Холостяк. Хроники Малфоя

Людо Бэгмен хлопает меня по плечу так, будто мы старые друзья, а не люди, которых свела телевизионная катастрофа. — Ну что, Драко, — говорит он с широкой улыбкой, — как ощущения? Пятьдесят прекрасных дам. Магия, интриги, судьба! — Если судьба выглядит как толпа, готовая меня разорвать, то да, — сухо отвечаю я. — Ощущения соответствующие. Он смеётся. — Расслабься! Это всего лишь первый вечер. Тебе нужно привыкнуть к масштабу. — Я привык к масштабам, — бросаю я. — Я не привык к… такому количеству эмоций в одном помещении. В этот момент распахнулись двери главного зала. — А вот и она, — с театральной интонацией произносит Людо. — Рита Скитер уже начала свою работу. Разумеется. Мы входим внутрь. Зал Малфой-Мэнора изменился до неузнаваемости. Там, где раньше стояли холодные фамильные диваны, теперь расставлены кресла полукругом, мягкий свет льётся с потолка, а по углам скрываются камеры и магические записывающие сферы. И в центре этого хаоса — Рита Скитер. Она в ярко-зелёном костюме, который режет глаз на фоне тёмных стен, с пером в руках и блокнотом, который уже сам по себе шевелится от нетерпения. — Дорогие зрители! — восклицает она. — Сегодня мы узнаем, кто же эти смелые девушки, решившие покорить сердце самого загадочного холостяка магического мира! Некоторые участницы улыбаются в камеры. Некоторые — закатывают глаза. Некоторые смотрят так, будто готовы дать бой любому, кто встанет между ними и победой. Я останавливаюсь у входа, не вмешиваясь сразу. Наблюдаю. Рита подходит к первой группе. — Мисс Грейнджер, — сладко тянет она, — вы и мистер Малфой имеете… богатую историю. Что вы чувствуете, находясь здесь? Гермиона выпрямляется. — Я считаю, что люди меняются. И что иногда стоит дать шанс прошлым врагам стать… союзниками. Я ловлю её взгляд. На секунду. Она не отводит его. Рита тут же переключается. — А вы, мисс Лавгуд? Что вы ожидаете от этого эксперимента? Полумна мягко улыбается, глядя куда-то чуть выше камер, словно видит нечто, недоступное остальным. — Думаю, каждый из нас ищет здесь не просто любовь, — говорит она задумчиво. — Иногда нужно заглянуть глубже, чтобы увидеть настоящее. Мне любопытно узнать, каким вы окажетесь без маски. Рита на секунду теряется, затем торопливо делает пометку в блокноте. Я прохожу дальше вдоль полукруга кресел. Катнис сидит чуть в стороне, но её поза уже не напряжённая, а собранная, будто она решила быть честной прежде всего с собой. — Я не привыкла к таким историям, — говорит она спокойно. — Но если уж я здесь, значит, верю, что даже самые сильные люди заслуживают того, чтобы рядом был кто-то, кому можно доверять. Елена Гилберт говорит о втором шансе и о том, что иногда судьба приводит людей туда, где они должны быть, даже если путь к этому был слишком долгим. Белла Свон смущённо улыбается: — Я не думала, что однажды окажусь в подобном месте… но, наверное, это способ узнать, может ли новая история начаться там, где ты её совсем не ждал. Флёр Делакур смеётся легко и уверенно: — Я люблю красоту во всём — в людях, в поступках, в чувствах. А любовь, как мне кажется, должна быть таким же смелым решением, как и участие в этом шоу. Пэнси Паркинсон почти не даёт Рите закончить вопрос, наклоняясь вперёд: — Я здесь, потому что знаю, чего хочу. И я всегда получаю то, что считаю своим. Думаю, Драко оценит преданность так же высоко, как и амбиции. Шерил Блоссом сидит, закинув ногу на ногу, и, не дожидаясь приглашения, произносит с медленной, уверенной улыбкой: — В моей жизни было достаточно трагедий. Я здесь не ради драмы, а ради того, чтобы написать новую историю. И, признаюсь, мне нравится, кто в ней может быть главным