Грань

      В голове вспыхнул образ кошки из детства. Чёрная, с небольшими белыми пятнышками на пузе. Добрая. Она всегда сама подходила к людям, обхватывала ногу, как змея, и сладко мурлыкала. Джекс не помнил её клички, но эта усатая мордочка до сих пор иногда всплывала.       Рагата шла впереди. Джекс смотрел на её спину — на аккуратные стежки, на лёгкое покачивание красных волос, на то, как ткань платья чуть натягивалась при каждом движении. В этот момент она казалась ему той самой кошкой. Такой же доброй, наивной, согревающей. Настоящим ангелом.       Так хотелось её приласкать. Погладить по голове, крепко обнять и тихо сказать: «всё будет хорошо». — Молчаливый ты сегодня… — Рагата оглянулась через плечо.       Она посмотрела на него, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, но чёрные глаза фиолетового кролика были абсолютно пустыми.       — Джекс?..       Кролик моргнул. Привычная идиотская улыбка вернулась на лицо за долю секунды.       — Бу-у! Испугалась?       Она вздохнула, но продолжила идти дальше по длинному коридору.       — Ты идиот, Джекс. Ситуация серьёзная, а ты тут ещё сильнее обстановку нагнетаешь. Если Кейн действительно передал права администратора… это может быть очень плохо.       — Ага, — хмыкнул он. — Представь, если это я. Тогда я устрою тут настоящее веселье.       — Твои шутки абсолютно не уместны!       — Что я могу с собой поделать, куколка? Таков мой архетип — весельчак.       Её единственный глаз грозно взглянул на него. В этот момент Джекс понял, почему он вспоминает ту чёрную кошку. Ведь, то милое и пушистое создание было лишено одного глаза. Да и в целом, она была вся в ранах, но даже так ей не приходило в голову прятаться от людей. Она одаривала своим мурлыканием каждого. Это глупое животное, словно не имела инстинкта самосохранения.       — Если честно, Джекс… Ты абсолютно не смешной.       Разорвать здесь… прямо по шву, где нитки самые тонкие.       — Не правда, ты просто не понимаешь мой ГЕНИАЛЬНЫЙ юмор.       Вытащить набивку горстями, пока она ещё будет пытаться улыбаться       — Никто тебя не считает весельчаком, Джекс. Мы все видели, как ты заперся в своей комнате на несколько дней. Разве это поведение «весельчака»?       А потом сидеть и смотреть, как она дрожащими руками собирает себя по кусочкам…       — Может я придумывал новые шутки, а? Тебе, то какая разница.       И всё равно…       — Может я просто не хочу, чтобы ты рассеялся, как Кауфмо и Риббит.       И всё равно она…       — Не неси чепухи.       Шепчет его имя…       — Джекс…       Их маленький спор оборвался так же резко, как и начался. Перед ними появилась круглая лестница, ведущая куда-то вверх.       — Её здесь раньше не было… — тихо прошептала куколка.       — С одной стороны, я рад, что не придётся лезть в офис Кейна через баги. А с другой… лучше бы это был лифт, — проворчал Джекс       — Помни была права… Похоже, это действительно новое «приключение» от Кейна, — облегчённо выдохнула Рагата. — Пойдём. Чем быстрее закончим, тем лучше.       Куколка быстро зашагала вверх по лестнице. Ей явно было неприятно находиться рядом с ним. Джекс, оставшись чуть ниже, невольно поднял голову. На долю секунды её короткая юбочка приподнялась, открывая то, что должно было быть скрыто.       Возбуждение вспыхнуло… и тут же сменилось горьким разочарованием.       Это ведь «Цифровой цирк». Здесь всё детское и невинное. Он ожидал увидеть беленькие трусики, нежную кожу, милые ножки… Но ничего этого не было. Она была просто тряпичной куклой. А он — фиолетовым кроликом. Их цифровые тела были полностью лишены (как бы выразился Кейн) человеческих «особенностей». Ему никогда не увидеть её зад.       И снова перед глазами возникла та кошка.       Чёрная, с белыми пятнышками, без одного глаза, такая добрая… и этот образ мгновенно слился с её животным, раздирающим воплем. Она каталась по земле, поднимая пыль, из пустой глазницы текла слезинка. Джекс до сих пор не мог забыть этот звук.       МЯУ-У-А-А…       МЯУ-У-А-А…       МЯУ-У-А-А...       Что она тогда кричала? Просила помощи? Проклинала его? Или животный язык вообще ничего не значит? Он видел её муки. Видел, как она в агонии слизывала горчицу со своего обожжённого зада, обжигая при этом мордочку.       Джекс точно знал, что именно говорила ему та чёрная кошка в тот день.       Она его прощала.       Прощала за всё, что он с ней сделал.       А сейчас, глядя вверх и мечтая разглядеть хоть что-то под юбкой Рагаты, ему не хватало всего одной маленькой детали.       Горчицы.

