Высшая Воля

      «С первых секунд появления на свет каждый из нас чётко знал своё предназначение: даровать справедливость душам этого мира».              — Поздравляю с обретением физической формы, — раздался строгий женский голос. — Как тебя зовут, новоприбывший Судья?              Худенький мальчик лет пяти, с которым говорила женщина, с интересом осматривал собственные руки, но, когда понял, что обращаются к нему, поднял голову: у него были белого цвета короткие волосы с прекрасным жемчужным отливом и яркие розовые глаза, на одном из которых, на левом, красовался бледно-розовый символ Триглава. На вид самый обычный мальчишка в белой рубашечке и чёрных штанах, но была одна деталь, которая резко контрастировала с его возрастом: взгляд. Взрослый, тяжёлый — будто за личиной ребёнка скрывалось нечто куда более древнее. Женщина, что стояла напротив, нисколько не удивилась: у каждого, рождённого здесь, такой взор. Она сощурила свои золотого цвета глаза, в каждом из которых было по бледно-жёлтому Триглаву, и слегка склонила голову набок.              Мальчик понял, что она ждёт от него ответ:              — Меня зовут Катриэль, госпожа, — детский голос звучал спокойно, почтительно. Он поклонился.              Своё имя он тоже узнал в тот момент, когда появился на свет, но больше в его голове не было мыслей, кроме одной: он должен стараться, чтобы исполнять свой долг.              — Понятно. Красивое имя. Меня зовут Меира, я одна из Верховных Судей, что управляют этим местом. Знаешь, как оно называется? — Женщина поправила чёрные пряди своего каре и сделала несколько шагов в сторону, при этом ткань её длинного синего платья мягко зашелестела.              Катриэль медленно выдохнул и осмотрелся вокруг: они стояли в просторной тёмной комнате с множеством высоких колонн, уходивших во тьму бесконечного потолка. Единственными источниками света выступали большие окна в пол, закруглённые сверху, за которыми виднелись космические пейзажи: миллиарды звёзд, планеты, Солнце и Луна, далёкие вселенные — всё по очереди, степенно проплывало за оконными рамами. При виде этой картины глаза Катриэля чуть расширились, в них появился огонёк интереса, но он тут же погасил его и вернул внимание на Меиру.              — Кажется, мы в Комнате новоприбывших, госпожа. Здесь Судьи обретают физическую форму, когда в них возникает необходимость, дабы справедливо судить души разных рас.              — Я спрашиваю про всё это место. — Меира обвела рукой воздух перед собой.              — А, — Катриэль растерянно побегал взглядом по углам, — это Вередиктум. Обитель всех Судей, к коей имеет доступ лишь наша раса. Здесь мы судим души, храним границы мира, его секреты, артефакты и реликвии.              — Отлично, с твоим сознанием всё в порядке. — Меира одобрительно кивнула и впервые улыбнулась за всё время их беседы. — Раз самые необходимые знания уже сидят в тебе без ошибок, то можно отправлять тебя к наставнику. Учись усердно.              — Да, госпожа. — Катриэль вновь учтиво поклонился. Нечто в душе говорило ему, что это необходимое действие.              — Только ты будешь у него не один.              — Не один?

