Арка «Проклятый мир». Глава 1
28 января 2026 г., 16:13
Старый идзакая в Токио на границе районов Адати и Кацусика прятался между узкой улочкой и линией железной дороги. Вывеска с выцветшими иероглифами слегка покачивалась от ветра, а тёплый жёлтый свет, льющийся из окон, создавал ощущение уюта, резко контрастирующее с вечерним Токио. Сюда обычно заглядывали офисные служащие после затяжного рабочего дня — не ради гастрономических изысков, а чтобы по негласному правилу «номикай» выпить кружку пива с коллегами и разрядить скопившуюся усталость.
Внутри пахло жареным мясом, соевым соусом и табачным дымом около окон. Деревянные балки под потолком были потемневшими от времени, столешницы казались отполированными тысячами повторных натираний локтями клиентов и тряпкой в руках жены владельца. Видно было, что владелец относится к заведению с уважением: всё чисто, аккуратно, без показного лоска, но и без запущенности. Место, где никто никуда не спешит.
Сейчас зал почти пустовал. Основной наплыв посетителей ожидался позже. Часа через два идзакая утонет в гуле разговоров, звоне стаканов и усталых лицах. Пока же здесь царила редкая для вечернего времени тишина, нарушаемая лишь шипением гриля и негромкой музыкой из нового радиоприёмника.
В дальнем углу, за квадратным столом с встроенным грилем, сидели двое мужчин с противоположных сторон стола. Их разговор был деловым и лишённым лишних эмоций, словно они обсуждали очередной рабочий контракт, а не вещи, за которые в обычном мире давно бы сидели.
Первый мужчина — широкоплечий бугай, с тёмными, небрежно подстриженными волосами и заметным шрамом, пересекающим губу. Лицо грубое, угловатое, с выражением вечного безразличия. На нём была простая закрытая одежда: тёмная куртка, потертая на сгибах, и такие же непримечательные свободные штаны серого цвета. Ничего лишнего. Даже через плотную ткань легко угадывались массивные мышцы. У него тело человека, привыкшего решать все проблемы физически. Он ел быстро и без церемоний, словно восполнял потраченную энергию, а не наслаждался вкусом.
Палочками он ловко выложил на раскалённую решётку три тонко нарезанных куска мяса и несколько ломтиков овощей. Жир зашипел, воздух наполнился новым запахом.
Среди шаманов его имя было известно слишком хорошо. Его считали опасным — пугающе опасным — несмотря на полное отсутствие проклятой энергии. Или, скорее, именно из-за этого. Небесное ограничение, лишившее его проклятой силы, взамен превратило тело в оружие. Каждая капля потенциальной энергии была конвертирована в физические параметры, доведённые до абсурда. Тренировки с детства и обостренные чувства, с помощью которых он научился чувствовать проклятых духов и техники шаманов, дополняли и без того огромную силу.
В прошлом — ненужный отброс клана Зенин. В настоящем — человек, от которого советовали держаться подальше даже опытным шаманам.
— Так ты говоришь, поступил крупный заказ от кланов? — спросил Тодзи Зенин, не отрывая взгляда от гриля.
Он не стал дожидаться ответа и сделал пару глотков холодного пива прямо из кружки.
Второй мужчина аккуратно потушил сигарету в пепельнице и откинулся на спинку стула. Его звали Сиу Кон.
Сиу разительно отличался от своего собеседника. Стройный, ухоженный, в тёмном костюме, который сидел на нём идеально — без показной дороговизны, но явно не из дешёвых. Волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо спокойное, с привычной усталостью человека, слишком долго работавшего с грязной информацией.
Сиу родился в Корее. В прошлом работал детективом. В настоящем выполняет роль посредника. Человек, который связывал шаманов, наёмников и сомнительных заказчиков. Чаще для нелегальных дел. В редких случаях, как оказалось, удивительно законных. Всё зависело от ситуации и суммы.
Они были знакомы меньше года, но за это время успели несколько раз поработать вместе. Сегодняшняя встреча, что примечательно, не касалась убийств людей. Целью были проклятые духи.
Уничтожение проклятий официально поощрялось. За это платили шаманам, связанным со штаб-квартирой или школами Токио и Киото. Проблема была в том, что Тодзи не числился официальным шаманом — и к тому же имел за плечами заказы на убийство самих шаманов.
— «Крупный» — это мягко сказано, — ответил Сиу. — За одного шамана второго ранга обычно платят меньше, чем здесь при удаче выйдет за единичный заказ. Контракты идут потоком. Почти на год ты забудешь о финансовых проблемах.
— И с чего вдруг им понадобилась помощь с проклятыми духами? — Тодзи искренне не понимал.
Он продолжал есть, будто разговор его мало интересовал.
— Ходят разные слухи, — ответили ему.
Сиу не спешил. Он и сам не знал всей картины: посредникам редко раскрывают лишние детали, если они не влияют напрямую на выполнение заказа.
Он обладал проклятой энергией и умел ею пользоваться, но по меркам шаманов его уровень оставался посредственным: где-то между третьим и вторым рангом, ближе к нижней границе.
