Плоть горничной

Спустя годы алые пятна на простынях сменились алыми лепестками сакуры в саду, где теперь играл их сын. Но в закрытых покоях капитана Шестого отряда время словно замирало, возвращая их в ту самую ночь, когда всё началось. Бьякуя смотрел на свою жену, которая теперь носила фамилию Кучики с таким достоинством, будто была рождена для этого. На её шее всё так же сиял тот самый рубин — капля крови на фоне безупречной кожи. Он подошел со спины, обнимая её за талию, и Лунами привычно откинула голову ему на плечо. — Ты всё еще хранишь ту бумагу о свободе? — негромко спросил он, вдыхая запах её волос. — Храню, — улыбнулась она, накрывая его ладонь своей. — Как напоминание о том, что я осталась здесь не потому, что должна. А потому, что никто в этом мире не знает мою плоть и мою душу так, как ты. Бьякуя развернул её к себе. В его глазах, когда-то ледяных, теперь горело вечное, неугасающее пламя. Он понял: когда-то он купил «плоть горничной», но в итоге сам стал рабом той любви, которую она ему подарила. Мир Сейрейтея мог меняться, враги могли приходить и уходить, но в стенах этого поместья одна истина оставалась незыблемой: она принадлежала ему, а он — до последнего вздоха — принадлежал только ей.