Woe to the Blood-Red Rose
15 февраля 2026 г., 18:52
— Затем он прочитал заклинание из «Umbrae et Lumina: De Spiritibus Pictorum», и его рисунок ожил, — восхищённо произнесла Агнес. Девушка только что вернулась из библиотеки, куда ранее направилась по просьбе Уэнсдей.
Аддамс ещё несколько дней назад попросила её проследить за Уиллом — лично вступить с ним в диалог было попросту невозможно: этот приставучий Уилер постоянно ошивался рядом, точно сторожевой пёс. Поэтому в игру вступила Агнес, застав Уилла за прочтением мощного оживляющего текста. Нарисованный им бельчонок отделился от листа, скрывшись в одном из тёмных углов, а Байерс в панике покинул зал, прихватив с собой книгу.
— Волшебник, заноза, белка и их чудесная команда. Очень интересно, — прокомментировала Уэнсдей в своей привычной саркастичной манере. — Не спускай глаз с Уилла, я чувствую, что он что-то скрывает. Уимс не могла просто так принять в Академию всю эту ораву — слишком много нестыковок. Их группа была в чём-то замешана, это очевидно. Осталось лишь выяснить, в чём именно.
— Не нагнетай, ладно? — мягко попросила Энид, опуская руки на плечи Аддамс. — Пока ничего не происходит, мы не будем лезть на рожон. Давай проведём хотя бы один семестр без этой вечной беготни за монстрами, что скажешь?
— Скажу, что с появлением новичков мои силы стали нестабильными: изо дня в день я вижу огромное существо, напоминающее трёхглавого дракона, который атакует Невермор, убивая всех нас. Поэтому если мне придётся влезть в голову Уилла Байерса и узнать все его секреты, я сделаю это без раздумий. Не нужно меня останавливать. Просто будь рядом.
— Да, конечно. Ты, как всегда, права.
— Подожди, ты сказала «трёхглавый дракон»? — перебила Энид Агнес. — Я видела похожий рисунок в комнате Майка и Уилла.
— Ты была в их комнате? — возмутилась Синклер. — Кто вообще тебя туда пустил?
— Мне не нужно приглашение, я сама решаю, где и когда мне быть. Хотя, признаться честно, это явно не лучший мой выбор: целый час наблюдать за тем, как два одиноких парня пожирают друг друга взглядами. Потом расскажу вам их полную историю — там столько деталей!
— Лучше похорони меня заживо, чем позволь услышать хотя бы строчку из их сопливой сказки про радугу, — брезгливо произнесла Аддамс.
— Уэнсдей! Ничего, что я стою прямо здесь? — обиженно шикнула Энид.
— Ладно, прости. Так что там с рисунком, Агнес?
— Эта картина является для них неким «тайным символом». Как только Уилл увидел её, его лицо вмиг побледнело. Я почувствовала сильное напряжение в комнате, недосказанность.
— Любопытно, судьба Академии зависит от двух пубертатных подростков, которые не могут разобраться в своих собственных чувствах. Впрочем, я ничуть не удивлена.
— И каков наш план? — заинтересованно спросила Агнес.
— Наблюдать, собирать информацию и готовиться к отражению атаки в любой момент. Уилера я беру на себя. Через него выйдем на Уилла и предотвратим то, что должно случиться. Агнес, ты свободна. Завтра бал. Передай Макс: она отвечает за костюм Байерса. Майк — за мной.
— Поняла. Всем кошмарной ночи, — Демилль покинула комнату, растворившись в темноте.
Уэнсдей и Энид остались одни. Синклер подошла к своей девушке и склонилась над ней с недовольным лицом.
— Сколько раз я просила тебя объяснить ей, что не нужно желать людям «кошмарной ночи». Как после этого вообще можно уснуть?
— Не понимаю, о чём ты. Мы с Вещью прекрасно спим.
— А я не могу сомкнуть глаза ещё полночи.
— Я знаю, как это исправить. Есть один безотказный способ. Хочешь проверим?
— Господи, Уэнсдей. Я всё никак не привыкну к тому, что на людях ты ведёшь себя как раньше, а потом, переступив порог нашей комнаты, выдаёшь такое.