      Мягкими, стройными волнами под сводами величественного зала звучала бодрая, весёлая мелодия. В одно из многочисленных окон с закруглённым верхом заглянула Луна, заливая всё вокруг ярким серебряным светом: царственный трон на высоком пьедестале в начале зала, обитый красным бархатом; огромных размеров чёрные весы перед ним; трибуну из тёмного дерева недалеко за весами; бесконечной высоты колонны; развешенные на стенах гобелены с судейской символикой и безмолвные фигуры, облачённые в чёрные плащи и скрывающие лица под капюшонами. Они словно восковые куклы неподвижно стояли у колонн по обе стороны зала, всего их было шесть. Неприметные стражи, казалось, даже не дышали. Впрочем, это и не казалось.              Очередная нота взлетела вверх, чистая и сияющая, точно родниковая капля. Рядом с одним из окон стоял высокий мужчина, вдохновенно играя на виеле и совсем не замечая ничего вокруг. Его волосы цвета блонд под лунным светом казались белоснежными, а фиолетовые глаза так и сверкали пламенным азартом вдохновения. На нём было надето бордового цвета пальто по колено с чёрными кожаными вставками на локтях и спине, а на шее лежал капюшон с обрамлением посередине из чёрных и серых перьев, что складывались в подобие тиары, уходившей концами к противоположному краю капюшона. Такие же перья были и на кожаных манжетах пальто. Мужчина активно, то резко, то нежно двигал смычком по струнам виелы, иногда вздрагивая всем телом, от чего две подвески на его шее, в виде весов и Триглава, периодами подпрыгивали на чёрной рубашке. Под пальто, с левой стороны, прицепленный к ремню чёрных брюк покоился скрученный в кольцо хлыст, а с правой — скипетр с маленьким образом Фемиды наверху.              Полностью поглощённый прекрасной мелодией, мужчина не заметил, как огромная серебряная дверь зала бесшумно отворилась, и в неё вошёл ещё один человек в таком же наряде, что и у него. Внезапный гость замедлил шаг, когда увидел занятого музыканта, а после с довольной улыбкой сцепил руки за спиной и стал подходить к нему сзади, всё ближе и ближе, вслушиваясь в задорную песню виелы. Правда, краем глаза хозяин зала, тот самый музыкант, всё же заметил движение сбоку от себя и удивлённо уставился на пришедшего, что уже стоял в паре метров от него. Виела последний раз громко взвизгнула и умолкла.              — Браво, маэстро, браво. Сегодня вы особенно веселы. — Гость без издёвки похлопал в ладоши, мягко смеясь, а затем вздохнул и стал чуть серьёзнее. — Отрываешься перед приходом спиногрыза, Алтер?              Тот посмеялся в ответ, шутливо поклонился на похвалу, а после ответил, любовно убирая виелу обратно в чехол, что лежал на подоконнике:              — Нет, просто настроение хорошее. Было, дорогой мой Карми, пока ты не напомнил мне о спи… Ученике, — Алтер вовремя осёкся. Один из Трёх Верховных как-то раз сделал ему замечание за то, что он, пусть даже в шутку, но называл учеников спиногрызами, поэтому теперь Алтер каждый раз инстинктивно замолкал на этом слове. — Я понимаю, что для Судьи почётно иметь ученика, ведь это знак доверия со стороны Верховных, но… — он с виноватым видом повернулся к другу и втянул воздух сквозь зубы, —… я понятия не имею, что мне с ним делать и как учить. Он ведь будет бегать тут, такой же живой, как и я, спрашивать что-то, просить. Не представляю, как мне опекать его.              Алтер вздохнул, закрывая крышку чехла. Его друг рядом негромко хмыкнул:              — «Живой, как ты», да?              — В значении этого слова для Судьи. — Алтер хмыкнул в ответ, отводя взгляд.              — В любом случае, не переживай, мне кажется, что с твоим характером ты легко найдёшь с ним общий язык. — Карми по-хозяйски обнял друга за плечи и хотел сказать что-то ещё, но дверь зала вновь отворилась. Он перевёл взгляд на неё. — О, видимо, по твою душу.              Алтер обратил внимание на нового гостя: им оказалась девушка в длинном красном платье с капюшоном, аналогичным тем, что были на мужском варианте судейской униформы. Цокот её каблуков звучал особенно громко, отражаемый тёмными плитами на полу. Она остановилась, поискала взглядом по залу, затем нашла Алтера с Карми и уверенно пошла к ним. Пряди её чёрных волос подпрыгивали в такт шагам. Когда она оказалась достаточно близко, то объявила спокойным, мелодичным голосом:              — Судья Алтер, скоро я приведу к тебе твоих новых подопечных, пожалуйста, будь готов встретить их.              — Погоди, в смысле «подопечных»? Он там не один, что ли? — Плечи Алтера начали медленно опускаться.              