***

      В подушечном домике стояла густая темнота. Ни единого огонька, ни малейшего проблеска света. Только мягкая, бархатная чернота, которая обволакивала со всех сторон. Помни сидела, поджав под себя ноги, на куче разбросанных подушек. Рядом с ней, полностью слившись с темнотой, неподвижно сидел Королёр. В этой кромешной мгле от него оставался лишь смутный силуэт. Тьма его делала нормальным, спокойным и рассудительным. Безумие уходило в не бытие, как только он оставался один со своими мыслями.       — Ты, что-нибудь ещё вспомнил? — спросила Помни, нарушив тишину.       — Ничего. Прости… Я-я… пытаюсь…       Он всё рассказал. Поведал Помни, как создавался Кейн. О том, как его друг (Скретч) боролся с раком. О его жене. О том, как скитался один в цифровом цирке. Но самое важное, что больше всего интересовало сейчас Помни — о нём практически ничего не знал.       — Рассеивание… — прошептала она. — Неужели это подобие смерти?       — Это гниение.       — А?..       — Смерть — это конец, а рассеивание — это гниение. Человеческий разум медленно сходит с ума, мысли и чувства становятся… ненормальными. Многое зависит от человека, но абсолютно всегда это борьба со сном и явью. И когда иллюзия победит окончательно, происходит окончательный этап гниения — рассеивание.       — Это никак не остановить? Ты ведь дольше всех нас тут и всё ещё держишься.       — Я не знаю, Помни. Человеческий разум полон хаоса и противоречивых чувств. Это не машина. Тут нет ничего точного. Поэтому, мы и стремились создать разумный, но при этом предсказуемый ИИ. Скретч прекрасно понимал, что если дать абсолютную власть человеку, то ничего хорошего не выйдет.       — Я просто волнуюсь за Джекса… Мне кажется он на грани.       — Не хочу показаться эгоистом, но порой спасение утопающего дело самого утопающего.       — Я… не могу так…       — Я понимаю, но… лучше давай сосредоточимся на поиске Кейна. Последнее время он слишком нестабилен. Меня это по правде говоря пугает.       — Ты о том, что он мог передать кому-то из нас «права администратора»? Это что получается, теперь приключения будет устраивать не Кейн?       — Не совсем… Это тяжело объяснить, но при передачи прав, сам ИИ, то есть Кейн — никуда не исчезает. Просто теперь вместо одного всесильного существа, будет двое. И это создаёт огромную опасность для всех нас, ведь в таком сценарии, два абсолютно разных видения мира столкнуться и будут конфликтовать с друг другом. В человеческих умах слишком много грязи…       — Давай надеяться на лучшее. Спасибо, что всё рассказал мне. Думаю, остальные тоже должны знать. Нам надо… — Помни резко замолчала, — а?.. Чт-то?..       — Ты в порядке?       — У меня, что-то… между ног…       — А?.. О чём ты?       Помни протянула руку вниз.       — Твою мать… — прошипела она, осознав, что у неё «там» появилось. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?

