While the other survives (Пока жив другой)

Улица была темной и грязной, глухой к праздничному веселью, охватившему весь город. Здесь не было ни венков, ни фонарей, ни сверкающих рождественских гирлянд. На этой дороге вообще не было уличных фонарей. Дома, казалось, наползали друг на друга в темноте, создавая ощущение замкнутости и дискомфорта своим рядом ветхих крыш и заколоченных окон. Никто не удосужился расчистить снег, усыпавший тротуар, поэтому, смешавшись с грязью с подошв и колёс, он превратился в мутную слякотную кашу. Где-то неподалёку жалобно скулила собака. Не особо скрываясь, в тени между домами стоял мужчина в потрёпанном зимнем пальто. Худощавый, с глазами-бусинками, он тихо что-то бормотал про себя, украдкой бросая взгляды взад-вперед по темной улице. В правой руке он крепко сжимал палочку. Каждые несколько мгновений он протягивал левую руку, чтобы дотронуться до неё, словно напоминая себе, что она всё ещё при нём. Не переставая бормотать, мужчина порылся в кармане пальто и достал сигарету. Какое-то время он возился с ней на холоде, приглушённо шепча заклинания, зажимая сигарету между стучащими зубами. Наконец в темноте кончик затлел ярким оранжевым огоньком, и он выдохнул, расслабленно закрыв глаза, когда дым заклубился и растёкся по ледяному воздуху. Скулящая собака принялась лаять. Внезапно тупик озарила стрела красного света. Глаза мужчины распахнулись, сигарета вылетела из пальцев; его губы только начали складываться для контрзаклинания, как магия ударила его прямо в грудь, и он беззвучно рухнул на землю. – В яблочко. – А то. – Тихо! Возможно, он тут не один. Авроры словно материализовались из воздуха. Всемером они молча приблизились к бессознательному телу, распростертому поперек тротуара. Молодой человек с волосами песчаного оттенка затушил горящую сигарету ботинком о снег и рассмеялся. – Недоумок даже не заметил, как мы подошли. – Дэвис! Что я только что сказал? Дэвис выглядел оскорблённым до глубины души: – Да я всего-то… – его рот с щелчком захлопнулся, когда он увидел гнев на лице своего начальника. – Он не заметил нас, потому что мы молчали. Сейчас не время для игр. Дэвис склонил голову и пробормотал извинения. Гарри Поттер окинул остальных суровым взглядом, словно бросая вызов любому, кто осмелится издать лишний звук. – Так, ладно. Уильямсон, возьмёшь Голдштейна и сформируешь периметр. Дэвис, ты будешь ждать здесь и присматривать за этим джентльменом. Остальные войдут через парадный вход. Если что-то пойдёт не так – немедленно вызывайте подкрепление. Это понятно? – Так точно. – Да, сэр. Проржавевшие ворота со скрипом отворились. Как старший аврор, Гарри шёл впереди колонны, пока арьергард [1] заметал следы их подошв на грязном снегу. Приглушённый Люмос выхватил из мрака уведомление о выселении, прибитое к двери год назад. Большую часть его перекрывало размазанное краской матерное слово, скрывавшее имя арендодатора. Гарри провёл палочкой над дверью. В ответ по её поверхности загудела сеть охранных чар. Он отошёл в сторону: Дарби был искусен в магии такого рода, стоило предоставить это ему. Прошло всего несколько минут, прежде чем они оказались внутри. Воздух был насквозь пропитан пылью и темной магией, а в коридоре не было мебели. Некоторые половицы, казалось, прогнили насквозь. Судя по всему, в этот дом уже много месяцев никто не заглядывал, но острый слух Гарри уловил тихий гул что-то скандирующих голосов за закрытой дверью в конце коридора… Авроры с поднятыми палочками бесшумно двинулись дальше по коридору. Гарри поочерёдно окинул взглядом всех ведьм и волшебников позади себя, и, получив от всех кивок, он повернулся к двери и