одним днем

Весна. Время, когда душа расцветает под ласковым солнцем, а райское пение птиц переплетается с ароматом первых цветов. Сандею безумно нравится эта пора. Но в Казино по-прежнему сплетается удушающая вонь алкоголя, навязчивого шума и едкого мужского парфюма. Авантюрина это устраивает. Какой разительный контраст, не правда ли? Телефон Авантюрина задрожал в кармане, вырывая его из потока беседы. Он, небрежно извинившись, достал телефон. Сообщение от Сандея. Улыбка расцвела на лице, словно весенний цветок. Собеседник был явно недоволен таким пренебрежением. Но Авантюрину плевать, ведь его приоритет – Сандей. «Можешь уйти сегодня пораньше?» Авантюрин, не раздумывая ни секунды, быстро напечатал ответ: «Конечно. Птенчик.» Он оттолкнулся от стойки и, оставив недопитое вино, поспешил к выходу. Он знал, что Сандей сейчас на набережной. Сандей нежился в порывах ветра, пока не почувствовал знакомое дыхание у шеи. Тяжелый перегар Авантюрина резко контрастировал со свежестью весеннего ветра. Блондин навис, нагнулся и прильнул к губам "птенца" в приветственном поцелуе. – Ты пил. – Всего лишь стопка! Ты же знаешь, это казино… – Не целуй меня, от тебя неприятно пахнет. Авантюрин вздохнул, но от попыток не отказался и все же чмокнул его, хоть Сандей и не разжал губ. Авантюрин снова вздохнул и закинул в рот пару жевательных резинок. Ну, так уж и быть. – Скучал же? – Да. Авантюрин довольно хмыкнул. – Что-то задумал… – Я хочу на свидание. Авантюрин сначала удивленно вскинул брови, а потом улыбнулся. – Хорошо. Хочешь в ресторан? Может быть, на кораблик? Туда можем купить с собой тортик. – Кораблик – это хорошо. Авантюрин взял Сандея за руки. – Тогда пойдем на кораблик? Но сначала они заглянули в пекарню, чтобы порадовать Сандея чем-нибудь сладким. Авантюрин знал о его пристрастии и никогда не отказывал. В витрине кофейни Сандея привлекли эклеры. Авантюрин подошел, обнял его за талию, наблюдая за выбором Сандея. – Шоколадные? – Да. Но тут слишком… цены задраны. – Не волнуйся о ценах, я же плачу. Сандей тихонько хихикнул, и Авантюрин взял то, что он попросил, а еще тирамису – чтобы поел либо вечером, либо на завтрак. Вскоре они направились на кораблик, где Авантюрин, конечно же, заказал шампанское. – Зачем? – Если мы не выпьем, я не дождусь интересного продолжения вечера. Сандей хихикнул. – А я то думал… Он наигранно надулся. – Тебе ведь нравится~ Ты так извиваешься подо мной… – Ц. Не в публичном же месте о таком говорить. Он взял протянутый бокал шампанского и отпил. Горько. Сандей зажмурился, а крылья слегка подогнулись. – Не нравится игристое? В прошлый раз ты пил. Может, белое? Или красное? Просто скажи… Сандей хмыкнул. – Не надо. В прикуску с эклером нормально. – Если тебе не нравится, то… – Говорю же, нормально. Сандей знал, что Авантюрин очень заботится о нем, но не хотел, чтобы он тратился направо и налево. Хоть он и богат… но все же не стоит так делать. Сандей откусил эклер. И, взглянув краем глаза на огорченного Авантюрина, чуть смягчился. – Я не хотел быть грубым. Я просто забочусь о тебе. Тоже. Сандей хотел поцеловать его, но вместо поцелуя Авантюрин слизнул крем с уголка его губ. – Эй! Авантюрин расхохотался, еще больше забавляясь над лицом Сандея. Недовольный, но… милый. Очень. Сандей отстранился и продолжил поедать эклеры. Авантюрин подошел к нему и нежно обнял со спины. Сандей лишь подался навстречу. Наблюдать за тем, как твой объект обожания поедает купленные тобой сладости – так мило. Со временем начало вечереть. Еще не темно, но становилось прохладнее. А в них уже по три бокала шампанского. Авантюрин крепче обнял Сандея. – Не замерз? – Неа. – Пойдешь ко мне? – Пойду. Сандей не сопротивлялся. Ему нравилось в просторной, но строгой квартире Авантюрина. А Авантюрину нравилось, когда там был Сандей. Квартира была слишком строгой, будто бездушный отель… а присутствие "галовианца" наполняло ее каким-то уютом. Квартира встретила своей холодной неприступностью, но Сандей все