***

      Двуликая дверь снова стояла перед ними. Одна половинка — ярко-красная, вторая — холодно-синяя. Стоило только взглянуть на неё, как в памяти сразу всплыл тот мерзкий момент, когда Кейн обманул их, подарив фальшивую надежду на выход. Оба невольно задумались: а стоит ли вообще продолжать это «приключение»?       Всё равно, каким бы ни был финал — Цифровой Бог всегда останется в выигрыше. Этот тупой ИИ даже не понимает, как больно играет с их чувствами. Однако…       — Джекс, ты тоже это чувствуешь? — тихо спросила Рагата.       — Ага, — кролик шумно втянул носом воздух, — воняет гнилью. Будто за дверью кто-то давно и основательно разлагается.       — Чёрт… Опять хоррор-квест, да?       Рагата нервно вцепилась пальцами в свои волосы. Её всегда было легко напугать.       — Может, вернёмся? — неуверенно предложила она.       — Опять по этой бесконечной лестнице тащиться? К чёрту. Давай уже побыстрее доберёмся до финала и покончим с этим.       Джекс резко толкнул дверь.       За ней не было ничего.       Ни огромного кабинета Кейна, ни парящих сфер с видами других приключений, ни массивного стола в центре. Только густая, вязкая тьма. Запах гнили ударил в нос с новой силой, будто только и ждал, когда его впустят.       — Дамы вперёд, — ухмыльнулся Джекс.       — Нет-нет-нет! Я туда не пойду. Там же ни черта не видно!       — Что, струсила?       — ДА ЧЁРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ!       — Ну тогда… — Он неожиданно подтолкнул её в спину. Рагата вскрикнула, влетая во тьму, а следом за ней шагнул и сам Джекс.       — ДЖЕКС, ТЫ МУДАК! — раздался её голос, а потом глухой хлопок. — Ой… Дверь закрылась. Джекс, пожалуйста, скажи, что это ты…       — Я.       — ТВОЮ ЖЕ МАТЬ, ДЖЕКС! Ты меня убить решил?! НИХРЕНА НЕ ВИДНО! Я ещё и наступила на что-то липкое…       Джекс обожал эту игру. Обожал, как легко она в неё втягивалась, как никогда не выходила из образа. Эта тряпичная кукла полностью принадлежала ему — даже если сама до сих пор этого не понимала. Роль «вечной оптимистки» была самой сложной и самой важной частью всего этого театра под названием «Цифровой Цирк». А вот «весельчак» всегда требует жертв.       Будь у этого спектакля зрители, они бы в первую очередь влюбились именно в него. Ведь все любят шутки, правда? Эти невидимые, несуществующие зрители после каждой его подколки кричали бы в восторге: «Мы любим тебя, Джекс!», «Ты такой смешной, Джекс!», «Ты лучший персонаж в этом цирке!». А потом хохотали бы, потому что всё это не по-настоящему. Так весело. Так глупо. Так больно.       Давайте вместе произносить его имя. Боготворять его! На счёт три. Раз… два… три…