— Я могу прекратить и оставить тебя с твоими кошмарами на целую ночь, — её лицо медленно приближалось к Энид.
— Даже не начинай, ты же знаешь, что тебе невозможно отказать.
Энид наклонилась вперёд, поймав её губы на полпути. Поцелуй был не нежным, но и не грубым — он был в стиле Уэнсдей, со смесью напора и заботы. Отстранившись, Аддамс серьёзно взглянула на свою партнёршу.
— Завтра на балу я буду сопровождать Уилера. У меня уже есть чёткий план. Наша главная цель — помирить их двоих.
Спустя несколько секунд Энид медленно кивнула и потянулась за новым поцелуем, направляя Уэнсдей в сторону кровати. Она не обижалась на неё. Их отношения держались не на романтике, а на чём-то большем — на безоговорочном доверии и поддержке.
Это было главным.
***
Первая учебная неделя официально завершилась. К пятнице все члены партии сумели влиться в новый ритм жизни: Робин и Нэнси освоили азы пения сирен, впервые опробовав свои силы на живом человеке; Стив, Джонатан и Дастин вместе практиковали боевые приёмы в поле; Лукас и Макс вместе с Уэнсдей посещали занятия по фехтованию, оттачивая скорость реакции и навыки ближнего боя; Уилл вернулся к рисованию, а на профильных парах учился контролировать внезапно пробудившиеся в нём силу. Майк же всё это время просто существовал, тенью следуя за своими друзьями. Он ненавидел себя за тот дурацкий приступ ревности, но ничего не мог поделать — в Бруно было что-то настолько приторное и нарочитое, что Майка каждый раз передёргивало. Он никогда не считал себя собственником, правда. Уилл свободный человек и может общаться с кем захочет, но Юсон… с ним было что-то не так. Уилер кожей чувствовал фальшь. Он переживал за Уилла. Всю неделю Майк пытался поговорить с ним, но каждая попытка оказывалась тщетной: то у Уилла дополнительные занятия, то ему нужна новая книга в библиотеке, то его новые друзья пригласили прогуляться после пар. Когда он вообще успел завести здесь друзей? Бред какой-то. Майк чувствовал, что медленно сходит с ума. Вороний бал уже сегодня, а он так и не пригласил туда Уилла в качестве своего спутника. Похоже, что он действительно жалок. Всё, как сказала Уэнсдей. Он с силой провёл ладонью по лицу, прогоняя липкое чувство безысходности, и уставился в свою тарелку. Обед давно остыл — Майк не притронулся ни к одному из блюд, лишь изредка ковыряя еду вилкой. Подняв взгляд, он заметил Уилла за противоположным столом. Тот сидел в компании экстрасенсов из их группы, смеясь над шуткой одной из девушек. «Сейчас или никогда», — подумал Уилер, поднимаясь из-за стола. Это был последний шанс последний шанс поговорить с ним перед балом. На полпути он заметил Бруно, появившегося из-за угла. Юсон опустился на место рядом с Уиллом, обнимая его при встрече. Внутри Майка закипела злость вперемешку со жгучей ревностью. Он ускорил шаг, намереваясь закрыть этот вопрос раз и навсегда, как вдруг на его плечо легла чья-то рука, заставляя остановиться. Обернувшись, он обнаружил Уэнсдей, смотрящую прямо ему в глаза. Девушка была в своей привычной чёрной форме, на плечи она накинула пальто, а волосы, как обычно, заплела в длинные косы. — Ну и что ты собрался делать, герой? — Чего? Ты вообще о чём? Слушай, если хочешь снова закидать меня угрозами, то сейчас не самый подходящий момент, давай лучше в другой раз. — Забавно. Похоже, ты потребуешь немало усилий. — У меня правда нет времени, так что… — Я помогу тебе. — Я никого не убивал, так что помощь с закапыванием тела в лесу меня не интересует. — Ещё одно слово, и я уйду, а ты продолжишь кусать локти, наблюдая за своим ненаглядным, как побитая псина. — Что, прости? Я, Уилл, ты, помощь? Это какая-то шутка? Что вообще происходит? Сегодня день розыгрышей, что ли? — Не обольщайся. Я