Карми молча бегал глазами с девушки на него и обратно.              — Да, было решено отправить к тебе двоих, поскольку твоих способностей хватит на их воспитание. Думаю, ты можешь гордиться этим. — Она ободряюще улыбнулась.              — Да я-то горжусь, но… — он не договорил, уже представляя, сколько ответственности на него ляжет за двух подрастающих Судей.              — Понимаю, всё это очень неожиданно, но, ты справишься. — Девушка положила руку на свободное плечо Алтера, уверенно кивнула с лицом, словно провожала его в последний путь, а затем направилась прочь из зала. — Я пойду, а то мне ещё других наставников предупредить нужно.              Когда цокот каблуков стих, а следом за ним захлопнулась тяжёлая дверь, Алтер смог лишь в очередной раз вздохнуть и прислонить руку ко лбу, тихо повторяя: «Двое… Их двое». Карми подавил улыбку: нет, он действительно переживал за друга и его моральное состояние, зная, какой он ответственный, но сейчас реакция Ала казалась ему немного комичной. Карми отошёл на пару шагов вперёд и сцепил руки за спиной, решив попробовать поддержать:              — Дружище, не нужно так убиваться. В конце концов, Верховные не дали бы тебе задание, которое ты не смог бы выполнить. Пускай их двое, зато ты сможешь хвастаться перед другими: мало кому дают больше одного ученика.              — Да, наверное, ты прав. — Алтер скрестил руки на груди и посмотрел на Карми.              — Ну вот. — Тот улыбнулся, а затем вдруг замер на мгновение, будто прислушивался к чему-то. — Так, прости, мне нужно идти на Суд, потом поговорим.              — Да, конечно. — Он махнул рукой уже убегающему другу, а затем остался в полной тишине.              В беспокойном ожидании, что вновь начало разъедать его изнутри, стоило всем уйти. До прихода Карми Алтер пытался заглушить свою тревогу при помощи музыки, и вполне успешно, но сейчас у него на это уже не было ни сил, ни настроения. Он медленно прошёл к тянущемуся вверх окну, а затем стал всматриваться в просторы бесконечного космоса и проплывающие мимо звёзды.              «Когда Судья достигает тысячи лет, он считается достаточно опытным, чтобы иметь право взрастить новых Судей. Не все удостаиваются подобной чести: лишь самые ответственные и усердные. Вот тебе и обратная сторона бытия хорошим мальчиком. Не каждый хочет возиться с детьми, когда своих дел по горло. Хотя можно ли назвать детьми тех, кто рождается с взрослым разумом? Я ведь тоже таким был». — Алтер слабо улыбнулся своим мыслям. Венера окончательно скрылась из вида. — «Тело Судьи растёт по мере того, как он набирается знаний, а не по мере возраста, и к пятистам годам они обычно выглядят, как взрослые молодые люди. Ну, хотя я обучался немного по-особенному и вырос к шестистам. И это плохо, ведь неумех могут просто убрать. Боже мой, и зачем я только проворачиваю всю эту информацию в голове? Наверное, чтобы доходчиво потом всё объяснить малышам, они же при «рождении» только базовые вещи знают: своё имя, краткую сводку о Вередиктуме и мире, своё предназначение. Всему остальному должен научить наставник».              Должен научить.              Этого Алтер и боялся: что ему всё же не хватит мудрости и умений на двоих учеников. С другой стороны, Верховные Судьи не стали бы доверять ему без веской причины. Это вроде бы успокаивало Алтера, но и при этом ещё больше прижимало к земле грузом ожиданий от других.              «Надо собраться. Нельзя предстать в таком разбитом виде перед младшими. Мне ещё им всё объяснять нужно, я не должен мямлить. В конце концов, я Судья — хранитель мира и страж душ, нужно подавать им пример». — Он глубоко вдохнул и сосредоточился, наконец гордо приподняв голову. Лунный свет скользнул по его бледному лицу, на мгновение высветив яркий Триглав в левом глазу.              Минуты стали казаться часами.       

      Катриэль без особой спешки шагал по коридору за высокой девушкой в красном платье и с чёрными волосами, которая вела его к наставнику. Точнее, их. Катриэль незаметно посмотрел вправо от себя: рядом с ним шёл ещё один мальчик, черноволосый, с почти что светящимися аметистовыми глазами, на левом из которых был ещё более яркий Триглав. С того момента, как девушка забрала Катриэля с собой, предупредив, что пора идти, они трое не сказали друг другу ни слова. Черноволосый мальчик, казалось, совсем не был заинтересован в своём новом товарище по учёбе, вместо этого с огромным любопытством разглядывая красивое, но тёмное убранство коридоров с множеством серебряных дверей и снующими туда-сюда Судьями, что иногда с улыбкой смотрели на новых будущих коллег.              