Пока не исчезну

Первая неделя в Хогвартсе пролетела как один долгий, наполненный впечатлениями день. Гарри просыпался каждое утро с одной и той же мыслью: я в Хогвартсе. Я в прошлом. Я сплю в одной комнате с Томом Реддлом. Мысль не становилась привычнее. Тёмная вода колыхалась за мутноватыми стёклами, не позволяя себя рассмотреть проплывали смутные тени. По утрам сквозь толщу воды пробивался мутный зеленоватый свет, и комната казалась подводным гротом. Гарри мог лежать и смотреть на эту игру света бесконечно — вода двигалась медленно, успокаивающе. Том вставал раньше всех. Гарри просыпался от тихого шороха — Реддл уже одевался, аккуратно, без лишних звуков. Тишина укутывала подземелья, как утренний туман, проникая в каждый уголок, проникая в сердца и души. *** Занятия начались. Уже пройденные темы казались слишком простыми и скучными. Зелья. Профессор Слизнорт — моложе, подвижнее, чем в воспоминаниях Гарри, с живыми глазами — рассказывал о базовых свойствах ингредиентов. Гарри слушал вполуха, машинально отмечая про себя детали, которых Слизнорт не упоминал. Но помалкивал. Трансфигурация. Профессор Дамблдор вёл этот предмет. Гарри до сих пор не привык видеть его за кафедрой — не директора, а просто учителя, с рыжевато-каштановой бородкой и живыми, пронзительными глазами. Дамблдор объяснял теорию превращения спички в иголку с таким увлечением, будто сам впервые об этом слышал. Гарри сидел тихо, стараясь не привлекать внимания. История магии. Профессор Биннс вещал монотонно, и Гарри честно пытался слушать, но мысли уплывали. К концу второй недели Гарри поймал себя на том, что на зельеварении смотрит в окно и думает о василиске. Тайная комната. Где-то там, в недрах замка, спит тварь, которая через несколько лет убьёт девочку. "Если я смогу добраться до неё раньше Тома..." Мысль была опасной. Гарри знал это. Но она не отпускала. *** Однако были вещи, о которых Гарри не думал, а зря. Том столкнулся с этим на второй день. В гостиной Слизерина, куда они спустились после ужина, их встретили не просто любопытные взгляды. Их встретили оценивающие взгляды. Холодные. Разделяющие. Абраксас Малфой сидел в кресле у камина, окружённый тремя другими мальчиками. Они о чём-то перешёптывались и посмеивались. Когда Том и Гарри вошли, смех стих. — Реддл, — произнёс Абраксас, растягивая гласные. — Том Реддл. Необычное имя. Том остановился. Гарри замер рядом. — Ничего необычного, — ровно ответил Том. — Правда? — Абраксас приподнял бровь. — А я слышал, что Реддлы — не магическая семья. Что ты... маглорождённый. По гостиной пробежал шёпот. Гарри почувствовал, как Том напрягся. — Я не знаю, — ответил Реддл. Голос его был абсолютно спокоен, но Гарри видел, как побелели костяшки длинных, изящных пальцев. — Я вырос в приюте и ничего не знаю о своих родителях. Абраксас прищурился. Такого ответа он не ожидал. Обычно маглорождённые либо оправдывались, либо злились. Том просто констатировал факт. — В приюте, — повторил Нотт с усмешкой. — Значит, точно маглорождённый. — Это ничего не значит, — вмешался Гарри. — Я тоже из приюта. И что? Все взгляды обратились к нему. И тут Абраксас усмехнулся — но не насмешливо, а скорее понимающе. — Ты — Перевелл, — сказал он. — Это имя говорит само за себя. А Реддл... — А Реддл сам покажет, чего стоит, — перебил его Том. Абраксас смотрел долго. Потом кивнул — медленно, задумчиво. — Хорошо. Посмотрим. Потеряв интерес, Малфой вернулся к камину. Гарри и Том прошли в угол, где сидели первокурсники. Том молчал, глядя на огонь. Гарри видел, как его пальцы сжимают подлокотники кресла. — Они просто проверяют, — тихо сказал Гарри. — Я знаю, — ответил Том. — Но запомню. *** На следующий день начались мелкие пакости. На завтраке в Большом зале, когда Том потянулся