героем. Рита сияет, как человек, получивший материал для десятка заголовков. Я иду медленно, осматривая каждую. Кто-то смотрит на меня с интересом. Кто-то — с вызовом. Кто-то — с осторожностью. Кто-то уже мысленно примеряет фамилию Малфой. И у каждой — свой способ сказать, что она готова бороться за моё сердце. И впервые за долгое время я чувствую себя не хозяином этого дома… а его экспонатом. Людо догоняет меня и наклоняется ближе. — Ну? Уже есть фаворитки? Я оглядываю зал ещё раз. — Есть подозрение, — медленно отвечаю я, — что эта ночь будет длинной. В этот момент Рита оборачивается ко мне с победной улыбкой. — А вот и наш холостяк! — восклицает она. — Драко, дорогой, вы готовы познакомиться с участницами поближе? Камеры разворачиваются ко мне. Я расправляю плечи. — Полагаю, — говорю я, — у меня нет выбора. И, кажется, это только начало настоящей игры. Рита хлопает в ладоши, привлекая внимание. — А теперь, дорогие участницы, момент, которого так ждут зрители. Каждая из вас приготовила небольшой подарок для мистера Малфоя. То, что поможет рассказать о вас больше, чем любые слова. Я делаю шаг вперёд. Камеры приближаются. Взгляды — тоже. Первой поднимается Гермиона. Она подходит уверенно, держа в руках аккуратно перевязанную лентой книгу в тёмно-синей обложке. — Я решила, что тебе подойдёт это, — говорит она спокойно. — Это редкое издание о древних магических родах и их символах. Там есть глава и о Малфоях… но без предвзятости. Я принимаю книгу, чувствуя её вес. — Ты всегда выбирала подарки со смыслом, Грейнджер. — Я выбираю их с умом, — поправляет она, и в её улыбке сквозит вызов. Следующей встаёт Полумна. Она протягивает мне маленькую стеклянную сферу, внутри которой переливается мягкий серебристый свет. — Это ловец хороших снов, — объясняет она. — Он помогает не бояться собственных мыслей по ночам. Думаю, тебе это пригодится. Я смотрю на сферу дольше, чем собирался. — Ты уверена, что он не взорвётся? — Только если ты перестанешь в него верить, — серьёзно отвечает она. Катнис подходит без лишних слов. В её ладони — тонкий кожаный браслет с маленьким металлическим символом стрелы. — Я сделала его сама, — говорит она. — Он напоминает, что сила — это не только защита, но и выбор. Ты выглядишь как человек, который это понимает. Я надеваю браслет на запястье. — Неожиданно… и честно. Спасибо. Елена Гилберт держит в руках небольшой медальон. — Внутри — пусто, — признаётся она. — Я подумала, что важнее не прошлое, а то, что можно туда положить потом. Фото, воспоминание… или что-то новое. — Символично, — отвечаю я. — И опасно. Она улыбается. Белла Свон подходит осторожно, словно боится нарушить равновесие зала. — Это просто, — говорит она и протягивает мне тонкую серебряную цепочку. — Но иногда простые вещи значат больше, чем громкие слова. — Иногда, — соглашаюсь я. — Они говорят честнее. Флёр Делакур словно выходит на подиум. В её руках — изящный флакон духов с выгравированным узором. — Аромат Франции и магии, — произносит она. — Чтобы ты запомнил этот вечер не только глазами. Она наклоняется чуть ближе, и я чувствую тонкий, тёплый запах. — Его трудно будет забыть, — говорю я, и она смеётся. Пэнси Паркинсон не тянет время. Она протягивает мне серебряную булавку для галстука с чёрным камнем. — Стиль — это власть, Драко. А ты всегда умел производить впечатление. Я просто подчеркнула очевидное. — Ты никогда не страдала от скромности, Пэнси. — Зато от скуки, — парирует она. И наконец, Шерил Блоссом. Она подходит медленно, держа в руках одну-единственную алую розу. — В моей семье цветы — это не просто украшение, — говорит она. — Это символ силы. Я дарю тебе розу, чтобы ты не