Рецепт катастрофы

Тилл надрывно стонет, когда каждый толчок отдается во всем теле, заставляя его в бессилии закатывать глаза. Он отчаянно вцепляется в плечи Ивана, ища опору в этой нахлынувшей буре. Сероволосый парень хнычет, пальцы другой руки зарываются в темные волосы брюнета, с силой сжимая их и притягивая его ближе к себе. Движения Ивана становятся все более резкими, быстрыми и глубокими, выбивая из Тилла остатки дыхания. А ведь всего несколько минут назад они всерьез собирались печь пирог... *** Все начиналось подозрительно мирно. Иван и Тилл замерли у кухонного стола, изучая разложенные продукты. На Иване красовался фартук поверх обычной футболки, выглядящий на нем на удивление гармонично, в то время как Тилл, в простых шортах и майке, чувствовал себя не в своей тарелке. — Ты уверен, что мы справимся? — Тилл скептически изогнул бровь, повернув голову к брюнету. Иван лишь неопределенно промычал в ответ, кончиками пальцев касаясь муки на столешнице. Его взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, внезапно потеплел, зацепившись за открытую шею напарника. — Главное — следовать рецепту, — вкрадчиво произнес Иван, сокращая расстояние между ними. — И не отвлекаться. Но именно с последним пунктом возникли проблемы. Когда Иван подошёл сзади, чтобы якобы помочь Тиллу завязать тесемки фартука, его руки задержались на талии парня чуть дольше положенного. Горячее дыхание у самого уха заставило Тилла вздрогнуть, а случайное касание губами чувствительной кожи мгновенно разрушило все кулинарные планы. Мука так и осталась нетронутой, когда Иван резким движением развернул его к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем, а миска с ингредиентами с грохотом отодвинулась на край стола, освобождая место для совсем другого «процесса» *** Тилл почувствовал, как спина коснулась прохладного дерева столешницы. Контраст между холодом мебели и обжигающим жаром ладоней Ивана, которые теперь бесцеремонно забрались под майку, заставил его выдохнуть рваное «ах». Мысли о тесте и яблоках разлетелись вдребезги, едва Иван прижался к нему всем телом, фиксируя на месте. — Подожди, — предпринял слабую попытку Тилл, хотя его пальцы уже сами собой вцепились в ткань футболки брюнета. — Мы же... всё испачкаем. — Уже испачкали, — хрипло отозвался Иван, мазнув носом по его щеке. Его взгляд был темным, почти лихорадочным. — Тилл, забудь о пироге. Ты же знаешь, я никогда не умел вовремя остановиться, если дело касается тебя. Иван действовал с пугающей методичностью. Он не просто сорвал одежду, он смаковал каждое мгновение, превращая обычное раздевание в изощренную пытку ожиданием. Когда шорты и белье Тилла оказались на полу, сероволосый почувствовал себя беззащитным под этим тяжелым, собственническим взглядом. — Раздвинь ноги, — не терпящим возражений тоном приказал Иван. Тилл вспыхнул, но подчинился, позволяя брюнету встать между его бедер. Иван не спешил. Он достал из кармана фартука небольшой тюбик — Тилл только сейчас понял, что тот подготовился заранее, и эта мысль вызвала внутри странную смесь раздражения и острого возбуждения. — Будет медленно, — пообещал Иван, выдавливая прохладный состав на пальцы. — Я хочу, чтобы ты привык. Первое прикосновение заставило Тилла вздрогнуть и сжать края стола так, что побелели костяшки. Иван действовал крайне осторожно, почти нежно, но в этой нежности скрывалась стальная воля. Один палец медленно, миллиметр за миллиметром, погружался внутрь, заставляя мышцы Тилла инстинктивно сжиматься. — Расслабься, — шептал Иван, свободной рукой перебирая влажные от пота пряди седых волос. — Дыши ради меня, Тилл. Тилл послушно сделал вдох, стараясь справиться с распирающим чувством внутри. Но стоило ему немного привыкнуть, как Иван добавил второй палец. Ритм стал более настойчивым. Брюнет растягивал его плавно, круговыми движениями исследуя каждый изгиб, заставляя Тилла хныкать