Объединённые палящим солнцем

      Женщина стояла на кухне у жаровни и ворошила угли. За окном только занимался рассвет. Мирука всегда вставала затемно, чтоб подготовить кухню к работе. Конечно, сегодня можно было бы встать и позже. Вчера весь дворец повелителя гудел, как разворошенный улей. Девчонки гаремные ревут от страха, мальчишки тихо ругаются. Стража по углам шныряет. Елума еле девчонок по койкам разогнала.       Дочь свою Мирука любила и с детства холила и лелеяла. Но вот незадача, в гарем угодила. В одном повезло - шад недолго их посещал. Жена то своя всегда и к сердцу и к телу ближе.       За что ж её потравить то пытались? Вроде всегда такая хохотушка, слова злого не услышишь. Грубостью только на грубость отвечала. А братец-то ейный вон какой! Залюбуешься! Жаль по мальчонкам оказался. Вон оно как этого новенького в синем перекосило, когда вино подавал.       Огонь весело затрещал. Кухарка было повернулась достать мясо изо льда, больно шад любит к омлету с утра мясо жареное, но тут уловила краем глаза движение. Ухо зацепило непонятное шуршаение. Неужели мыши? Обернулась. Никого. По спине пробежали мурашки. Осенив себя защитным знаком, женщина повернулась обратно, но что-то внутри говорило, что здесь кто-то есть. Спину будто буравил тяжёлый взгляд. Но кто в такое время будет на кухне, кроме главной?       И тут шорох прямо позади. Женщина хотела было обернуться, но не успела. Большая рука сгибом локтя перехватила поперёк горла и немного приподняла. Женщина вцепилась в тёмную ткань пальцами, пытаясь оттащить её от себя. Понимая, что не получается, открыла рот чтобы закричать, но человек позади выругался и впихнул в него какую-то ткань. По болезненным ощущениям, женщина поняла, что челюсть нападавший ей вывихнул, пытаясь пропихнуть кляп как можно глубже. Жертва попыталась отбиваться, но, что может пожилая худенькая женщина, против огромного сильного мужчины? Она впивалась ногтями в его ладони, пытаясь изо всех сил оттащить их от себя, но только поцарапала их, сдирая смуглую кожу. И тут её резко отбросили в угол. Больно ударившись стиной и головой об стену, уже теряя сознание, она заметила, как чёрная фигура взяла стул, стоявший рядом с дверью и оглядев кухню, вытащила из-за пазухи простую пеньковую верёвку. Мужчина встал на стул, перекинул её через потолочную балку. Поняв, что он хочет сделать, женщина попыталась встать или хотя бы отползти, но тело болело, а в голове из-за удара мутилось.       Закончив вязать петлю, он приблизился, схватил свою жертву за волосы и потащил к стулу. Она мычала, хватаясь за голову, пытаясь уменьшить боль. Подняв женщину, так же за волосы, на ноги, мужчина приподнял её одной рукой, а второй накинул петлю ей на шею. Он что-то тихо ворчал, про кэналлийцев и, что они, как змеи, которых не берёт свой же яд. Подвесив свою жертву он одним движением отодвинул стул у неё из-под ног. Женское тело задёргалось, из горла вырывались только хрипы. Она цеплялась пальцами о верёвку, толи пытаясь порвать её, толи приподняться, но только сломала все ногти и стёрла пальцы.       Мужчина не смотрел на болтающееся тело, он достал мятую по краям бумагу и перечитай написанное на ней, ухмыльнулся и положил её в карман простого серого платья, следом за листом последовал небольшой мешочек. Тело уже почти не двигалось. Кусок ткани изо рта почти трупа, он брезгливо завернул в платок и спрятал за пазуху.       Она ещё не умерла. Промучается некоторое время. Не повезло, сломалась бы шея, мучилась бы меньше.       Уже уходя, мужчина произнёс хриплым голосом: - Извини, ты просто случайно попалась под руку. Во славу Великой Таллигойи!       Подойдя к монолитной, на первый взгляд, стене, нажал на несколько камней и немного толкнул. Камни поддались и уже через некоторое время он скрылся в сумраке потайного хода.       Занимался рассвет, опаляя алыми лучами все Багряные Земли. Проникал в окна, расцеловывая лицо светловолосого юноши в чёрной, явно ему большой, рубашке, спящего в объятиях черноволосого мужчины и мягко улыбающегося во сне. Солнце своими всполохами нежно гладило по лицу темноволосую болезненно бедную женщину и мужчину, который, сидя у ложа, не сомкнул глаз всю ночь. Краснота расползалось по комнатам гарема, заставляя морщится и ворочиться во сне особо чувствительных. Оно так же осветило яркой краской кухню, в которую уже входит молоденький слуга.       Дворец оглашает пронзительный крик.       