поднял три пальца. Три. Пение нарастало, набирая темп. Два. К нему присоединился женский голос, поя в жутком диссонансе на языке, неизвестном Гарри. Один. Дверь со страшным грохотом распахнулась, впуская авроров внутрь. Гарри мельком увидел круг стоящих на коленях мужчин и женщин, чьи лица скрывали темные мантии, пугающе напоминая Пожирателей Смерти. И вот он уже сражался, отражая шквал проклятий и заклинаний, сыпавшихся в его сторону. Некоторые из них продолжали петь, а щебечущий женский голос достиг отчаянной ноты, но об этом Гарри подумает позже. Прямо сейчас его отряд уступал им в численности в соотношении три к одному – их источник сильно недооценил противника. Но Гарри это не смущало: их готовили к гораздо худшему. Оглядываясь назад, Гарри поймёт, что именно эта самонадеянность и привела к катастрофе. Ему удалось обезвредить двоих – связанные спина к спине, верёвки туго стягивали их на полу – и теперь он с самоуверенной лёгкостью сражался с третьим, более превосходящим по силе. На самом деле он только раскрепостился и начал получать удовольствие, когда один из авроров выкрикнул имя Гарри. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть что-то, летящее в его сторону. Он поднял палочку, готовясь отразить удар, но его магия просто отскочила от предмета. «Это книга», – отстранённо заметил Гарри, когда её страницы разлетелись во все стороны, пока она буквально неслась в его сторону. Время, казалось, растягивалось и искажалось по мере её приближения, замедляясь и сотрясая комнату вокруг него непонятным волшебством. Какой-то внутренний инстинкт побуждал его двигаться, – отпрыгнуть, убежать, сделать хоть что-нибудь – но вместо этого Гарри, по глупости, протянул руку и поймал книгу. Время содрогнулось и замерло. На какое-то странное мгновение всё было тихо и неподвижно. И вдруг мир разорвался на части вспышкой ослепительно белого света. Гарри полетел вниз головой по сужающемуся белому туннелю, быстрее, чем когда-либо в жизни; он нёсся по спирали – это было хуже, чем аппарация, хуже, чем Круциатус, – его растягивало в сотню разных направлений, боль была невообразимая… А потом его вытолкнуло на твёрдый пол, и он рухнул на колени. Проклятая книга вылетела из рук, и потребовались немалые усилия, чтобы удержать хотя бы палочку. На миг его охватила тошнота, и Гарри крепко зажмурился, молясь, чтобы его не вывернуло. Когда наваждение прошло, он открыл глаза и медленно поднялся на ноги. Его окружала густая и непроглядная тьма без единого огонька света, который мог бы прорваться через неё. В промозглой, удушающей жаре раздавались шёпотки и шорохи. Это напомнило Гарри оранжерею в Хогвартсе, где профессор Спраут выращивала тропические растения. Под ногами раздавались влажные хлюпающие звуки, и Гарри осторожно двинулся вперёд, чувствуя спёртый и тяжёлый от пара воздух вокруг. Отголоски мощной магии свербели на коже – до боли знакомое ощущение. Это зловещее место было насквозь пропитано до жути знакомой магией. Шёпот разносился во тьме, и Гарри охватило сильнейшее чувство, что он должен прислушаться и понять этот шёпот, но слова проходили сквозь него, словно туман. Он вздрогнул, когда ветка коснулась его руки, подтверждая первоначальную догадку о том, что он находился в какой-то теплице или саду. Голубой свет на кончике палочки высветил тёмный камень и густую листву. Всевозможные змеи сонно вились вокруг замысловатого навеса, почти перекрывающего сводчатый потолок. Множество глаз-бусинок уставилось на незваного гостя, потревожившего их покой, змеи шипели и плевались, их длинные языки смаковали его запах в теплом воздухе. – Добро пожаловать… – тихо раздалось