и выгибаться навстречу этой ласке. — Иван... хватит, — взмолился сероволосый, когда третий палец присоединился к остальным. — Пожалуйста, я больше не... — Еще немного, — Иван был неумолим. Он внимательно следил за лицом Тилла: за тем, как подрагивают его ресницы, как губы приоткрываются в немом крике, как на щеках расцветает лихорадочный румянец. Ему нужно было убедиться, что Тилл готов принять его полностью, без боли, только с чистым, концентрированным удовольствием. Когда подготовка была завершена, Иван на мгновение отстранился, чтобы избавиться от мешающей одежды. Тилл, оставшись без опоры, едва не сполз со стола, но крепкие руки тут же подхватили его за талию, притягивая обратно. — Теперь смотри на меня, — выдохнул Иван, притираясь к нему. И когда он вошел — одним уверенным, глубоким движением — Тилл окончательно потерял связь с реальностью. *** Тилл надрывно стонет, когда каждый толчок отдается во всем теле, заставляя его в бессилии закатывать глаза. Он отчаянно вцепляется в плечи Ивана, ища опору в этой нахлынувшей буре. Сероволосый парень хнычет, пальцы другой руки зарываются в темные волосы брюнета, с силой сжимая их и притягивая его ближе к себе. Движения Ивана становятся все более резкими, быстрыми и глубокими, выбивая из Тилла остатки дыхания. Стол под ними скрипит, мука с краев столешницы осыпается на их переплетенные ноги белой пылью, но им обоим уже давно всё равно. — Ты... мой... — рычит Иван, вбиваясь в него до самого упора, словно пытаясь оставить на душе Тилла такое же клеймо, какое он сейчас оставляет на его теле. Тилл не может ответить. Он может только содрогаться в его руках, чувствуя, как финал неумолимо накрывает их обоих, смывая все сомнения, все несказанные слова и тот самый злополучный пирог, который так и остался несбывшейся мечтой этого вечера. *** Они лежали прямо на кухонном полу, тяжело и равно дыша в унисон. Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась почти оглушительной после того хаоса, что они устроили всего несколько минут назад. Тилл чувствовал, как холодная плитка остужает его разгоряченную кожу, спина неприятно липнет к рассыпному сахару, но у него не было сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Иван лежал рядом, подперев голову рукой, и с каким-то пугающим спокойствием рассматривал Тилла. На его щеке остался след от муки, а волосы были спутаны, но взгляд оставался всё таким же собственническим. — Знаешь, — хрипло подал голос Тилл, глядя в потолок, — я всё ещё хочу этот чертов пирог. Иван тихо рассмеялся — этот звук был низким и вибрирующим, он отозвался где-то глубоко внутри у сероволосого. Брюнет медленно протянул руку и стер белое пятнышко с носа Тилла, задерживая пальцы на его губах чуть дольше, чем следовало. — Думаю, мы установили рекорд по самому короткому кулинарному мастер-классу в истории, — заметил Иван, придвигаясь ближе и накрывая тело Тилла своим, делясь теплом. — Но результат мне нравится гораздо больше, чем любая выпечка. Тилл фыркнул, пытаясь изобразить привычное раздражение, но вместо этого лишь сильнее уткнулся лбом в плечо Ивана. Запах муки, ванили и пота смешался в какой-то странный, личный аромат их общей близости. — Ты невыносим, — пробормотал Тилл, закрывая глаза. — Посмотри на этот бардак. Нам придется отмывать всю кухню... и друг друга. — Насчет «друг друга» — это звучит как отличный план на продолжение вечера, — Иван мягко прикусил мочку его уха, заставляя Тилла снова вздрогнуть от пробежавших по позвоночнику искр. — Идем. Пирог мы закажем, а пока... я помогу тебе избавиться от остатков «ингредиентов» на коже. Иван поднялся первым и, не дожидаясь ответа, подхватил Тилла на руки. Тот инстинктивно обхватил его шею, чувствуя себя странно защищенным в этом моменте. Кухня осталась позади — разгромленная, засыпанная мукой и навсегда сохранившая в своих стенах отголоски их самого честного и дикого порыва.