равно воспринимал ее мягко. – Тут не хватает благовоний. – Тут не хватает тебя на постоянной основе. Авантюрин снял куртку с плеч Сандея одной рукой, а другой обвил его талию, губами находя шею и вдыхая аромат галовианца. — твоих легкомысленных перьев, что оскверняют безупречный порядок, полки уставленные сладостями, и твое невинное лицо, дремлющее в кровати. — Авантюрин. Он отстраняет его лицо, освобождая свою шею от жаркого дыхания. — Потерпи. Сандей уже сбрасывает обувь на ходу, увлекая Авантюрина за собой в комнату. — Ты неисправимо жаден, ах. Разве это было так давно? — Месяц назад? Это уже целая вечность. Щелкнув замком двери, Авантюрин одним рывком заваливает Сандея на кровать. — Ты слаще любого эклера, знаешь? Чистый грех. Рубашка летит на пол, следом за ней брюки и белье. Тело Сандея, словно холст, хаотично расписано перьями и парой загадочных татуировок на спине. Авантюрин склоняется, жадно впиваясь в губы, еще хранящие привкус эклера и легкую искру шампанского. Он умеет смаковать свою добычу. Освободив руку от перчатки, он нежно касается члена Сандея, и тишину комнаты пронзает сдавленный, почти постыдный стон. Авантюрин улыбается сквозь поцелуй, чувствуя, как тело Сандея под ним напрягается в предвкушении. Он дразнит, медленно двигая рукой вверх и вниз, наслаждаясь каждым вздохом, каждым судорожным движением. "Скажи, чего ты хочешь," - шепчет он ему на ухо, прикусывая мочку. "Авантюрин…" - это больше выдох, чем имя, слабый протест, который лишь подстегивает его. Он отрывается от губ и спускается ниже, оставляя влажные дорожки по шее, ключицам. Сандей выгибается, запрокидывая голову, его пальцы судорожно вцепляются в простыни. Его рот находит сосок, и Сандей вздрагивает, издавая протяжный стон. Авантюрин продолжает ласкать его член, доводя до грани, а затем отступает, оставляя Сандея молящим взглядом смотреть на него. "Пожалуйста," - шепчет он, и Авантюрин удовлетворенно усмехается. Он хватает со столика смазку, нанося щедрое количество на свои пальцы и на вход Сандея. Он терпелив, растягивает, дразнит, пока тот не начинает дергаться и стонать от нетерпения. Когда Сандей готов, Авантюрин входит медленно, с чувством, заполняя его собой до отказа. Комната наполняется стонами, хриплыми вздохами и шепотом имен. Авантюрин двигается, чувствуя, как Сандей обхватывает его ногами, словно желая слиться с ним воедино. Каждый толчок – это вспышка наслаждения, каждая секунда – вечность, наполненная страстью и желанием. Движения становятся все более яростными, ритмичными, и Авантюрин чувствует, как Сандей приближается к пику. Он усиливает напор, и Сандей взрывается, изгибаясь в его руках, крик удовольствия тонет в поцелуе. Авантюрин продолжает двигаться, пока и его не накрывает волна оргазма, жарким потоком изливаясь в Сандея. Они лежат, тяжело дыша, переплетясь телами. Комната словно пульсирует отголосками их страсти. Авантюрин целует Сандея в лоб, чувствуя его дрожь. "Все хорошо," - шепчет он, зная, что это не просто слова утешения, а констатация их общей истины. Сандей открывает глаза, в них плещется благодарность и обожание. Он притягивает Авантюрина ближе, обвивая его руками. "Ты невероятен," - выдыхает он, и Авантюрин чувствует, как его сердце пропускает удар. Эти слова, сказанные с такой искренностью, значат для него больше, чем любые сокровища. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, они остаются лежать, наслаждаясь близостью. Солнечные лучи пробиваются сквозь шторы, освещая их сплетенные тела. Это момент абсолютного счастья, миг, когда стираются все границы и остается лишь чистое, ничем не омраченное желание быть вместе. Позже, когда они будут лежать в объятиях друг друга, Авантюрин подумает о том, как же ему повезло найти Сандея. В его глазах он видит отражение своей души, и эта связь ценнее всего на свете. Этот поцелуй, начавшийся с дразнящей улыбки, стал началом чего-то большего, чем просто физическое влечение – он превратился в клятву верности и любви.