Сиу переложил часть своей порции на гриль и сделал глоток пива.
— Помнишь случай с Сатори?
Вопрос заставил Тодзи замереть. Он почесал затылок и наконец поднял взгляд.
— Без понятия, кто это.
Сиу устало вздохнул и на несколько секунд прикрыл лицо ладонью.
— Мелкая из клана Годжо. Белые волосы, голубые небесные глаза. Шесть Глаз. Первая за долгое время, кто унаследовал и глаза, и технику.
В памяти Тодзи всплыл короткий, но отчётливый эпизод. Тогда он решил собственными глазами посмотреть на ребёнка, о котором без умолку судачили в клане Зенин. Единственный случай, когда его скрытность заметили.
— А, эту помню. Видел до того, как ушёл из клана.
— Так вот. Знаешь про всплеск проклятий после её рождения?
— Не особо.
— Ну, неудивительно. Короче, говорят о «новом поколении». Не термин, просто выражение знакомого информатора. Есть мнение, что в ближайшие лет двадцать появится больше сильных шаманов, причём за пределами кланов.
Сильные шаманы появлялись редко. Тем не менее даже их небольшого числа хватало, чтобы держать ситуацию под контролем. Мелкие проклятия могли ждать. Опасные скопления и не дай бог проклятия первого и особого ранга устраняли в первую очередь.
После рождения голубоглазого ребёнка из клана Годжо численность проклятых духов в Японии заметно возросла. Это сочли своеобразной реакцией мира на появление носителя мощной техники. Но она была лишь одной из причин. Шамана в первую очередь бойцы, а не ученные, чтобы разбираться в хитросплетениях проклятой энергии.
Спокойные времена подходили к концу.
— Мне плевать, — отрезал Тодзи. — Сильный, слабый — если платят, я убью. Меня интересуют деньги.
Сиу усмехнулся. Такой ответ его не удивил.
— Вряд ли появится кто-то уровня Сатори. А вот что касается денег… — Сиу убрал еду с гриля и принялся рассказывать, пока порция остывала. — Количество и сила проклятий растут. В этом году творится настоящий кошмар. Шаманы едва справляются с зачисткой. Особые ранги стали появляться слишком часто. Раньше это было событие, теперь походит на норму. С первым рангом ещё печальнее, часто появляются. Многие в кланах успели помереть до того, как старики всполошились и начали создавать группы зачистки.
Тодзи молча доел остатки и допил пиво. Разговоры о подобной ерунде его утомляли, если в них не фигурировала плата за работу и цель работы.
— За мелочью я бегать не буду.
— И не нужно. Речь о первом и особом ранге. Контракт до конца года, получается десять месяцев. Штаб-квартира и кланы хотят дать своим передышку.
— Какие расценки?
— Индивидуально. Примерно так: первый ранг идёт как за шамана второго; особый ранг проклятия равняется заказу за шамана первого ранга.
Тодзи впервые за долгое время удивлённо присвистнул. Расценки примерно понятны. За такие деньги он бы бегал хоть за мелкими крысами по канализациям.
— Берусь.
— Я в тебе не сомневался.
Разговор подошёл к концу как раз вместе с заказанной едой. Они покинули заведение до прихода народу и разошлись в разные направления.
В отличие от полноценных шаманов Тодзи редко убивал проклятия. Ему привычнее не обращать на них внимание, пока сами не лезут. Он раньше брал заказы на людей. Впрочем, разнообразие его нисколько не печалило.
Через пару дней бывший Зенин приступит к истреблению проклятых духов, пока за это платят крупные суммы денег. Тодзи нуждается в хрустящих купюрах не только из-за любви к азартным играм и ставкам. Ему приходится использовать проклятые инструменты, а они дорогие.
Плюсом возникала идея завести семью... Не связанную с кланом. Чертовы Зенины остались в прошлом. Лишь удача спасла их от истребления: Тодзи не горел желанием мстить за детские обиды, разве что за деньги.