позади. Голос, который Гарри никогда не забудет, голос, который он считал мёртвым и ушедшим навсегда. Высокий, вкрадчивый и невероятно холодный – это был голос, который мог принадлежать только одному человеку. Гарри обернулся. Лорд Волдеморт стоял посреди растений, его прищуренные в ярости глаза и худое змеиное лицо были устремлены на Гарри, а мертвенно-бледная кожа поблёскивала в тусклом свете палочки. – Мне будет чрезвычайно интересно узнать, как ты обошёл защиту Лорда Волдеморта, – прошипел Тёмный Лорд, кружа вокруг Гарри и вертя палочку в левой руке. – Но сначала я желаю знать имя убийцы, который так неразумно вторгся в мою обитель. Не думаю, что мы, – безгубый рот растянулся в лукавой улыбке, – уже знакомы? – Это была та же мерзкая, насмешливая вежливость, которую Гарри помнил по кладбищу в Литтл-Хэнглтоне. Поклонись смерти, Гарри… Это было невозможно. Волдеморт двадцать лет как мёртв, убит рукой самого Гарри. И всё же он стоял здесь, тёмная магия кружилась вокруг него, красные глаза были такими же безжалостными и жуткими, какими они были в тот роковой день в Большом зале. У Гарри не было сомнений в том, что этот человек, стоящий перед ним, был Лордом Волдемортом… как и не было сомнений в том, что человек, стоящий перед ним, очень даже жив. – О, ещё как, – Гарри повторял движения Волдеморта след в след, сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что позволить Волдеморту скрыться из поля зрения, хотя бы на мгновение, означало смерть. – Мы общались. И достаточно тесно. – В самом деле? – Волдеморт навис над ним, алые глаза сузились ещё сильнее, щурясь от сияния палочки Гарри. Он склонил голову, осматривая аврора с ног до головы. – В тебе есть что-то знакомое… – задумчиво размышлял Тёмный Лорд, почти про себя, продолжая медленно расхаживать. Под его длинной чёрной мантией виднелись белые ступни с острыми когтями, которые громко цокали по мраморному полу во время ходьбы. – Конечно, – сказал Гарри удивительно твёрдым голосом. – В конце концов я убил тебя. Двадцать лет назад, если ты позабыл. И вот оно: безумный раскат холодного, пронзительного смеха, который преследовал Гарри в детских кошмарах. Волдеморт одарил его злобной ухмылкой. – По-твоему, я похож на мертвеца, глупец? Змееподобный профиль Волдеморта на самом деле выглядел ещё менее человечным, чем Гарри помнил. Длинные, элегантные пальцы Тома Риддла превратились в нечто твёрдое, как у рептилии; вместо ногтей его руки и ноги заканчивались толстыми изогнутыми когтями. Его безволосую голову обвивал узкий серебряный обруч, – корона? – судя по всему, гоблинской работы. – Ты определённо выглядел лучше, – холодно сказал Гарри. – И учитывая тот факт, что, я, ну, знаешь, видел, как ты умер… Я бы сказал, что это не так уж плохо. Багровые глаза расширились: – Ты смеешь глумиться над своим повелителем?.. – Волдеморт направил палочку в лицо Гарри, этим движением напоминая ему о тех последних мгновениях перед собственной смертью: такое же дикое бахвальство и яростное негодование. В ответ между ними взметнулась палочка Гарри. «Он обезумел», – подумал Гарри, пока сердце норовило выпрыгнуть через глотку. – «На двадцать лет его заточили в гробнице, полной змей, и теперь он думает, что он какой-то змеиный король» Палочка Волдеморта ненадолго попала в свет палочки Гарри, и вся паника мгновенно схлынула. Потому что на деревянной ручке безошибочно были заметны узлы – бузина. В мире была только одна палочка с такими же узлами, и она уже давно покоилась там, где и следовало, – у своего истинного хозяина. Гарри охватила волна внезапного гнева. – Откуда это у тебя? Она должна быть в гробнице Дамблдора! Я сам положил её туда! – Я