действую в своих собственных интересах. А теперь слушай меня внимательно. Ты сильно влип, это действительно так. Подходить к нему сейчас — проигрышный вариант. Мы будем действовать иначе. Сейчас ты поднимаешь свою задницу и следуешь за мной. В «Офелии Холл» нас уже ждут Агнес и Энид. Мы соберём тебя на бал, а вечером я буду твоей спутницей. Всё, что тебе нужно делать, — следовать моим указаниям и не задавать лишних вопросов. Остальные нюансы мы берём на себя. Твоя цель — любой ценой помириться с Уиллом, и тебе будет предоставлен такой шанс. Но действовать нужно быстро и чётко. Всё ясно? — Так, стоп. Сначала ты посылаешь меня на токсикологии, а теперь, спустя неделю, без спроса вторгаешься в мою жизнь и заявляешь, что подобрала мне костюм и готова стать моей парой, только чтобы я поговорил со своим другом. Я ничего не упустил? — «Другом», умоляю тебя, не ври хотя бы себе. Да, всё верно. Ещё вопросы? — А знаешь что, пошли, удиви меня. Мама всегда говорила, что новые знакомства полезны. — Удивительно, как у такой мудрой женщины мог родиться такой тугодум. — Извини, ты что-то сказала? — Тебе показалось. Майк и Уэнсдей покинули внутренний двор Академии и направились в сторону леса. Плечи Уилера напряглись. Зря он согласился на эту авантюру. Надо было всё-таки подойти к Уиллу. Он бы и сам отлично справился. Импульсивные решения никогда не приводили ни к чему хорошему. Выйдя за ворота Невермора, они обошли здание и оказались у подножия башни «Офелия Холл». В стене Майк заметил узкую лестницу, ведущую прямо к большому балкону под самой крышей. Он бы соврал, сказав, что ему не было страшно подниматься по этой шаткой конструкции. Успокаивало только одно: всё это ради Уилла. Внутри их встретили Агнес и Энид. С первой из них он успел перекинуться парой фраз на общих дисциплинах, а вот поближе познакомиться с Синклер ему не удалось — всё их общение свелось лишь к редким взглядам, брошенным друг на друга. Майк рассеянно скользнул взглядом по комнате, как вдруг его внимание привлекло то, что лежало на столе. На тёмной поверхности покоилась человеческая рука — со множеством шрамов и аккуратным маникюром. Она мирно листала книгу, а заметив вошедшего, приподняла несколько пальцев в приветственном жесте, тут же вернувшись к своему занятию. Майк пошатнулся, оглядываясь на Уэнсдей в поисках поддержки, но та спокойно прошла мимо него, начиная раздавать команды. — Вещь, неси костюм для Уилера. Агнес и Энид, вы отвечаете за причёску и макияж. Всё ясно? Я отойду переодеться, а затем мы ещё раз проговорим план. Уэнсдей покинула комнату, скрываясь в коридоре, а та самая рука, у которой внезапно обнаружилось имя — «Вещь», принесла для Майка роскошный вечерний костюм угольного цвета. Пока Уилер хлопал глазами, раскрыв от удивления рот, девушки впихнули вешалку ему в руки, параллельно заталкивая парня в гардеробную. Он уже истратил весь свой запас удивления как минимум на сегодня, а как максимум — на всю жизнь. Поэтому, решив не сопротивляться и отдавшись воле судьбы, он переступил порог комнаты и начал переодеваться. Костюм, который Вещь подобрал для него, был просто великолепен: пиджак и идеально выглаженные брюки сидели так, будто их сшили прямо на нём, а чёрная рубашка в сочетании с классическими оксфордами дополняли образ, делая его изысканным и дорогим. Майк в последний раз взглянул на себя в зеркало и вернулся к девушкам. Агнес и Энид замерли, восхищенно изучая его со всех сторон. — Выглядишь просто великолепно, присаживайся на стул, сейчас мы доведём твой образ до идеала, — ласково сказала Агнес. — Твой ненаглядный будет пускать на тебя слюни весь вечер, гарантирую, — иронично добавила Энид, открывая тюбик с гелем для волос. — Что? Не смотри на меня