***
Прошло шесть лет с момента рождения Сатори Годжо. За это время вопрос о причинах резкого роста количества проклятых духов так и не получил однозначного ответа. Действительно ли столь масштабные изменения могли быть вызваны появлением одного ребёнка, пусть даже носителя Шести Глаз и Безграничности? Для некоторых это объяснение выглядело слишком простым. Удобным. Но не до конца убедительным. Факт оставался фактом: скачок произошёл практически сразу после её рождения и затем постепенно спал, без резких провалов или внезапных обрывов. Недавний повторный рост оказался менее выраженным, что, по мнению штаб-квартиры, можно было считать хорошим знаком. По крайней мере, паники он не вызвал, так как шаманы были готовы после прошлого. Если же отойти от поверхностных выводов и внимательно изучить внутренние отчёты штаб-квартиры — графики истребления проклятых духов, зафиксированные случаи их появления, сопоставить временные промежутки и уровни угроз, — картина вырисовывалась куда сложнее. Первый заметный рост численности проклятий произошёл за несколько лет до рождения Сатори. Он был слабым, почти незаметным на фоне следующего, и тогда его списали на локальные факторы: социальную напряжённость, экономический спад, рост негативных эмоций в крупных городах. Ничего необычного. Затем последовал резкий всплеск. Он был самый мощный за последние десятилетия. Второй рост активности проклятых духов совпал с рождением наследницы клана Годжо. Слишком точное совпадение, чтобы его игнорировать. Нонсенс в мире шаманов. Последний носитель одновременно Шести Глаз и Безграничности появлялся четыреста лет назад. Спустя несколько месяцев зафиксировали ещё один подъём, по амплитуде близкий к первому, более раннему росту. После этого ситуация стабилизировалась, пусть и на более высоком уровне, чем раньше. И вот — шесть лет спустя — новый скачок. Значительно сильнее предыдущего. Именно он стал причиной того, что штаб-квартира всерьёз заговорила о перегрузке действующих шаманов и необходимости привлекать сторонние силы. Уже не локальный и не ограниченный отдельными регионами. Да даже не ограниченный одной страной. Сильнейшим шаманам поколения пришлось часто покидать Японию, чтобы истреблять сильных проклятых духов за границей в ближайших странах. Но не будем зацикливаться на сухих графиках и отчётах. Большинство предпочитает верить в простую версию: единственная причина роста количества и силы проклятых духов — Сатори Годжо. Один ребёнок, одно объяснение, один объект для внимания. Пусть так. Это удобно. Это позволяет сфокусировать ресурсы и не задаваться лишними вопросами. Пускай верят и дальше. Куда меньше людей задумываются о том, что в ближайшем будущем мир увидит и других сильных шаманов. Не связанных с великими кланами. Не вписанных заранее в удобные схемы. И эти ожидания оправдаются. Со временем станет очевидно, что как минимум двое других детей обладают потенциалом Особого уровня. Правда, даже они меркнут на фоне главной звезды — разрыв слишком велик, чтобы его игнорировать. Однако истинная причина происходящего лежит ещё глубже. Если слегка приоткрыть завесу истины для тех, кто не посвящён в реальные механизмы мироустройства, становится ясно: рождение Сугуру Гето, случившееся почти через два месяца после появления Сатори, само по себе не оказало заметного влияния на мир проклятий. Тогда он был всего лишь ещё одним ребёнком с редким потенциалом. Третьим после Юки Цукумо и Сатори Годжо. Ключевым моментом стало не рождение. Пробуждение. Пробуждение души опытного попаданца в теле Сугуру Гето, произошедшее шесть лет спустя. Именно этот момент стал тем самым скрытым катализатором, который вновь нарушил хрупкое равновесие. Вторым резким взрывом, системным сдвигом.***
Последние годы заставляли шаманов выкладываться на работе по полной. Особенно «жаркой» выдалась обстановка для учеников Токийской столичной технической школы шаманов: два апрельских дня в Йокогаме превратились для них в бесконечную череду боёв и проверок на выносливость. На территории крупнейшего портового города Японии второй день подряд шли масштабные зачистки проклятых духов. По приказу штаб-квартиры сюда стянули всех действующих учеников токийской школы, поставив их под надзор двух наставников первого ранга. Формально в штаб-квартире открестились учебной практикой. Фактически выходила всем понятная экстренная мера. Ученикам всегда приходилось с первого года сражаться с проклятыми духами — это часть обучения. Но одно дело сражаться иногда и в меру собственных сил, а совсем другое прыгать с места на место и выжимать все соки, чтобы не сдохнуть. Порт Йокогамы выглядел непривычно пустым. Контейнерные площадки, ангары и подъездные пути были оцеплены под предлогом внеплановой проверки. Гражданских не пускали, рабочих отправили по домам. Объявили угрозу теракта. Это избавляло шаманов от необходимости постоянно ставить завесы, но создавало гнетущее ощущение заброшенности: километры бетона, металлических коробок и морского ветра, пропитанного запахом топлива и соли. Ученики разделились на три группы. В