Все хорошо, дыши

Тишину в комнате нарушало только потрескивание пламени. Черный шелковый пояс, украденный с халата Лэйн, был крепко завязан на глазах Яна и не позволял ему увидеть обстановку, но он точно знал, что девушка зажгла не меньше десятка свечей и расставила их на полу.  Ему нравилось наблюдать, как по мере развития их отношений менялась и сама Лэйн. Нравилось, как её холодный взгляд, который она часто отводила во время их разговоров, сменился на нежный и открытый. Нравилось, как неловкие фразы переросли в долгие и глубокие диалоги. Нравилось, как её отстраненность и настороженность по отношению к нему уходили, уступая место ласке и романтичности. Яну нравилось, какое глубокое доверие появилось у них с Лэйн — ему казалось, что в целом мире только ей он может открыть самую сокровенную тайну, только с ней быть настоящим, только ей может подставить уязвимое место, будучи уверенным, что по едва затянувшейся ране не полоснут ножом, а со всей возможной любовью залечат.  Ему нравилось, какие новые грани в их близости это сформировавшееся доверие открывало. Ян был доволен тем, что именно с ним Лэйн раскрывает в себе новые для нее желания, хоть и не всегда заурядные. Впрочем, экспериментировать с любимой женщиной он никогда не против. Только в этот раз экспериментировали с ним.  Забавно.  Он сидел на кровати на коленях, старательно удерживая равновесие, а красная веревка изящно опутывала все его тело. Связывать Лэйн умела на удивление искусно. Веревка была переброшена через его шею, и оба её конца, протянутые до самых бедер, связывались в множество узлов, образуя кольца. Опутывая мужские бедра, она уходила за спину, крепко связывая сначала запястья, а потом локти и плечи, и, обернувшись вокруг подмышек, снова уходила к торсу. Концы веревок продевались в каждое из образовавшихся спереди колец, привязывая руки к телу, туго опутывая живот и грудь, натирая прямо под сосками. Ян слабо чувствовал веревки на руках, не понимал, давят они или нет, но по тому, как сильно впивались они в грудь, по тому, как тяжело давалось малейшее движение, делал вывод о том, что Лэйн с задачей справилась отлично. Он не мог пошевелиться и без её помощи теперь не освободится, сколько ни пытайся. И зачем он только тогда пошутил про шибари от врача? Кто знал, что эта фраза врежется Лэйн в память и выльется в… это.  Хотя, конечно, такой поворот событий в их отношениях вызывал неподдельный интерес и предвкушение, и Ян, разумеется, ни о чем не жалел. Когда Лэйн затянула последний узел на его груди и, мягко поцеловав в лоб, сказала, что ей нужно кое за чем сбегать, Ян, дернувшись, запротестовал:  — Лэйн, ну куда ты? Не оставляй меня. Пожалуйста.  Она мягко погладила его щеку и, поцеловав сначала в скулу, а затем в уголок губ, нежно прошептала: — Чш-ш. Я быстро.  Поначалу чувство почти полной обездвиженности вогнало Яна в небольшую панику. Ощущение своей беспомощности и подконтрольности другому человеку сначала пугало, потом перешло в какое-то тотальное чувство расслабленности, а затем выросло в возбуждение.  Не другому человеку, а любимому. Осознание, что Лэйн сможет делать с ним все, что ей вздумается, распаляло, потому что он знал: она не сделает ему больно.  Ей можно доверить себя всего.   Он хочет доверить ей себя всего.  Свыкнувшись с ощущением обездвиженности, разум Яна начал нетерпеливо воображать, что может произойти через считанные минуты.  Может, она придет, совершенно нагая, мягко толкнет его на подушки и будет целовать его тело, вырисовывая замысловатые узоры языком?  Или она опустится поцелуями ниже, к пупку, а затем к его вставшему члену, и аккуратно возьмет его в рот, выкрадывая у него неприглушенный стон? Или она начнет касаться себя в самых интимных местах и будет бесстыдно стонать, заставляя его ненавидеть эти веревки и невозможность коснуться её?  