What's Louder Than a Thousand Words? (It's Love, Baby)

Майк тяжело вздохнул, когда наконец переступил порог дома. Закрыв за собой дверь, он на мгновение замер, прижавшись лбом к прохладной твёрдой поверхности, чтобы просто сделать глубокий вдох. Он готовился к снегу, а не к ледяному ливню, и теперь его плащ безнадёжно промок, а тёмные кудри, отяжелевшие от воды, облепили голову; холодные капли струились прямо за шиворот. Он замер, проверяя, чувствует ли ещё конечности — пальцы рук и ног определённо онемели, но, к счастью, не до опасного состояния. Горячая ванна должна была все исправить, но само ощущение оставалось на редкость паршивым. Майк не знал, сколько простоял так в оцепенении. Он потерял счёт времени, пока родной голос не вернул его в реальность. — Майк? — позвал Уилл, подходя со спины. Его ладони мягко легли Майку на плечи. — ...Милый, у тебя плащ совсем промок, сними его, — пробормотал он, смягчая тон. Майк сглотнул ком в горле. Уилл, как и всегда, точно знал, что нужно сказать и сделать. Он просто был таким — хорошим. Его доброта была настолько безграничной, что, казалось, она пропитывала всё вокруг и оставляла след на руках и губах Майка, позволяя и ему совершать благородные поступки в те редкие моменты, когда сам он не чувствовал в себе ни капли тепла. Словно волк, испачканный в крови ягнёнка: чужое милосердие стекало с клыкастой пасти, пятная белую шерсть. Он судорожно выдохнул и отстранился от двери, позволяя Уиллу стянуть отяжелевший плащ. Он легко соскользнул, оставив Майка дрожать в свитере и джинсах, точно борзая на холоде. Уилл вздохнул, набросил его вещь на спинку стула у камина, после чего вернулся и снова легонько подтолкнул мужчину. — …А ботинки? — добавил он. Майк задвигался скованно, почти механически, скинул обувь и оставил её у порога. Уилл выглядел обеспокоенным: он смотрел на Майка снизу вверх, тревожно сведя брови к переносице. — Ты весь вымок… Ты не взял зонт? — спросил он. Майк кивнул. — Он сломался, — хрипло отозвался тот. Уилл поморщился. — Ну, а как прошла встреча с издателями? — спросил Уилл, осторожно увлекая его вглубь дома и согревая ладони высокого мужчины в своих руках. Майк понурил голову. Ему хотелось только одного: свернуться под одеялом и больше никогда не разговаривать ни с кем, кроме Уилла. Кости ломило от холода, глаза резало, одежда неприятно липла к телу, и ему до боли хотелось расплакаться. Уилл негромко вздохнул, не дождавшись ответа, и привлёк его к себе, заключая в тёплые объятия. Майк на секунду замялся, боясь намочить Уилла, но тут же сдался и, прерывисто вздохнув, уткнулся лицом ему в шею. Эгоист. Уилл тихонько что-то промычал, поглаживая Майка по волосам. — Все хорошо, родной, — прошептал он. — Я рядом. Ты дома. — Он повернул голову и мягко поцеловал Майка в щеку. — Как насчёт горячего душа? Обещаю, тебе сразу станет легче. А пока ты греешься, я закажу нашу любимую еду. Майк лишь кивнул, слишком измотанный для протестов. Уилл удовлетворённо улыбнулся, и Майк, неохотно разомкнув объятия, побрёл по коридору в ванную, где наконец скинул холодную влажную одежду. Дрожа в ожидании, пока вода прогреется, он совершил ошибку — глянул на себя в зеркало. Вид был под стать внутреннему состоянию: нескладные конечности прижаты к телу в попытке согреть худощавый корпус. Под глазами залегли тёмные тени, такие глубокие, будто его избили, а мокрые кудри уныло свисали, роняя капли на и без того озябшую кожу. Он тяжело сглотнул и, когда от воды наконец пошёл пар, шагнул под струи. Неудивительно, что Уилл так разволновался. Майк и сам бы испугался, приди Уилл домой в облике самой смерти. Поначалу горячие струи обжигали замёрзшую кожу, но вскоре он привык и начал постепенно расслабляться. Стоя под душем, он глубоко вдохнул, пытаясь переварить события дня. "Вы же не всерьёз