двух из них находилось по одному наставнику, однако эти группы, по сути, состояли лишь из наставника и одного помощника на случай непредвиденной ситуации. Им предстояло осматривать обширные зоны порта, где фиксировались сильные выбросы проклятой энергии. Третья группа была самой многочисленной. Четыре ученика двигались между рядами контейнеров. Их лидером был сильнейший ученик третьего курса, чье полное имя Ацуя Кусакабе. Все они были одеты в стандартную форму школы: тёмно-синие асимметричные пиджаки. Трое парней носили брюки, единственная девушка щеголяла в свободной юбку чуть выше колен и колготках. Отличия между формами были минимальными, но продуманными. На первый взгляд казалось, что в такой одежде неудобно сражаться, однако ткань была эластичной и прочной. Её не жалко было испортить. Школа выдавала новую без лишних вопросов. Ацуя шёл впереди, нахмурившись. Левая ладонь покоилась на рукояти катаны в ножнах. Коричневые волосы, как обычно, торчали ёжиком, будто он и не пытался их пригладить. Резкие скулы и прищуренный взгляд придавали лицу напряжённое выражение. Он внимательно осматривал каждый поворот между контейнерами. За прошедшие выходные сражений было столько, что хотелось выть. Нет, не выпить одну банку пива, а надраться до потери разумы. Совсем не так он представлял себе обучение в школе шаманов. Слева, метрах в тринадцати, из узкого прохода между контейнерами выскочил проклятый дух. Громоздкий, с непропорционально большой головой, двумя извивающимися языками и тонкими, словно палки, конечностями. Он сутулился, издавал пронзительное верещание и тянул руки к ближайшему ученику. — Сэйджи! — резко крикнул Ацуя. — Я справлюсь! — отозвался на бегу крепкий парень, младше его на год. Рост проклятия превышал два с половиной метра, но в остальном оно выглядело почти нелепо. Особенно нелепо на фоне всего, что им довелось увидеть за полтора дня в Йокогаме. Сэйджи разогнался и прыгнул выше собственного роста. В обеих руках он сжимал двуручную шипастую дубину — канабо, оружие, которым когда-то пользовались самураи. В прыжке он провернулся вокруг своей оси, раскручивая тяжёлую дубину, и перед приземлением обрушил удар точно в голову проклятия. На долю секунды поверхность оружия вспыхнула хаотичной проклятой энергией. В ней отчётливо различались два оттенка — голубой и чёрный. Не нужно было гадать о случившемся: Сэйджи усилил канабо собственной проклятой энергией, укрепив его и значительно увеличив урон по монстру. Голова проклятого духа третьего уровня лопнула мгновенно. Фиолетовая кровь залила ближайший контейнер и асфальт. Непропорциональное тело рухнуло на землю. Не стоит переживать из-за уборки. Без подпитки проклятой энергией тело и кровь не могли долго сохранять форму. Скоро рассеяться в мире в виде проклятой энергии. — Они выскакивают из каждого угла… — пожаловалась невысокая девушка с первого курса. — Радуйся, что на нас повесили мелочь, — отозвался другой первокурсник. — Так что не ной, Сакура. — Прикрой варежку, придурок. Ты сам меньше меня прикончил. Ацуя подошёл ближе и резко оборвал их: — Прекращайте. Потом наговоритесь. Мы тут уже пятый час. Не хватало под конец влипнуть в неприятности. — Да-а, капитан… — Сакура закатила глаза, перехватывая лук поудобнее. Среди всей группы только у неё было оружие дальнего боя. Единственная имела опыт с ним в результате многолетнего увлечения стрельбой из лука до поступления в школу шаманов. В дополнение к нему Сакура носила длинный кинжал в ножнах. — Ладно хоть зону оцепили под «проверку», — пробормотал кто-то. — Иначе задолбались бы завесы ставить… Договорить он не успел. — Эй-эй, у нас проблемы! — закричал Сэйджи. Все обернулись. Вдалеке, между рядами контейнеров, показалась толпа из более чем пятнадцати проклятых духов. Разных форм, размеров и уровней. Все они мчались к ним на полной скорости. Ацуя тут же вышел вперёд, обнажая катану. — Когда они уже закончатся… — сквозь зубы бросил он. — В линию. Сакура, на контейнер. Прикрывай издалека. Рабочий день явно не собирался подходить к концу. Это касалось всех шаманов на территории длинного порта. Примерно в шестиста метрах западнее с куда более серьёзным противником сражался шаман первого ранга Масамичи Яга. Молодые преподаватели в школах шаманов были обычным делом. Масамичи знал это на собственном примере. Девятнадцать лет парню. Со стороны он напоминал члена якудза без татуировок, но высокий уровень понимания проклятой энергии и первый ранг сделали своё дело: его назначили наставником. Коротко выбритая голова, тёмно-коричневые волосы, крепкое телосложение, высокий рост. Лицом он чем-то напоминал Ацую, но кожа была на тон темнее, а на щеках уже начала проступать щетина. — Й-а-а! — выкрикнул он, нанося удар. Проклятого духа отбросило на несколько метров и впечатало в стену ангара. Однако, несмотря на силу удара, тварь не проявила слабости и тут же ринулась обратно. Этот дух был куда внушительнее тех, с кем сражались ученики. Почти четыре метра ростом, покрытый подобием грязной шерсти, с широким туловищем и огромной пастью, полной