***

      Раннее утро. Дворцовая кухня. Готовку перенесли в другую часть кухонного ансамбля. Рокэ разглядывает висящую женщину, медленно попивает шадди и пытается уловить, что же не так в этой картине. Очень сильно хотелось вернуться в постель к спящему и свернувшемуся уютным комочком, юношу, которого он перед уходом успел только чмокнуть в алую щёку.       Записка, найденная в кармане кухарки, пыталась объяснить происходящее, но что-то было не так. И Рокэ изо всех сил пытался понять, что именно. «Я знаю, что меня всё равно завтра казнят за предательство. Лучше уйти самой! Рядом с шадом должна сидеть моя дочь, а не кэналлийский выродок. Она позорит собой гордое звание морисков. А уж тем более мориских нар-шадов! Я всего лишь выполняла свой долг!» - гласила помятая записка. Взгляд кэналлийца упал на небольшой чёрный мешочек с ядом. Точно таким же, каким пытались отравить Инес – он проверил. Недовольная женщина, надевшаяся посадить молоденькую дочь рядом с шадом, пропихнула девушку в гарем, покончила жизнь самоубийством, после неудачного отравления любимой жены этого самого шада, чтобы не подвергаться ещё большему насилию. Какая прекрасная версия, а главное, складная.       Рокэ отставил чашечку на стол и прошёл ближе к трупу. Что же его смущает во всём этом? Труп выглядел, как стандартный повешенный – трупные сине-фиолетовые пятна на шее, начали проявляться на руках, ступнях, голенях. Выше он не смотрел. Раздевать мёртвую он не стал, снял только обувь. Взгляд опять зацепился за руки. Ногти обломаны. У кухарки? Обломаны? Кончита – кухарка самого Рокэ – всегда коротко отстригала и подпиливала ногти. Да и, в принципе, за руками следила. Либо покойная была очень неряшливой, либо она в последний момент передумала вешаться и пыталась стянуть петлю с шеи. Первый Маршал всмотрелся в лицо женщины. Нижняя челюсть находилась в каком-то странном положении. Вывих. Что-то щёлкнуло в голове. Какая-то мысль. Поморщившись, Рокэ приоткрыл рот покойной. Осмотрел зубы и заметил небольшую чёрную нить.       - Либо у неё странные вкусовые предпочтения и женщина любила жевать ткань в свободное время, либо ей что-то, достаточно грубо, впихнули в рот, повредив челюсть. – Тихо пробормотал кэналлиец себе под нос.       - Её убили? – прорыдала молодая рыжая девушка, отдалённо похожая на погибшую, только пришедшая в себя, сидела у стены, вытирая слёзы. За плечи её придерживал молоденький юноша. Тоже гаремный мальчик. Он, вроде как, вчера танцевал в ярко-жёлтом. – Ну не могла она сама! Не могла, понимаете? И не травила она никого! Повелительница ей очень нравилась, очень! И…       - Стоп. – Мужчина повернулся к девушке. – Вы, как понимаю, та самая дочь?       Девушка судорожно кивнула и опять уткнулась лицом в платок. Плечи снова начали вздрагивать. Рокэ поджал губы. Одно дело трупы на войне или дуэлях, но вот такие всегда вызывали в душе что-то тяжёлое. Женские слёзы его всегда напрягали и он был благодарен юноше, севшего перед девушкой, взявшего её за руки и что-то зашептавшего.       Пока девушку успокаивали, Рокэ вернулся к телу. Осмотр открытых частей тела больше ничего не дал. Лезть под одежду ему очень не хотелось, но, видимо, придётся, но сначала надо поговорить с дочерью погибшей. И перенести допрос куда-нибудь в другое место. И наконец-то допить шадди. Чашечка со стола перекочевала обратно в руки кэнналийца.       

***

      - Матушка всегда была против. – Елума дрожащими руками обнимала кружку с травяным отваром. Гаремный юноша всё ещё продолжал сидеть рядом с девушкой и поджимал губы. – Когда отец погиб, она очень много работала, лишь бы я не в чём не нуждалась. Я же решила в гарем пойти просто чтобы ей легче было. Был скандал, она меня даже дома заперла. Но я сбежала и всё равно сюда попала. А что? Содержание хорошее, кормят, крыша над головой есть, а когда ваша сестра появилась, всё совсем хорошо стало. Повелитель не приходит, только на пирах танцевать, вино подносить и мило улыбаться. Как-то так вышло, что меня поставили главной в женской части…       - Погодите. – Рокэ жестом прервал девушку. – Вернёмся к вашей матушке.       - Ах, да… Извините… - Елума судорожно вздохнула и шмыгнула носом. – Матушка была очень недовольна. Хотела, чтоб я из него ушла. У нас это можно, подать прошение, а повелитель подобные прошения подписывает почти не глядя. Но потом матушка смирилась. Не одобряла, но больше ругаться у нас с ней сил уже не хватало. А повелительница ей нравилась. Очень нравилась. Матушка говорила, что повелитель рядом с ней прям светится. Да и к слугам она очень хорошо относилась и к наложницам. Если где-то ошибались, всегда повелителя успокоит, а тот и наказание смягчит или вовсе отменит.       - Враги у вашей матери были? – Рокэ пил вторую чашечку шадди. До сих пор хотелось спать. Ранние подъёмы были для него не в новинку, но, тот, кто придумал вставать с первыми лучами, заслуживает прогулку к кошкам Леворукого.       - Нет! Конечно же нет! – Девушка отрицательно замотала головой. – Она ни с кем не конфликтовала. Подчинённые слушались беспрекословно. Её уважали.       - Уважали значит… - Рокэ задумался. Скорее всего, вину попытались скинуть на эту женщину и инсценировать самоубийство, чтобы виновного больше не искали. Доступ к вину был только у работников кухни и нескольких гаремных девушек. Наложницы не выходят из гарема. Яд они могли бы приобрести только внутри дворца. У работников шансов больше, так же как и больше шансов подсыпать что-то в бокал. Всё-таки придётся допрашивать работников. И ещё раз осмотреть труп…       

