Холостяк. Хроники Малфоя

Я никогда не считал одиночество проблемой. Оно было скорее привычкой — такой же, как тишина Малфой-Мэнора по утрам, как холодный мрамор под босыми ногами или отражение в зеркалах, которые помнят больше, чем должны. Холостяцкая жизнь не тяготила меня. Она была удобной. Контролируемой. Предсказуемой. А я всегда предпочитал контроль. Но даже у привычек есть срок годности. Отец сказал бы, что время пришло ещё несколько лет назад. Магическое общество любит порядок: наследие, фамилию, продолжение рода. Малфои не должны оставлять после себя пустые залы и эхо шагов. И, Мерлин побери, я это понимаю. Понимаю головой — даже если что-то внутри упрямо сопротивляется. Жениться. Выбрать. Допустить кого-то достаточно близко, чтобы она увидела не только фамильное серебро и безупречные манеры. Смешно, правда? Я прошёл войну, пережил падение, позор и восстановление — и всё равно застываю перед зеркалом, как мальчишка, которому вот-вот зададут неудобный вопрос. Я поднимаю взгляд. Отражение смотрит на меня спокойно, почти холодно. Светлые волосы аккуратно зачёсаны назад — ни единой выбившейся пряди. Ни следа от прежней беспечности школьных лет. Только выверенная строгость и уверенность, которую я научился носить как вторую кожу. Костюм сидит безупречно. Чёрный, как ночь над поместьем, с тонким серебряным отливом в ткани — настолько деликатным, что его заметит лишь тот, кто привык смотреть внимательно. Пиджак с идеальной посадкой подчёркивает плечи, линия воротника строгая, почти аристократически резкая. Ни одной лишней детали. Белая рубашка ослепительно чистая, манжеты застёгнуты запонками с гербом Малфоев — старинное серебро, холодное и тяжёлое. Галстук тёмно-зелёный, цвета старых садов поместья, затянут ровно, без намёка на небрежность. Я выгляжу… готовым. Готовым к взглядам. К вопросам. К оценкам. К шоу. Сама мысль о камерах вызывает едва заметное раздражение. Я привык, что на меня смотрят — но не так. Не с жадным ожиданием эмоций, не в поисках слабостей. И всё же я согласился. Потому что, возможно, пришло время перестать прятаться за фамильными стенами. Где-то за дверями зала уже собрались они. Женщины, каждая из которых считает, что сможет стать частью моей жизни. Или хотя бы выиграть эту игру. Интересно, кто из них видит во мне трофей? Кто — вызов? А кто… человека? Я делаю шаг ближе к зеркалу, поправляю манжет — машинально, привычно — и позволяю себе короткую усмешку. Если уж превращать собственную судьбу в спектакль, то играть главную роль я буду безупречно. Двери распахнутся через несколько секунд. Камеры включены. Малфой-Мэнор готов стать декорацией для самого странного выбора в моей жизни. Что ж. Пусть начнётся. Двери зала распахиваются, и на меня обрушивается свет. Он яркий, почти ослепляющий — магически усиленные люстры, софиты, камеры, которые ловят каждое движение. Малфой-Мэнор никогда не был таким шумным. Даже во времена приёмов Министерства здесь оставалось больше достоинства… и меньше ожидания скандала. Я останавливаюсь в центре зала, выпрямив спину, сложив руки за спиной — жест, доведённый до автоматизма. Людо Бегмен, как ведущий уже ожидает меня. Он улыбается так, будто знает обо мне больше, чем я сам, и это мгновенно раздражает. — Дамы и господа,Вас приветствует телеканал Ведьмин час, новый сезон нашего шоу “Холостяк” и я его бессменный ведущий Людо Бегмен — начинает он, обращаясь одновременно и к камерам, и к невидимой аудитории по ту сторону экранов. — Сегодня мы находимся в легендарном Малфой-Мэноре, где один из самых обсуждаемых холостяков магического мира готов сделать шаг, который изменит его жизнь. Я едва заметно приподнимаю бровь. Самый обсуждаемый. Конечно. — Драко