Эшелон

***

Peter Parker

Вот оно, идеальное утро. Ну, почти идеальное. Солнце щекочет лицо, в воздухе пахнет свежими булочками из пекарни через дорогу и… ну, немного выхлопными газами. Но это же Нью-Йорк! Я шёл в школу, точнее, делал крюк к единственному месту, способному сделать любой день лучше — к магазинчику мистера Дельмара. Звонок колокольчика над дверью — мой личный саундтрек к счастью. И запах! Пряностей, свежего хлеба, кофе. — Мистер Дельмар! Самый лучший в мире сэндвич, пожалуйста! — крикнул я, ещё не переступив порог. — Питер, мальчик мой! Как настроение? — улыбнулся из-за прилавка мистер Дельмар, уже доставая булку. На стойке, свернувшись калачиком, храпел Мёрф. Я не удержался, провёл рукой по его пушистой спине. Кот буркнул что-то во сне. — О, знаете, как всегда. Готовлюсь покорять вершины знаний, — пошутил я, наблюдая, как ловкие руки Дельмара собирают мой привычный шедевр: пшеничный хлеб, индейка, салат, немного острого соуса и те самые маринованные огурчики, от которых тётя Мэй в ужасе зажмуривается. — Покорять вершины на полный желудок — самое оно, — философски заметил он, заворачивая сэндвич в бумагу.  Я отсчитал деньги, мы перекинулись ещё парой фраз о погоде и вечно ломающемся кондиционере в его квартире. Сжимая в руке заветный свёрток, я вышел на улицу, чувствуя себя непобедимым. Мир был прекрасен. По крайней мере, следующие десять минут, пока я не дошёл до угла Второй авеню. Сначала я увидел дым. Чёрный, густой, зловещий столб, поднимающийся за двумя кварталами. Потом услышал вой сирен — не одной, а целой какофонии. И треск. Лёгкий, сухой, будто кто-то рвёт гигантские листы бумаги. Но я знал, что это был не бумага. Моё «паучье чутьё» — этот внутренний зуд, ледяные мурашки, пробегающие по позвоночнику, — взорвалось сиреной тревоги. Волоски на предплечьях встали дыбом. Сердце колотилось уже не от предвкушения сэндвича. Я бросился вперёд, протискиваясь сквозь густеющую толпу зевак. Пожарные машины перекрыли улицу, шланги извивались, как гигантские змеи, поливая языки пламени, вырывавшиеся из окон старого семиэтажного дома. Окна на верхних этажах были чёрными от копоти, за одним из них мелькало чьё-то испуганное лицо. Крики пожарных смешивались с плачем детей и гулким гулом огня. Время замедлилось. Мой сэндвич — мой прекрасный, идеальный сэндвич — полетел в ближайшую урну. Не до него. Ноги уже сами понесли меня в знакомый грязный переулок за углом. Рюкзак с плеч на ходу, молния расстегнута одним движением. Я вытащил костюм, который был на три размера больше моего. Одно нажатие на грудь, и гладкий красный и синий материал с тихим шипением облепил меня, представая как вторая кожа. Маска — последний штрих. Мир сузился до панорамы моих линз, и в ушах мягко прозвучал голос Карен. — Доброе утро, Питер. Высокий уровень адреналина. Сканирую здание. — Вижу, Карен, вижу! — проворчал я, отскакивая от стены и выстреливая паутиной к крыше соседнего здания. Раскалённый воздух бил в лицо даже на расстоянии. — Давай информацию! Кто внутри? — Тепловые сигнатуры. Третий этаж, северо-восточный угол. Две взрослых особи. Пятый этаж, центральная часть. Одна взрослая особь, один младенец. Конструкция здания нестабильна. Вероятность обрушения кровли в ближайшие 8 минут — 67%. Восемь минут. Я чертыхнулся про себя, выпуская струю паутины. Я влетел внутрь через разбитое окно на четвёртом этаже. Дым слепил даже сквозь фильтры маски. Жар был таким, будто я залез в духовку. — Эй! Кто тут есть! — закричал я, и мой