за кувшином с тыквенным соком, кувшин вдруг выскользнул у него из рук и опрокинулся прямо на мантию. Том отдёрнулся, но сок уже пропитал ткань. Гарри обернулся. Через два места от них Нотт и Леви переглядывались, пряча улыбки. Гарри тихо произнёс чистящее заклинание. Пятно исчезло, но осадок остался. — Спасибо, — процедил Том сквозь зубы. Он не смотрел на Нотта. Он смотрел на свою мантию. — Это только начало, — сказал Гарри. — Они будут проверять, насколько далеко могут зайти. — Пусть проверяют, — сквозь зубы процедил Том. – Главное чтобы осталось, чем ходить. Холодная улыбка искривила бледные губы. Целый кувшин тыквенного сока взмыл в воздух и взорвался над головами проверяющих. Послышался визг, осколки долетели и до соседних столов, оставляя царапены и дыры на мантиях. Гарри с Томом продолжили завтрак. *** Слизнорт добродушно подбадривал "своих змеек", мел сам чертил схемы и записывал рецепт сегоднешнего зелья. – А теперь приступайте, – похлопал в пухлые ладоши профессор, возвращаясь к своему столу. – И не забудьте, стебель златоцветника нужно нарезать строго под углом в сорок пять градусов. Используйте специальные насечки на вашей доске. Том смотрел на свою грубо исчерченную доску. Вена на шее набухла, но ничто больше не выдавало его чувств. Слизнорт, заметив это, только пожал плечами: — Нужно следить за своим имуществом, мистер Реддл. В следующий раз будьте внимательнее. А пока возьмите одну из моих старых и не забудьте заказать новую. Том просто кивнул и продолжил работать. В этот день зелья свернулись у всех. После урока к ним подошёл Орион. Взъерошенный, с горящими глазами — явно только что откуда-то прибежал. — Видел, что Нотт сделал? — выпалил он, плюхаясь рядом на скамью. — Это его работа. Испортил, пока вы отвлеклись. Я ещё вчера заметил, как он на тебя косился. — Откуда ты знаешь? — спросил Том, не поворачивая головы. — Я Блэк, — Орион усмехнулся. — Мы, Блэки, умеем замечать тех, кто плетёт интриги. У нас в семье без этого никак. Чего ты хочешь, это же Нотт. Сначала проверяет, потом действует. Если покажешь слабость — сожрёт. Том, наконец, повернулся к нему. Глаза горели холодным любопытством. — И что ты предлагаешь? — Не знаю, — честно признался Орион. — Но если хочешь, я могу поспрашивать про него. Чего боится, что любит, с кем дружит. Что думаешь? Том смотрел на него долго. Потом кивнул. — Хорошо. Спрашивай. Орион расплылся в улыбке. — Договорились! Он убежал так же быстро, как появился. Гарри проводил его взглядом. — Он тебе нравится, — сказал Том. Это был не вопрос. — Он... живой, — ответил Гарри. — Не как остальные. — Как я? Гарри посмотрел на него. — Ты другой. Но тоже живой. Том хмыкнул и ничего не ответил. *** Вечером Орион вернулся с новостями. — Нотт боится пауков, — выпалил он, влетая в спальню. — Дико боится. Его старший брат однажды запер его в чулане с акромантулом. Шутка такая семейная. С тех пор его трясёт от одного их вида. Абраксас, лежавший на своей кровати с книгой, приподнял бровь. — Ты разнюхиваешь про Нотта, Блэк? Зачем? — Просто так, — Орион пожал плечами. — Интересно. Абраксас перевёл взгляд на Тома. В его глазах мелькнуло что-то — любопытство? Уважение? В итоге он просто кивнул с едва заметной улыбкой. Том не ответил. Молча отвернувшись к окну с тёмной водой. *** На следующее утро слизеринцев разбудил истошный крик. Сотни, тысячи пауков живым одеялом укутали Нотта, они были на потолке, стекали по балдахину, по ножкам кровати. Они ползали, копошились, стремились залезть в рот, уши и нос, оплетали тонкой серебряной паутиной, кусали. Они не были ядовитыми или большими. Но их были тысячи, их маленькие чёрные тела сливались в живую ткань, тонкие лапки царапали кожу. Раздавленные, размазанные по простыням тельца тут же