Малфой, — продолжает ведущий, поворачиваясь ко мне, — чистокровный волшебник, наследник древнего рода… и мужчина, который наконец решил выбрать любовь. Или, по крайней мере, попытаться. Если бы не камеры, я бы усмехнулся вслух. — Сегодня к нему приедут женщины из разных миров, с разными историями, характерами и судьбами. Каждая из них уверена: именно она сможет покорить сердце мистера Малфоя. Покорить. Интересный выбор слов. Ведущий делает шаг в сторону, жестом указывая на парадный вход. — Итак… начнём. В зале становится тише. Даже камеры будто затаили дыхание. Первая карета появляется на подъездной дорожке плавно, почти торжественно. Чёрные кони, идеально вычищенные, серебряная упряжь. Дверца открывается, и наружу выходит знакомый силуэт. Гермиона Грейнджер. Конечно. Она выглядит уверенно — в светлом платье строгого кроя, без лишней вычурности, с аккуратно уложенными волосами. В её взгляде нет ни смущения, ни восторга. Только сосредоточенность и привычная внутренняя сила. Она идёт ко мне, уверенно ступая по мрамору, будто уже бывала здесь тысячу раз… хотя, по правде говоря, так и есть. — Драко, — говорит она, слегка улыбнувшись. — Кто бы мог подумать. — Определённо не я, — отвечаю я спокойно, встречая её взгляд. — Но ты всегда умела удивлять. Короткая пауза. Камеры ловят напряжение, которое невозможно скрыть — общее прошлое, слишком сложное, чтобы уместиться в приветствии. Гермиона делает шаг в сторону, занимая своё место. И я только сейчас понимаю: это будет куда сложнее, чем я думал. Вторая гостья прибывает без кареты. На дорожке вспыхивает магический свет, и в воздухе словно разливается что-то… иное. Лёгкое. Почти мечтательное. Из сияния появляется девушка в платье нежно-голубого оттенка, будто сотканного из света. Она осматривается с искренним интересом, словно попала в сказку. — Полумна Лавгуд, — произносит она, подходя ближе и наклоняя голову. — У тебя здесь много зеркал. Они, наверное, любят слушать. Я моргаю. — …Возможно, — осторожно отвечаю я. — А ты, выходит, умеешь с ними разговаривать? Она улыбается — мягко, немного загадочно — и проходит мимо, словно уже всё обо мне поняла. По спине пробегает странное ощущение, будто меня только что прочитали между строк. Третье прибытие нарушает атмосферу резко. Двигатель. Рёв. И магия тут явно ни при чём. На подъездную дорожку въезжает чёрный мотоцикл. Девушка снимает шлем, и тёмные волосы рассыпаются по плечам. В её взгляде — вызов, привычка выживать и ни у кого не спрашивать разрешения. Китнис Эвердин. Она оглядывает поместье оценивающе, будто прикидывает пути отступления. — Неплохая крепость, — говорит она. — Но если это игра на выживание, предупреждай заранее. Моя губа дёргается в почти искренней улыбке. — Поверь, — отвечаю я, — здесь выживают не все. Но правила… мы ещё обсудим. Она кивает и отходит в сторону, не сводя с меня взгляда. Я смотрю на трёх женщин, стоящих в зале Малфой-Мэнора, и впервые за долгое время чувствую не раздражение. Интерес. Следующая карета подъезжает почти бесшумно, словно не желает привлекать к себе внимание. Белая, с золотыми узорами, она выглядит слишком… правильной. Дверца открывается, и на дорожку выходит девушка с ярко-рыжими волосами. Джинни Уизли. Она улыбается — открыто, уверенно, без тени сомнений. В её движениях нет скованности, только энергия и внутренняя сила, которую невозможно не заметить. Платье глубокого изумрудного цвета подчёркивает огненный оттенок волос, а в глазах мелькает знакомый азарт. — Ну здравствуй, Малфой, — говорит она, скрестив руки. — Никогда бы не подумала, что увижу тебя в таком формате. — Взаимно, Уизли, — отвечаю я, склонив голову. — Но, как видишь, жизнь умеет