Или, может, все сразу? Извращенные фантазии сменяли друг друга, распаляя Яна еще до прихода Лэйн. Член быстро налился кровью. Мужчина начал нетерпеливо ерзать, а вместе с этим веревки начали тереться о разгоряченную кожу. В особенности — веревки, опутывающие область рядом с пахом. Ян шумно выдохнул. Это издевательство. Как же он жаждал сейчас ощутить на себе её руки. Ощутить прикосновение влажных губ к своей коже и к своим губам. Ощутить, как её рука спускается ниже и обхватывает член, скользя вверх и вниз… — Ты до безумия красив. Томный шепот у уха резко вернул Яна в реальность. Он не слышал, как Лэйн вошла, и её неожиданное появление застало его врасплох. Понимание, каким она его сейчас видит — уязвимым и нуждающимся в ней и её ласке — завязывалось тугим узлом внизу живота.  Он едва слышно усмехнулся. — Это потому что я сейчас связан?   И весь твой. Горячий язык скользнул по его шее, пробираясь выше к уху. Лэйн прикусила его мочку, слегка оттягивая её вниз, и бессовестно завела язык немного в ухо, очерчивая мокрый круг и вызывая у мужчины волну мурашек. Она прошептала:  — Ты красив абсолютно всегда. Но в веревках на тебе правда есть свой шарм.  Он знал, что она сейчас рассматривает его. Нет, не рассматривает — откровенно пялится. Жадно вглядывается в каждый сантиметр сильного опутанного тела, в каждое подрагивание мышц и в выдающий его с потрохами член. Он верил — или был уверен? — что она наслаждается тем, как веревка подчеркивает мускулы на его груди, и радуется тому, что он принадлежит ей.  Сейчас и всегда. Весь без остатка.  — Ложись. Голос Лэйн прозвучал нежно, не как приказ, но не подчиниться ей невозможно. Одна её рука ласково подхватила его за лопатки, а вторая — подтолкнула в грудь, помогая ему лечь спиной на кровать и опустить голову на подушки. Ян с облегчением вытянул затекшие ноги, слегка разминая их, и чуть заерзал, пытаясь удобнее лечь на связанные за спиной руки. — Все хорошо? Не слишком туго? Ее обеспокоенный голос лился как бальзам на душу, растекаясь по телу теплом. Что-то внутри Яна плавилось от осознания того, как трепетно Лэйн о нем заботится даже в такие моменты. На его лице невольно появилась мягкая улыбка. И хоть веревки были затянуты — по крайней мере, это ощущалось на груди и спине — довольно сильно, боль эта была легкой и даже приятной. — Нет, все хорошо.  Чуть погодя, он прошептал: — Иди ко мне. Лэйн аккуратно села на его живот, и Ян с грязным вожделением отметил, что трусов на ней нет. Она медленно легла на него всем телом, уперевшись рукой в его плечо — лифчика на ней тоже нет. На ней вообще ничего нет. От безысходности Ян шумно втянул носом воздух, а Лэйн тем временем оставила мокрый поцелуй на его шее, посасывая этот участок кожи и слегка прикусывая его.  Тысяча мурашек рассыпались по его телу, и Ян запрокинул голову, еще больше открываясь ей. Еще один поцелуй в шею, в ключицу, опять в шею — она накрывала губами чуть ли не каждый участок тела, свободный от веревок. Целовала каждый шрам, каждый синяк, каждую металлическую скобу на пришитой коже, не закрытой сейчас бинтами. Медленно, нежно, аккуратно — словно надеясь залечить губами все, чего касается.  Лэйн спустилась ниже, продолжая вереницу поцелуев на торсе. Сначала так же мягко, а затем стала очерчивать языком контур его кубиков, слабо царапая ногтями живот и бока.  Ян еще сильнее откинул голову назад, приоткрыл рот, все чаще дыша. Он отдался моменту полностью — блаженно наслаждался каждым соприкосновением тел, каждым касанием её губ, каждым случайно вырвавшимся из её рта стоном.  И по мере того, как распалялась она, все сильнее распалялся он. — Лэ-э-йн…. Иди сюда, пожалуйста… Реальность начала размазываться, а голос сорвался на хриплый шепот. В мыслях крутилось на самом деле далеко не единственное, но сейчас особенно четко осознаваемое желание. Поцелуй, поцелуй, поцелуй меня. Лэйн быстро оказалась лицом у его лица. Женская ладонь осторожно очертила точеную скулу со стороны шрама. Ян потерся о её руку щекой, желая чувствовать девушку как можно лучше, и она мягко поцеловала его скулу, лоб, аккуратно убирая прилипшие к покрывшемуся испариной лицу пряди мужских волос.  