Немного подумав, Катриэль решил заговорить первым и попробовать наладить контакт:              — Приветствую, меня зовут Катриэль. А тебя как?              Мальчик рядом с ним прекратил вертеть головой во все стороны и приподнял брови, будто только сейчас увидел рядом кого-то ещё, а после весело осклабился:              — Привет, я Эсфир.              После чего диалог закончился, но Эсфир теперь так и продолжал смотреть на него. То ли сам не знал, как продолжить разговор, то ли ждал продолжения. Катриэль на мгновение растерялся, не зная, что можно сказать, но затем приподнял уголки губ в ответ:              — Кажется, мы с тобой будем вместе у одного наставника. Госпожа Меира говорила, что это бывает не очень часто. Видимо, наш наставник — действительно талантливый Судья.              — Видимо, да. — Эсфир на секунду закатил глаза, а после чуть сдвинул брови. — М-м-м, кто такая госпожа Меира?              — Одна из Верховных Судей. Она разве не говорила с тобой после твоего рождения?              — А, не. Со мной говорил господин Йехезкель, он тоже из Верховных. — Эсфир вытянул руки и потянулся.              — Понятно. Наверное, у госпожи Меиры не хватает времени, чтобы проверять всех новых Судей. — Катриэль посмотрел на него, искренне радуясь, что они смогли побеседовать.              Эсфир издал весёлое и согласное «хе-хе», а девушка, что шла впереди них, с улыбкой слушала беседу двух мальчиков. Маленькие Судьи, несмотря на свой взрослый, но всё равно пустой разум, всегда казались ей милыми. Именно поэтому она и вызвалась помогать с их отправкой по наставникам: в этих чистых беседах был только сплошной интерес и вера в будущее, никаких проблем, сомнений или тревог.              К сожалению, любое путешествие имеет свойство заканчиваться, вот и этому крохотному его подобию пришла пора подойти к своему завершению. Девушка остановилась у одной из серебряных дверей, после чего мягко потянула её на себя за массивную ручку с витиеватыми узорами. Маленькие Судьи позади неё замерли в ожидании, будто два котёнка, а затем, когда она поманила их рукой, вошли в зал, который отныне должен был стать их новым домом. Они тут же закрутили головами по сторонам, с неподдельным любопытством рассматривая всё вокруг, начиная от бросающихся в глаза огромных весов и заканчивая неподвижными фигурами в плащах у колонн. Пейзажи космоса за окнами их уже не так сильно прельщали: насмотрелись в комнате для «новорождённых».              — Алтер, твои ученики прибыли. — Цокот каблуков приблизился к Судье, что и так уже безотрывно наблюдал за двумя мальчиками в своём зале, как за инопланетянами.              — Да-да, я вижу, большое спасибо. — Он сцепил руки между собой и благодарно кивнул девушке, после чего та кивнула в ответ.              — Не за что. От имени Верховных оставляю их на тебя. Удачи вам всем в обучении, желаю достичь невиданных высот. — Она легко улыбнулась и после нестройного хора благодарностей в свой адрес вышла из зала.              Теперь они остались здесь лишь втроём. Алтер чувствовал, как колотилось его сердце, как начинали потеть руки. Он мог бы «отключить» свои чувства, как умел каждый Судья, но решил справиться своими силами. Правда, уверенность его слегка пошатнулась, когда две пары глаз внимательно уставились на него. Несколько секунд все молчали, а затем Алтер начал подходить к детям, легко улыбаясь и уже собираясь что-то сказать.              — Приятно познакомиться с Вами, наставник. Меня зовут Катриэль, рад учиться у Вас, — внезапно начал один из учеников, кланяясь, а волосы его под лунным светом то и дело мягко переливались, будто жемчуг.              — А, — тут же спохватился потерявшийся на мгновение Эсфир, кланяясь следом за Катриэлем, — мне тоже приятно наконец увидеть Вас, наставник. Я Эсфир. А как Вас зовут?              Катриэль молча посмотрел на своего соученика, слегка приподняв брови: «Девушка только что озвучивала», говорил его взгляд.              — Меня зовут Алтер, я очень рад видеть вас двоих. — Ал улыбнулся шире, испытав облегчение от того, что дети тоже волновались из-за их первой встречи. Ну, один, по крайней мере, точно.              Мысленно он уже успел укусить себя за то, что не успел первым поприветствовать учеников, и им пришлось самим начинать разговор. С другой стороны, может быть, так и должно быть? Получается, что они выказали уважение своему наставнику, как старшему, и теперь он мог начать все необходимые обсуждения? Алтер отогнал все путающие его мысли прочь, после чего мягко хлопнул в ладоши и негромко, почти уверенно начал:              — Итак, Катриэль, Эсфир, для начала я хотел бы поздравить вас с обретением физической оболочки. Ведь это значит, что вас призвала Высшая Воля, дабы вы вершили справедливый Суд над душами смертных.              