так. Если бы тебе было всё равно, ты бы не пришёл сюда. — Мне просто интересно, есть ли в этом заведении хоть один человек, который не посвящён в нашу личную историю? — со вздохом спросил Майк, отдавая им полный контроль над своим образом. — Дорогой, ну что поделать, если у тебя на лбу всё написано? — с материнской заботой проговорила Энид, формируя у Майка идеальные кудряшки. — Но и ты тоже хорош, как вообще можно было предложить ему остаться «лучшими друзьями»? Из тебя вышел очень плохой актёр, — добавила Агнес. — Пожалуйста, закрой глаза, я немного подведу их, сделаю твой взгляд более выразительным. — Допустим, я даже не буду интересоваться, откуда вы знаете про наши разговоры. У меня лишь один вопрос: для чего конкретно вам всё это нужно? Уэнсдей сказала — у неё свои интересы. А вы? — смиренно уточнил Майк. Девушки переглянулись. Энид уже собиралась ответить ему, как вдруг дверь комнаты распахнулась, явив взору Уилера элегантную готическую принцессу. Свет из коридора падал Уэнсдей за спину, чётко выделяя мрачный силуэт. Волосы — её вечные чёрные косы — сегодня были собраны: она заколола их шпильками, уложив в изящные петли, открывающие вид на шею и линию скул. Лицо Аддамс скрывала чёрная кружевная маска — полупрозрачная, плотно облегающая верхнюю часть лица, оставляя открытыми только губы и подбородок. Сквозь кружево угадывались тени, делая взгляд ещё глубже, ещё темнее. Главным элементом стало чёрное платье с длинными рукавами — тончайшее кружево слоями накладывалось друг на друга, создавая плотный, почти невесомый рисунок. Завершали образ закрытые тёмные туфли на невысоком каблуке, идеально сидящие на её тонких ногах. Появление Уэнсдей словно выдернуло воздух из комнаты. Энид застыла, забыв убрать руку из волос Майка, который и сам не сводил с девушки потрясённого взгляда. Агнес выронила подводку, но ни она, ни остальные не обратили на это внимания. — Не задавай лишних вопросов, Уилер. Особенно если боишься правды. — Она шагнула ближе, не повышая голоса. — Хочешь знать, зачем мы это делаем? Я скажу тебе. Майк молча сглотнул, внимательно изучая лицо девушки. — В одном из моих видений ко мне явился трёхглавый дракон. Тот самый, с плаката в вашей комнате. Он сгорал заживо, но перед смертью смотрел на меня так, будто я могла его спасти. Я не люблю сны, которые не могу контролировать, а ещё я не люблю, когда от меня что-то зависит, но я не знаю, что именно. Она замолчала, и в этом молчании повисло что-то тяжёлое, почти осязаемое. — Поэтому если дракон из моего видения имеет хоть какое-то отношение к реальности, то твоё примирение с Уиллом — не просто наша прихоть, а ключ к спасению Академию. Наступила оглушающая тишина, в которой каждый задумался о своём, но Аддамс снова бесцеремонно нарушила её. — А теперь, Агнес, закончи со стрелками. Энид, причёска. У нас мало времени. Сборы проходили как в лихорадочном сне. Энид быстро, но аккуратно доделала кудри, уложив их в мягкие волны. Агнес, закусив губу от усердия, нарисовала Майку тонкие чёрные стрелки — так, что его глаза стали глубже и выразительнее, будто приоткрывая что-то, что он всегда прятал. Майк же сидел неподвижно, лишь изредка поглядывая на своё отражение. Когда они закончили, Уэнсдей медленно подошла к нему. В руках она держала маленькую бутоньерку — живую алую розу на тонкой ножке, перевязанную чёрной нитью. Девушка остановилась вплотную к Майку, подняла руку и приколола цветок к лацкану пиджака — туда, где билось его сердце. Пальцы на секунду задержались на ткани, выравнивая композицию. Казалось, эта секунда длилась целую вечность. — Не забудь про розу, — сказала она тихо, почти шёпотом, но в тишине комнаты слышно было каждое слово. — Береги её. Она тебе ещё пригодится. Майк