А затем резко облизала его шрам. Одна рука царапала торс Яна, другая впилась в его волосы, оттягивая голову в сторону, пока язык маневрировал между скобами. Изо рта мужчины вырвался стон, но Лэйн быстро подавила его, накрыв его губы своими. Сначала целовала медленно, одними губами, словно прощупывая почву, а затем женские ногти стали сильнее впиваться в мужское тело, язык проник внутрь рта Яна, сплетаясь с его собственным. Он тянулся ей навстречу, насколько позволяло его положение, и целовал её все более страстно, по-хозяйски проникая в полость её рта, будто стремясь захватить негласное лидерство, пока она внезапно не прервала поцелуй и не отстранилась от него.  Что-то внутри него кольнуло болезненной пустотой, но это чувство пропало спустя несколько секунд — ровно столько потребовалось Лэйн, чтобы опуститься к его паху и неожиданно для мужчины медленно, растягивая его удовольствие, провести языком от головки члена до основания, размазывая имеющийся предэякулят.  Ян глухо застонал. Волна наслаждения накрыла тело, заставляя его подаваться ей навстречу, старательно двигая бедрами.  Как же упоительно было чувствовать ее.  Как приятно было ощущать, как она раз за разом облизывает то член, то мошонку, а затем аккуратно вбирает ствол в рот, захватывая все глубже, одновременно с этим лаская его языком и посасывая плоть губами.  Как же сексуально она сейчас, наверно, выглядит…  — Лэйн, пожалуйста… сними… — Снять что? — она отстранилась, продолжая лишь поглаживать его внутреннюю сторону бедра. — Сними с меня эту повязку. Прошу. Я хочу видеть тебя. Пожалуйста, — Ян в каком-то странном приступе замотал головой, словно пытаясь самостоятельно скинуть пояс, хоть и понимал, что завязан он крепко. Он не просил — почти умолял. За такое короткое время она возбудила его практически до предела, и он теперь изнывал от невозможности хоть что-то с этим сделать.  Ему было до одури хорошо и вместе с тем невыносимо плохо. Ян проклинал связывающие его веревки, которые угрожающе натягивались над разгоряченным телом. Хотел разорвать их, насадить Лэйн на свой член и смотреть, как она с упоением скачет на нем и без стеснения стонет.  Но сейчас решал не он. Яну оставалось только послушно мириться с правилами её игры и ждать, что она соизволит сделать дальше. Вот что значит отдать над собой власть женщине.  Ян не знал, подействовали ли на нее так его мольбы или Лэйн сама этого хотела, но вскоре он почувствовал, как её рука приподнимает его голову, открывая затылок, и развязывает на нем узел. Черная повязка отлетела в сторону. Вновь обретя способность видеть, он уставился на Лэйн как идиот. Влюбленными глазами неотрывно смотрел на её лицо, как будто увидел впервые, стараясь запомнить каждую черту: слегка прищуренные от желания глаза, приоткрытый рот и растрепавшиеся волосы.  Она восхитительна. Ян резко приподнялся, едва удерживаясь на руках, и, поглощенный страстью, впился в её губы изголодавшимся поцелуем — целовал так жадно, что на них не осталось ни одного не тронутого им участка. Лэйн подалась навстречу, одной рукой обхватывая его лицо, а второй натягивая волосы на затылке.  В какой-то момент рука с затылка переместилась на член, и Лэйн, обхватив его, заскользила вверх и вниз. Ян снова приглушенно застонал прямо ей в губы, кусая их чуть ли не до крови. Женская рука задвигалась быстрее, и через какое-то время Яну пришлось отстраниться от нее: — Пожалуйста, помедленнее. Такими темпами меня надолго не хватит. Словно для того, чтобы получить ее милость, он потерся здоровой щекой о ее лицо и прошептал: — Тебе ведь это не нужно?  Она ухмыльнулась. — Не нужно. Сегодня у меня на тебя большие планы. Лэйн убрала руку с его члена. Ян уже было демонстративно разочарованно выдохнул, но она вовремя поцеловала его, лишив такой возможности. Чувствуя, как дрожат в напряжении его руки, Лэйн мягко толкнула его на подушки, не разрывая поцелуй, и легла рядом, одним боком упираясь в кровать, а другим наваливаясь на мужчину. Отстранившись, в порыве нежности обхватила его щеку ладонью, тихонько повернула его голову на себя и оставила несколько поцелуев на виске, в уголке глаза и на носу. Следующие пару минут она просто поглаживала его, попутно поправляя путы в тех местах, в которых, как ей, вероятно, казалось, не предназначенная для таких целей веревка могла чересчур натирать. В этот перерыв на ласку, нужный в первую очередь для того, чтобы мужчина немного восстановился, Ян неотрывно и завороженно наблюдал за Лэйн. Хотел вбить этот момент на подкорку мозга, чтобы даже при самой сложной амнезии не забыть его, запомнить каждое её касание, впитать в себя запах ее тела.  — Как же хочется всего тебя зацеловать…. И съесть…   Проговорив это, Лэйн театрально томно выдохнула. Ян рассмеялся, обнажая зубы, и с той же широкой улыбкой ответил: — Тебе никто не запрещает. Видимо, восприняв это как-то по-особенному, девушка хитро прищурилась и, ухмыльнувшись, быстро спустилась вниз.  Следующие секунды оказались покрыты дымкой. Он только помнил, как нагло и неотрывно она смотрела прямо ему в глаза, сначала облизывая по всей длине его член, а затем вбирая в рот, придерживая рукой у основания. Помнил, как тяжело дышал и периодически срывался на стоны, видя и чувствуя, как его уже покрытой потом кожи касаются её затвердевшие соски. Помнил, как млел от ощущения того, как член ловко скользил в её маленьком рту, совсем не задетый зубами, и опускался с каждым разом все глубже в глотку. Помнил, как бесцеремонно она закатила глаза, вбирая член по самые гланды.  — Л-э-э-йн… Что же ты делаешь со мной… Её имя слетало с его губ обрывками. Он немного выгибался в спине, подаваясь ей навстречу. Стоило ему только прикрыть глаза, как она намеренно слегка прикусывала плоть. В мыслях пронеслось: «Ты сам попросил смотреть. Теперь смотри. И мучайся». — Родная, пожалуйста, развяжи меня. Я больше не могу. Очевидно глупая мольба вырвалась совершенно неосознанно и неожиданно даже для него самого. Ян сгорал от нетерпения, и что-то внутри предательски подорвалось, заставляя его просить, почти унижаясь.  Чистое животное желание. — Родная, умоляю. Он знал, как ей нравится это обращение, и догадывался, как упивается она его отчаянными мольбами.  Неожиданно Лэйн отстранилась и приблизилась к его лицу. Ян уже растворился в надежде на то, что сейчас ее ноготь подцепит первый узел на его груди, затем второй, третий… Веревка спадет, и он покажет ей, насколько её хочет.   Но вместо этого она снова взяла свой пояс от халата и коротко потребовала: — Открой рот. Ян невольно сжал губы и немного нахмурился, в недоразумении уставившись на Лэйн. — Ян, ты мне доверяешь?  Конечно, он доверяет. Каждой клеточкой своего тела. Мышцы на его лице постепенно расслабились, и, не разрывая с ней зрительного контакта, Ян медленно разомкнул губы. Пояс скользнул в полость его рта, и мужчина сомкнул зубы, оставляя его внутри. Лэйн сильно натянула пояс на затылке, так, что он начал давить на уголки рта, и завязала крепкий узел, лишая Яна возможности вымолвить хоть одно протестное слово. Впрочем, было бы это слово протеста? Она обернула оставшуюся часть пояса еще раз вокруг его рта, скрывая под ним мужские губы. Сильно натянутые концы снова соединились в крепком узле, предзнаменуя мучительные минуты в невозможности ни поцеловать её, ни сказать ей хоть слово.  Лэйн улыбнулась и оставила поцелуй на его виске. — Не туго? На шрам не давит? Нарочито медленно Ян отрицательно помотал головой, все еще не разрывая зрительного контакта и со всей внимательностью вглядываясь в малейшие изменения в её мимике и взгляде. Пытался предугадать, что она задумала дальше. А дальше — хитрая и самодовольная женская улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Она резко села на его грудь, развернувшись к нему спиной, и соблазнительно прогнулась в пояснице, снова оказываясь лицом у его члена. Это просто невыносимо.  Прямо перед его глазами предстал вид на её влажное влагалище, пока она сама снова вбирала ртом его член, бесстыдно причмокивая и громко постанывая.   Он издал какой-то утробный рык, резко повернул голову, закрыл глаза и стал часто втягивать через нос воздух, пытаясь хоть как-то унять бушующее возбуждение.  