Катриэль вдруг приподнял руку.              — Да, что такое?              — Наставник, я верно понимаю, что истинная форма Судей — это бестелесная невидимая субстанция, которая обитает во всей вселенной? Дело в том, что я не помню ничего о своей жизни до обретения оболочки. Почему так?              Алтер вдруг выпрямился, завёл одну руку за спину и начал объяснять:              — Да, рассуждения по большей части верные. Настоящий Судья — это действительно бестелесное создание, называемое Разумная пустота. А наши тела — подделка, они не такие, как тела у смертных: нас могут убить лишь нам подобные, но мы не умрём, даже если уничтожить оболочку; у нас искусственные органы, а облик человека мы принимаем по той причине, что людям даже после смерти легче контактировать с кем-то человекоподобным. Только чувства у нас настоящие, но мы можем их «отключать», если потребуется. Особенно часто это нужно на Судах, чтобы вынести душе действительно справедливый вердикт. О… Точно, окончательно убить нас может лишь другой Судья, если уничтожит истинную форму — ту самую Разумную пустоту внутри тела. — Алтер мягко посмеялся, заметив, что его ученики явно пытались переварить весь полученный объём информации. — Смертные нас даже пальцем тронуть не могут, иначе какие мы тогда хранители мира. Так, я отошёл от темы, это всё вы подробнее узнаете позже. В общем, невидимый будущий Судья блуждает не по вселенной, а вокруг Земли, является чем-то вроде её наблюдателя и сигнализации об опасности до тех пор, пока Высшая Воля не призовёт его участвовать в судьбе мира, а не просто наблюдать. Так мы и получаем телесную оболочку, а заодно и сознание, ибо у нас его нет, когда мы наблюдаем в наших истинных формах. Оттуда и воспоминаний о прошлой жизни нет. Обычно нас призывают, когда Судей не хватает.              Выслушав всё это, Катриэль немного подумал, а затем понятливо кивнул. Кажется, пока что ему было всё понятно, а потому он отвлёкся на убранство зала и принялся с интересом рассматривать все его детали, какие мог разглядеть с того места, где стоял. Вдруг руку поднял Эсфир, который половину слов наставника то ли пропустил мимо ушей, то ли действительно внимательно слушал:              — А почему Судей не хватает?              — Ну… В какой-то мере мы являемся механизмами для одной цели, а механизмы иногда имеют свойство ломаться. — Алтер медленно отвёл взгляд в сторону. Улыбка его стала чуть кривой. Кажется, вдаваться в подробности он не собирался.              Катриэль перевёл взгляд на наставника и уловил перемену в его настроении, а потому тут же задал новый вопрос, пока Эсфир не продолжил тему, если вдруг сам не понял тонкого намёка:              — А что такое Высшая Воля?              — Это сложно объяснить. Высшая Воля — абстрактная сущность, сила, бесплотное создание, которое руководит рождением Разумной пустоты и Судей. Также это мощь Верховных Судей, грубо говоря. А их мощь, соответственно, проистекает уже из силы Создателей, которые, простите мою тавтологию, создали их. Это я сейчас говорю о Всевышнем и Люцифере.              Катриэль и Эсфир одновременно протянули понятливое «о-о-о-о». Алтер знал, что их сознание уже находилось на уровне взрослого, пускай и без особых знаний, а потому можно было не разговаривать с ними, как с настоящими детьми. С другой стороны, маленькие Судьи походили на цыплят из инкубатора: только что вылупившиеся, совершенно ничего не знающие ни о мире вокруг, ни о себе самих. Их психика была ещё не очень устойчивой, не умеющей справляться с нагрузкой, а потому периодами они могли демонстрировать детское поведение или капризы, пока не освоятся в этой жизни в полной мере. Пока что он решил не грузить их мозг всем подряд в первый же день, а постепенно знакомить с Вередиктумом и будущими обязанностями. Поэтому и не отвечал на их вопросы слишком растянуто, дабы не вышла целая лекция.              «Пожалуй, лучше всего будет начать с зала и Судов. Нет… Лучше с устройства тела Судей, нашей силы и так далее… Да, точно… Только про них я пока не буду говорить: не хочу пугать заранее». — Он метнул короткий взор на фигуры в чёрных плащах, что мрачно хранили молчание.              — А это… — ровно в ту же секунду Эсфир начал поднимать руку, чтобы указать на те самые фигуры.              — А это куклы-стражники, давайте пока оставим их в покое, — перебил его Алтер ложью. Частичной. Он подскочил к мальчикам, присел на корточки и положил каждому руку на плечо. — Вы только что появились в этом мире. Понимаю, вы, должно быть, растеряны и даже немного напуганы, хотите узнать всё-всё как можно скорее, но давайте не будем спешить, хорошо? Для начала вам нужно привыкнуть к новой обстановке, срастись с ней. Я вам обязательно помогу, научу всему, что сам знаю и умею, но постепенно. А то большой объём знаний может вас только сильнее запутать. Хорошо?              Повисла тишина. Луна скрылась из окна, ведь положение и движение её, как и других красот космоса, не соответствовало тому, что знали смертные на своей планете, а было иллюзией. В зале стало немного темнее. Несколько секунд оба мальчика молчали, внимательно и серьёзно глядя на Алтера, а после Катриэль как ни в чём не бывало спросил:              — А что за символ у Вас в глазу?              — И у тебя. — Эсфир ткнул Катриэлю в лицо рукой.              — И у тебя. — Ткнул тот ему в ответ.              Алтер молча выдохнул. Нет, всё-таки иногда они действительно ведут себя, как маленькие дети.              — Вы меня слушали?              — Да, наставник. — Катриэль легонько оттолкнул от себя Эсфира и выпрямился. Сейчас он говорил серьёзно. — Простите наше поведение, мы понимаем, что сейчас кучей вопросов лишь запутаем и себя, и Вас. Мы и правда немного растеряны, потому кидаемся спрашивать обо всём, что видим, хотим быть в курсе всего, но и хотим доверять Вам и Вашим методам воспитания. Вас ведь не просто так выбрали нашим наставником. Но и нам хотелось бы напомнить, что мы не маленькие дети в полном смысле этого слова, нам не нужно играть или вовремя ложиться спать, а потому мы готовы учиться в любой момент. Не нужно нас жалеть, пожалуйста, наставник Алтер.              Эсфир согласно кивнул, ухмыляясь:              — В общем, мы верим в Ваш план по нашему обучению, но Вы его сильно не растягивайте, а то нам ещё слишком уж много всего вызубрить надо.              — Мы вверяем наши жизни Вам. — Катриэль мягко, с надеждой улыбнулся, приложив руку к груди.              И это были не просто красивые и громкие слова. Их жизни действительно зависели не только от них самих, но и от качества обучения, которое сможет дать им наставник. Алтер понимал это, как никто другой. Груз ответственности за двух мальчиков и их доверие, обращённое к нему, вновь легли на его плечи, но теперь, после беседы, Алтер чувствовал себя увереннее. Он просто обязан стараться ради своих учеников и ради себя, как когда-то старалась его собственная наставница, пусть и несколько особенными методами. Планы обучения, самые разные, вновь замелькали в его голове, и он даже, казалось, забыл, что буквально полчаса назад так сильно переживал, что не справится. Конечно, это чувство вот так сразу не уйдёт, но какая-то его часть уже испарилась после беседы.              — Хорошо, я понял вас, — голос Алтера зазвучал немного громче. — Не беспокойтесь, я и не собирался давать вам сидеть без дела. С завтрашнего дня я начну постепенно посвящать вас в настоящую жизнь Судей. Обещаю, вы действительно без опаски можете доверить мне свои жизни.              Катриэль радостно улыбнулся в ответ, а Эсфир хохотнул, кивая. Ладно уж, сегодня можно побездельничать, походить по залу да поговорить ни о чём друг с другом.              Так началась их история.       

      Весь оставшийся вечер они провели в праздных беседах: Катриэль и Эсфир задавали Алтеру вопросы об устройстве зала Судов и о том, как вообще функционируют те же весы посреди комнаты.              — О, — отозвался Алтер, расслабленно сидя на своём высоком троне, обитом бархатом, и настраивая модную нынче пятиструнную виелу, — они отражают грех души смертного, что попал на Суд. На одну чашу кладут энергию души в форме сердца, но это просто объёмный рисунок, грубо говоря, чтобы всем было видно, что происходит, а на другую чашу кладут перо. Во время Суда весы качаются туда-сюда за счёт связи с Судьёй, в зависимости от количества грехов смертного и решений Судьи, и на основе этого выносится вердикт. Иногда прямо во время Суда можно простить некоторые прегрешения души, если она искренне раскается в них.              — Вот оно как. — Катриэль чувствовал внутри приятное волнение, думая о том, что однажды тоже сможет вот так проводить настоящие Суды. Ему почему-то захотелось разок повернуться вокруг своей оси, будто в танце, но он не стал.              