острых зубов. Единственный глаз, как у циклопа, злобно уставился на человека. С визгом проклятие бросилось вперёд. Асфальт под его рывком пошёл трещинами. Незадолго до этого оно отвлеклось на плюшевую куклу-обезьяну ростом около полутора метров, с длинными руками и лезвиями вместо кистей. Несмотря на внешний вид, кукла действовала с подобием интеллекта и наносила ощутимый урон. Порождение врождённой техники Масамичи — «Проклятый труп». Но куклами он не ограничивался. Хватало других навыков и грубой силы. Его кулаки постоянно светились проклятой энергией голубого оттенка с чёрными контурами: тем же самым усилением, что ранее окутывало канабо Сэйджи. Правый кулак Масамичи столкнулся с кулаком духа, вдвое превышающим человеческий по размеру. Кулак о кулак. Воздух вокруг закрутился, будто от мощного хлопка. На мгновение установился паритет — в оба удара была вложена примерно сопоставимая сила. — Сейчас! — раздался сбоку женский крик. Масамичи резко оттолкнулся и отпрыгнул назад, разворачиваясь в воздухе. В тот же момент рядом с проклятием прогремел громкий и яркий взрыв. Вспышка огня. Обгоревшее тело отбросило на десяток метров, оно несколько раз ударилось об асфальт, оставляя глубокие трещины. Не успев подняться, дух лишился головы: плюшевая обезьяна прыгнула вперёд и одним взмахом длинных рук отсекла её. — Вам стоило взять больше кукол, — спокойно заметила девушка со второго курса, подходя ближе. Масамичи согласно кивнул. — Кто же знал, что мы столкнемся с тем уродцем и застрянем здесь на два дня. Перед ним стояла девушка среднего роста с тёмно-фиолетовыми волосами, собранными в короткий хвост. Несколько прядей спадали на лицо, но не мешали обзору. Зелёные глаза устало скользнули по телу поверженного проклятия первого уровня. — Нас об этом явно забыли предупредить, — в её голосе звучало раздражение, смешанное с пониманием. Она достала из мешочка на поясе маленький металлический шарик и сжала его в ладони, напитывая проклятой энергией. В другой руке находилась спортивная рогатка со стальной рукояткой, обёрнутой кожей. Её врождённая техника позволяла напитывать предметы взрывной энергией. По желанию или при выполнении заданных условий такие предметы детонировали. Чем больше энергии, тем сильнее взрыв. — Рейка, только не начиная, — спокойно заговорил Масамичи. Несмотря на спокойствие в голосе по привычке проскальзывала строгость. — В штабе не знали про того духа, который управлял слабыми проклятиями в порту. Изначально считалось, что проклятия просто стягиваются сюда по неизвестной причине. Очередное место, где требовалась команда зачистки. Наблюдатели зафиксировали лишь двух духов первого уровня, потому и отправили учеников с наставниками. Кланы в данный момент занимались другими территориями по всей Японии и ближайшим странам. Китай, восточная часть России, Корея — немало мест. Вот и приходилось подросткам впахивать по полной под командованием старших. Почти сразу после прибытия в порт они столкнулись с особым рангом в одном из ангаров. Именно он притягивал проклятия с округи с помощью техники, заставляя их защищать территорию. Масамичи и второй наставник сумели изгнать его, пока ученики сдерживали мелких духов. Бой был тяжёлым. В процессе Масамичи потерял почти всех кукол: из пяти взятых с собой осталась только одна обезьяна. Его боевой потенциал заметно снизился. — Не напоминайте… — Рейка поёжилась, вспоминая первое столкновение с особым рангом в своей жизни. — Куда теперь? — Вернемся к другим ученикам. Я чувствую там скопление проклятой энергии… Он резко оборвал себя от объяснений, схватил девушку за руку и рванул с места. Все спокойствие порушилось, когда Масамичи почувствовал неладное. В такие моменты он меняется. — Черт возьми, бежим к ним! Остатки проклятий собрались в кучу и решили напасть всем скопом! — Да сколько можно… Рейка старалась не отставать.***
Ранее. Незадолго до резкого увеличения числа проклятых духов. Западный Токио. Район Синдзюку, квартал Кагурадзака. Раннее утро только начинало проникать в двухкомнатную квартиру на пятом этаже. Сквозь окна просачивался мягкий серый свет, ещё не солнечный, но уже достаточно плотный, чтобы различать очертания мебели. На кухне горел верхний свет: жёлтый и тёплый, создающий ощущение уюта, не зависевшего от времени суток. Женщина лет тридцати пяти, высокая, заметно выше среднего роста, стояла у плиты. Тёмные волосы были собраны в аккуратный хвост. Она сосредоточенно помешивала содержимое сковороды, не отвлекаясь ни на что лишнее. Движения были уверенными и точными, выработанными годами повседневной рутины. На столешнице рядом аккуратными рядами лежали контейнеры для обеда. В один она перекладывала ещё тёплый омлет, в другой утрамбовала рис и гарнир. Всё по порядку, без суеты. На кухню зашёл высокий мужчина, заметно выше ста восьмидесяти. Он зевнул, потянулся и сел за стол. Даже в домашней одежде он выглядел собранным, словно рабочий день начинался для него ещё до выхода из квартиры. Женщина поставила перед ним тарелку и чашку с горячим зеленым чаес. — Сегодня пораньше уходишь? — спросила