Как неимоверно он её хотел. Хотел сейчас хотя бы скользнуть языком по её влагалищу, лаская, заставляя её стонать еще громче и двигать бедрами в такт. Его кольнула до ужаса очевидная догадка: она специально завязала ему рот, даже закрыв тканью губы, чтобы лишить и этого.  Ян подался вперед и постарался зарыться в её складки хотя бы кончиком носа, уже откровенно скуля. Темп Лэйн нарастал — Ян понимал, что ей, наоборот, нравится, как он реагирует, как трется о нее, как бессвязно мычит в попытках привлечь её внимание. Понимал по уже стекающей на его лицо смазке, что это еще больше распаляет ее и наверняка продлевает и усиливает его пытки, но сделать с собой ничего не мог. Он громко замычал, когда понял, что она довела его почти до края, и дернулся, стараясь показать это. Его пульс достиг уже запредельной скорости, а дыхание в конец сбилось. Лэйн быстро отстранилась, снова оставив его с болезненным чувством пустоты, развернулась и прильнула к нему, обхватывая обеими руками его покрывшееся потом лицо, заставляя смотреть на себя. — Чш-ш… Тише, милый, все хорошо. Дыши. Словно пытаясь его научить этому, она глубоко и размеренно задышала, поглаживая большими пальцами его щеки и аккуратно стирая с его лица капли своей смазки. Ласковый голос звучал как гипноз, и Ян волей-неволей внимал ему. Он измученно смотрел ей в глаза, но действительно начал дышать медленнее, глубже, вторя ей. Её губы оставили на его лице несколько рваных поцелуев, и Ян потерся о её щеку носом, что-то умоляюще промычав.  Руки Лэйн переместились на его затылок, развязывая на нем узлы и снимая с его рта повязку.  Пока Ян разминал слегка затекшую челюсть, она прошептала: — Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую шалость? Он ответил без промедления: — Я прощу тебе все. Только не переставай меня касаться.  И снова этот хитрый прищур и шаловливая улыбка на её лице. — Как скажешь. И она коснулась его самым желанным местом. Ян уже сам не понимал, что именно имел в виду под своей просьбой, но чувствовать её промежность на своем лице было поистине сладко. Он ненасытно скользил языком по её складкам, вбирая в рот её соки и почти давясь этой солоноватой жидкостью. Вырисовывал языком узоры, стремясь доставить ей как можно больше удовольствия, и чувствовал, как её ногти все сильнее впиваются в его плечи, очевидно оставляя бордовые полосы.  Абсолютно абсурдное желание выпить её до последней капли. Слиться с ней в единое целое, стать одной душой и одной плотью и шептать в блаженном забвении признания в любви. Его язык надавил на клитор, и она в новой нахлынувшей волне наслаждения выгнулась, издав сдавленный стон. Почти грубо схватила одной рукой его за волосы, направляя, а другой сдавила свою грудь. — А-ах, Я-ян, как хорошо… Как же она нравилась ему такой. Такой опьяненной его ласками, возбужденной до дрожи в коленях и совершенно не стесняющейся любых своих эмоций и желаний. Он скользнул языком ниже, аккуратно погружая его во влагалище и слегка поглаживая кончиком стенки. Лэйн почти больно потянула его за волосы и вжала в себя лицом еще сильнее, а своей рукой опустилась к клитору и продолжила его стимулировать. Ян уже задыхался то ли от нехватки воздуха, то ли от возбуждения, в каком-то помутнении продолжая двигаться от её складок к влагалищу и обратно. В какой-то момент она резко слезла с него и в приятном бессилии рухнула ему на грудь. Тут же приблизилась к его лицу и, нежно вытирая большим пальцем его запачканные губы, прошептала: — Ты великолепен.    Лэйн вновь с жадностью поцеловала его, не давая ни одному из них отдышаться. Ян поймал её язык своим, прикрыл глаза и ответил на поцелуй, пока тело предательски отзывалось на её приглушенные стоны.  Он не помнил ни себя, ни где он находится. Помнил только чувство, что за женщину на нем он отдаст все, что у него есть.  Лэйн оторвалась от его губ и, продолжая смотреть ему прямо в глаза, соскользнула по торсу ниже. Ее влагалище оказалось в опасной близости от его члена. Ян шумно вдохнул, наблюдая, как она целует его грудь, облизывает, кусает сосок, а сама тем временем трется влагалищем о его подрагивающий от возбуждения член.  