осмотрел цветок, а затем поднял взгляд на Уэнсдей. — Это не просто так, — вдруг добавила Энид из-за спины. В её голосе слышалась улыбка. — Но объяснять пока рано. Просто поверь нам. Уэнсдей выпрямилась, отступив на шаг, и окинула Майка оценивающим, чуть насмешливым взглядом. — Неплохо. Развернувшись Аддамс направилась к двери, а Майк наконец нашёл в себе силы встать. — Это действительно ты? Уэнсдей остановилась у порога, чуть повернув голову в его сторону. — А ты точно Майк Уилер, который полчаса назад наматывал сопли на кулак, из-за боязни признаться в любви своему лучшему другу? — в её голосе прозвучал сухой сарказм, но глаза за маской будто смеялись. — Вопросы сегодня явно не твой конёк. Пошли уже. Она скрылась в коридор. Майк перевёл взгляд с розы, приколотой у сердца, на своё отражение в зеркале, а затем на Энид и Агнес, провожавших его ободряющими улыбками. Сделав глубокий выдох, он направился за Уэнсдей. Этот вечер обещал быть интересным.***
Параллельно тому, как Уэнсдей прикалывала розу к лацкану Майка, в другой части кампуса происходили не менее важные сборы. Уилл Байерс не находил себе места последние четыре дня. Он рисовал. Без остановки. Словно если прекратит — образы сожрут его изнутри. Драконы, разломы, деревья с красной листвой, безмолвные фигуры в белых одеждах… Они приходили к нему во сне и наяву, не давая покоя. Его сила — та самая, о которой он боялся даже думать, — просыпалась рывками, пугая своей необузданностью. Достаточно было провести линию — и бумага оживала. Он почти привык. Почти научился это контролировать. Но только когда рядом никого не было. С Майком они не общались всю неделю. Майк вёл себя слишком неоднозначно, резко. Уилл устал гадать. Ему было легче отстраниться. Поэтому когда в пятницу Бруно позвал его прогуляться, он согласился почти с облегчением. Уилл сам избегал встреч — ловил себя на том, что сердце замирало каждый раз, когда он замечал в коридоре знакомый силуэт, и тут же сворачивал в другую сторону. Он обещал себе: хватит. Хватит надеяться, хватит ждать, хватит расшифровывать его взгляды — то вспыхивающие, то гаснущие, то вдруг становящиеся колкими от ревности. Майк вёл себя слишком неоднозначно, и Уилл устал гадать. Проще было отстраниться. Поэтому, когда в пятницу Бруно позвал его прогуляться, он согласился почти с облегчением. — Слушай, я хотел извиниться перед тобой, — Бруно смотрел на него виновато, когда они шли по дорожке к главному корпусу. — За ту ситуацию на токсикологии. Я не знал, что между вами с Майком… ну, что он так остро реагирует. — Всё нормально. Мы не… это сложно. Мы просто друзья. — Да, конечно. Кстати, ты идёшь на бал сегодня? В последние дни все только его и обсуждали. Подготовка зала шла полным ходом. — Иду, — Уилл вспомнил, как утром забегала Макс и таинственно намекала, что у девочек есть для него сюрприз. — Друзья обещали помочь с костюмом. — Ну, удачи, — Бруно хлопнул его по плечу. — Увидимся вечером.***
Пак Холл стоял особняком от главного здания — приземистый, сложенный из тёмного камня, он больше напоминал уютный коттедж, если только коттеджи бывают с горгульями на крыше. В комнате Робин и Нэнси, выходившей окнами на озеро, было шумно. От воды тянуло сыростью, но девушки уже привыкли — здесь даже запах тины казался предвестником чего-то нового. — Макс, ты уверена, что этот цвет ему пойдёт? — Нэнси с сомнением оглядела бордовый пиджак, висевший на дверце шкафа, — Вещь притащил его из Джерико вместе с костюмом для Майка. — Нэнси, я целую неделю за ним следила, уж поверь — знаю, что ему идёт. Он в детстве постоянно красное носил — и это было его время. Пора вернуть нашему Уиллу уверенность в себе. Робин, разложившая на кровати рубашку такого же насыщенного