голос, искажённый модулятором, звучал чужим и громким в этом аду. Третий этаж. Дверь в квартиру была выломана. Внутри, прижавшись друг к другу в дальней комнате, сидели парень и девушка. Они кашляли, глаза были полны слез от дыма. — Эй, ребята! Прогуляемся? — постарался, чтобы в голосе звучала уверенность, а не паника. Быстро обмотал их обоих паутиной, создав подобие защитного кокона. — Держитесь крепче! Поехали! Я выбросился с ними в окно, смягчив приземление длинной, эластичной паутиной, будто на гигантском батуте. Пожарные бросились к ним, как только мы коснулись земли. Без передышки — на пятый.  Лестница рухнула. Пришлось карабкаться по стенам, обходя пожираемые пламенем балки. Нашёл их в ванной. Женщина, прижимавшая к груди завёрнутого в мокрое одеяло младенца, сидела на полу, её глаза были широко открыты от ужаса. — Всё в порядке, мэм. Выход найден, — сказал я как можно мягче, беря её на руки. Она беззвучно кивнула, судорожно прижимая ребёнка. Этот путь назад был самым страшным. Дерево трещало у меня над головой, с потолка сыпалась штукатурка. Я мчался по стене, прикрывая их телом от падающих углей. Когда мы вырвались наружу, в чистый, дымный воздух, и я передал женщину и ребёнка в руки медикам, по мне прокатилась волна такого облегчения, что ноги на мгновение подкосились. И тут донёсся гул. Не сирен, а голосов. — Спасибо, Человек-Паук! — Ты лучший! — Мы любим тебя, Паучок! Люди, собравшиеся за оцеплением, кричали, махали.  Один пожарный, чьё лицо было испачкано сажей, отдал мне короткий, одобрительный салют. Я отсалютовал в ответ, чувствуя странный ком в горле. Не из-за дыма. — Всего лишь добрый сосед! — крикнул я, выстрелил паутиной в небо и умчался прочь, оставляя за спиной вой сирен и крики благодарности. Адреналин начал спадать, когда я приземлился в том самом переулке. Усталость накрывала приятной волной. Работа сделана, люди в безопасности. Теперь можно переодеться, найти свой рюкзак и… и… Переулок был пуст. Там, где я оставил свой заботливо приклеенный к кирпичной стене паутиной рюкзак с парой учебников, сменкой и поношенным свитером тёти Мэй, торчал лишь жалкий, обрывок белой паутины. Его кончик болтался на ветру. Опять. Снова. В ТРЕТИЙ РАЗ ЗА ЭТОТ МЕСЯЦ. Я снял маску и просто постоял, уставившись на пустое место. Где-то в городе сейчас бродил какой-то жулик с моим рюкзаком. Он, наверное, уже вытряхнул оттуда учебники по химии и потрёпанную тетрадь по истории, выругался, что там нет ничего ценного, и выбросил мою жизнь в ближайший мусорный бак. Мысль о том, что нужно идти в школу и объяснять, куда делись все мои вещи (опять!), вызывала тошноту. Мистер Бёрн смотрел бы на меня с немым укором. А тётя Мэй… О, Боже, тётя Мэй. «Опять, Питер? Опять «потерял»? Это же не носки, это целый рюкзак! На чём ты будешь писать? Откуда у нас деньги на новые учебники?» У меня сжалось сердце. Не от опасности, а от этого предстоящего, ужасно бытового разговора. Я не мог заставить себя пойти в школу с пустыми руками. И не мог сейчас вернуться домой, чтобы посмотреть в её глаза. Значит, оставался только один вариант. Я снова надел маску. Школа могла и подождать. Город — нет. — Карен, — сказал я, выстреливая паутиной к крыше. — Открываем полицейские сканеры. И… поставь напоминание. Купить новый рюкзак. И учебники. Как-нибудь. Я раскачался и отпустил паутину, позволив ветру поймать меня. Сегодняшний патруль только начинался. А сэндвич мистера Дельмара так и остался несъеденным в урне. Самая большая потеря дня, если честно. ***