забрал её у трупа старого дурака, – повержено выплюнул Волдеморт. Тёмный Лорд в собственническом жесте провел когтем по палочке, но затем, казалось, не смог оторваться от ласк палочки: взгляд его узких зрачков стал стеклянным и отстранённым, будто погруженным в воспоминания. – Признаюсь, поначалу я был сильно разочарован. Я не мог понять, почему она казалась ненамного сильнее, чем моя старая тисовая палочка, – Волдеморт продолжал нежно вертеть Бузинную палочку между своими причудливыми когтями как у рептилии, его голос был мягким и вкрадчивым, звуча почти ностальгически. – Но я был терпелив, и в конце концов она покорилась Лорду Волдеморту, как тому и следовало. Всё прояснилось после того, как я убил мальчишку Малфоя, и его родителей-предателей… Ах, подумать только, все те годы Дамблдор мог лишь сводить наши дуэли вничью, имея в своём распоряжении такую силу. Невероятно. Волдеморт взглянул на Гарри. Улыбка искривила его безгубый рот, но в блеске красных глаз не было ничего, похожего на радость. – Но мы понимаем друг друга, Палочка Смерти и я. Мы оба преуспеваем в убийствах. А теперь назови себя, мой бывший непрошеный гость, и Лорд Волдеморт проигнорирует твою дерзость и подарит тебе быструю и безболезненную смерть. Гарри рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать. Когда Волдеморт умер, у Бузинной палочки был только один хозяин, и это не был Малфой, не Дамблдор и уж тем более не Лорд Волдеморт. – Ты думаешь, что собираешься убить меня, Риддл? – насмешливо спросил Гарри. – Тебе это никогда не удавалось. Я, знаешь ли, этим и знаменит! – Ты смеешь произносить это… – Волдеморт внезапно остановился, на мертвенно-бледном лице появился проблеск узнавания, а взгляд внимательно прошёлся по изменившимся чертам лица Гарри. Тёмный Лорд непроизвольно отступил назад, и – всего на мгновение – позволил шоку проявиться на своём застывшем, словно маска, лице. – Ты! – слово, острое, как кинжал, повисло между ними в воздухе. – Как это?.. – тихое недоверчивое шипение Волдеморта было почти устрашающим. – Ты мёртв. Я отрубил твою голову и скормил твоё тело Нагини… – Ты – что? – Гарри, внезапно воодушевлённый искрой страха, которую он уловил в багровом взгляде, сделал шаг вперёд. – Нет… Это я убил тебя двадцать лет назад в мае, во время битвы за Хогвартс! Я закопал тебя в землю – я видел, как ты умираешь! Красные глаза пылали, как два уголька, их злобный блеск, казалось, проникал в самую душу Гарри. Тёмная комната начала плыть перед глазами. Холодные нечеловеческие пальцы скользнули в разум Гарри, ощупывая ментальные стены, а затем на него посыпались кошмарные образы, разрывающие сознание и мелькающие перед глазами, как быстро сменяющие друг друга в свете вспышки картинки: окровавленная голова мальчика с угольно-чёрными волосами, насаженная на копьё… И Гарри, на экзамене по Окклюменции у которого материал отскакивал от зубов, почувствовал, как его ментальные щиты начали ослабевать под тяжестью отвращения и ужаса. Его инструкторы никогда бы не смогли подготовить его к такому – к виду собственной головы, истекающей кровью, с рваной раной на отрубленной шее, с широко распахнутыми пустыми глазами – безжизненных Рона и Гермионы, лежащих рядом, её пышные волосы разметались по роскошному ковру поместья Малфоев, из горла хлещет кровь, а Беллатриса Лестрейндж вытирает длинный серебряный нож, тот самый нож, которым был убит Добби. Это уже слишком. Гарри отшатнулся, отчаянно сопротивляясь, но стены его разума рвались, трещали по швам, раздираемые невероятно острыми когтями Лорда Волдеморта… …И он мчался сквозь хаос битвы за Хогвартс и видел падение Волдеморта. Казалось, потребовалась