шутить. Она смеётся — искренне, легко — и от этого зал на мгновение будто становится теплее. Джинни занимает своё место рядом с остальными, бросив на меня взгляд, в котором читается: я здесь не просто так. Следующая гостья появляется словно из витрины модного журнала. Золото, блеск, уверенность. Карета останавливается, и из неё выходит Флёр Делакур. Её присутствие ощущается ещё до того, как она делает первый шаг. Свет играет на светлой коже, волосы словно переливаются серебром, а улыбка — отточенная, почти опасная. — Драко Малфой, — произносит она с мягким французским акцентом, подходя ближе. — Малфой-Мэнор… он почти так же красив, как о нём говорят. — Почти? — уточняю я. — Я ещё не всё увидела, — отвечает она, не скрывая намёка. Камеры жадно ловят этот момент. Флёр проходит мимо, оставляя после себя ощущение лёгкого головокружения — и не только у меня, судя по лицам съёмочной группы. Следом появляется девушка, которая явно нервничает. Лаванда Браун выходит из кареты, поправляя нежно-розовое платье и оглядываясь по сторонам. В её взгляде — смесь волнения и восторга, будто она оказалась внутри собственной мечты. — Привет, Драко, — говорит она чуть тише, чем остальные. — Здесь… очень красиво. — Малфой-Мэнор умеет производить впечатление, — отвечаю я ровно. Она кивает и отходит, сжимая в руках маленькую сумочку, словно якорь спокойствия. Дальше — шаги на каблуках. Чёткие. Уверенные. Почти вызывающие. Пэнси Паркинсон. Чёрное платье с идеально выверенным разрезом, тёмные губы, острый взгляд. Она окидывает зал так, будто уже мысленно расставляет всех по местам — и себя, разумеется, видит рядом со мной. — Драко, — произносит она, растягивая моё имя. — Как же символично. Мы снова здесь. — Да, — отвечаю я, встречая её взгляд. — Только правила изменились. Она усмехается и занимает место, не сводя с меня глаз. Я делаю короткий вдох, но ведущий уже снова выходит вперёд. — А теперь, — говорит он, — гости из других миров. Воздух меняется. Первой появляется девушка с тёмными волосами и спокойным, почти печальным взглядом. Она выглядит так, будто привыкла быть в центре любовного треугольника — и устала от этого. Белла Свон. Она неловко улыбается, подходя ближе. — Надеюсь, здесь не слишком… опасно, — говорит она. — Опасность — вопрос восприятия, — отвечаю я. — Но скучно точно не будет. Она кивает и отходит, словно заранее готовясь к драме. Следом — уверенная походка, прямой взгляд, энергия, от которой пространство будто сжимается. Елена Гилберт. Она улыбается камерно, как человек, привыкший к вниманию и трагедиям. — Похоже, я снова в центре странной истории, — говорит она. — Поверь, — отвечаю я, — ты здесь не единственная. Очередная карета подъезжает с демонстративной медлительностью, будто специально тянет момент. Она алая, лакированная, слишком броская для сдержанного Малфой-Мэнора. Дверца распахивается — и наружу выходит девушка с безупречно прямой осанкой и огненными волосами, уложенными в идеальные волны. На ней платье насыщенного красного цвета, словно вызов всему, что принято считать уместным. Шерил Блоссом. Она окидывает поместье долгим, оценивающим взглядом, как королева, попавшая на территорию другого королевства. — Ну что ж, — произносит она медленно, с лёгкой улыбкой. — Должна признать, у тебя неплохой вкус. Дом, конечно, мрачноват, но в этом есть шарм. Моя губа едва заметно дёргается. — Малфой-Мэнор редко стремится быть гостеприимным, — отвечаю я. — Он предпочитает производить впечатление. — О, впечатление он уже произвёл, — Шерил делает шаг вперёд. — Вопрос в том, кто из нас кого переживёт. Она проходит мимо, не оборачиваясь, оставляя за собой аромат дорогих духов и ощущение надвигающейся