░░░░░██╗ ░░░░░██║ ░░░░░██║ ██░░░██║ ╚█████╔╝ ░╚════╝░

░█████╗░ ██╔══██╗ ███████║ ██╔══██║ ██║░░██║ ╚═╝░░╚═╝

██╗░░██╗ ╚██╗██╔╝ ░╚███╔╝░ ░██╔██╗░ ██╔╝░██╗ ╚═╝░░╚═╝

      — Я кажется нашла включатель света, — раздался голос Рагаты.       Щелчок. Десятки ламп одновременно включились. Свет развеял этот мрак, давая лицезреть этот кошмар наяву. То, что когда-то было кабинетом Кейна, теперь представляло собой огромную скотобойню… Нет, скорее это напоминало желудок огромного чудовища. Мясные стены не просто пульсировали, они сокращались, словно гигантские гноящиеся глотки, выдавливая наружу густую сукровицу и жёлтый гной. Везде, куда падал взгляд, лежал фарш: куски перемолотого мяса, обрывки кожи, разорванные мышцы и жирные пласты сала, кое-где уже покрытые белёсой плесенью и копошащимися личинками.       С потолка свисали длинные связки кишок, некоторые ещё подёргивались, другие были лопнувшими — из них медленно стекала чёрная, вонючая жижа, собираясь в лужи на полу. Сам пол представлял собой сплошной ковёр из истлевшей плоти: тёплый, мягкий, пружинящий, он чавкал при каждом шаге, выпуская пузыри гнилого газа.       Рагату мгновенно вырвало. Она согнулась, издавая отвратительные, мокрые звуки, и откашливалась, пытаясь избавиться от кислого вкуса во рту.       — Чт-т… чт-т… — она не могла проронить ни слова.       Воздух был настолько густым от смрада разложения, мочи, кала и гноя, что казалось, его можно жевать.       — Джекс…       Фиолетовый кролик молчал. Он лицезрел на эту мясную преисподнюю и вместо ужаса на на его лице сияла улыбка. Джекс видел это место. Более того его разум этот ад и создал ещё во снах. Монстр охотящийся за ангелами. Он монстр, а все остальные ангелы. А это… Это его дом. Дом чудовища.       — Нам нужно уходить!..       Рагата схватилась за его запястье, но Джекс не обращал на неё внимание.       — Что ты делаешь?..       Джекс слышал, как под ногами захрустели мелкие кости. Всё его внимание было направлена на трон, который был вместо кресла Кейна. Трон Гниющего Бога. Его трон.       — Я сплю?.. — невольно выскочили эти слова из уст.       — Если захочешь, это будет сном — ответил знакомый голос.       Взглянув под ноги, он увидел в отражении крови своего старого друга.       — Риббит?.. Ты же…       — Рассеялся? — ехидная улыбка появилась на лице лягушонка. — Все мы рассеемся, Джекс. Ты когда-нибудь делал, то о чём жалел? Хотя, это глупый вопрос… Ты когда-нибудь жалел, что НЕ СДЕЛАЛ? Ты же у нас стал весельчаком, Джекс. Так давай, повеселись. Это же сон. Веселись, пока я гнию в подвале.       — Джекс, с кем ты таи разговариваешь?! Уходим!.. Прошу…       Джекс резко развернулся и одним движением швырнул её на пол. Тряпичное тело тяжело шлёпнулось в кровавую жижу. Кровь мгновенно начала впитываться в ткань, окрашивая спину Рагаты в тёмно-алый цвет.       — Ты… — из его горла вырвался низкий, звериный рык. — Ты даже не представляешь, как я об этом мечтал.       Он рухнул на неё сверху, коленями прижимая к скользкому полу, и обеими руками сжал её тонкую тряпичную шею. Рагата отчаянно забилась, поднимая волны крови.       — Джекс…! — прохрипела она, судорожно хватая ртом гнилой воздух.       — Твоя доброта — сплошное лицемерие, — шипел он, сжимая всё сильнее. Его пальцы глубоко впивались в ткань. — Твоими словами кормятся только избранные. Где ты была, когда Риббит рассеивалась? Где ты была, когда Кауфмо сходил с ума? Где ты была, когда Я НУЖДАЛСЯ В ТЕБЕ?! Почему ты никогда не отыгрываешь свой архетип до конца?!       Рагата в отчаянии плеснула ладонью по луже, забрызгав кровью глаза безумца. На секунду хватка ослабла. Она попыталась вывернуться, но Джекс тут же перехватил её за платье.       — Куда?!       Ткань платья громко треснула. Кролик с рычанием схватил её за ногу и, как настоящее животное, вцепился зубами в тряпичную плоть. Рагата пронзительно вскрикнула. Белый пух вылетал клочьями, моментально пропитываясь алым. Джекс продолжал рвать юбочку, словно пытался увидеть «там» что-нибудь женственное, оголённое и возбуждающее.       