она, не оборачиваясь. — Да, Аяно. Совещание с утра, — ответил он и сделал первый глоток. Несколько секунд они молчали. Привычная утренняя тишина, не требующая слов. Женщина закрыла контейнеры, сложила их в сумку и застегнула молнию. — Представляешь, — сказала она спустя паузу, — через два месяца Сугуру уже пойдёт в первый класс. Мужчина усмехнулся. В голосе слышалось искреннее удивление. Работа давно вытеснила для него ощущение времени. — Время летит. Вроде только недавно в секции отвели. — Он готов, — спокойно ответила она. — Читает, считает, тренера его хвалят. Иногда мне кажется, что он слишком взрослый для своего возраста. Ты так не думаешь, Масамичи? — Это нормально, — мужчина пожал плечами. — Главное, чтобы не потерял интерес. В словах имелась толика правды. Некоторые дети получают в этом возрасте не меньше нагрузок, чем будучи подростками. Все зависит от возможностей родителей и здоровья ребенка. Она кивнула, принимая ответ, и поставила сумку у двери в небольшой прихожей. Мужчина доел завтрак, поблагодарил её и ушёл собираться на работу. В другой части квартиры было тихо. Плотные шторы во второй комнате пропускали лишь узкую полоску утреннего света, которая падала на кровать. Здесь жил их сын. Сугуру Гето спал на спине. Лицо ребёнка было спокойным, дыхание ровным. Чёрные волосы до ушей разметались по подушке. Комната выглядела опрятной, но не стерильной. На полках стояли книги: вперемешку детские и учебные. Рядом аккуратно сложенная форма для тренировок. На стене висел календарь с отмеченной датой начала учебного года в апреле. С самого раннего детства Сугуру рос в обеспеченной семье. Денег хватало на всё, что считалось полезным для развития ребёнка. Родители быстро заметили, что он схватывает информацию необычно легко. Он рано начал говорить, быстро научился читать, задавал вопросы, которые не всегда ожидали услышать от ребёнка его возраста. Дело было не в случайности и не в чьём-то вмешательстве. Попаданец тут не причем. Ребенок был таким по своей природе. Мать почти всегда находилась рядом. Она водила его в кружки, следила за расписанием, забирала с занятий, внимательно слушала рекомендации преподавателей. Отец большую часть времени проводил на работе. Он редко бывал дома днём, но по вечерам интересовался успехами сына и без колебаний оплачивал новые секции. К пяти годам у Сугуру сложилось плотное расписание. Плавание, общая физическая подготовка, гимнастика. Затем пришли боевые искусства: карате и кендо. Тренеры отмечали дисциплину и серьёзное отношение к занятиям. Он редко капризничал, почти не ленился и быстро осваивал простые движения. Для окружающих он выглядел просто умным и спокойным ребёнком из хорошей семьи. Частые тренировки забирали силы, и дома он предпочитал отдыхать. Никто не видел в этом ничего странного. Сугуру открыл глаза. Пробуждение было медленным и вязким, словно сознание поднималось с большой глубины. Несколько секунд шестилетний мальчик смотрел в потолок, не моргая, прислушиваясь к ощущениям. Тело казалось непривычно лёгким. Движения первые минуты выдавали чужие конечности. Он сел на кровати, опустив ноги на пол, и осмотрел комнату. Полки. Книги. Манга. Тренировочная форма. Всё знакомо — и в то же время нет. Память накрыла сразу. Детство Сугуру, его мысли, привычки, эмоции. Всё это теперь было частью единого целого. Но за этим слоем стояло другое — опыт, который никак не мог принадлежать шестилетнему ребёнку. Морд размял шею и поднялся с кровати. Ноги автоматически попали в тапочки. В этом моменте разум ребёнка и попаданца совпали полностью. Он подошёл к окну и резким движением отдёрнул шторы, ровно так, как это обычно делал Сугуру по утрам. За окном открывался вид на узкую, тихую улицу Кагурадзаки. Медленный выдох. Повезло с телом. Повезло с семьёй. Повезло даже с местом — это спокойный, ухоженный квартал в Токио. С остальным разберётся позже. С местной энергией тем более нет смысла спешить. Сейчас его ждали обычные дела: плавание утром, занятия с матерью и кендо днём. — Сейчас февраль… — прошептал новый Сугуру. Вдох. Выдох. — Скоро школа. Первый раз в первый класс. Он направился к шкафу, чтобы переодеться из пижамы в майку и шорты. Потом пойдет умываться и завтракать. Его редко приходилось будить по утрам. Однако, сегодня парень проснулся раньше минут на двадцать. На лице всё это время сохранялось хмурое выражение. Японская система образования не приветствовала ускоренное обучение. Закрывать по три класса в год не выйдет, как бы он ни старался. В младшей школе этому будут сопротивляться и школа, и родители — независимо от результатов. В памяти всплыл термин: «футоко». Появлялся шанс сократить количество дней, проводимых в школе. Сугуру довольно прикрыл глаза и кивнул собственным мыслям. «Одарённый ребёнок. Частые пропуски по договоренности с руководством из-за обучения и спорта». План начал формироваться. Он пока не знал, с какого возраста можно приблизиться к миру шаманов. Вряд ли это будет взрослый возраст. Истории в японской манге любят подростков — значит, следующим этапом станет