винного оттенка, хмыкнула: — Я думала, мы затеяли всё это шутки ради, а вы, оказывается, настоящие стратеги. — Мы всё знаем, — Макс загадочно улыбнулась и подмигнула Нэнси. Та закатила глаза, но улыбнулась в ответ. — Ладно, хватит секретничать. Где там наш подопечный? Уилл появился через десять минут — растерянный: он не думал, что подготовка будет выглядеть настолько торжественно. Девушки встретили его в дверях и уставились так, будто он экспонат в музее. — Раздевайся, — скомандовала Робин. — Что? — Уилл поперхнулся. — До рубашки, Байерс, не драматизируй. У нас мало времени. Они принялись за работу: Нэнси ловко расправила ворот новой рубашки — бордовой, идеально сидящей по фигуре Уилла; Макс подала пиджак; Робин занялась причёской. — Обувь, — Нэнси щёлкнула пальцами, и из-под кровати выехала коробка — матовые оксфорды того же оттенка, что и костюм. Закончив сборы, Уилл замер перед зеркалом, разглядывая себя так, будто видел впервые. — Девочки, я… это слишком. Всё это слишком. Макс спрыгнула с подоконника, подошла к нему и, мягко расправив лацканы пиджака, улыбнулась. — Дурачок, сегодня особенный вечер, а ты, как никто другой, заслуживаешь, чтобы твои невысказанные слова наконец-то были услышаны. — Что? — растерянно переспросил Уилл. — Вечер будет крутой, — вмешалась Робин, обняв Уилла за плечи. — Всё пройдёт отлично. Ты выглядишь… ну, как минимум на миллион! — На миллион и один, — поправила Нэнси. — А теперь иди. Встретимся на балу. Уилл всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, но внутри разлилось тепло — девушки правда старались, правда верили, что этот вечер станет для него особенным. И он был благодарен им. Очень. Байерс воодушевлённо покинул общежитие, так и не услышав, как за его спиной, едва дверь закрылась, Нэнси тихо, но твёрдо произнесла: — Команда, продолжаем следовать плану.***
Зал встретил гостей полумраком и тишиной. Огромное пространство бывшей оранжереи Невермора преобразилось до неузнаваемости. Высокие сводчатые потолки тонули в темноте, и только редкие софиты выхватывали из мрака фигуры — античные, белые, словно сошедшие с пьедесталов. В центре зала возвышалось нечто, похожее на древний алтарь: огромный камень, обвитый сухими ветвями, к которым были привязаны сотни ленточек — алых, чёрных, белых. На каждой ленточке — слова. Те самые, которые боялись сказать вслух. Те, что должны были сгореть в конце ночи в очищающем пламени. У стен стояли фигуры — копии античных скульптур, но изуродованные, незавершённые. У одной глаза были завязаны красной шёлковой лентой, рот другой стягивала грубая ткань, третья тянулась руками к небу, но ладоней у неё не было. Стены покрывали граффити — слова, фразы, обрывки предложений, перечёркнутые, замазанные чёрным, вписанные заново: «Я люблю тебя», «Прости», «Останься», «Не уходи», «Я боюсь», «Ты даже не знаешь». Красные кресты, чёрные линии, белые пятна — всё это создавало ощущение, что зал кричит, но кричит беззвучно. Оркестр играл тихо, почти невесомо — струнные, редкие ноты фортепиано. В этой музыке слышалась тоска. Майк вошёл в зал под руку с Уэнсдей и замер. Его взгляд тут же выхватил их из толпы: Уилл стоял у центрального камня, а Бруно склонился к нему, нашёптывая что-то на ухо. Байерс слушал, чуть улыбаясь, и в этой улыбке не было ничего особенного — простая вежливость, но Майка всё равно будто ударили под дых. Уилл был в бордовом. Пиджак глубокого винного оттенка сидел на нём идеально, рубашка такого же оттенка делала лицо почти прозрачным, а волосы, уложенные мягкими волнами, спадали на лоб. Он был прекрасен. Он был не для Майка. Внутри всё закипело — злость, ревность, отчаяние. Он рванул вперёд, сжав кулаки, но пальцы Уэнсдей стальным захватом сомкнулись на