Холостяк. Хроники Малфоя

Новый день начался для Драко с привычного волнения — сегодня свидание должно было быть эффектным. Он вывел девушек в старинный зал с высокими потолками, помещение было преображено до неузнаваемости. Высокие окна затянулись серебристой дымкой, словно за ними стояла лунная ночь, даже несмотря на дневной свет. В воздухе плавали крошечные светящиеся шары — они медленно кружили, как светлячки, отбрасывая мягкие тени на мраморный пол. По краям зала стояли миниатюрные декорации: фарфоровые чайники, столики, крошечные деревца с хрустальными листьями и арки из живых цветов. — Это… как сказка, — прошептала Полумна. Музыка началась тихо, почти неслышно — тонкие переливы скрипки и флейты. И тогда появились эльфы-домовики. — Добро пожаловать на приватный балет, — с оттенком гордости произнёс Драко. — Моё любимое произведение. «Танец Лунного Чая». Семейная традиция Малфоев. Они выбежали из-за декораций маленькой стайкой, синхронно и чинно, как придворные артисты. На них были костюмы, от которых у девушек перехватило дыхание: Эльфы были одеты в миниатюрные камзолы цвета ночного неба с серебряной вышивкой. У некоторых — пышные юбочки из полупрозрачной ткани, усыпанной крошечными звёздочками. На их ушах висели крохотные серьги-колокольчики, которые тихо звенели при каждом повороте головы. На лапках — балетные туфельки с ленточками, завязанными вокруг тонких щиколоток. — Они выглядят как фарфоровые игрушки… — восхищённо прошептала Джинни. Первый танец — «Пробуждение Чая». Эльфы выстроились в круг вокруг огромного чайника в центре сцены. Один из них торжественно поднял крышку — оттуда вырвался серебристый пар. И началось. Они кружились, подпрыгивали, делали маленькие па, размахивая ушами так, будто это были крылья. Двое эльфов изображали ложечки — крутились вокруг чайника, третий «разливал» чай невидимыми чашками, четвёртый драматично падал на колени, будто обжёгся горячим напитком. Полумна смеялась: — Он переживает чайную трагедию. Второй танец — «Лунный вальс домовых духов». Музыка стала глубже и медленнее. Эльфы сняли первые накидки, и под ними оказались костюмы цвета жемчуга и сирени. Их движения стали плавными: они будто скользили по полу, едва касаясь его носками туфель. Они брались за руки, образовывали спирали и узоры, похожие на снежинки. Один из эльфов внезапно оступился и, не потеряв грации, перекатился по полу и встал в финальную позу с гордо поднятым подбородком. Бетти захлопала: — Он импровизирует лучше, чем Белла вчера. Гермиона прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Третий танец — «Сон кухни». Сцена сменилась сама собой: декорации превратились в огромную волшебную кухню. Сковородки и чашки начали парить в воздухе. Эльфы переоделись в смешные поварские колпаки и фартучки. Один тащил ложку в два раза больше себя, другой «мешал» воздух, третий делал прыжки между летающими тарелками. Один особенно артистичный эльф изобразил, как его затягивает в кастрюлю — он исчезал в ней с ногами, а потом выныривал с белой пеной на голове. Полумна умилялась: — Я хочу забрать его домой. — Он бы приготовил тебе суп из облаков, — серьёзно ответила Гермиона. Финальный танец — «Бал Луны». Музыка стала торжественной. Эльфы вышли в последних костюмах: длинные плащи цвета звёздного неба, расшитые серебряными нитями. На головах — крошечные короны из лунного камня. Светящиеся шары опустились ниже, создавая иллюзию настоящего ночного неба. Эльфы кружились в общем вальсе, делали высокие прыжки, образовывали фигуру огромного цветка, который медленно раскрывался в центре сцены. В финале все они синхронно упали на одно колено и подняли руки к потолку. Музыка стихла. Секунду стояла тишина. А потом зал взорвался аплодисментами. Полумна хлопала так, будто боялась, что они исчезнут. Джинни вытирала глаза: — Это было… слишком мило для этого мира. Гермиона улыбалась — по-настоящему тепло. Драко стоял чуть в стороне, наблюдая за реакцией девушек. В его груди было странное чувство гордости. Не показной. Настоящей. Эльфы поклонились ещё раз, дружно