рассчитываете, что мы это напечатаем?" — заявили издатели с одинаково брезгливыми минами на лицах. "Мы дорожим своей репутацией. Вы хотите, чтобы мы выпустили в свет книгу, которую будут читать только те, кто умирают от СПИДа? Либо убирайте романтическую линию между паладином и волшебником, либо ваше творение не опубликует никто". Слова до сих пор эхом отдавались в голове, вызывая тупую боль в груди. На самом деле, Майк знал, к чему всё идёт. Он был готов к критике отношений двух главных героев и не питал иллюзий насчёт гомофобии. Оказалось, что Нью-Йорк девяностых всё ещё был пропитан ею насквозь — просто здесь было больше квир-людей, чем в Хоукинсе восьмидесятых, что хоть как-то помогало. И всё же он не ожидал, что его так грубо смешают с грязью. Он искренне не понимал, что преступного в любви. Это не укладывалось в голове и вызывало лишь одно желание — запереться в четырёх стенах и никогда больше не выходить наружу. И дело было не только в этих подонках из издательства. Они стали лишь финальным аккордом, а весь день изначально не задался. Сначала он проехал в метро несколько лишних остановок не в ту сторону. Потом решил пойти пешком, но его зонт пал жертвой ветра. Его волосы длиной до плеч превратились в спутанное недоразумение, обед съел коллега, а одежда промокла до нитки. Единственным светлым пятном за весь день было возвращение к Уиллу Байерсу — единственному человеку на планете, способному вернуть Майку рассудок после того, как вселенная отвесила ему смачного пинка. Вздохнув, он потянулся за шампунем, стараясь выкинуть лишнее из головы и сосредоточиться на мытье волос. Он нанёс кондиционер на густые кудри и тщательно вымыл каждый сантиметр тела, прежде чем окончательно ополоснуться. В конце концов Майк вышел из душа уже не таким похожим на живого мертвеца, хотя усталость никуда не делась. Он зашёл в спальню, переоделся в мягкую пижаму и натянул толстовку Уилла для пущего уюта, после чего направился в гостиную. Уилл сидел на диване и перебирал кассеты. Увидев Майка, он ласково улыбнулся. Тот опустился рядом с ним. — Привет, любимый, — промурлыкал Уилл. Его голос, тёплый и сладкий, как мёд, подействовал на измученную душу Майка как целебный бальзам. — После душа ты выглядишь гораздо лучше, — заметил он и потянулся к мокрым волосам Майка. Уилл ласково взъерошил кудри, осторожно накручивая на палец тёмные колечки у самого лица. Вода стекала по его рукам, когда он мягко отжимал пряди, оставляя редкие капли на диванных подушках. Майк закрыл глаза, наслаждаясь этим вниманием. — Я подумал, может, посмотрим кино? — продолжил Уилл, вернувшись к поискам идеального варианта. — Чего бы тебе хотелось? Выбор большой, но я не был уверен, настроен ты на "Звёздные войны" или на "Назад в будущее". Майк зевнул. — М-м… Я за "Империя наносит ответный удар", — пробормотал он, приоткрыв глаза, и Уилл так и просиял. — Мне нравится эта идея, — тепло отозвался тот. Он отставил коробку с видеокассетами и поднялся, чтобы вставить выбранный фильм в видеомагнитофон. Майк терпеливо ждал его возвращения и, как только Уилл сел обратно, тут же прильнул к нему. Уилл довольно хмыкнул, обнял Майка одной рукой и притянул поближе, а другой снова принялся перебирать его волосы. — У тебя волосы приятно пахнут, — заметил Уилл, целуя Майка в висок. Тот зажмурился, буквально тая от этой нежности. — Люблю обнимать тебя после душа. Ты всегда так хорошо пахнешь — свежестью и чистотой. Это не странно? — спросил он. Майк качнул головой. — Вообще не странно. Всем нравятся приятные запахи, — промямлил он в плечо Уиллу, вызвав у того ласковый смешок. — Пожалуй, ты прав, — согласился Уилл, снова поцеловав его. Майк вздохнул, поджал длинные ноги и попытался расслабиться. Знакомая заставка одного из их любимых фильмов и тёплое, надёжное присутствие Уилла рядом помогали