целая вечность, чтобы высокая фигура рухнула, когда Бузинная палочка взлетела ввысь, и Тёмный Лорд, наконец, с глухим стуком упал на землю. Красные глаза продолжали смотреть в никуда. Он лежал, бессмысленно глядя на потолок Большого зала, почти забытый в те первые несколько мгновений безмерного облегчения… Волдеморт вскрикнул от ужаса и ярости, отшатываясь от Гарри, теряя те скудные краски, что ещё оставались в тени его бледного лица. Он вырвался из разума Гарри в порыве боли, оставив того задыхаться и хвататься за голову. – Я убил тебя, – наконец выдавил из себя Гарри, запыхавшийся, но торжествующий. – Теперь вспомнил? Я убил тебя, так что как ты здесь оказался? – Ты не… лжёшь… – Волдеморт покачал головой, всё ещё пятясь. – Я знаю… я всегда знаю… и всё же как?.. – он снова вскрикнул, чёрное одеяние взметнулось. – Ты – видение! Призрак, посланный меня мучить! – И ты заблуждаешься! – Гарри с выставленной палочкой размеренными шагами следовал за отступающим Тёмным Лордом. – Я не привидение. Я аврор. И я был на задании, когда очутился здесь после прикосновения… к этому, – свободной рукой он указал на проклятую книгу, лежавшую раскрытой на мраморном полу. В свете палочки Гарри её страницы казались на удивление пустыми. – Это… должно быть, это был портключ. – Разумеется, – сказал Волдеморт, вернув самообладание и удивлённо глядя на Гарри, – ты прав. Гарри моргнул: – Прав? Волдеморт торжествующе ткнул в него ногтем: – Ты – иллюзия. – Я не иллюзия! – рявкнул Гарри, теряя терпение. – Я не призрак, не иллюзия! Я жив, а ты должен быть мёртв, и я не имею ни малейшего понятия о том, что, чёрт возьми, творится вокруг! – Ужасное видение, зачем ты меня тревожишь? – прошептал Волдеморт. – Что, совесть замучила, а? Тёмный Лорд выпрямился во весь свой внушительный рост, презрительно глядя на Гарри сверху вниз. – Я никогда в жизни не чувствовал вины. Это убогое, бесполезное чувство, придуманное слабаками, которые не в силах переварить то, что натворили. Тёмный Лорд, казалось, ушёл в себя в поисках ответа. – Ты явился, чтобы мучить меня видениями о моей смерти. Но ты не найдёшь меня настолько сломленным, чтобы подобное могло меня запугать. Гарри Поттер мёртв! Лорд Волдеморт правит этой страной почти два десятилетия! Но затем в его голосе прозвучало сомнение, он закончил хрипло и почти неслышно: – Даже если мои… мои способности не такие… какими они были, Лорд Волдеморт всё равно несравненно могущественнее любого из ныне живущих волшебников… Я бессмертен! – черпая силу в своих словах, Волдеморт вновь встретился взглядом с Гарри, дико скандируя: – Я буду править вечно, и никакие ночные видения не остановят меня! Прочь, наваждение! Немедленно прекрати это безумие! Гарри не поверил своим ушам. Всё это время он ломал голову, пытаясь найти способ безопасно раз и навсегда обезвредить Тёмного Лорда, чтобы после передать дементорам… Но теперь он начинал думать, что ему будет лучше в палате Больницы Святого Мунго, чем в Азкабане. – Э… ладно. Угадал, – Гарри поднял обе руки, словно сдаваясь, но всё ещё сжимая палочку. – Но если хочешь, чтобы я, э-э… ушёл – тебе придётся показать мне выход. Тогда я уйду и никогда больше тебя не побеспокою, клянусь. В конце концов, Волдеморт сказал, что покидал это место, чтобы украсть Бузинную палочку из могилы Дамблдора. Если бы Гарри только мог выбраться отсюда, возможно, он бы вызвал подкрепление, и они смогли бы разобраться с Волдемортом на расстоянии. Но Тёмный Лорд посмотрел на Гарри так, будто не понял ни слова. Он подходил всё ближе и ближе, пока бледный коготь его правой руки, на пробу, не коснулся плеча Гарри, словно Волдеморт ожидал, что