Author 

Питер пропатрулировал дотемна. Остановил два грабежа, помог старушке донести тяжёлые сумки (она назвала его «милый мальчик в пижаме») и нашёл сбежавшую собаку породы чихуахуа, которая отчаянно лаяла на него с пожарной лестницы.  Рюкзака, конечно, не нашёл. Он приземлился на крыше Башни Старка, на своей любимой площадке с видом на светящийся квартал. Ветер обдувал разгорячённое под маской лицо. — Карен, есть новости о кражах рюкзаков в районе 55-й улицы? — За последние три часа зафиксировано одиннадцать краж личного имущества, Питер. Ни одна из заявок не соответствует описанию вашего рюкзака. Вероятность его восстановления — 3.7%. Питер вздохнул. Он знал. Он просто хотел отчитаться перед самим собой, что пытался. Он собирался снять маску и глотнуть воздуха уже как Питер, но паучье чутьё — не тревога, а мягкий щелчок осознания — заставило его застыть. Он был не один. На противоположной стороне плоской крыши, у самого парапета, сидела в коляске Бри. Она смотрела не на него, а на море огней Манхэттена, закутанная в лёгкую куртку. Её профиль был спокоен, но в этой неподвижности чувствовалась напряжённая сила, как у сжатой пружины. Питер замер. Он должен был уйти. Исчезнуть. Это было правилом. Но усталость и странное чувство, что они здесь оба — каждый со своей ношей — удержали его на месте. Он тихо, почти неслышно, опустился на колено, балансируя на краю вентиляционной шахты, просто наблюдая. Она не замечала его. Но Бриэль Уолкер была не из тех, кого легко застать врасплох. Она не вздрогнула, не вскрикнула. Её плечи лишь слегка напряглись, прежде чем она медленно, очень медленно повернула голову в его сторону. Её глаза, сузившись в полумраке, встретились с белыми линзами его маски. Тишина повисла между ними, густая и натянутая, как струна. — Я не знала, что у Тони на крыше дежурит охрана, — наконец произнесла она. Её голос был ровным, аналитичным, без тени истерики. — Или ты просто любишь виды? Питер почувствовал, как под маской застывает улыбка. Он не планировал диалог. Его голос, искажённый модулятором, прозвучал в ответ, чуть более резко, чем он хотел: — Виды — да. Охрана — нет. Я… просто проходил мимо. — «Гениально, Паркер. Просто гениально», — мысленно выругался он. — Мимо? На уровне семидесятого этажа? — Бри приподняла бровь. Её взгляд скользнул по его костюму, задержался на паутине на груди. Не было ни восторга, ни страха, которые он часто видел в глазах людей. Был холодный, острый интерес. — Человек-паук? — Всё верно, — Паук кивнул, немного расслабившись. С ней было… легко. Она не визжала. — Не помешаю? Ты выглядишь так, будто ждёшь кого-то посерьёзнее. — Нет, — ответила она просто. — Я жду тишины. А её, как выясняется, даже тут не найти. — В её тоне не было упрёка, скорее, сухая констатация факта. — Виноват, — Питер невольно извинился. Он сделал шаг назад, к краю. — Мне уже пора. Просто… расслабляйся дальше. Он уже приготовился к прыжку, когда её голос снова остановил его. — Подожди. Он обернулся. Она смотрела на него теперь прямо, пристально. — Тот пожар сегодня днём, на Второй авеню. Показывали по новостям пару часов назад. Это был ты? Вопрос застал его врасплох. Он кивнул, коротко. — Да. — Женщина с ребёнком, пара с третьего этажа, — перечислила она, как будто сверяясь с мысленным списком. — Все живы. Спасибо. Это «спасибо» прозвучало не как восторженный визг из толпы, а как сухой, но искренний отчёт. Как будто она взяла на себя ответственность поблагодарить от лица всех, кто был слишком занят паникой, чтобы это сделать. — Всё в порядке, — пробормотал он, смущённый. — Работа есть работа. — Работа, — она повторила это слово, и в её голосе прозвучала тень чего-то знакомого — той самой усталости от борьбы, которую он знал слишком хорошо. — Ладно. Не задерживаю. Удачи… с патрулём, или чем ты там занимаешься. Питер снова кивнул. Он больше ничего не сказал. Просто откинулся назад и отпустил себя в пустоту, за мгновение до падения выстрелив паутиной в ночное небо. Он улетел, оставив её одну на крыше, но странное ощущение, что их короткая встреча была больше, чем просто столкновение незнакомца и супергероя, не отпускало его. Бри смотрела, как красная и синяя фигура растворяется в паутине городских огней. Она глубоко вздохнула.  «Дружелюбный сосед». За маской, искажённым голосом и акробатикой скрывался кто-то, кто просто делал свою работу. Кто-то, кто, возможно, понимал цену потерь и необходимость двигаться дальше, даже когда кажется, что пути нет. Это была странная, мимолётная солидарность. И в ней было больше утешения, чем она могла ожидать.

***