отвлечься от событий минувшего дня. Какое-то время в комнате царила тишина, пока в дверь не постучали. Уилл оживился и выпутался из объятий. — Это, должно быть, ужин! — бодро сказал он. Майк наблюдал за ним сонным взглядом. Уилл вполголоса поблагодарил курьера и дал ему чаевые, принимая бумажный пакет с едой из их любимого тайского ресторанчика на соседней улице. Он принёс пакет к дивану, и Майк первым делом вытащил крабовые рангуны, поставив их между ними. Привычный вкус и запах еды приносили утешение — тёплые и ароматные закуски были именно тем, что нужно. — Я взял тебе пад тай, — негромко сказал Уилл, принимаясь за свой рангун. Майк слабо улыбнулся. — Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал, — искренне ответил он, потянувшись к щеке Уилла для поцелуя. На губах того заиграла смущённая улыбка, и он тихо рассмеялся. — Майк, брось. Я ведь почти ничего не сделал, — возразил Уилл, доставая свою порцию жареного риса. Майк закатил глаза. — Неправда, — проворчал он, легонько пихнув Уилла ногой. — Ты мне очень помог. Я это ценю. — Майк фыркнул, принимаясь за ужин. — Ты даже заказал мне побольше арахисового соуса. Я разбалован, — пропел он, шутливо захлопав ресницами. В ответ он получил шутливый толчок в плечо. — Да-да. Просто замолчи и ешь, — ответил Уилл, сдерживая улыбку. Майк послушался и принялся за лапшу, пока на экране Люк Скайуокер неустанно тренировался под руководством Йоды. Майк надел очки, чтобы лучше видеть, и собрал мокрые волосы в хвост резинкой, которую Джейн забыла у них на прошлой неделе. Заметив, как смягчилось лицо сидящего рядом Уилла, Майк приподнял бровь. — Что? — спросил он, продолжая жевать. Уилл покачал головой с нежной улыбкой. — Ничего, Майк. Просто ты выглядишь очень мило, — честно ответил Уилл. Майк лишь весело фыркнул. — Шутник. Я уверен, что сейчас выгляжу как самый нелепый ботан по эту сторону Миссисипи, — ответил он, отправляя в рот очередную порцию лапши в арахисовом соусе. Уилл задумчиво хмыкнул. — Возможно, — согласился Уилл, — но это не отменяет того, что ты очаровашка. Майк отвёл взгляд, не зная, что на это ответить. От этого замечания его бледные щеки потеплели, и он изо всех сил попытался сосредоточиться на фильме, который они видели уже тысячу раз. Они доели ужин как раз к моменту, когда повстанцы начали огребать по полной — примерно так же, как и сам Майк сегодня днём. Это приносило странное утешение: Майк знал, что Люк, Лея, Хан и все остальные в итоге победят, какими бы мрачными ни казались дела сейчас. Это дарило ему крупицу надежды, пусть даже по-детски наивную и глупую. Майк понимал, что гомофобия — это не Дарт Вейдер, а сам он далеко не так отважен, как Скайуокер, но кино помогло немного смягчить удар этого паршивого дня. Особенно когда рядом сидел Уилл, который сейчас вовсю хихикал и подражал репликам главного злодея. — Люк, я твой отец, — прогудел он, прикрыв рот ладонью и комично бася. Майк невольно расплылся в улыбке. — Не-е-ет! — подыграл он, копируя уже интонации Люка. Уилл фыркнул от смеха, продолжая своё любительское озвучание. — Ты знаешь, что это правда, — провозгласил "Вейдер", и Майк, не выдержав, уткнулся лбом в плечо парня, содрогаясь от смеха. — Боже, Джордж Лукас сейчас точно локти кусает, что не взял тебя на роль, — поддразнил его Майк. Уилл в ответ лишь широко усмехнулся. — Разумеется. У меня природный талант, — отозвался Уилл, и его руки снова потянулись к волосам Майка. Он осторожно стянул резинку, чтобы иметь возможность перебирать пряди, и Майк просто расслабился, позволяя Уиллу делать всё, что ему заблагорассудится. — Спасибо, — наконец выдохнул он, прикрыв веки. — За что? — мягко спросил Уилл. — За всё, — ответил Майк, а затем пояснил: — За это. За то, что ты рядом. Я уже говорил, но… В общем, ты сделал вечер намного лучше, хоть весь