пискнув что-то вроде: — Спасибо, господин Малфой! И тут раздался голос Шерил. — Ладно, хватит уже, — сказала она скучающе. — Они могут станцевать ещё? И пусть принесут нам что-нибудь попить. А то это всё слишком… детское. Один из эльфов вздрогнул и спрятался за другого. В зале повисла неловкая тишина. Полумна нахмурилась. Джинни резко повернулась к Шерил. Гермиона сжала губы. Драко медленно шагнул вперёд. — Это было представление, а не цирк, — холодно сказал он. — И они не твои слуги для развлечений по требованию. Шерил пожала плечами: — Ну прости, я думала, в этом и смысл. Эльфы уже исчезали со сцены один за другим, оставляя после себя только слабое мерцание. Шерил первой нарушила её, фыркнув: — Ну и что все так уставились? Это просто домовые эльфы. Они же для этого и существуют — развлекать. Полумна медленно повернулась к ней. — Они танцевали, потому что хотели танцевать, — спокойно сказала она. — Ты видела их лица? Они были счастливы. — Счастливы? — Шерил рассмеялась. — Они были дрессированными. Джинни резко шагнула вперёд: — Ты вообще слышишь себя? Это было искусство. Настоящее. А ты ведёшь себя так, будто это мебель. Шерил скрестила руки на груди: — Вы все слишком впечатлительные. Мне было скучно. Я думала, будет что-то… масштабнее. А не эти милые прыжки. Гермиона до этого молчала, но теперь её голос прозвучал твёрдо: — Они готовились неделями. Каждый жест, каждый костюм — это труд. И ты хочешь сказать, что это ничего не значит? — Значит, — пожала плечами Шерил, — что у Малфоя хорошая дрессировка. В зале повисло напряжение. Драко, который всё это время стоял в стороне, медленно подошёл ближе. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнул холодный блеск. — Ты сейчас говоришь о моих подчинённых так, будто они вещи, — сказал он негромко. — Но они артисты. И они сами захотели сделать это представление. Шерил усмехнулась: — Ну конечно. Сами захотели. Ты правда в это веришь? — Да, — ответил он резко. — Потому что я это видел. И потому что уважение — не то же самое, что контроль. Полумна тихо добавила: — Они улыбались не из-за приказа. Джинни кивнула: — И если тебе это показалось «детским», это не делает их хуже. Это делает тебя… черствее. Шерил побледнела. — То есть теперь я тут злодейка? — Нет, — сказала Гермиона. — Ты просто отказалась увидеть в них кого-то, кроме удобных существ. Шерил резко развернулась: — Отлично. Тогда наслаждайтесь своим спектаклем. А я не подписывалась на уроки морали. Она ушла, стуча каблуками по мраморному полу. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Из-за кулис осторожно выглянул один эльф — тот самый, с колокольчиками на ушах. Он посмотрел на Драко, потом на девушек. Драко выдохнул и мягче сказал: — Вы были великолепны. И никто не имеет права говорить обратное. Эльф пискнул: — Господин… доволен? — Очень, — ответил он. Эльф расплылся в широкой улыбке и исчез обратно за занавесом. Гермиона посмотрела на Драко иначе, чем раньше — не как на участника шоу, не как на хозяина этого места, а как на человека, который умеет встать между силой и слабым. — Ты мог промолчать, — тихо сказала она. — И не стал. Он пожал плечами: — Они мои. И я не позволю никому их унижать. Джинни усмехнулась: — Кажется, этот бал был не только про танцы. Полумна задумчиво добавила: — Иногда самое красивое — это не движения, а то, что ты защищаешь. В зале снова стало тепло. Не от огней. От того, что кто-то выбрал сторону. Девушки начали расходиться одна за другой. Полумна задержалась у сцены, будто хотела ещё раз запомнить танец эльфов. Гермиона ушла тихо, бросив на Драко короткий, тёплый взгляд. Зал пустел, свет становился мягче, тени длиннее. Осталась только Шерил. Она стояла посреди зала, сжав кулаки, и в её взгляде уже не было ни скуки, ни насмешки — только раздражение. — Ты слишком мягкий, — резко сказала она. — Слишком. Ты должен был поставить их на место. Всех. И этих эльфов, и девчонок, которые устроили тебе лекцию о морали. Драко устало провёл рукой по волосам: — Я не собираюсь унижать тех, кто ничего плохого не