Он рванул остатки платья вниз, обнажая мягкую тряпичную грудь и живот куклы. И вновь ничего интересного. Её цифровое тельце абсолютно не радовало глаз. Он хотел увидеть в ней женщину, а не персонажа. От злости ткань под его когтями трещала и лопалась с противным, влажным звуком. Из прорех полез белый пух, смешанный с розоватой набивкой, которая уже пропитывалась кровью из разорванных швов. Джекс зарычал и вцепился зубами чуть ниже ключицы. Зубы глубоко погружались в ткань.       Рагата закричала. Крик был высоким, надрывным, почти детским.       — ДЖЕЕЕКС! Больно! Пожалуйста, больно!!!       Она билась под ним, но это только сильнее раззадоривало. Кролик прижал её сильнее коленом к скользкому мясному полу и продолжил терзать. Следующий укус пришёлся в бок. Он мотнул головой, как дикий пёс, вырывая большой клок ткани вместе с розовой «плотью». Белый пух разлетелся по воздуху, оседая на мокрых стенах и кишках, свисающих с потолка. Рагата уже не кричала — она хрипела. Её руки слабо колотили по его плечам, оставляя кровавые следы.       — Почему… — едва слышно всхлипнула она.       Джекс вырвал её пуговицу, которая была вместо глаза. А затем оторвал очередную полосу ткани от её бедра и жадно впился в «мясо» ниже. Он рвал большими кусками, глотая почти не жуя. Кровь пачкала его фиолетовый мех. Глаза горели безумным, голодным огнём. Он уже не видел перед собой Рагату. Перед ним была просто плоть. Плоть, которая ничем не отличалась от остальной «архитектуры» этой комнаты.       Он перевернул её на живот и прижал лицом в кровавую жижу. Руки тряслись от возбуждения. Зубы впились в спину между лопатками. Он рвал, жрал, чавкал, глотал целые клочья ткани, ниток и набивки. Джекс засмеялся. Смех вышел мокрым, булькающим, безумным. Он оторвал очередной кусок от её бедра и проглотил почти не жуя. Его глаза блестели от слёз и восторга одновременно.       — Я так долго… так долго держался, — бормотал он, раздирая её дальше. — Улыбался. Шутил. Терпел. А вы все… вы все продолжали играть в «людей». Почему вы всё ещё держитесь за реальный мир?! Разве эта боль не менее реальна?..       Но ему никто не ответил. Рагата не была мертва. В «Цифровом цирке» невозможно умереть. Хотя, назвать её «живой» было затрудительно. От неё осталась только голова, чей единственный глаз просто глядел на монстра.       — Почему ты молчишь? Ответь мне, что-нибудь. Назови меня ёбанным психом. Возненавидь меня.       Но её рот издал лишь одно слово:       — Прости…       За что она извиняется? За то, что не смогла уследить за Кауфмо? За то, что помогла Риббит? Или она вновь прощает Джекса?       — Чт-то… — кролик подобрал с пола оторванную голову. — Почему?..       — Прости… — вновь прошипела она.       Может Рагата просто так пытается спастись от монстра?       — Прости…       Джекс буквально изуродовал её тело, но так не смог покалечить душу.       — Прости…       Всё как в его сне. Первый ангел — всепрощающий. Чтобы он не сделал с ней, она простит.       — Прости… Прости… Прости… — всё продолжала повторять она.       Джекс прижал её голову к своей груди и слегка поглаживал, будто успокаивал ребёнка. Он её снова соберёт. Минутка веселья быстро закончилась. Почему-то у него потекли слёзы. Джекс начал плакать, как малое дитя, тихонько сопя.       «Это всего лишь сон…», — повторял он себе.       Сейчас он закроет глаза, а когда откроет - очнётся в своей маленькой комнатке. Совершенно один, как и должно быть.       «Это всего лишь сон…»       Он начал собирать окровавленный пух вокруг себя. Ему нужны будут нитки и ножницы. Всего лишь! И Рагата будет чувствовать себя, как новенькая.       «Это всего лишь сон…»       Почему он не обладает силой Кейна? Просто щёлкнуть пальцем, будто ничего не было. Этот трон не его, а монстра в которого он превращается (или уже им стал?).       Лишь бы проснуться... Лишь бы открыть глаза...       Ведь, это всего лишь сон, который почему-то не заканчивался...