день и был полным дерьмом. Уилл тепло улыбнулся; его добрые, понимающие глаза были прикованы только к Майку. — Хочешь поговорить об этом? — предложил он. Майк на мгновение задумался, глядя в сторону. Он пожал плечами. — Говорить особо нечего, — вздохнул тот. — Просто череда неудач. Одно за другим, понимаешь? Уилл ободряюще кивнул, подталкивая его продолжать. Майк сглотнул, подбирая слова. — Ну, наш офисный вор опять стащил мой обед; я выперся в плаще, ожидая снега, а попал под ливень и вымок до костей; уехал на метро не в ту сторону; пришлось ходить под дождём без зонта, потому что он сломался. А издатели… Им ужасно не понравилась моя книга… — выговорил он, и лицо Уилла исказилось от сожаления. — Ох, Майк. Мне так жаль, — прошептал он, крепче прижимая его к себе и целуя в макушку. — Это звучит ужасно. Неудивительно, что тебе так плохо. Сочувствие Уилла подействовало: Майка понемногу начало отпускать. Стало легче от того, что его чувства признали важными, от того, что он выплеснул это всё, а не запер глубоко внутри. Он чувствовал себя беззащитным, но в то же время испытал облегчение; в горле снова встал ком. — Им не… им не понравилось, что паладин и чародей вместе, — наконец признался он, судорожно выдохнув. — Майк… — И я просто… Я ведь знаю, что гомофобия — это не новость, я просто… Они были такими злыми, и… и я… — голос Майка сорвался. Он снял очки, когда слёзы наконец хлынули через край, и уткнулся в тёплые объятия Уилла. — Ш-ш… Всё хорошо. У тебя есть полное право расстраиваться, понимаешь? Это ужасно, что мы просто не можем… что люди не могут даже смириться с самим нашим существованием. А теперь ещё все эти болезни, и… — Уилл глубоко вздохнул. Это была болезненная тема для них обоих; Майк прекрасно это осознавал и уже корил себя за то, что вообще её поднял. — Это тяжело, — подытожил Уилл. — Это правда очень тяжело, а так быть не должно. Это несправедливо, — он шмыгнул носом. — Но если… если мы не будем плакать и утешать друг друга в такие моменты, нам никогда не станет легче. Поэтому… я-я очень рад, что ты мне рассказал, Майк, — прохрипел Уилл. У Майка перехватило дыхание. Он ещё крепче вцепился в Уилла, прижимая его к себе так сильно. — Спасибо, что доверился мне, — продолжил Уилл, целуя Майка в висок. — Я рад, что мы есть друг у друга… рад, что мы можем так доверять друг другу, — выдохнул он, и Майк согласно кивнул. Они сидели так какое-то время, пока Майк не почувствовал себя окончательно опустошённым, а Уилл не перестал шмыгать носом. Майк нехотя поднял голову и встретился с Уиллом взглядом. На его губах была дрожащая улыбка, он издал короткий смешок сквозь слёзы, поднимая руки, чтобы стереть влажные дорожки с лица Майка. — И ты всё ещё очаровашка, — прошептал он. Майк, борясь с ответной улыбкой, шутливо закатил глаза. — Заткнись, — беззлобно буркнул он, всё ещё шмыгая носом. Он сел прямо, в последний раз вытер глаза и водрузил очки на переносицу. Уилл тихо вздохнул. — Друзья не лгут, дорогой, — мягко напомнил он и, поцеловав Майка в щёку, поднялся с дивана. Майк фыркнул и поспешил вслед за Уиллом, когда они оба направились в глубь коридора. — Прости, что? Ты что, только что отправил меня во френдзону, Уилл Байерс?! — возмутился Майк, явно разыгрывая оскорблённое достоинство. Уилл проигнорировал выпад: он зашёл в ванную, включил воду и принялся за умывание, оставив вопрос без ответа. Майк издал картинный стон и, подавшись вперёд, буквально повис на Уилле, обхватив его за талию. Сначала он уткнулся лицом в плечо парня, но тот оставался невозмутим и продолжал чистить зубы. Тогда Майк поднял голову ровно настолько, чтобы жалобно посмотреть на Уилла через зеркало. Он понимал, что выглядит жалко, но это была малая цена за капельку ласки. Уилл недолго продержался под этим взглядом. Закончив с зубами, он вздохнул