драмы. Когда очередная участница занимает своё место, я снова оглядываю зал. Столько характеров. Столько миров. Столько потенциальных катастроф. Я вдруг понимаю: выбор жены — это уже не самое сложное. Самое сложное — пережить это шоу и не потерять себя. А камеры всё ещё смотрят. Я довольно быстро перестаю считать. Сначала — машинально, по привычке: третья, четвёртая, пятая… Потом сбиваюсь, когда очередная карета сменяется порталом, портал — вспышкой света, а вспышка — чем-то, что вообще не должно существовать в одном пространстве с Малфой-Мэнором. Девушки продолжают прибывать. Одна за другой. Из кареты, украшенной золотыми лилиями, выходит девушка с фарфоровой кожей и холодным, почти королевским взглядом. — Серсея Ланнистер, — представляется она так, будто уже выиграла. Я приподнимаю бровь. Интересно. Опасно. Очень опасно. Следом — звонкий смех и лёгкий аромат морского ветра. Девушка в платье цвета океана, с растрёпанными волосами и дерзкой улыбкой. — Моана, — говорит она. — Я просто плыла… и приплыла сюда. Я уже даже не пытаюсь понять, как. Дальше — красный плащ, уверенная осанка, взгляд солдата. — Чудо-женщина, — коротко кивает она. — Диана. Камеры сходят с ума. Я — чуть меньше, но это ненадолго. Кто-то появляется через зеркало. Кто-то — через дым. Кто-то — просто выходит из тени, будто всегда там стоял. Ариэль — с любопытством рассматривает люстры. Мулан — оценивает пространство так, будто ищет слабые места. Эльза — приносит с собой прохладу, от которой по коже пробегает холодок. Алиса — слишком внимательно смотрит на меня, будто я часть её безумного сна. — Ты уверен, что это реальность? — спрашивает она. Я уже ни в чём не уверен. Потом появляются те, чьё присутствие ощущается почти физически. Йеннифэр из Венгерберга — тёмная магия, фиолетовый взгляд, опасная улыбка. Наташа Романофф — бесшумная, собранная, изучающая меня так, будто я задание. Лара Крофт — практичная, с лёгкой усмешкой, словно Малфой-Мэнор — очередная древняя гробница. — У тебя много секретных комнат, — говорит она. — Я чувствую. Ещё бы. Где-то между двадцать первой и двадцать второй я ловлю себя на мысли, что устал… стоять идеально. Ноги по-прежнему выпрямлены, осанка безупречна, лицо — спокойное. Но внутри всё больше шума. Слишком много взглядов. Слишком много ожиданий. Слишком много вариантов будущего, которые мне придётся отсекать — аккуратно или безжалостно. Ещё одна вспышка света. — Скарлетт О’Хара, — звучит голос с южным акцентом. — И я всегда добиваюсь своего. Китнис бросает на неё быстрый, оценивающий взгляд. Серсея — презрительно усмехается. Пэнси уже явно мысленно воюет с половиной зала. Я чувствую, как Малфой-Мэнор наполняется напряжением — древние стены, привыкшие к интригам, словно узнают знакомый ритм. Я окончательно теряю счёт, когда появляется девушка в чёрном плаще и с красным световым мечом. Я просто молча смотрю на неё. — Рей, — говорит она. — Долгая история. — У нас здесь весь вечер из них состоит, — отвечаю я автоматически. Последние прибытия сливаются в один калейдоскоп: Рапунцель. Мистик. Дафна Гринграсс — и на этом моменте я моргаю чуть чаще, чем следовало бы. И наконец — тишина. Ведущий снова выходит вперёд, сияя, как человек, который только что организовал самый безумный эксперимент десятилетия. — Дамы и господа, — объявляет он, — все участницы прибыли. Тридцать героинь. Тридцать историй. И один холостяк. Я медленно осматриваю зал. Тридцать женщин. Тридцать взглядов, направленных на меня. Тридцать причин пожалеть о своём согласии. И всё же… Где-то глубоко внутри, под усталостью и раздражением, шевелится азарт. Что ж. Если уж выбирать судьбу — пусть это будет самый невозможный выбор в истории Малфоев.