Опять дразнит. Опять проверяет на прочность.  Ян в нетерпении задергал руками, тщетно пытаясь нащупать затянутые на запястьях узлы. — Лэйн, хватит… Перестань… Развяжи меня… Зачем-то просил развязать, хоть и понимал, что этого не хочет — не хочет, чтобы Лэйн сейчас тратила столько времени на распутывание бесчисленных узлов, но силы держать себя в руках все ощутимее иссякали, и проще было дернуться, ерзать, бессмысленно умолять снять веревки — да что угодно проще, чем сохранять над собой контроль. Она резко остановилась и приподнялась, уперевшись руками ему в грудь. Недовольно сощуривалась, пристально смотря на Яна. — Перестать? — Нет, я не это имел в виду! Он закрыл глаза, отведя голову в сторону, и изможденно выдохнул. Хотелось захныкать.  Потянись она сейчас к узлам — и Ян её обязательно бы одернул, пока губы в полубреду шептали бы просьбы сделать сейчас что-то более важное. Сядь на меня, сядь, сядь. Сам не понял, как непроизвольно произнес эти слова вместо того, чтобы просто подумать об этом: — Сколько можно мучить меня..? В испуге распахнул глаза и уставился на нее, пытаясь поймать перемены в лице. Ян запереживал, что она не так воспримет его слова, подумает, что ему не нравится все то, что она с ним делает.  Конечно, ему очень нравится. Любой ее взгляд, любое касание или действие, самый короткий поцелуй — все вызывает немой восторг, хоть она и изводит этим до предела — пусть, оттого кульминация будет еще ярче.  Интересно, она замечала, как он постоянно дрожал, не в силах унять свое желание? Лэйн все так же неподвижно продолжала пялиться на него и только сильнее прищурилась. Прежде чем Ян успел сформулировать объяснения, она снова скользнула тазом вниз, вытягиваясь на его торсе, и впилась зубами в кожу на его животе, вбирая влагалищем головку члена. Ян, провалившись в чувство удовольствия, запрокинул голову. Плотно сжав губы, сдавленно промычал, постарался двинуть бедрами ей навстречу. Но Лэйн неожиданно приподнялась с него и, чуть подавшись вперед, оставила засос на его плече. Ну почему? Ну зачем? Еще один засос прямо на шее. На самом видном месте.  Лэйн прошептала у самого уха: — Почему ты такой тихий? Мне не нравится.  Ян уже опять заскулил, как вдруг она снова поймала его член, опускаясь на него чуть ниже, чем в предыдущий раз.  Кажется, он понял правила игры. Ян застонал. Не пытаясь подавить этот звук, громко и без стеснения. Не притворяясь — только показывая не прикрытую приличием правду. Снова приподнялся ей навстречу и почувствовал, как она опустилась еще ниже.  Слышит их кто-то сейчас? Есть ли кто-то в соседней комнате?  Плевать. Пусть слышат — пусть знают, как восхитительна его женщина. Пусть изводят себя от зависти, что она досталась ему. Лэйн снова немного приподнялась, но на этот раз не выпуская из себя член полностью, и оставила еще один засос уже на торсе.  А затем резко опустилась на половину его длины.  Наконец-то. Этот момент стоил каждой проведенной в сладком измождении минуты. Стоил каждой его произнесенной в помутнении сознания мольбы. Жар, скопившийся в теле, словно нашел выход, и Ян с пущим рвением задвигался внутри нее. Лэйн с громким стоном прогнулась, уперевшись руками ему в грудь, опустилась почти до конца и задвигалась в такт.  Женские пальцы пытались ухватиться за его мышцы, крепко вдавливая в них, оставляли глубокие царапины на его коже, а когда Лэйн не знала, за что взяться — цеплялась за веревки, сминала то вверх, то вниз, обжигая его кожу трением. Но до боли Яну не было никакого дела. Сколько бы ран она сейчас ни оставила — каждую потом добровольно залижет.  Несмотря на неудобное положение, Ян старательно находил в Лэйн нужные точки, чтобы теперь самому упиваться её скулежом. Он начал двигаться быстрее, как будто не мог насытиться ей и пытался забрать все то, чем его так старательно дразнили. Разрезаемый одними стонами воздух с каждой секундой словно становился горячее, и дышать было все сложнее и сложнее. Ян направил едва фокусирующийся взгляд выше и увидел, как Лэйн самозабвенно скачет на нем, одной рукой держась за него, а второй хватая себя за волосы, шею, плечи, и широко открывает рот, позволяя себе без зазрения совести стонать во все горло. Образ из его фантазий стал реальным.  