его локте, останавливая. — Не дёргайся. Помни о нашем плане! — Ты видишь это? Он опять с ним. — Я вижу того, кто предпочитает страдать, чем действовать. Пойдём. Уэнсдей потянула его за локоть, разворачивая в нужную сторону. Они скользнули сквозь толпу, лавируя между танцующими парами, и через мгновение оказались так близко к Уиллу и Бруно, что Майк уловил знакомый запах — тот самый парфюм, въевшийся в память. Уилл поднял на него взгляд и замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? боль? надежда? — но Майк уже отвернулся, следуя за Уэнсдей. Уилер выглядел великолепно. Угольно-чёрный пиджак, такая же рубашка, идеально сидящие брюки — и на лацкане, у самого сердца, алая живая роза. Она горела на этом мрачном фоне, как маяк в ночи, как крик — безмолвное признание, которое он не смел произнести вслух. И что-то в этой розе отозвалось в груди Уилла глухим, пропущенным ударом. — Ты чего? — Бруно тронул его за плечо. — Всё нормально? — Эм, да, — Уилл моргнул, отводя взгляд. — Да, конечно. Не хочешь потанцевать? — С удовольствием. Они вышли в центр зала, и первая песня полилась мягко, обволакивающе. Уилл изо всех сил старался не смотреть по сторонам, но взгляд то и дело выхватывал из толпы тёмный силуэт — тот двигался рядом в такт музыке. Началась вторая песня. Уэнсдей, продолжая вести Майка в танце, мельком взглянула на Макс и коротко кивнула — сигнал был получен, план пришёл в движение. — Эй, Бруно! — Макс возникла рядом с ним, сияя беззаботной улыбкой. — Украду тебя на один танец, а то мы сто лет не общались. Лукас с Аяксом там обсуждают «Кубок По», а тут такая классная мелодия — просто невозможно устоять, пошли! Бруно растерянно оглянулся на Уилла, но Макс уже утащила его в толпу, без умолку болтая — про погоду, про музыку, про то, как ей здесь всё нравится. Уилл остался один, а в следующую секунду перед ним возникла Нэнси. Она протянула руку — молча, с лёгкой улыбкой, и Байерс, не думая, вложил свою ладонь в её. Они закружились в вальсе, вклиниваясь в поток танцующих пар. В какой-то момент, сделав плавный поворот, Нэнси вдруг развернула его — резко, но мягко, и Уилл увидел, как в нескольких метрах от них Уэнсдей делает то же самое с Майком. Одновременно. Словно по команде. На мгновение девушки отпустили своих партнёров, делая шаг назад. В эту секунду зал наполнили звуки новой песни. «In a room full of people, I look for you» Майк и Уилл встретились взглядами. Они смотрели друг на друга так, будто видели впервые. Будто сквозь годы непонимания, обид и невысказанных слов они наконец увидели то, что вечно было скрыто под маской. «Would you avoid me or would you look for me too?» В этом взгляде было всё: боль, надежда, и то, что они оба не решались назвать. Уилер вдруг осознал: он всегда искал его — даже когда не знал, что именно ищет. А Байерс впервые смотрел прямо на него без тени сомнения. Потому что в глазах напротив он видел себя. «Tell me, is our story through?» Момент прервался, и девушки шагнули вперёд, продолжая танец. Уэнсдей вела Майка уверенно, задавая ритм. Нэнси же мягко направляла Уилла, так, что через несколько тактов они снова оказались рядом — две пары, вальсирующие в центре зала. Майк чувствовал, как под пальцами дрожит рука Уэнсдей, — но это была не её дрожь. Его собственная, переданная через касание. Он смотрел только на Уилла. Ближе. Ещё ближе. Аддамс перехватила взгляд Макс — та подмигнула ей и поспешила к Аяксу, оставив Бруно одного. — Раз, два, три! — шепнула Уэнсдей. Она резко прокрутилась под рукой Майка, потянув его за собой. Нэнси тут же проделала подобный манёвр с Уиллом. Парни синхронно повернулись, на секунду оказавшись спиной к спине, а девушки, не сбавляя темпа, развернули их ещё раз — так, что