***

      Ричард всегда тяжело просыпался по утрам. И это утро исключением не стало. Разбудило его яркое дневное солнце, которое из окна светило прямо ему на лицо. Вставать не хотелось. Он так давно не просыпался в полной тишине. Хотелось насладиться этим моментом.       Стоп! Тишине? Подскочив на кровати, он в панике огляделся. В памяти воскрес вчерашний вечер, бесстыдные стоны, всхлипы, нежный шёпот кэналлийца…       - О, Создатель... – с губ непроизвольно сорвалась молитва. Он хотел было сложить руки в молитвенном жесте, но увидел чёрные длинные рукава. Осмотрев себя, юноша понял, что его, похоже, вчера переодевали. При чём переодевал сам Ворон в свою рубашку. Оставалась надежда, что хоть в чистую. – Бесстыдная птица!       Оглядевшись, но так и не найдя собственную одежду, Ричард в растерянности сел на кровать, уставившись в стену. Что он должен сейчас сделать? Позвать кого-нибудь из слуг, самостоятельно добраться до гарема, дождаться Ворона? Последнего совершенно не хотелось. Как после произошедшего смотреть в глаза Первому Маршалу и не краснеть, Ричард не знал. «Можно я просто спрячусь под одеяло и меня не будут искать?» - билась паническая мысль в голове.       Дилемма решилась сама по себе. Распахнулась дверь и в комнату вошёл сам Рокэ Алва. Заметив, растерянное выражение на лице юноши, усмехнулся и, подойдя к нему, потрепал по светлым волосам:        - С пробуждением, юноша. – Рука соскользнула на щёку, подбородок, палец мягко погладил нежную кожу. Приподняв голову Дикона, Ворон склонился и оставил целомудренный лёгкий поцелуй на его губах. – А вы, как я вижу, относитесь к почтенному племени сов. Всё утреннее веселье проспали.       - Веселье? – Ричард, распахнув глаза, удивлённо уставился на мужчину.       - Произошло убийство. – Рокэ пожал плечами. – Главную по кухне подвесили на этой самой кухне. Пытались обставить всё, как самоубийство. Не очень умело, я вам скажу.       Если до этого Дикон уже испытывал лёгкое чувство голода, то после этой фразы есть перехотелось.       - Вы побледнели. – Алва чуть склонил голову к левому плечу, внимательно разглядывая сидевшего перед ним мальчишку. – Юноша, вы хорошо себя чувствуете?       - Вы выяснили, кто её убил? – Сглотнув горький комок в горле, дрожащим голосом задал вопрос Дикон.        - Ещё нет. Пока что осмотрел место преступления, тело, опросил дочь убитой и мальчишку, который нашёл труп. – Голос Рокэ звучал ровно. – Ах, да. Я виделся с вашим хорошим знакомым. Он передал вам это.       Ворон из-за пояса достал небольшое письмо и протянул его Ричарду. Тот принял бумагу из рук кэналлийца и в страхе уставился на него. Усмешка растянулась на красивом лице, а сам он перескочил на более фамильярное обращение:       - Хочешь задать вопрос – «не читал ли я его?»? – увидев быстрый кивок, Рокэ хмыкнул и зарывшись пальцами в светлые волосы Дикона и мягко их перебрал. – Не читал. Хотя соблазн узнать все твои маленькие секреты был велик, но мне подумалось, что ты это не оценишь.       - Спасибо. – Искренне произнёс юноша. На лице растянулась облегчённая улыбка. Рокэ пару мгновений рассматривал её, а после впился в мягкие губы сладким поцелуем. А как отстранился, легко потёрся носом о покрасневшую щёку и выдохнул, дыханием шевеля волоски на виске.       - Я сейчас распоряжусь о перекусе и всё тебе расскажу. А ты пока почитаешь письмо. Хорошо?       Ричард кивнул, заливаясь краской смущения, но улыбка с губ почему-то сходить не желала. Первый Маршал отошёл вызвать служанку, а Дикон, продолжая улыбаться, распечатал письмо и вчитался в строки, написанные ровным почерком. Улыбка медленно сошла на нет.