и обернулся, чтобы подарить Майку мягкий поцелуй. Тот мгновенно обмяк — инцидент был исчерпан. — Умывайся и идём спать, — пробормотал Уилл, ласково коснувшись ладонями щёк Майка. Тот кивнул, украл ещё один поцелуй и отпустил Уилла в спальню. Майк принялся за дело: лицо он вымыл ещё в душе, так что сразу перешёл к чистке зубов — возможно, чуть более рьяно, чем следовало. Ну и что? Он торопился! Закончив, он запустил пальцы в свои густые волосы, разделяя колечки кудрей, которые так и норовили спутаться, и проверяя, не слишком ли они влажные, чтобы ложиться. Однажды Уилл уже отправил его спать на диван за то, что Майк намочил все подушки, завалившись в постель сразу после душа, и повторять этот опыт Майку совсем не хотелось — особенно после такого тяжёлого дня. Убедившись, что всё в порядке, он направился в спальню. Уилл уже лежал в кровати, перелистывая заметки, которые Майк оставил на прикроватной тумбочке. От этого зрелища Майк немного смутился, но Уиллу он доверял безраздельно. Он нырнул под одеяло и тут же прижался к своему мужчине. Уилл нежно улыбнулся. — Это план твоей следующей книги? — пробормотал Уилл, перелистывая страницы. Майк кивнул, наблюдая за тем, как глаза Уилла бегают по строчкам. — У тебя уже и сцены некоторые написаны. Ты должен собой гордиться, — похвалил он. Майк сглотнул и прижался к нему ещё плотнее. — Это всего лишь черновики, — пробормотал он. — К тому же, в них нет смысла, если я не смогу издать первую, — добавил он уже более мрачно. Уилл недовольно цокнул. — Не говори так. У нас есть способы добиться своего, родной. Я тут подумал: издатели могут быть более благосклонны к романтике в сиквеле, особенно если после первой книги ты докажешь, что у тебя огромная аудитория, — рассудил Уилл. — Не вырезай их чувства, просто переиграй подачу. Используй первую книгу, чтобы выстроить всё постепенно — как мы сами годами ходили вокруг да около, когда были детьми. Издатели, скорее всего, ничего не заметят или им будет плевать, но такие читатели, как мы, — они всё поймут. Майк нахмурился, обдумывая его слова. — ...Может быть. Не знаю, ты, наверное, прав, просто... кажется, будто я сдаюсь или вроде того, не знаю, — вздохнул он, снимая очки и откладывая их на тумбочку. Выражение на лице Уилла смягчилось. — Я понимаю, — сочувственно отозвался Уилл, осторожно притягивая Майка обратно к себе. — Эй, посмотри на меня, — прошептал он, бережно направляя лицо Майка к себе за подбородок. — Я понимаю. Просто... постарайся не думать об этом в таком ключе, дорогой. Думай об этом так, будто мы просто перегруппировываемся, вырабатываем новую стратегию. Это не поражение, Майк, потому что мы не сдаёмся. Хорошо? — выдохнул он, и Майк, с глазами полными слёз, кивнул. — Да, — дрожащим голосом согласился он, с трудом сглотнув. — Да, я... я понимаю. Правда понимаю, — пообещал Майк, взяв Уилла за руку и нежно сжав её. Уилл тепло улыбнулся ему и ответил тем же. Другой рукой он аккуратно вернул заметки Майка на тумбочку, хмыкая над тем, как Майк щёлкнул выключателем лампы и потянул его за собой на подушки. — Отдыхай, Майк, — прошептал Уилл в разделявшую их темноту; его голос звучал тепло и ласково. — У тебя был долгий день, но завтра всё будет иначе. И даже если нет, — продолжил он, — я всегда буду рядом. Майк тяжело сглотнул и кивнул, хотя Уилл и не мог его видеть. — Я тоже тебя люблю, Уилл, — прохрипел он, не находя слов лучше. Он надеялся, что этих будет достаточно, чтобы Уилл понял всё то буйство чувств в его груди, которое удалось унять и успокоить лишь тёплым рукам и бесконечно добрым словам Уилла. Тот тихо рассмеялся, и Майк понял, что он не прекратил улыбаться, даже когда ответил. — Я ведь ещё этого не говорил, — напомнил Уилл с явным поддразниванием в голосе. Майк наконец окончательно расслабился. — Тебе и не нужно было.