сделал. — Они магические существа, — вспыхнула Шерил. — Они ниже нас. Это порядок! — Это твой порядок, — холодно ответил он. — Не мой. Шерил шагнула ближе: — Ты ведёшь себя как слабак. Ты хозяин. Ты должен требовать, а не оправдываться. — Хватит, — сказал Драко жёстко. — Ты переходишь границу. — Нет, ты её стёр, — усмехнулась она. — Сначала домовики, потом эти девчонки… Скоро ты начнёшь извиняться перед каждым существом, которое споткнётся у твоих ног. В этот момент двери зала снова открылись. — Значит, вот что ты думаешь? Они обернулись. В дверях стояла Джинни Уизли. В руках она держала забытую на стуле накидку, но теперь уже не обращала на неё внимания. Её лицо было напряжённым, глаза — яркими и злыми. — Я услышала достаточно, — продолжила она, делая шаг вперёд. — Ты говоришь о существах так, будто они не живые. Будто у них нет чувств. Будто их можно ломать и использовать. Шерил усмехнулась: — Ты подслушивала? — Я слушала, — резко ответила Джинни. — И мне противно. Она подошла ближе, не отводя взгляда: — Тебе не место в мире, где есть те, кто слабее. Потому что ты видишь в них только удобство. А не жизнь. — Ты мне угрожаешь? — фыркнула Шерил. Джинни понизила голос, и от этого он стал только опаснее: — Я предупреждаю. Если я ещё раз услышу, что ты с таким пренебрежением относишься к кому-либо — домовикам, людям, да хоть растениям — я сделаю так, что ты пожалеешь. В зале стало так тихо, что слышно было, как где-то за кулисами звякнули колокольчики на костюмах эльфов. Шерил отступила на шаг. — Ты… ты с ума сошла. — Возможно, — спокойно ответила Джинни. — Зато я не слепая. Шерил развернулась и почти выбежала из зала. Двери захлопнулись. Драко остался стоять, не сразу находя слова. Он посмотрел на Джинни иначе, чем прежде — не как на младшую Уизли, не как на вспыльчивую девчонку, а как на человека, который не побоялся встать и сказать всё прямо. В нём шевельнулось странное, тёплое уважение. — Ты… — начал он и замолчал. — Ты могла промолчать. — Могла, — пожала плечами Джинни. — Но не захотела. Он усмехнулся: — Напомни мне больше никогда не злить тебя. — Поздно, — сказала она, но в уголках губ появилась улыбка. Драко понял: сегодня он увидел в ней нечто большее, чем просто младшую сестру Рона. Он увидел силу. И характер. И это его по-настоящему поразило. Церемония роз подкралась почти незаметно — как всегда, в тишине, наполненной напряжением и ожиданием. Девушки входили в зал одна за другой, словно героини разных историй, собранные в одном кадре. Пэнси Паркинсон появилась первой — в асимметричном платье цвета чёрного обсидиана с металлическим отливом. Тонкие ремешки пересекали плечи, как элементы доспехов, а силуэт был резким и властным, будто она вышла не на церемонию, а на дуэль. Следом вошла Шерил — в своём неизменном красном, но на этот раз это было платье с корсетом и длинным шлейфом, похожим на языки пламени. Ткань ловила свет свечей, и казалось, что она движется внутри собственного огня. Полумна Лавгуд выбрала платье цвета утреннего неба — бледно-голубое с серебряной вышивкой в виде звёзд и странных завитков. Полупрозрачные рукава напоминали крылья, и при каждом шаге она выглядела так, словно вот-вот взлетит. Белла вошла в тёплом песочном платье с широким поясом и мягкой юбкой. Наряд был скромным, чуть старомодным, и выдавал её неловкость — она то и дело одёргивала ткань, будто боялась занять слишком много места в этом зале. Бетти появилась в платье цвета шампанского с открытыми плечами и лёгким блеском на ткани. Оно казалось спокойным и светлым, словно она сама пыталась выглядеть тише, чем её внутреннее волнение. Джинни Уизли была в платье глубокого тёмно-зелёного оттенка с золотой нитью по лифу — как если бы лес и огонь сошлись в одном образе. Рыжие волосы падали волнами, и изумрудный тон делал её похожей на пламя в драгоценной оправе. Потом вошла Флёр Делакур. Её платье было цвета холодного жемчуга, с тончайшими прозрачными вставками и вышивкой, напоминающей морозные узоры на стекле. Она выглядела отстранённой и почти нездешней — словно