Путь к тебе

Воскресенье просочилось сквозь пальцы, как ледяная вода, оставив после себя лишь горький осадок бессилия. Влад провел этот день в запертой комнате, штурмуя глухие стены собственной памяти. Он пытался вырвать у забвения хотя бы один четкий кадр, хотя бы одно имя, но безрезультатно — пустота внутри лишь гулко отзывалась на его отчаянные попытки. Понедельник начался с хаоса. Влад летел по коридору университета, едва не сбивая студентов. Телефон в кармане вибрировал от гневных сообщений Оксанки, которая уже заняла ему место на первой лекции и теперь метала громы и молнии по поводу его опоздания. Все произошло в доли секунды. Рывок за плечо, дезориентация, и вот он уже оказывается в пустой аудитории. Когда замок щелкнул, отрезая их от гудящего коридора, тишина в аудитории стала почти осязаемой — тяжелой и пыльной. Влад замер, чувствуя, как внутри него вскипает горячая, неуправляемая волна. Его опоздание на лекцию сейчас было лишь предлогом, верхушкой айсберга, под которой скрывался парализующий страх перед неизвестностью. — Ты с ума сошел?! — голос Влада ударился о пустые парты. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Открой дверь, Арсений, или я клянусь, я вышибу её вместе с тобой! Арсений не шелохнулся. Он стоял перед дверью, как скала, и его обычно насмешливые глаза сейчас были полны такой серьезности, что Владу стало холодно. Черноволосый медленно спрятал ключ в карман, и это движение окончательно сорвало Владу предохранители. Блондин бросился вперед. Он пытался оттолкнуть Арсения, вкладывая в это всю свою силу, все свое разочарование последних дней. Но Арсений был сильнее. Он перехватил запястья Влада, сдавливая их в стальном захвате. — Давай просто спокойно поговорим. Пожалуйста, — Арсений смотрел прямо в глаза, и в его взгляде была такая глубина, что у Влада на мгновение перехватило дыхание. Блондин вырвался, отскочив на несколько шагов назад. Его грудь тяжело вздымалась. — Спокойно? Ты преследуешь меня, запираешь в кабинетах и утверждаешь, что знаешь меня! Отлично, — Влад горько усмехнулся. — А врать-то зачем было? Зачем этот спектакль с «я просто увидел, как ты танцуешь»? — Я не врал, Влад, — тихо ответил Арсений, делая шаг навстречу. — Я просто... не договаривал. Боялся спугнуть то, что осталось. — Откуда?! Откуда ты меня знаешь?! — Влад сорвался на крик, переходя в наступление. Он подошел почти вплотную, вглядываясь в черты лица напротив, которые пугали своей неуловимой правильностью. — Даже не вздумай снова плести чушь про тренировки! Кто я для тебя? Арсений замер. Его губы дрогнули, и он произнес едва слышным, надтреснутым шепотом: — Эгид. Это слово ударило Влада под дых. Оно звучало дико, чуждо, как слово на мертвом языке. — Какой, к черту, Эгид?! Что ты несешь?! — Влад не выдержал и нанес резкий удар в плечо парня. — Хватит делать из меня идиота! Ты бредишь! Он снова попытался прорваться к двери, осыпая грудь Арсения градом ударов. Он бил отчаянно, пытаясь причинить хоть какую-то физическую боль, чтобы заглушить ту непонятную, метафизическую муку, что разрывала его изнутри. Арсений стоял неподвижно, принимая каждый удар, не пытаясь защититься, словно считал это своей заслуженной карой. — Я рад, что не помню тебя! — выкрикивал Влад, чувствуя, как горло сжимают спазмы. — Слышишь? Рад! Я не хочу иметь ничего общего с таким лжецом! В следующий миг мир перевернулся. Арсений резким движением перехватил его бьющиеся руки и притянул к себе, лишая пространства для маневра. Одна рука властно легла на талию Влада, буквально припечатывая его к горячему телу. Поцелуй случился прежде, чем