забывал: страсть — тоже форма власти. Она кладёт цветок мне в руку, задерживая пальцы чуть дольше, чем нужно. Я смотрю на розу и усмехаюсь: — Ты умеешь делать жесты эффектными. — Я умею делать их незабываемыми, — отвечает она. Я оглядываю девушек и подарки, которые уже успели появиться в моих руках и на столе рядом. К книге, сфере мягкого света и кожаному браслету добавляются новые знаки внимания — тонкая музыкальная шкатулка, хрустальный флакон с зельем удачи, амулет в форме звезды, шёлковый шарф тёмно-зелёного цвета и ещё десятки мелочей, каждая со своей историей и намерением. Подарков становится так много, что я перестаю различать их по порядку — их уже около тридцати, и каждый из них словно шепчет: выбери меня. Когда последние подарки занимают своё место, я чувствую странную усталость — не физическую, а внутреннюю. Слишком много голосов. Слишком много ожиданий. И слишком рано для окончательного выбора. — Полагаю, — говорю я вслух, — сегодня я узнал о вас больше, чем за все официальные представления. Рита сияет. — И это только начало, дорогой Драко. Впереди — первые свидания и первые решения. Я чувствую, как напряжение в зале сгущается. Каждая из них ждёт. Каждая надеется. Я делаю шаг вперёд. — Думаю, пришло время задать несколько вопросов, — говорю я, и в зале сразу становится тише. — Не как холостяк… а как человек, которому предстоит провести с кем-то больше одного вечера. Мой взгляд останавливается на девушке с светлыми волосами и внимательными глазами. — Бетти Купер. Она слегка вздрагивает, но тут же выпрямляется. — Скажи мне, — продолжаю я, — что для тебя важнее: стабильность или страсть? Бетти задумывается на секунду. — Правда, — отвечает она. — Я слишком долго жила среди тайн и полуправды. Мне нужен человек, с которым не придётся играть роль. Я киваю. Честно. Спокойно. Неожиданно серьёзно. Мой взгляд скользит дальше. — Лаванда Браун. Она улыбается чуть слишком широко, но в глазах читается искреннее волнение. — Что ты ждёшь от этих отношений? — Романтики, — говорит она без колебаний. — Настоящей. Цветов, прогулок, разговоров до утра… Я верю, что любовь должна быть красивой. — Ты веришь в сказки, — замечаю я. — Я верю в усилия, — поправляет она мягко. Я усмехаюсь и перевожу взгляд. — Пэнси Паркинсон. Она уже готова. Скрещивает руки и смотрит прямо на меня. — Ты знаешь меня давно, — говорю я. — Почему именно сейчас? Пэнси не улыбается. — Потому что я не хочу быть тенью. Я хочу быть выбором. И я уверена, что ты это понимаешь лучше всех. В её голосе нет кокетства — только твёрдость. И, наконец, я поворачиваюсь к женщине, чья осанка и взгляд будто принадлежат другому веку. — Скарлетт О’Хара. Она медленно поднимается, расправляя складки платья. — Что ты будешь делать, если я окажусь не таким, каким ты меня себе представляла? Она улыбается — красиво и опасно. — Я никогда не влюбляюсь в иллюзии, мистер Малфой. Я влюбляюсь в возможности. А вы — возможность, которую нельзя упустить. В зале повисает тишина. Я делаю вдох и понимаю: сомнений стало не меньше. А интереса — гораздо больше. Я прошу минуту тишины. Людо кивает, и ведущие жестом просят участниц остаться на местах. Камеры продолжают работать, но я разворачиваюсь и выхожу из зала через боковую дверь. Коридоры Малфой-Мэнора встречают меня привычной прохладой. Здесь нет взглядов. Нет ожиданий. Только тени на стенах и собственные шаги. Двенадцать. Мне нужно выбрать всего двенадцать имён из десятков. И каждое из них — это чья-то надежда, чья-то история, чьё-то будущее, хотя бы на время этого шоу. Я никогда не был хорош в чувствах. Гораздо легче иметь дело с правилами, чем с эмоциями. Но сейчас никаких правил нет. Есть