В его понимании Судом было нечто очень торжественное и таинственное, поэтому ему хотелось как можно скорее прикоснуться ко всему этому. Не из-за заложенной в нём программы «даровать справедливость», а по собственному желанию. Он спокойно, неспешно, с широкой улыбкой ходил туда-сюда по тёмному залу, рассматривая всё подряд, но из уважения к наставнику ничего не трогал руками. Пока что. В отличие от Эсфира, который уже исстрогал всё, что можно было, включая подол плащей безмолвных стражей. Когда он попытался заглянуть одному из них в лицо, некая невидимая сила внезапно оттащила его на пару шагов назад. Эсфир непонимающе пару раз хлопнул глазами, а затем услышал предупреждающий, но мягкий голос Алтера с трона:              — Ну хватит их трогать, пускай стоят себе. Говорю же, это куклы, нет в них ничего интересного. Охраняют зал, убирают его и помогают усмирять буйные души, чтобы мне лишний раз не делать ничего из этого.              — Ла-а-а-дно. — Эсфир горестно вздохнул, а после издал короткое и задумчивое «хм». — А как Вы меня оттащили? Вы ведь даже не двинулись.              Лицо Алтера вновь приняло важный вид, он поднялся с насиженного места, только не обычным способом, а демонстративно чуть подлетев в воздух и элегантно приземлившись уже недалеко от Эсфира. На лице его возникла лёгкая улыбка:              — Это основная сила Судей — гравитация. Мы можем свободно делать с ней, что захотим, и воздействовать на всех с помощью неё, как угодно. Только лишь сами Судьи могут противостоять нашей силе. Я позже вас этому обучу, как и обращению с хлыстом и скипетром — это наше верное оружие.              — Какие-то мы слишком сильные, — негромко заметил Эсфир, не сводя сверкающих любопытством глаз с виелы в руках наставника.              Ал с негромким смехом пожал плечами:              — Ну, а как иначе мы бы могли зваться хранителями мира? Если бы с нами что-то могли сделать его обитатели, то мы были бы бессильны против иномирных вторжений и прочих врагов рангом выше. Нам необходима такая сила, чтобы защищать мир, доверенный нам Создателями. Хотя… Самые-самые высокоранговые демоны Ада и серафимы Рая могут нам сопротивляться. Очень мощные создания. — Алтер провёл рукой по корпусу виелы, на мгновение приподняв брови. Видимо, вспомнил какой-то эпизод из жизни. — Но вообще им никогда не приходилось сопротивляться, потому что Судьи считаются нейтральной стороной, нас никто не должен трогать, как и мы не должны трогать никого без веской причины. Мы молча наблюдаем за всем и никуда не лезем до тех пор, пока не выявляем угрозу для устройства мира. Вот тогда мы уже должны её уничтожить, чтобы избежать катастрофы.              — А-а-а, угроза — это если кто-то слишком сильный, например, получит возможность разрушить весь мир? — Катриэль вмешался в разговор, незаметно подплыв к Эсфиру.              — Да, именно. Или если какое-то событие может его уничтожить. Например, война между Адом и Раем, которая иногда происходит. Следить за ней — та ещё головная боль, но это необходимо, чтобы контролировать процесс, а то они ещё и весь мир порушат, не дай Бог.              На какое-то время поток вопросов от детей иссяк, и они оставили наставника в покое. Лишь вместе вперились взглядом в гобелены, что висели на одной из стен: первый изображал хлыст, второй — весы, третий — скипетр, а четвёртый — Триглав. Алтер с лёгкой улыбкой посмотрел на замерших, будто в музее, ребят, а затем отошёл чуть подальше от них, дабы не мешать. Он поудобнее пристроил подбородок на виеле, приложил смычок к струнам и чуть нахмурился, думая о том, какую мелодию лучше было бы сыграть.              «День сегодня оказался замечательным. Дети не такие страшные, как мне думалось, от Судов дали отгул до завтра в честь появления учеников, а ещё у меня в голове почти готов план обучения. Осталось только записать», — при всех этих мыслях он ощущал, как сердце его наполняется теплотой.              Наконец, смычок нежно, осторожно заскользил по струнам. По залу прошлась первая волна мягкой, воздушной музыки, полной чувств своего исполнителя. Катриэль и Эсфир оторвались от гобеленов и повернулись к наставнику: его фигура, объятая тусклым звёздным светом, будто едва горящим пламенем, казалась почти фантастической. Он легонько, то чуть заметно, то более резко вздрагивал в такт музыке, всем своим существом отдаваясь ей, проживая в ней каждую секунду. Катриэль был восхищён игрой учителя, по его коже прошлись мурашки, а тело само звало его сделать хотя бы несколько плавных па под эту райскую мелодию. Он впервые своими ушами услышал музыку этого мира, хоть и знал о ней при рождении. И она была