Влад успел возмутиться. Этот поцелуй не был логическим продолжением разговора — он стал единственным способом заткнуть ту невыносимую дыру, что зияла между ними. Грубый, властный напор, продиктованный отчаянием Арсения. Его губы, обжигающе горячие на фоне прохладного воздуха аудитории, врезались в губы Влада с такой силой, что тот почувствовал металлический привкус — не то крови, не то зашкаливающего адреналина. Арсений обхватил лицо Влада ладонью, его пальцы жестко зафиксировали челюсть, не давая отвернуться, заставляя принять этот вызов. Влад замер, охваченный дрожью, которая волной прокатилась от затылка до кончиков пальцев ног. Это было похоже на возвращение домой после долгой, морозной ночи. И тут плотина рухнула. Перед глазами вспыхнула картинка: старая книга с пожелтевшими страницами, на обложке которой золотом теснилось: «История Мира — запрещённое издание». В ноздри ударил запах кофе и старой бумаги. Влад почувствовал, что он уже знает эти губы. Он знает этот напор, этот вкус, этот ритм дыхания. Влад перестал дышать. Арсений изменил угол, углубляя поцелуй, и его напор сменился мучительной нежностью. Его губы двигались по губах Влада так, словно он перечитывал любимую, но почти забытую книгу. Это было требовательно, но в то же время невероятно бережно. Влад всхлипнул прямо в губы Арсения. Его рот невольно приоткрылся, впуская чужое дыхание, и поцелуй стал влажным, глубоким, отчаянным. Это была не страсть в чистом виде — это была попытка утопающего схватиться за спасательный круг. Блондин перестал бороться; его пальцы разжались и, дрожа, взметнулись вверх, запутываясь в жестких черных волосах на затылке Арсения, притягивая его еще ближе, до боли, до невозможности вздохнуть. Теперь они оба дрожали. Влад чувствовал, как сердце Арсения бьется о его собственную грудную клетку — рваный, сумасшедший ритм. Поцелуй стал соленым от слез, которые Влад уже не пытался сдерживать. Когда их языки встретились, по телу Влада прошла такая мощная волна узнавания, что у него подогнулись колени. Он бы упал, если бы рука Арсения на его талии не прижала его к себе почти до хруста в ребрах. В этом жесте было всё: «я нашел тебя», «не смей снова уходить», «вспомни меня». Когда Арсений медленно, по миллиметру, начал отстраняться, Влад невольно потянулся за ним, не желая разрывать этот контакт. Их губы, опухшие и горячие, еще мгновение соприкасались в легком, почти невесомом касании, прежде чем Арсений окончательно отступил. Он прижался своим лбом к его лбу, тяжело дыша. Его пальцы бережно, почти благоговейно стирали слезы с бледных щек Влада. — Прости... — прошептал Арсений прямо в губы. — Я должен был поговорить с тобой раньше. Я просто думал... я думал, что если оставлю всё как есть, у тебя будет шанс на нормальную жизнь. Без всей этой боли. Влад открыл глаза, и в их голубой глубине плескалось смятение. — О чем ты говоришь? Какая жизнь? Что происходит, Арсений? — Поговори со мной после пар, — умоляюще попросил черноволосый, и в его глазах Влад увидел такую бездонную печаль, что у него заныло сердце. — Сейчас нам некуда спешить. Я расскажу тебе всё, что помню. Обещаю. Влад завороженно кивнул, не в силах отвести взгляд от губ, которые только что вернули ему часть души. Арсений медленно отстранился, достал ключ и открыл дверь. Влад вылетел из аудитории, как ошпаренный. Коридоры университета казались ему теперь декорациями к чужому фильму. Он не пошел на пару. Он просто шел вперед, чувствуя на губах вкус Арсения и удерживая в памяти образ той таинственной книги, которая, кажется, была ключом ко всему его разрушенному прошлому.