замена старшей школы на учреждение для шаманов. Мальчик похлопал себя по щекам и глубоко вздохнул. В следующее мгновение его лицо приняло то самое немного сонное выражение, с которым прежний Сугуру выходил к матери по утрам. День тянулся на удивление медленно. Так всегда бывает в начале новой жизни, особенно после месяца относительного покоя. Сугуру много наблюдал. За домом, за улицей, за разговорами взрослых, за мелочами, на которые раньше не обратил бы внимания. Постепенно складывалась общая картина мира и времени. Обычная Земля, знакомая история, тысяча девятьсот девяносто шестой год. Япония, Токио. В новостях, газетах и по телевизору не было ни слова о проклятой энергии, чудовищах или людях со сверхъестественными способностями. Значит, информацию скрывали уже давно и довольно эффективно. На полноценное изучение проклятой энергии времени не было. Прошлый Сугуру к шести годам так и не пробудил никаких сил. Можно ли вообще пробудить способности в зависимости от возраста? Вопрос оставался открытым. Он даже не знал, как именно шаманы получают доступ к проклятой энергии. Название намекало на негативный аспект, но этого было явно недостаточно. Утро прошло стандартно. Завтрак с матерью, привычные разговоры, которые приходилось поддерживать по памяти. Роль обычного ребёнка он отыгрывал безупречно. — Ты сегодня рано проснулся, — заметила Аяно, ставя перед ним миску с рисом. — Обычно ещё валяешься. — Сон плохой был, — ответил Сугуру и пожал плечами. — Много думал, не мог снова уснуть. — О чём это ты у нас думаешь с утра? — она улыбнулась, но в голосе прозвучал интерес. — О школе, — не соврал он. — Там ведь будет сложно? — Будет по-разному, — спокойно сказала мать. — Но ты справишься. Я в тебе уверена. Он кивнул и сосредоточился на еде. Постепенно его поведение действительно изменится, но делать это нужно медленно. После завтрака была тренировка в бассейне. Вместе с матерью они пришли в большое здание спортивного комплекса. Его передали в детскую группу под присмотр тренера, а Аяно ушла в основной бассейн. Перед тем как их развели по залам, она наклонилась к нему. — Не балуйся и слушай тренера, хорошо? — Я всегда слушаю, — ответил Сугуру с максимально серьёзным видом. — Вот и молодец. Память подсказывала, что подобные походы были регулярными. Ничего чрезмерного. У матери было достаточно свободного времени, а у отца хватало денег, чтобы водить сына по секциям вместо детского сада. Учился он дома. Хойкуэн был закрыт, поскольку мать не работала. Ётиэн сочли бессмысленным, так как мальчик без проблем готовился к школе под её присмотром. Теперь же у Сугуру вообще не должно возникнуть сложностей с учёбой. Скорее, сложности возникнут у самой системы образования, которая не способна сдержать попаданца. После бассейна они вернулись домой, где немного позанимались. Сугуру приходилось намеренно сдерживать себя, чтобы не выходить за рамки того уровня, которого ребёнок достиг до пробуждения сознания. — Ты сегодня быстро всё понял, — заметила Аяно, пролистывая тетрадь. — Я почти ничего не объясняла. — Просто… легко было, — ответил он и отвёл взгляд. — Не переутомляйся, — сказала она мягко. — Спешить некуда. Однако даже так было заметно, что в этот день он усваивал материал быстрее и увереннее, чем раньше. После обеда снова пришлось выходить из дома. Сугуру шёл, держась за руку Аяно, в сторону метро. Так они доберутся до нужного додзё. — Купим на обратном пути «Джамп» и «Магазин», как раз вышли новые, — сказала мать. — Почитаешь после тренировки. — Там будет новая глава «Драконьего жемчуга», — радостно отозвался ребёнок. — Ты так радуешься, будто сам там дерёшься, — усмехнулась она. — Если бы мог, я бы победил, — серьёзно заявил Сугуру. Аяно рассмеялась и потрепала его по голове. — Вот пойдёшь в школу, там и посоревнуешься... не в драках. Дома он сделает вид, что увлечённо листает мангу, а сам попробует разобраться с проклятой энергией. Кендо, в отличие от плавания, не принесло никаких положительных эмоций. Польза для моторики и тела была очевидна, но Сугуру предпочёл бы тренироваться по собственным методикам. Перед началом тренировки мать наклонилась к нему ещё раз. — Устал после бассейна? — Немного, — честно ответил он. — Если совсем тяжело будет, скажи тренеру. — Я справлюсь, мам. Ничего страшного, потерпит. Плавание и гимнастика его полностью устраивали. От карате и кендо пользы было меньше, но в целом сойдёт, пока он не войдёт в круг шаманов. Ожидания от тренировки кендо полностью оправдались. Память услужливо подсовывала примеры прошлых занятий. Скучно. Когда они вернулись домой, Аяно помогла ему снять куртку. — Сегодня был длинный день, — сказала она. — Отдохни немного. — Я хочу почитать, — ответил Сугуру и показал на мангу. — Конечно иди. Смотри не сутулься. Он послушно кивнул и ушёл в комнату. Зато после этого наконец-то появилось время заняться действительно важным делом. Сугуру закрыл дверь в своей комнате и, оставшись наедине с собой, приступил к изучению проклятой энергии. Сугуру сел в удобную позу на квадратный дзабутон посреди своей