только выбор — и ответственность за него. Я вспоминаю взгляды. Слова. Подарки. Честность Бетти. Романтичность Лаванды. Холодную уверенность Пэнси. Опасную грацию Скарлетт. Спокойствие Гермионы. Странную ясность Полумны. Кого оставить? Кого отпустить? Я провожу рукой по лицу и медленно выдыхаю. Когда я возвращаюсь в зал, в моих руках — двенадцать чёрных роз. Их лепестки матовые, тёмные, как ночь за окнами Малфой-Мэнора. Разговоры стихают. Я останавливаюсь в центре круга. — Этот выбор… сложнее, чем я ожидал, — говорю я ровно, но внутри всё сжимается. — Каждая из вас пришла сюда с чем-то своим: надеждой, уверенностью, сомнениями. И я уважаю это. Я делаю паузу, позволяя тишине усилить мои слова. — Чёрная роза — не знак холода. Это знак того, что я хочу узнать вас ближе. Это приглашение остаться и продолжить эту историю вместе со мной. Мой взгляд скользит по лицам. Некоторые уже улыбаются. Некоторые боятся. Некоторые держатся слишком гордо, чтобы показать волнение. — Те, чьё имя я назову, остаются в Малфой-Мэноре. Остальным придётся попрощаться с этим вечером… но не с достоинством. Я сжимаю стебли роз чуть крепче. — Итак. Первая церемония роз начинается. В зале можно услышать, как кто-то затаил дыхание. Я делаю шаг вперёд. Первая чёрная роза оказывается в моей руке легче остальных. — Изабелла Свон. Белла вздрагивает, будто не верит услышанному, затем медленно поднимается и подходит ко мне. Я протягиваю ей розу, и она принимает её обеими руками, с осторожной улыбкой. Вторая роза. — Джинни Уизли. Она вскидывает подбородок и идёт уверенно, словно знала, что это произойдёт. Третья. — Полумна Лавгуд. Полумна принимает розу так, будто это часть какого-то сна, и тихо говорит: — Спасибо. Я постараюсь не испугать её. Несколько девушек тихо смеются, но напряжение не спадает. — Китнисс Эвердин. Она коротко кивает, принимая розу без лишних слов. Пятая. — Флёр Делакур. Флёр улыбается, словно это было неизбежно, и легко касается моих пальцев, забирая цветок. Шестая. — Елена Гилберт. В её взгляде мелькает облегчение. Седьмая. — Шерил Блоссом. Она принимает розу как корону, не скрывая удовлетворения. Восьмая. — Вероника Лодж. Она делает шаг вперёд, сохраняя идеальную осанку и уверенную улыбку. Девятая. — Лаванда Браун. Её глаза блестят от радости, когда она слышит своё имя. Десятая. — Пэнси Паркинсон. Она подходит медленно, но в её взгляде — победа. Я смотрю на две оставшиеся розы в своих руках. Тишина становится почти физической. Мой взгляд скользит по лицам оставшихся девушек… и останавливается там, где задерживаться не должен. Я делаю вдох. — Элизабет Купер. Бетти замирает на секунду, затем улыбается и подходит ко мне, принимая розу с благодарным кивком. Остаётся одна. Одна чёрная роза. И одно имя, которое я не произнёс до сих пор. Я чувствую, как камеры приближаются. Как Рита Скитер почти не дышит. Как в зале становится слишком тихо. Я поднимаю взгляд. — Гермиона Грейнджер. На мгновение кажется, что даже воздух останавливается. Она медленно встаёт, не отрывая от меня взгляда, и идёт вперёд. В её движениях нет торжества — только сдержанная серьёзность. Когда я передаю ей последнюю розу, наши пальцы соприкасаются на долю секунды дольше, чем нужно. — Добро пожаловать, — говорю я тише, чем остальным. Она кивает. И в этот момент я понимаю: интрига этой истории только начинается. Ведущий выходит вперёд. — Те, кто не получил розу сегодня, должны покинуть Малфой-Мэнор. Несколько девушек опускают глаза. Кто-то сдерживает слёзы. Кто-то уходит с гордо поднятой головой. А двенадцать чёрных роз остаются в зале. Двенадцать историй. Двенадцать возможностей. И выбор, который станет ещё сложнее.