Помнишь о Халиме беседу? Забудь

Бывшая принцесса фыркнула, перекинув пахлаву, которую поставила служанка на столик около кровати. Фарья Султан надеялась на хорошие отношения с Валиде не лишь в те минуты, но и после. Какая глупая надежда была. Вот Айше снова всех обрадовала, когда она не могла. Тонучи в безнадёжности стать семьёй с падишахом как она всегда стремилась. С мужчиной, в котором она сама не нуждалась. Так только показалось тогда, в минуту восхищения и влюблённости первый миг. Секуды, что она и не заметить могла. Та принцесса, которую нельзя было не любить с таким стремлением к битвам. - Султанша. - громко позвала, остановившись посреди гарема. - Слушаю, но поспеши выразить своё недовольство, дорогая. Но она и не думала спешить, осматривала недовольным взором госпожу, которая вовсе не нравилась в последнее время. - ... Знаете, слишком мало времени прошло с той душевности. - Но намного больше происшествий, мне дарован ещё и новый... Осмотрела женщину, словно думая как бы зацепить её, что бы сказать. После всего прожитого, но не имеющего особой ценности для Валиде Султан. Так считала, наблюдая со своей стороны. Кусочек лукума взяла из тарелочки, которые разносили хатун. Откусила, пробуя на вкус зелёный кусочек. Тающиая сладость немного успокоила, но уверенности не придала. Как ещё задержать султаншу не знала. Да и устала от непонимания особенности отношения Валиде Султан к ней. Их взаимоотношей. Что же с ними стало в главном дворце? - В ад отправить бы тебя. - прошептала Кесем Султан, вновь вернувшись к тому же восприятию бывшей принцессы. Как соперницы, не стоявшей внимания, но вызывающей интерес. И не настолько уж невинный. - Сама собираюсь, султанша. - кинула, резко повернувшись в другую сторону. Туда, откуда ушла когда-то из-за страха. Даже при тех способностях, которыми хвасталась в своих краях. Там, где вместо короны владела мечом. Оружием, заменяющим многие украшения. Руки сжала, пряча в складках платья, которое делало её слишком нежной, просто девочкой. - Тогда поспеши, уже нерано и без того. Когда не желаешь со мной остаться на всю жизнь. В такой близости. - протянула, сделав небольшой шаг вбок и одновременно вперёд. Фарья хмыкнула, беря женщину за руку. Совсем легко. Будто намеревалась подарить свою нежность и любвоь, которой совсем немного осталос после первой горькой потери. Настолько горькой: сердце словно с тех пор и не начало биться как ранее. Как стояло. - Желаю. Быть будто может такое после сладостей этих. - усмехнулась. Жестоко. Рвано. До неприятного покалывания раздражения по спине под дорогой и изысканной накидкой. Гордая походка вновь запоминалась своей уместностью. Кесем Султан и в этот раз удивила своей красотой, вызывающей восхищение. Могла тогда ответить, не стала. Несмотря на то сколько уже бесед они поделили на двоих. Немного тёплых и довольно душевных. Забытых за годы правления без вмешательства тех, кому не хватало опыта. Скорее даже невозможных в условиях её отдачи себя государству. Империи, у которой нет больших проблем, благодаря её стараниям. - Прошу... - её тёплый голос приятно коснулся души Ханифе. Эту хатун ей оставила Халиме. Девушку, ни дня не помогавшую той, которая с удовольствием была в свите Дильрубы. А дочь той султанши владела хладнокровностью настоящей змеи. Из-за неё случилось всё, о чём Кесем Султан жалела. Со скорбью по тому же младенцу, который завладел всеми её мыслями. Столько долгих лет спустя. - Разве посмею? Ваши покои, маленькая тайна, но лишь Ваша. - голос девушки напоминал ветер родного острова. - Уже давно не только моя, свою ценность уменьшать так глупо. - недовольно кинула, так как не была готова к встрече с