Каждый из этих образов сегодня стал реальным. Лэйн чуть замедлила темп и, прикрыв глаза, прошептала: — Иди сюда. Иди ко мне, пожалуйста. Мольбы любимого человека, произнесенные под пеленой дикого вожделения, теперь и ему показались самым приятным звуком на свете. Она одной рукой потянула его за веревку на груди, а второй помогла ему подняться, поддерживая за плечо. Ян принял сидячее положение, уперевшись спиной в изголовье кровати, и теперь между их лицами было всего несколько сантиметров. Лэйн немного поерзала, меняя позу и устраиваясь удобнее на его члене. Они оба невидящим взглядом пялили друг другу в глаза, и взгляд этот был полон чистого обожания, без слов выражал общую для них мысль: «Что бы ни происходило, ты — причина, по которой я буду выплывать, ты — тот человек, ради которого я буду выгрызать возможность вернуться домой». Оказавшись так близко к ней и наконец обретя возможность её касаться хотя бы губами, Ян, опьяненный чувствами, начал покрывать её тело поцелуями. Целовал ключицы и шею, оставляя бордовые засосы, кусал уши и нежно проходился губами по её лицу, пока Лэйн держала его за голову и плечо и двигалась на нем, постепенно возвращая прежний темп, заставляющий сердце биться чаще по меньшей мере раза в два. Хотелось обнять её, прижать к себе как можно сильнее, сдавить пальцами ягодицы и сминать их, сминать… Ян непроизвольно дернул руками, но все еще связывающие его веревки быстро поставили его на место. Он окончательно слетел с катушек. Если у него есть слабое место, которое может погубить, то это она. Эту женщину он обожал до беспамятства. Любил до неутолимой жажды постоянно касаться её, целовать, прижимать к себе и никогда не отпускать её руку. Любил до отчаянного желания навсегда отдать ей свое сердце, вручить свою душу, доверить свое тело и позволить делать все, что она захочет. Любил до безрассудной готовности подставиться, лишь бы её защитить, до решимости победить весь мир, только бы дать ей все, что она заслуживает. Любил так, как никого и никогда. Он уткнулся лбом ей в плечо, закрыв глаза, чтобы хотя бы немного восстановить дыхание. Ян плохо умел выражать свои чувства словами, но сейчас ему так отчаянно хотелось, чтобы Лэйн знала, что он к ней испытывает. Прекрасное в своей искренности признание исходило глубоко изнутри и было выпалено им почти неосознанно: — Я люблю тебя. Я так люблю тебя, Лэйн. Заветные три слова — но даже их никогда не хватит, чтобы описать все, что он чувствует к ней. Еще одна дорожка поцелуев, медленно оставленная на её ключицах. Лэйн сильнее вцепилась в его волосы, сжала другой рукой туго натянутые веревки, словно пытаясь удержаться, прильнула к нему вплотную, окончательно насаживаясь на всю длину, и задвигалась еще быстрее.  Ян уже почти потерял связь с реальностью, но все равно старался двигаться ей в такт. Через минуту хрипло проговорил: — Лэйн, я больше не могу.  — Не раньше меня. Терпи. Короткий приказ, который не примет неповиновения. Теряя остатки самообладания, Ян вцепился зубами в её плечо. Она задвигалась медленнее. Обхватила его лицо обеими руками, повернула голову на себя и требовательно проговорила: — Смотри на меня.  Ян поднял на нее затуманенный взгляд из-под наполовину опущенных ресниц и, приоткрыв рот, отрывисто задышал. Слова сладким шепотом сами по себе срывались с его губ: — Такая красивая… Снова голодный поцелуй и переплетенные языки. Снова одна её рука начала царапать его плечо, а вторая скользнула вниз к клитору. Лэйн опять ускорилась, уже почти грубо вдалбливая в себя его член, но все еще не отпуская его губы. Чувствовать себя в ней было до безумия хорошо. И до безумия хорошо было услышать её не то стон, не то крик, знаменующий женский оргазм. Чувствовать, как её бьет крупной дрожью и как отчаянно она хватается за его плечи. Терпеть больше было невозможно.  — Лэ-эйн… Пожалуйста… Она соскользнула с его члена, чтобы Ян не кончил в нее, снова прижалась вплотную, касаясь своей грудью его. Одной рукой обнимая за шею, а второй обхватив член и совершая ею резкие движения, помогла мужчине достичь полной разрядки. Кульминация оказалась поистине яркой. Мужские мышцы содрогались в экстазе, а водоворот эмоций окончательно смазал понимание происходящего. Чувство небывалого наслаждения накрыло с головой, и после долгожданного облегчения от снятого напряжения крепкое мужское тело совсем потеряло над собой контроль, обмякая в нежных женских руках. Протяжно застонав, Ян в сладостном измождении рухнул головой на её плечо, пытаясь отдышаться.  Он никогда не чувствовал себя настолько хорошо. Лэйн обхватила рукой его затылок, прижав к себе. Как-то лихорадочно начала перебирать его волосы и у самого уха прошептала самые желанные для Яна слова: — Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете. Ян улыбнулся, плавясь от разлившегося по нутру тепла, и нежно поцеловал её в изгиб шеи. Утраченное ощущение реальности постепенно возвращалось, и он только сейчас начал замечать, как сильно стали впиваться веревки — так, что даже руками он чувствовал болезненное покалывание.  Но он не попросил её развязать его. Терпеливо ждал, когда она придет в себя и уже сама освободит его, прекрасно понимая, что ей нужно чуть больше времени. Через минуту Лэйн отстранилась, поцеловала Яна в макушку и взяла заранее припасенные салфетки.  — Это ты за ними бегала? — Ян кивнул в сторону пачки салфеток, усмехнувшись, и в ответ Лэйн пробормотала тихое, обессиленное «угу». Вытерла и себя, и его, а затем потянулась пальцами к веревкам. Полные нежности и любви, слегка прищуренные от появившейся на лице легкой улыбки глаза внимательно всматривались в лицо девушки, пока та сосредоточенно развязывала узлы на мужском торсе и недовольно хмурилась, когда снимала с него часть веревки и видела, какие яркие красные следы она оставила. Веревку, незаметно украденную Лэйн из походных вещей отряда, нужно было вернуть в целости и сохранности, и поэтому разрезать её было нельзя. Стараясь ускориться, она цепляла узлы ногтями, и спустя немного времени опутывающие туловище веревки были сняты. Ян облегченно выдохнул, наконец перестав ощущать скованность. Он повел вперед-назад плечами, вправо-влево торсом, хоть немного разминая затекшие мышцы, а затем Лэйн аккуратно положила его животом на кровать и принялась развязывать руки. Приятная усталость после хорошего секса накатила сразу же, как только Ян коснулся головой подушки, и он прикрыл глаза, расслабляясь. Последний узел на руках был развязан, и Лэйн отбросила веревку в сторону. Взяла Яна за запястья и принялась массировать, восстанавливая кровоток. Продвигалась массажными движениями вверх к плечам, а затем перешла на спину и бока. Старалась проминать каждую мышцу, при этом не надавливая чересчур сильно. Это действительно снимало боль и напряжение, позволяя Яну еще больше расслабиться. — О-ох, Лэйн, почему ты не делаешь мне массаж каждый день?  Она усмехнулась и прильнула к его коже губами, целуя каждый натертый веревкой след, каждую оставленную глубокую царапину, укус, отметину. Прошептала: — Тебе идет красный. Ян усмехнулся, и в памяти промелькнули события, которые она вспоминала. — Да, такой красный на моем теле мне нравится гораздо больше.  — Уже не терпится повторить? — Обязательно, моя дорогая. Он развернулся и притянул её к себе. Нежно поцеловал, одной рукой придерживая за талию, а второй — за затылок.  Маленькие свечи уже догорели, погрузив комнату во мрак. Лэйн легла рядом с мужчиной, устроившись щекой на его плече и прижавшись к нему всем телом. Ян обнял её, заботливо накрыл одеялом и какое-то время просто любовался ей, пока она засыпала. Гладил по волосам, целовал в виски и макушку, обнимая все крепче, словно пытался наверстать упущенное, а затем провалился в сон вслед за ней. И пусть этот мир полон хаоса, разрухи и страха — они будут до скончания веков благодарны ему за то, что он подарил им друг друга.