красивая статуя, которая устала быть объектом восхищения. И последней появилась Гермиона Грейнджер. На ней было платье тёплого терракотово-бордового оттенка с мягкими линиями и закрытыми плечами. Оно не кричало о роскоши, но подчёркивало её достоинство и внутреннюю силу — будто её характер стал тканью и лёг на неё ровно и уверенно. И только Елена выбивалась из этой картины. На ней были обычные тёмные брюки и светлый свитер. Ни украшений, ни попытки выглядеть празднично. Она выглядела так, будто пришла не за розой, а за ответом. Когда церемония только началась, Елена вдруг сделала шаг вперёд. — Драко… можно? Зал застыл. Драко Малфой медленно кивнул. Елена глубоко вдохнула: — Я хочу уйти с шоу. И дело не в тебе. Девушки переглянулись. — Эти недели… — продолжила она тише. — Они показали мне одну вещь. Я всё ещё люблю Дэймона. Моего бывшего. И как бы я ни пыталась… я не могу его забыть. Она подняла глаза: — Я не хочу тратить твоё время зря. И не хочу обманывать ни тебя, ни себя. В зале повисла тяжёлая тишина. Драко смотрел на неё несколько секунд, а потом кивнул: — Это честно. И это требует смелости. Он сделал шаг к ней: — Спасибо, что сказала это прямо. Елена слабо улыбнулась и развернулась к выходу. Двери закрылись за ней мягко, почти беззвучно. Девушки стояли в полном шоке. Полумна прошептала: — Значит… сегодня никто не уйдёт? Шерил скрестила руки, уверенная в этом. Но Драко выпрямился и произнёс вслух, спокойно и твёрдо: — Церемония роз всё равно состоится. В зале прошёл ропот. — Решение Елены не отменяет моего выбора, — продолжил он. — Сегодня вы всё равно узнаете, кто остаётся. Напряжение вернулось мгновенно. Розы ждали. И каждая из девушек вдруг поняла — этот вечер будет куда тяжелее, чем они ожидали. Драко вышел к столику с розами медленно, будто каждая секунда давалась ему через сопротивление. Одну розу — ту, что предназначалась Елене, — он молча отложил в сторону. В его руках осталось семь. Он сделал вдох и поднял взгляд на девушек. Розы уходили одна за другой. Имя за именем. Шаг вперёд — лепестки в ладони — выдох облегчения. Когда в его руке осталась последняя роза, в зале стало особенно тихо. Перед ним стояли две фигуры. Флёр Делакур и Шерил. Драко посмотрел сначала на Флёр. Она была прекрасна, как всегда: светлое платье струилось по фигуре, словно вода, волосы спадали на плечи мягким каскадом. Но в её взгляде не было прежнего огня — только усталое равнодушие, будто она уже мысленно была не здесь. Он медленно подошёл к ней. — Флёр, — сказал он негромко. — Ты остаёшься. Он вложил розу ей в руку, но не отпустил сразу. — В последнее время ты будто погасла, — продолжил он. — Твой пыл исчез. Я почти не чувствовал твоего присутствия. А это… плохо. Такое ощущение, что тебе здесь больше неинтересно. Флёр опустила глаза, принимая слова без спора. Он отпустил её руку. И тогда в зале осталась только Шерил. Красное платье обжигало взгляд, как пламя. Она стояла прямо, подбородок вздёрнут, в глазах — вызов и ожидание битвы. Драко повернулся к ней. Тишина стала глухой, как под сводами склепа. — Шерил… — начал он медленно. — Я больше не намерен закрывать глаза на твоё поведение. Она усмехнулась: — Ты выгоняешь меня из-за домовиков? Из-за глупостей? — Нет, — жёстко ответил он. — Я про неуважение. Про агрессию. Про то, что ты каждый раз переступаешь границы, а потом ждёшь, что тебя спасут обстоятельства. Чужие уходы. Чужие ошибки. Он сделал шаг ближе. — Сегодня я не собираюсь никого «спасать» случайностью. Его голос стал холоднее: — Ты покидаешь шоу. На мгновение Шерил застыла, словно не веря услышанному. — Ты пожалеешь, Малфой, — прошипела она. Но он уже отвернулся. Она развернулась резко, каблуки отстучали по полу, и двери захлопнулись за ней с тяжёлым эхом. В зале остались шесть девушек. И воздух был наполнен не облегчением, а тревожной тишиной. Драко опустил взгляд на пустой столик, где ещё лежала роза Елены. Ещё одно напоминание о том, что этот выбор становится всё тяжелее. И что не все битвы здесь — между девушками. Некоторые — внутри него самого.