собственны величеством ещё. Не в этот поздний обедний час. В комнатке женщина села на большой сундук с золотом, подперев голову рукой. Оно было одной из причин внезапной смерти шехзаде Сулеймана. Только вспомнить не могла. Забыла от боли, переизбытка боли. Те дни запомнились не лишь этой одной бедой. Нужда острая была в беседе душевной тогда, но Халиме давно уже забрала глупая заслеплённость властью. Той яркой властью, что их разделила. Резвостью нескучной жизни с умалишённым падишахом. Тем Мустафой, которому она помогала разобраться с любимыми сладостями. Не лишь с каштанами, о чём он помнил. Вместо слезинок перед глазами появился образ той красавицы с добрыми намерениями изначально. Тёмного оттёнка красное платье делало её таинственнее, а золотые украшения в волосах придавали божественной сути. Лишь с ними Халиме Султан вправду походила на богиню. Её испорченная султанша, отдавшая душу зря тем, кому когда-либо доверяла. Хоть и не полностью вверяя себя и судьбы детей другим. - Хандан вовсе не валиде словно. - В первые дни была. И вполне хорошо отвечала своему статусу. До встречи с глазами одного паши. - ответила тогда госпожа с каштановыми волосами. В тот день девушка не поняла о чём предупреждала ведьмочка Топкапы, но после... Будучи в ссоре с сыном-падишахом и столкнувшись глазами с другими тёмными. Лишь недавно всё поняла, но сдержала себя. Благодаря своему особому благоразумию. Тому, из которого выросла слава, сплетение слов, перемещающееся по континентам. - Халиме Султан, знала бы как тебя не хватает в самом деле. - подытожила на выдохе, убирая руку с крышки сундука с трудом. Ногти слишком впились в дерево. Женщину лишь это совсем не беспокоило. Казалось она потерялась между воспоминаний, не допуская и мысли о возможности их покинуть. Оставить в далёком углу комнатки. О ней никогда не подумают и как о слабой. Чего бы это не стоило, какой бы бурей не обрушилось на султана Мурада. Повелителя, которого тенью оставаться не собиралась. Да и не стала бы ни за что, как бы тот не стремился доказать обратное. Народ любил Валиде Кесем Султан, уже и не скрывая того. Гордость за это на самом деле испытывали только несколько людей, которых госпожа могла сама поблагодарить. Только не в жти дни воспоминаний о таком одиночестве. Когда на руках спали другие дети, но самые невинные давно не были в люльках. На пол упала небольшая фигурка. Её восковая копия в короне Хюррем Султан и самом любимом платье синем с золотой вышивкой. Настолько прекрасной, что зачаровывала своей ровностью и нежностью швов. И тут всё было так передано, не засмотреться просто нельзя было. - Не разбилась, как и мне не удаётся. - тихо протянула, чувствуя собственное дыхание. Да, всё пережила, перетерпела, лишь её потерю одну никак не могла оставить в прошлом. Не говоря уже о тех детях, что стали причиной тысячи слезинок, упавших на разной серости платья Валиде Султан. Госпожи, которой нико не видел плачущей или хоть немного слабой. Потому и играли с ней в глупые игры-попытки спрятать исинные чувства и ощущения как можно дальше от глаз и ушей других. - И не удастся. - прошептала Фарья, будто отвечая, но ещё и не чувствуя султаншу. Так, как стремилась. Зачем и как не думая, хотела снова стать ближе, роднее, нужнее. Как сошедшая с ума птица любви с легенды о судьбе Византия задолго до превращения в Стамбул. Город сказочной любви, которой потеря - смерть. Только не так, как пошла молва по миру. Куда страшнее на самом деле. И не разбиться самой Кесем Султан. Пока она так нужна детям и державе, пока верит в свои сили, сжимая кулаки лишь в полном одиночестве между воспоминаний. Только так. Иначе никогда не было, как и не будет.