Отражение солнца

      Мирное течение учебных будней разбавляли встречи с приятелями, общение с Не Хуайсаном и письма отца. Последние взбудораживали Вэнь Юаня всё сильнее. От некоторых фраз волосы дыбом вставали — в них в полной красе проявлялась жестокость родителя. Но он не знал, может ли бросить всё и съездить к нему, пришло ли время для этого, или ещё слишком рано? Может ли он так свободно пользоваться расположением Ланей к себе?       Думал об этом Вэнь Юань только до того дня, как Лань Цижэнь внезапно сорвался и уехал куда-то. Как почти сразу выяснилось — на некие переговоры с главой Вэнь. Вот тут паника накрыла с головой. Домой нужно было съездить непременно, но учитель уехал и просить об отлучке было не у кого. Или?..       Вэнь Юань подошёл с этим вопросом к Лань Сичэню, но тот извинился и сказал, что не имеет права его отпустить и пусть он дождётся учителя.       Но ждать-то было нельзя! Поэтому Вэнь Юань притворился, что идёт в Цайи, а сам помчался домой. Ох и накажут его за самовольство! Но когда на кону судьба целого мира, всё остальное становится совсем неважным.       Спустя пару дней он, совсем вымотанный и едва держащийся на ногах, стоял на пороге резиденции ордена Цишань Вэнь. Вэнь Юань буквально совершил чудо: будучи ребёнком, настолько быстро пересечь почти три тысячи ли ещё умудриться надо было.       Удивление адептов и слуг, увидевших молодого господина, было не передать. Но тот только отмахивался ото всех и напрямую шёл к отцу.       Нашёл Вэнь Юань его в тренировочной зале. Первое, что он почувствовал — тонкий аромат благовоний, следом услышал удивительно умиротворяющую музыку. Умелой игрой на гуцине Лань Цижэнь окутывал Вэнь Жоханя покоем, любой бы сдался под таким натиском. Отец не стал исключением (видимо, ещё держал свой дух и разум в узде).       Но вся идиллия оборвалась, стоило им увидеть Вэнь Юаня.       — Как ты здесь... Ох. — Лань Цижэнь перевёл удивлённый взгляд на очнувшегося Вэнь Жоханя. Тот кинулся к сыну и обнял его, не задавая никаких вопросов.       Вэнь Юань обнял его в ответ и робко сказал:       — Я запереживал.       — Вы решили оба меня добить своим мягкосердечием и заботой, да?       — Не добить, а помочь.       — Кто тебе позволил уйти, Вэнь Сычжуй? — спросил Лань Цижэнь, подходя и удостаивая его многозначительным взглядом.       Вэнь Юань отстранился от отца и смущённо потупился.       — Никто. Я ушёл самовольно и готов понести наказание.       — Да брось ты, Лань Цижэнь, он же ко мне спешил. Как и ты. Может, простишь ему это?       — Ни в коем случае. За проступоком должно следовать наказание.       — Какой же ты...       — Пап, я ведь нарушил правило, поэтому должен быть наказан. Всё честно, — улыбнулся Вэнь Юань. — Не волнуйся за меня, лучше о себе думай. — Он посмотрел на учителя Лань и низко поклонился ему. — Спасибо, что заботитесь о благополучии моего отца.       — Надеюсь, хоть на день я смогу вас украсть? — спросил Вэнь Жохань. — Обоих.       Лань Цижэнь кивнул.       — Раз мы уже здесь, на день можем остаться.       Глядя на них, Вэнь Юань вспомнил свои недавние мысли и покраснел. И не смог сдержать любопытства.       — А можно... я спрошу?       — Спроси, конечно. — Вэнь Жохань взглянул на него с некоторым любопытством.       — О...отец и учитель, вы... — Он запнулся и покраснел сильнее. Потом зажмурился и выпалил: — Какие между вами отношения?       — А зачем тебе это знать? — Лань Цижэнь даже глазом не моргнул, будто был готов к подобному диалогу. Вэнь Жохань же насмешливо фыркнул.       — Хочу знать, правда ли, что у отца всегда будет кто-то, кто о нём позаботится.       Лань Цижэнь вздохнул, отводя взгляд.       — Столько лет я заботился о твоём отце, а ты озадачился этим вопросом только сейчас. У меня никогда даже мысли не было оставить его, о чём речь?       — Мне лестно. — Вэнь Жохань лучился довольством.       — Я раньше не задумывался об этом, да и понимал гораздо меньше, чем сейчас, — смущённо пробормотал Вэнь Юань. — Я рад, что вы... что вы, можно сказать, часть нашей семьи.       Лань Цижэнь не смог ему ответить, не нашёл сил на это.       Вэнь Жохань приобнял их за плечи и вывел из тренировочного зала отдыхать.       — Мой сын столько преодолел, чтобы добраться сюда, вон, как устало выглядит! А вы тут разговоры устроили. Прекращайте, в Облачных Глубинах наговоритесь.       — Извини. — Вэнь Юань улыбнулся. — Тогда ты говори. Расскажи, как себя чувствуешь?       — У меня столько идей, сколько ещё никогда не было. Наш орден может достичь большего величия.       — Зачем оно тебе? Цишань Вэнь и без того верховный орден.       — Есть ли предел совершенству?       — Смотря каким образом ты собираешься к нему идти.       — Что ты имеешь в виду?       — Нужно оставаться человечным и думать не только о собственном благополучии, но и о других. И нужно уметь остановиться. Иначе тебя возненавидят и случится что-то страшное. — Вэнь Юань говорил серьёзно и твёрдо, как взрослый. Старшие, изумленные его словами, молча переглядывались. — У тебя есть твой орден, самый могущественный из всех. Есть любовь и преданность людей. Есть родные люди. Богатство, власть, сила, уважение других орденов. Не разрушай это всё, пожалуйста.       — А-Юань... Что ты такое говоришь?       — То, что меня волнует.       Вэнь Жохань погрузился в размышления. Подобного Вэнь Юань раньше никогда за ним не замечал, отец буквально застыл. Тогда Лань Цижэнь взял всё в свои руки, отвёл обоих в безопасное уединённое место, приказал что-то слугам. Вёл себя почти как хозяин, будто и правда был здесь как свой, как член семьи. Он даже выдал Вэнь Юаню укрепляющий отвар, а вскоре ему принесли еду, а взрослым — чай. Хотя Вэнь Жохань, кажется, нуждался в другом.       Поглядывая на него, Вэнь Юань молча ел. Не слишком ли много он наговорил? Не слишком ли был категоричен? Не сделают ли его слова только хуже? Вопросы так и метались в голове.       — В данный момент твой отец стал заложником своих мыслей, так что мы можем поговорить. О каком разрушении ты говорил?       Прожевав и отложив палочки, Вэнь Юань ответил:       — Неосторожные или слишком самоуверенные действия могут привести к разрушению всего, что у нас есть.       — Он делился с тобой своими идеями?       — В письмах немного.       — И этого тебе хватило чтобы начать тревожиться о будущем?       — Он и раньше думал о подобном. Но сейчас будто уже готов к действиям, и да, меня это тревожит.       — Признаться, не думал, что найду разумного союзника в лице столь юного молодого господина.       — Только хватит ли нашего союза, чтобы предотвратить что-то? — тоскливо проговорил Вэнь Юань.       — Больше не на кого положиться. Потому что всё то, что вы имеете, держится только благодаря нашей тайне.       — Тайне?       — То, что с его разумом не всё в порядке, никому, кроме близких, не известно. Для всех он сильный лидер. Так и должно оставаться.       — Вы думаете, всё настолько серьёзно? С его разумом.       — Столько лет прошло, но ему легче не стало. Его проблемы и характер сошлись неудачно.       Немного помолчав, Вэнь Юань осторожно спросил:       — А есть способы, которыми я мог бы ему помочь? У вас же в клане есть разные музыкальные техники, я слышал, что на очищение и успокоение разума тоже что-то есть. Можно ли этому обучиться, не будучи адептом ордена?       Лань Цижэнь недоверчиво глянул на него, но заметив искреннее желание помочь, вздохнул.       — Я мог бы тебя обучить. Учитывая его подверженность тьме... Да, это хорошая мысль. Я не могу вечно ездить к нему, возникает много вопросов, бросается слишком много дел.       — Этот ученик будет бесконечно благодарен учителю за науку! — радостно выпалил Вэнь Юань. Он снова возьмёт в руки гуцинь! Эта мысль затмила собой плохие переживания.       — Но используй силу только во благо, ты меня понял?       — Обещаю. Также обещаю, что никому не передам знания, которые вы передадите мне.       Лань Цижэнь кивнул и вновь взглянул на непривычно задумчивого Вэнь Жоханя.       — Если бы не обстоятельства, никогда бы не нарушил правил. Но приходится.       — Лани, когда любят, готовы пойти на всё, — вспомнив своего отца из прошлого, тихо сказал Вэнь Юань и тут же покраснел. — Извините.       Лань Цижэнь молчал, глядя на него неодобрительно, до мурашек по коже. Но затем сказал с неким сожалением в голосе:       — Надеюсь, ты не против этого.       — Нет, что вы! — замотал он головой. — Наоборот, рад. Я только надеюсь, что мой отец тоже ради вас готов на всё. Потому что нет ничего лучше взаимности.       — Мне остаётся так же надеяться на это. Потому что однажды я эту надежду потерял. Когда твой отец сошёлся с твоей матерью.       Вэнь Юань смутился.       — Извините.       «Интересно, а что было в прошлой жизни? Были ли они вместе? И почему папа не встретил маму?»       — Это ты меня прости. Невольно вернулся в воспоминания, утратил сдержанность.       — Я понимаю. — Он посмотрел на отца. — Что у него за состояние?       — Это одна из техник, что-то похожее на углублённую медитацию. Возвращать его в мир?       — Не знаю. Что если ему это сейчас нужно? Или, наоборот, нужно, чтобы его вернули? — Вэнь Юань растерялся.       Лань Цижэнь не стал слушать беспокойный юношеский бред, встал позади Вэнь Жоханя и коснулся его лба тонкими, едва ли не сияющими от силы пальцами. Спустя пару мгновений, тот проморгался.       — Что за...       — Всё в порядке.       Вэнь Юаню так и хотелось ляпнуть какую-нибудь глупость, поэтому он вновь принялся за еду, затыкая себе рот. Вэнь Жохань смотрел то на него, то на севшего рядом Лань Цижэня, потягивал подлитый чай и явно находился в смешанном сознании. Учитель же сидел как ни в чём небывало, будто всё естественно и ничего страшного не случилось. Воцарилась не напрягающая, но полная немых вопросов, тишина.       Доев, Вэнь Юань посмотрел на отца и, едва сдерживая смех, сказал:       — Спрашивай.       — А-Юань, какого… ты здесь делаешь? И почему в таком состоянии? За тобой не следили?       Лань Цижэнь красноречиво взглянул на Вэнь Юаня, безмолвно прося его приукрасить. Сразу стало ясно, что вся та радостная встреча была лишь душевным порывом, с разумом и той же памятью имевшая мало общего.       А ведь Вэнь Юань как раз прибыл в тот момент, когда Лань Цижэнь применял какую-то технику ему неизвестную!       «Это получается, все мои слова были зря?» — расстроился он.       Он не хотел врать, но пришлось. Хотя грустный тон скрыть не удалось.       — Я с учителем приехал. Всё в порядке, не волнуйся.       — Как не волноваться, я ведь знаю, какой ты обычно. А тут так измотан. Лань Цижэнь, почему не приглядываешь? Я же просил!       — Вэнь Жохань, прекрати. Всё в порядке. Духовное совершенствование требует большой вовлечённости, коей у твоего сына с избытком. Он очень хорош в учебе, совершенствовании, тебе стоит им гордиться, а не беспокоиться.       — Я же отец!       — Вэнь Жохань.       — Понял, понял... В таком случае я очень рад твоему визиту, жаль, что вы не можете приезжать чаще. Без вас здесь тоскливо.       Вэнь Юань молча смотрел на него и снова размышлял. Почему учитель хотел, чтобы он солгал? О чём нельзя говорить отцу? О его состоянии? Но почему? Разве не будет лучше, если тот будет знать правду? Надо будет обязательно поговорить об этом с учителем. Что если в прошлой жизни отец совсем потерял голову как раз из-за того, что не знал правды? Даже если был кто-то, кто оказывал ему помощь, без понимания самого себя и своих проблем вряд ли вышло бы что-то хорошее.       — Если учитель позволит, я до конца обучения ещё навещу тебя. Или ты можешь сам приехать в Облачные Глубины, между прочим.       — Дела заели! Столько советников стало ко мне бегать, голова кругом. И по самым простым вопросам, ума не приложу, зачем.       — Вот тебе и нужно на время сбежать от них, — хитро улыбнулся Вэнь Юань.       — Уговорил! Тебе всегда это легко удавалось. Приеду к вам немногим позже.       — Что-нибудь ещё происходит, кроме советников и дел? Ты, конечно, много в письмах писал, но вдруг не всё.       — Не могу упомнить, да и пока даже желания нет к ним возвращаться. Что насчёт охоты? Сходим вместе поразвлечься?       Отец говорил много и непривычно без пауз. Неужели не до конца пришёл в себя? Не плохо ли это? Но учитель выглядел спокойным, поэтому Вэнь Юань решил, что всё в порядке.       — Тут как учитель скажет. Мы ведь ненадолго приехали.       — На день мы можем остаться. Пожалуй, лично я от охоты откажусь, это ваше семейное дело.       Вэнь Жохань закатил глаза и повернулся к сыну.       — Тогда мы с тобой. Хочешь, можем братьев взять? Если нет, сами пойдём.       — Не хочу, чтобы они шли с нами, — замотал головой Вэнь Юань.       «Старший ещё ладно, но второй всё испортит, как всегда. А если только его с собой не взять, он тем более всё испортит!» — Вслух он этого, конечно, говорить не стал, но по глазам всё читалось ясно.       — И почему у тебя с ними все так плохо?       Следующие слова прозвучали, будто Вэнь Юань был уже умудрённым опытом господином:       — Они слишком разбалованы. А ещё им не нравится, что ты много времени и внимания удаляешь младшему сыну.       — А ты не разбалован, скажешь?       — А ты как считаешь?       — Я считаю, что таких осознанных и умных детей у меня никогда не было. В частности, поэтому ты залюблен мной. И доверием избалован.       Вэнь Юань смущённо покраснел и потупился.       — Насчёт доверия ты прав. Но во всём остальном пусть ты меня и баловал, но не разбаловал. Тому доказательство хотя бы то, что нравы ордена Гусу Лань моему сердцу куда ближе, чем нравы Цишань Вэнь. Надеюсь, ты простишь мне это.       — Вот это новости. Неожиданно! — Вэнь Жохань засмеялся.       Вэнь Юань облегчённо вздохнул. Он боялся, что отцу такое не понравится, а тот даже смеётся.       — Возможно, я ещё поэтому не лажу с братьями. И потому хочу, чтобы на охоту мы поехали вдвоём.       — Поедем вдвоём, значит. Завтра с раннего утра двинемся в путь, вечером вернёмся.       — Может быть, учитель всё-таки поедет с нами? — спросил Вэнь Юань у Лань Цижэня. Тот откликнулся:       — Ты желаешь этого?       — Было бы интересно взглянуть на учителя в деле, а не только на уроках.       — Тут ты прав, потому что зрелище и вправду захватывающее. — Вэнь Жохань усмехнулся.       На их слова Лань Цижэнь только головой покачал.       — Вам работы не достанется тогда. Отдохните лучше сами. Составлю вам компанию в следующий раз.       — Жаль.       Они разошлись. Точнее, Вэнь Юань ушёл к себе отдохнуть, а вот что там делали взрослые, он знать не знал. Но вечером сумел выловить учителя и попросить о разговоре. Тот согласился, явно понимал, что нельзя оставлять любопытного юношу наедине с загадками. Поэтому они нашли уединённое место и устроились там.       — Вы не рассказываете отцу, что с ним? — без предисловий в лоб спросил Вэнь Юань.       — Нет, — так же в лоб честно ответил Лань Цижэнь. — И не буду.       — Но почему?       — Потому что тогда он вспомнит всё.       — Что вспомнит?       — Что связывался с тёмной энергией, когда в юности желал власти и силы.       Вэнь Юань удивился. Этого он точно не ожидал.       — Вот как... — Подумав, он всё же покачал головой. — Вам не удастся сдерживать его всегда.       — Однажды он придёт к этой мысли снова, знаю. Возможно, уже пришёл. Но я никогда не встречал такого человека, во главе угла которого всегда стоит власть и сила. Не семья, не любовь, только сила. Сколько бы лет не прошло, сколько бы попыток не было — никаких успехов, его не переубедить.       — Значит, у нас нет никаких шансов? — с упавшим сердцем спросил Вэнь Юань.       — Мне неведомо. Есть только слепая надежда и больше ничего. Надеюсь, теперь ты понимаешь меня, и пока мы не найдём верный способ, поможешь мне хранить тайну.       — У меня есть один способ, — мрачно проговорил Вэнь Юань. — Рассказать ему правду о том, что его ждёт.       — И откуда тебе известно, что его ждёт?       Он долго молчал, не зная, стоит ли говорить, не навредит ли это чему-то. С другой стороны, если ему была дана возможность, значит, он может пользоваться ей, как угодно.       — Я могу вам рассказать, если вы пообещаете, что этого больше никто не узнает. И если вы пообещаете, что никаким образом не навредите мне.       Лань Цижэнь долго неодобрительно смотрел на него, не знал к чему быть готовым. Но, сделав свои выводы, кивнул.       — Вы сами сегодня сказали, что я разумен не по годам. Это потому, что я гораздо старше. Мне, получается... если этому телу двенадцать, а умер я в семнадцать, но вспомнил в три... где-то двадцать шесть лет, получается. Я уже проживал эту жизнь, только немного в другом времени и обстоятельствах. Тогда Вэнь Жохань, жаждая власти, развязал войну, в которой погибла половина совершенствующихся, орден Цишань Вэнь был стёрт с лица земли, и от него остался в живых только я. И то только потому, что никто не знал, что я Вэнь. Точнее, знал Лань Ванцзи и, скорее всего, вы с Лань Сичэнем догадывались... Неважно. В общем, деяния моего нынешнего отца могут привести к катастрофе. И для него тоже. Потому что в итоге вместо власти он получит собачью смерть от лица собственного шпиона, крах и забвение ордена.       — Перерождение? — хмуро поинтересовался ошеломлённый Лань Цижэнь.       — Да. Но с некоторыми изменениями.       — И изменения — это то, что ты помнишь прошлую жизнь, так?       — Нет, я имею в виду, что эта жизнь немного другая. Например, я не был сыном Вэнь Жоханя в той жизни. Я должен был родиться только через года три-четыре в семье из побочной ветви клана Вэнь. В самом конце войны. И я знал обо всём, что было, только понаслышке. А теперь я проживаю эту жизнь вместе с теми, кто боролся в той войне.       — Я благодарен тебе, что ты открылся мне. Но вновь всплывает вопрос: как доказать, что твои слова правдивы?       Вэнь Юань растерялся.       — Никак... Думаете, отец не поверит мне?       — Это будет звучать, как предостережение, а в его картине мира оно неосуществимо. Он поцелован небесами, он всего достигнет, и неважно какой ценой. И даже если ты раскроешь ему истину, он не поверит, потому что в твои детские годы с тобой случалось... Впрочем, ты и сам помнишь.       — Это как раз было из-за того, что я начал вспоминать, — вздохнул Вэнь Юань. — А теперь это сыграет против меня.       — Моё мнение таково: если у тебя есть такое волшебное преимущество как уважение и любовь отца, набирайся поскорее сил и начинай помогать ему с делами. Докажи, что ты тот, с кем нужно считаться. И вбей ему в голову ту мысль, которую хотел сказать прямо, но действиями. Я помогу тебе, чем смогу. Я бы сделал это и так, но теперь есть достойный повод.       — Я боюсь, что на это может не оказаться времени.       — Если верить твоим словам, ты уже сумел отсрочить неизбежное своим рождением в нужном месте и в нужное время.       — Но надолго ли? Может, мне стоит оставить учёбу в Облачных Глубинах?       — Нет, лучше останься. Не из-за правил, а потому что нам есть чему тебя обучить. Раз ты основную программу знаешь, я внесу в неё корректировки. Да и поверь: если тебе удастся изменить ход истории, в этом мире тебе придётся жить ещё долго. Контакты тебе не повредят.       — Вы правы. И я знаю даже больше, чем программу для приходящих учеников. Знаю всю ученическую программу, как адепт ордена Гусу Лань, — улыбнулся Вэнь Юань. — И очень скучаю по гуциню.       — Думаю, мы сойдёмся во мнениях по твоему образованию, в таком случае.       — На самом деле я невыносимо скучаю по дому, которым для меня были Облачные Глубины. И по приёмному отцу. — Вэнь Юань взгрустнул. — А ещё мне немного страшно и тяжело от ответственности, которую на меня взвалила судьба.       Всё-таки он был ещё ребёнком. Ему всего двенадцать. И пусть у него была прошлая жизнь, но он и в ней погиб, не достигнув даже совершеннолетия. Лань Цижэнь коснулся его плеча так заботливо, мягко, будто и правда желал утешить. Поддавшись порыву, Вэнь Юань прижался к нему, зажмурившись.       — Простите. Вам и так трудно, а я ещё свои проблемы вам вывалил... — прошептал он.       Лань Цижэнь по-отечески обнял его, по спине погладил, даря безусловную, нужную поддержку. Так хорошо было утыкаться в мягкие объёмные белые одежды, вдыхать запах сандала и смолистых иголок. Как дома.       Вэнь Юань посидел так немного, чуть-чуть умиротворился и отстранился.       — Извините.       — Всё в порядке, не нужно извиняться. Тебе было это нужно.       — Я буду стараться. Нужно защитить людей. Чтобы не повторилось тысячи трагедий.       — У тебя обязательно получится. Я помогу тебе. Только не забывай о реальном мире.       — Спасибо вам, учитель.              Следующим утром Вэнь Юань с отцом отправились на охоту. Что удивительно, Вэнь Жоханю удалось уговорить Лань Цижэня пойти с ними. Его сияющий довольством вид и при этом недовольное лицо самого учителя надо было видеть. Вэнь Юань искренне обрадовался и старался вести себя, как самый лучший ребёнок на свете.       Засилье тварей они нашли быстро. Вэнь Юаня отправили в бой первым, надёжно прикрывая тылы. Оно и верно: если два великих совершенствующихся начнут бой, случится фейерверк — яркий, но короткий, а для улучшения навыков ученика нужно совсем другое.       Вэнь Юань справлялся уверенно, хоть и с некоторым трудом. Маленький, ловкий, юркий, он без проблем мог достать самые уязвимые места тварей, но силы ему не доставало. Сделав себе в голове пометку об этом упущении, он продолжал бороться с каким-то особо диким монстром. Тот, озверевший от игр в щекотку мечом, впал в ярость, и всё, что запомнил Вэнь Юань дальше — как два меча в долю секунды разрубили гниющее тело на части и как чёрная кровь брызнула во все стороны.       Он глупо поморгал, глядя перед собой, а потом чистым рукавом вытер лицо, на которое попала мерзкая жижа. Перевёл взгляд на двух мужчин, убивших тварь. Те, как ни в чём небывало, внимательно оглядывались, протирали от крови мечи. Бело-голубые и чёрно-красные одеяния ни каплей не замарались.       — Спасибо, — пискнул Вэнь Юань.       — Пожалуйста, — с усмешкой ответил Вэнь Жохань и похлопал его по плечу. — Слышишь? Кажется, там кто-то ещё, пойдём посмотрим.       Они отправились дальше. Снова наткнулись на подобную тварь, и с ней Вэнь Юань уже справился сам. И радостно заскакал на месте. Довольный ребёнок радовал взрослых, а охота прошла продуктивно и весело. Вэнь Юань успел выдохнуться и поглядывал на взрослых, которые были полны сил. Ничего, однажды он тоже станет таким!       Уже стемнело, когда они вернулись в резиденцию. Быстро поужинав, договорились о раннем подъёме и разошлись.       Вэнь Юаню не спалось. Не выдержав бесплодного лежания, он встал и пошёл к отцу. Тот часто не спал до поздней ночи, так что был шанс поговорить. Добравшись до его покоев, он услышал голоса. Похоже, отец о чём-то спокойно и даже как-то нудно разговаривал с учителем. Разобрать о чём, к великому сожалению, было невозможно. Кажется, он не вовремя.       Пришлось вернуться к себе и продолжать попытки заснуть. А рано утром следующего дня они с учителем отправились в путь.