его рука пройдёт сквозь пальто. Гарри отпрянул, словно обжёгся. Его палочка в который раз оказалась между ними. Он внимательно наблюдал за Тёмным Лордом, но на его лице не было и тени эмоций. – Да… э-э… тёплое и плотное пальтишко, – сказал Гарри слегка сдавленным голосом. – У тебя, видимо, довольно богатое воображение. Глядя на него сверху вниз, Волдеморт моргнул багровыми глазами, а после перевёл взгляд в сторону старой книги, которую уронил Гарри, призывая её к себе беспалочковой магией. Гарри с нарастающей паникой мог лишь наблюдать, как Волдеморт методично изучает книжицу, стараясь не повредить и без того хрупкий кожаный корешок. – Несомненно, что это не портключ, хоть книга и волшебная. И, как ты утверждаешь, ты точно не видение, – голос Волдеморта был таким же ровным, как и палочка в его левой руке. – Говори, что ты делал с остатками моего старого школьного дневника? – Я… Гарри перевёл взгляд с Волдеморта на дневник и обратно. На мгновение, казавшееся вечностью, не было слышно ни звука, кроме шипения множества змей, с жадностью наблюдавших за ними из тени. Как вдруг палочка Гарри пронзила воздух вспышкой красного света: – Экспеллиармус! Но Волдеморт был быстрее, ловко отражая заклятие и с хлопком исчезая, чтобы появиться позади Гарри и запустить в него вихрь расплавленной ртути. У Гарри едва хватило времени создать щит, прежде чем она окутала его – сфера мерцающей жидкости, тепло которой проходило через магию Гарри и покалывало его кожу. Взмах палочки – и ртуть вырвалась наружу, заливая комнату сияющим серебром. Заклинание Гарри сбило бы с ног обычного волшебника, но Волдеморт снова исчез. Комната наполнилась мучительным шипением змей, когда их беседка рухнула от силы взрыва. Магия Волдеморта вспыхнула дугой, подобно ослепительной молнии в темноте, и дождь из серебра обратился в смертоносные бичи синего пламени, что с убийственной скоростью устремились обратно к Гарри. Выругавшись сквозь зубы, Гарри отразил один за одним три сгустка синего огня, прежде чем на него обрушилась целая россыпь таких же. Резко взметнув палочку к потолку, он заморозил их на полпути, а затем взрывное заклятие разнесло их во все стороны, создавая град из ледяных осколков. Именно тогда Гарри осознал свою ошибку. Он был так сосредоточен на защите от огненных шаров, что на полсекунды забыл о Волдеморте. Струя серебристого света быстро прорезала темноту, и это было всё, что Гарри мог видеть, пока его рука с палочкой всё ещё была поднята к потолку. Его сбило с ног, когда заклятье ударило по ребрам с силой грузовика, несущегося на полной скорости. Гарри рухнул на пол, задыхаясь от боли, – воздух вышибло из лёгких чистой мощью заклинания Тёмного Лорда, которое опутало его мерцающей серебряной паутиной. В отсутствие какого-либо света, кроме того, что давала сверкающая сетка, всё, что видел Гарри, – две красные точки, тускло светящиеся в темноте. Воздух был наполнен шипением разъярённых змей. Это конец. Он проиграл. – Теперь, Гарри Поттер, ты... Но Гарри так и не узнал, что Волдеморт задумал и что собирается сделать, потому что в этот момент мир снова раскололся ослепительным светом, поглотив его. Последнее, что Гарри увидел, было лицо Лорда Волдеморта, искажённое яростью, а затем его… швырнуло головой вперёд сквозь ослепляющий, выжигающий свет, ветер ревел в ушах, тело выкручивало и сжимало невидимой силой, когда он падал, падал и падал, и …выбросило сквозь дверной проём, и он, спотыкаясь, ввалился в комнату заброшенного маггловского дома. – Поттер! – воскликнул Эрнест Дарби, пока Гарри боролся с очередным приступом тошноты, лёжа на скрипящих половицах. – Это Поттер! Я нашёл его!