воистину прекрасна. Катриэль повернул голову к Эсфиру, желая поделиться мнением, но так и не решился заговорить, когда увидел выражение лица своего соученика: тот смотрел на Алтера словно заворожённый, не моргая и не дыша. Казалось, он замер каждой клеточкой тела, весь вытянулся по струнке с выражением крайнего, ошеломляющего внутреннего восторга, смешанного с удивлением. Его и без того яркие аметистового цвета глаза сейчас сияли подобно драгоценным камням на свету. Катриэль понял, что это было нечто гораздо большее, нежели его собственное удовольствие от музыки. То было благоговение, святое и всепоглощающее. Он не стал тревожить Эсфира, а вместо этого лишь улыбнулся и досмотрел игру Алтера до конца, подмечая, как ловко и уверенно тот управлялся со смычком и своим музыкальным инструментом.              Сам Алтер всё время, что играл, не замечал ничего вокруг, кроме потока мелодии, уносящего его с собой. Каждая нота, каждая пауза были для него словно знакомая, родная тропинка, по которой хотелось идти снова, снова и снова. Когда композиция подошла к концу, он с довольной улыбкой длинно хмыкнул, а после услышал искренние аплодисменты учеников. Привыкший к положительной реакции на свои труды, он галантно поклонился, а после к нему тут же подскочил сверкающий изнутри Эсфир:              — Наставник! Это… Это было… Превосходно! У меня просто нет слов! Этот инструмент словно стал Вашим продолжением, вы были неотделимы. Это… Это магия какая-то! — Он приложил руку к груди, где быстро-быстро стучало фальшивое сердце.              Катриэль, оставаясь на месте, активно закивал с короткими «Угу» в знак согласия, и добавил:              — Вы так виртуозно играли, Вас можно слушать целую вечность.              — Ну вы меня прям захвалили. — Ал совсем разулыбался, чуть выше приподняв голову. — Это то немногое, что у меня получается на высшем уровне. Этот инструмент называется виела, мне его подарила наставница в день моего выпуска. Раньше у меня был ребек, но он потерялся, когда я по глупости уронил его в портал. Так, про порталы потом. Кхэм… Виела сейчас очень популярна у людей, её даже при дворе чтят.              — А можно поближе посмотреть? — Эсфир, сам совершенно того не замечая, начал тянуться к инструменту.              Катриэль в это время подошёл поближе: ему тоже было интересно рассмотреть это чудо.              — Можно, конечно, только осторожно. — Алтер присел на корточки перед ребятами и поставил виелу на одно своё колено, держа её рукой за шейку. — Вот, смотрите, это пятиструнная виела. Тут у неё шейка, тут струны, а это — боковые выемки для ведения смычка, тут у неё резонаторные отверстия…              Рассказ вышел насыщенным и долгим. Эсфир слушал с такими вниманием и радостью, что никак не мог оторваться ни на секунду, всё продолжая и продолжая засыпать Алтера вопросами уже не только о виеле, но и о том, как учиться играть на ней, какая музыкальные жанры сейчас популярны на Земле и у Судей, какие композиторы в почёте. Алтер отвечал крайне охотно: всё-таки музыка была очень важной частью его жизни, и он был счастлив узнать, что кто-то ещё ею заинтересовался. Где-то ближе к середине этого праздника жизни Катриэль решил отойти в сторонку: ему интересно было послушать про разные композиции и их авторов, но разговор Эсфира с Алтером вновь пришёл к теме обучения игре на виеле, и он решил не мешать. Вместо этого Катриэль вновь неспешно отошёл к гобеленам и посмотрел на рисунки на них.              «Скорее всего, это символика Судей. Так… Весы — понятно, нам уже рассказали. Триглав — символ нашей силы, знак того, что мы имеем доступ во все три измерения: живых, мёртвых и Богов. У обычных Судей Триглав лишь на левом глазу, потому что у нас только половина доступной силы, а у Верховных — на обоих, потому что им дарована полная власть и полная сила», — проматывал он в голове объяснения наставника.              Два оставшихся изображения — в виде хлыста и скипетра — пока что мало о чём ему говорили, ибо Алтер сказал, что лучше всего будет показать их применение во время настоящего Суда. Завтра.              Так скоро.              Катриэль ощутил лёгкое волнение, смешанное с нетерпением. Как же ему хотелось посмотреть на наставника в действии, поскорее вырасти и стать полноправным Судьёй. Но до этого дня было ещё целых пятьсот лет как минимум. Он негромко вздохнул и направился дальше по залу, цепляясь взглядом за всё подряд. Алтер и Эсфир всё ещё без умолку болтали о музыке, и в ближайшее время останавливаться явно не собирались. Вполне себе хорошее окончание дня.