комнаты. Перед ним на полу лежал один из популярных еженедельных журналов с главами манги, раскрытый на новой главе «Коронного броска» (Slam Dunk). Читать он её не собирался. Он закрыл глаза и полностью расслабил разум, оставляя тело в прямом, устойчивом положении. Вместо того чтобы сходу пытаться нащупать местную магию, Сугуру предпочёл начать с более надёжного шага и нырнуть в подсознание. Процесс был сложным. Даже для опытного попаданца подобное не удавалось быстро, особенно в новом мире. К тому же сама возможность подобных манипуляций существовала далеко не везде. Не каждый мир позволял работать с сознанием напрямую, тем более нащупать душу. В течение двадцати минут от него исходило лишь тихое, ровное дыхание. Тело оставалось неподвижным, спина прямой. Даже зрачки не двигались всё это время. А потом это случилось. Без переходов, словно по щелчку пальцев. Ещё мгновение назад разум был полностью очищен от мыслей, а в следующую секунду он ощутил странную, почти невесомую лёгкость и открыл глаза. Комнаты больше не было. Журнала под ногами тоже. Вокруг простиралась тёмная пустота без привычных ориентиров. Здесь не ощущалось ни времени, ни пространства. Хороший знак. Значит, в этом мире существовало понятие души. — Плохой знак, — мысленно отметил попаданец, когда заметил рядом с собой полупрозрачную фигуру ребёнка. В нескольких шагах от него парил Сугуру. Его тело выглядело спящим, полностью лишённым возможности к действию. Это был настоящий Сугуру Гето, с разумом которого по идее должен был слиться попаданец. Душа ребёнка не контролировала тело, но в этом и заключался нюанс. «Такие миры встречаются редко», — продолжал анализировать ситуацию Морд. Концепция души существовала во многих мирах, но далеко не во всех. Именно поэтому любой опытный попаданец в первую очередь проверял её наличие. Это было принципиально важно. Однако ещё реже встречалась постоянная связь души с телом. При подобной связи существовали такие явления, как воскрешение без божественного вмешательства. Душа не обрывала контакт с материальным миром даже после смерти, если тело не было уничтожено. В отличие от миров, где душа сразу теряла связь с телом, здесь она могла удерживаться до полного разрушения сосуда или добровольного ухода на перерождение. Вполне типичная схема для посмертных концепций, основанных на буддизме. Душа существует над телом, но без тела она не может закрепиться. Забавно. В данном случае тело было скорее сосудом, способным меняться под влиянием души. Однако сейчас попаданца больше всего волновала связь прежнего Сугуру с этим сосудом. Морд не собирался ждать смерти тела, чтобы ребёнок смог отправиться на перерождение. К тому же наличие двух душ в одном теле мешало использовать его на полную. Система подавила изначального Сугуру, и он не мог активно сопротивляться, но при попытках более тонкого взаимодействия с телом и душой могли возникнуть проблемы. А могли и не возникнуть. Узнать это заранее было невозможно. Особенно опасными были способности, наносящие повреждение душе. Любая дестабилизация связи могла привести к тому, что отделят именно Морда, поскольку изначальный владелец тела всё ещё оставался «привязанным». «Отправишься на перерождение», — решил он. — «Нечего тебе портить следующую жизнь, сливаясь со мной, если карма вписана в канон мира». Морд должен сыграть мирового злодея. Но какой смысл мировому злодею вредить конкретному ребенку, если тут есть карма для перерождения? Если слиться душами, то все плохие дела в таком случае скажутся на новой душе. Вот только попаданец в будущем покинет мир, а новая душа продолжит цикл перерождений, если этот цикл вообще существует. Ладонь взрослого мужчины легла на лоб ребёнка. Во внутреннем мире Морд выглядел именно так, как в Бюро Попаданцев, поэтому возвышался над Сугуру. Начался медленный процесс отделения. Управление душой и внутренним миром зависело не от местных сил, а от личного опыта попаданца. Морду нужно было лишь подстроиться под законы этого пространства. Во внутреннем мире казалось, будто прошли часы. В реальности же стрелка часов сдвинулась всего на десять минут. Всё это время он находился в подсознании, освобождая тело от второй души. Процесс шёл удачно. Иного исхода он и не ожидал. Даже если бы не получилось сразу, через месяц всё равно добился бы результата. Но хватило и этого короткого промежутка. Теперь в тёмной пустоте находилась лишь одна душа. Она изменилась. Внешность Морда исчезла, и на его месте стоял Сугуру. Система изначально закинула попаданца с полным контролем над телом и душой. Просто маленькая особенность мира помешала этому процессу пройти гладко... или попаданцу решили добавить проблем, которые тот все-равно легко решит. Ровно в тот момент, когда попаданец окончательно стал Сугуру Гето и получил полный контроль над телом, в мире произошли изменения. Он не мог знать о них, находясь в маленькой квартире в Токио. Другие тоже пока ничего не заметили. О последствиях станет известно позже. Тогда, когда число проклятых духов начнёт ощутимо расти второй раз за последние шесть лет.