они встретились лицом к лицу, проваливаясь в объятия друг друга. Ладонь Майка легла на талию Уилла, пальцы Байерса сжались на его плече, а свободные руки переплелись в замке. Они замерли, не веря, что это происходит на самом деле. Уэнсдей и Нэнси отступили, бросив своим партнёрам лёгкие улыбки, и исчезли в толпе. А сверху, с потолка, вдруг упал бордовый свет. Он залил их обоих — тёплый, глубокий, как цвет вина, как цвет розы на пиджаке Майка, как цвет костюма Уилла. Софиты погасли, остался только этот свет, пульсирующий в такт музыке, выхватывающий их из темноты, делающий центром вселенной. И в этом свете, в этой тишине, в этой секунде, застывшей между прошлым и будущим, Майк услышал голос. Не Уэнсдей, не свой собственный — просто мысль, упавшую в голову, как приказ: Действуй Он посмотрел на розу у своего сердца. Алая, живая, настоящая. Она была здесь. Она была с ним. Она ждала своего часа. Майк выдохнул и начал двигаться. Вальс. Медленный, почти невесомый. Он вёл Уилла, и тот плыл в его руках, не сопротивляясь и не задавая вопросов, просто отдаваясь ритму. Один круг. Второй. — Слушай, я, — голос Майка сорвался, когда они замерли в центре зала, между их лицами оставалось несколько сантиметров. — Мне так жаль. — За что? — За всё, — Уилер говорил быстро, горячо, слова лились из него, как вода из прорванной на MAC-Z трубы. — За мою ревность. За то, что я вёл себя как последний идиот. За то, что не понимал, не видел и не хотел видеть. Ты очень много значишь для меня. Ты сильный, ты храбрый, ты… ты просто невероятный, Уилл. Прости меня. Я знаю, что часто веду себя как дерьмовый друг, но обещаю, такого больше не повторится. Я всегда буду рядом, буду верить тебе, поддерживать. Только прошу, не уходи. Не избегай меня. Пожалуйста. Он замолчал, тяжело дыша. В глазах напротив плескалось что-то, чему он боялся дать имя. Уилл ответил не сразу. Музыка текла мимо них, свет пульсировал, где-то далеко смеялись гости, но здесь, в этом маленьком пузыре, была только тишина. А потом Байерс улыбнулся. Грустно, почти беззащитно. — Знаешь, Майк, ты сводишь меня с ума . То игнорируешь, то ревнуешь непонятно к кому, то смотришь так, будто я… — он запнулся, мотнув головой. — Я перестал понимать, что происходит. И просто… устал бояться. — Чего бояться? — Тебя. Себя. Того, что между нами. Что я всё это время… Просто скажи мне правду. Я выдержу. Майк смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Слова застревали в горле. Вместо них осталось только одно — дикое, нелогичное желание быть ближе. Он сам не заметил, как начал двигаться. Медленно, дюйм за дюймом приближая лицо к лицу Уилла. Тот замер, расширив глаза, но не отстранился. Только смотрел — на его губы, словно пытаясь понять, не снится ли ему это. — Майк… — выдохнул он шёпотом, поддавшись вперёд. Между их губами осталось не больше двух миллиметров, когда Уилл резко дёрнулся, отшатнувшись от него. Зрачки затянуло белой пеленой, дыхание сбилось, а рука коснулась шеи. Байерс потерял равновесие, но Майк в последнюю секунду успел подхватить его, прижимая к себе. — Уилл, пожалуйста, очнись. Только не сейчас. Только не снова. Я здесь. Я рядом. Я… Он не успел договорить. Видение накрыло Уэнсдей внезапно — всего мгновение, а когда отпустило, в её глазах плескалась паника. Не говоря ни слова, она схватила Энид за запястье и рванула к дверям. Они вернулись через две минуты: растрёпанные и без масок. — Разлом, — голос Уэнсдей эхом пронёсся по залу, привлекая внимание партии. — Около фонтана. В её глазах больше не было страха. Только ледяная констатация факта. Майк, всё ещё удерживающий Уилла, пошатнулся. На его плечо опустилась рука Нэнси в немом жесте поддержки. Игры закончились. Началось нечто новое.