скрывались на новыми, будто и не существовали никогда, но запах забивал ноздри, липкая каша из внутренностей размазывалась по ладоням, локтями и спине, сливаясь с ощущением тысячей ног. Пришедший на крики староста небрежно взмахнул палочкой, и пауки пропали. Отчитав трясущегося как в припадке Нотта за вопли из-за простого паучьего сглаза, и вручив ему успокоительное, он удалился. Том сидел за завтраком с абсолютно невозмутимым лицом. — Что за сглаз? — тихо спросил Гарри. — Паучьего кошмара, — так же тихо ответил Том. – Нашёл вчера в библиотеке. — Забавно. Гарри смотрел на него и чувствовал, как по спине прокатывается холодок. Том не просто отомстил. Он мстил десятикратно, заставил чужую слабость работать на себя. — Не думаешь, что он может ответить? — спросил Гарри. — Не думаю, — тонко улыбнулся Том. — Посмотри туда. Гарри перевёл взгляд в указанную сторону. Там, всё ещё бледный до синевы, сидел Нотт. Но Леви рядом с ним не было. Он сидел один, пытаясь держать спину прямо, но взгляды товарищей по факультету давили, сгибая плечи грузом разочарования. В их взглядах читалась насмешка. Нотт упал в их глазах и статусе. Устроил проверку и так феерично опозорился сам. Гарри кивнул. Он отпил тыквенный сок и продолжил завтракать. Абраксас, сидевший через несколько мест, поймав взгляд Тома, он дружелюбно оскалился и едва заметно кивнул, выражая своё почтение. Тома приняли. Он показал, чего стоит. *** После уроков Орион догнал их в коридоре. — Это ты сделал? — спросил он у Тома, сияя. — Что именно? — Нотта сегодня чуть удар не хватил! Я слышал, он до сих пор в себя прийти не может! Том пожал плечами. — Случайность. — Ага, — Орион рассмеялся. — Конечно, случайность. Знаешь, Реддл, ты мне нравишься. Том остановился и посмотрел на него. — Почему ты на нашей стороне, Блэк? — спросил он вдруг. — Ты чистокровный, из древнего рода. Малфой тебя звал к себе. А ты с нами — из приюта, без имени. Орион задумался. Всего на секунду. — Скучно с ними, — сказал он наконец. — Все такие чопорные. Вассалитет, политика, связи, не чихни лишний раз. С вами проще и веселее. Да и сложно сказать про Перевелла, что он без имени, не находишь? Блэк насмешливо подмигнул, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. — Веселье может дорого стоить, — заметил Том. — Знаю, — Орион улыбнулся. — Но Блэки способны себе это позволить. И он пошёл дальше, насвистывая. Том смотрел ему вслед. Гарри не мог прочитать его выражение. — Он тебе нравится, — сказал Гарри. — Он полезен, — ответил Том. — И честен. Настолько, насколько это возможно. — Этого достаточно? Том помолчал. Потом сказал: — Пока да. *** К концу третьей недели Гарри поймал себя на том, что ждёт появления Ориона. Что ищет его взглядом в гостиной. Что смеётся над его шуткам — по-настоящему, а не из вежливости. Орион был как солнечный зайчик в тёмном подземелье. Он не давал Гарри погрузиться в мрачные мысли о прошлом и будущем. Блэк заставлял жить здесь и сейчас. — Ты чего такой хмурый? — спросил он однажды, заметив, что Гарри смотрит в одну точку. — Думаю. — О чём? — О прошлом. И о будущем. — Философ, – поддразнил Орион. — А ну-ка, пошли. — Куда? — Смотреть на закат. С астрономической башни видно весь замок. Я сегодня нашёл туда дорогу. — Нас могут поймать. — Не поймают. Я уже всё разведал. Он потащил Гарри за руку, и Гарри пошёл. Потому что не мог отказать этому тёмному сгустку энергии. Они сидели на башне, свесив ноги в пустоту, и смотрели, как солнце медленно опускается за горы. Замок внизу горел тысячами огней. — Красиво, — сказал Орион. — Да, — ответил Гарри. — Ты когда-нибудь думал, что будешь делать после школы? Гарри задумался. После школы... В прошлой жизни он не думал, что проживет так долго. Была война, были крестражи, всюду была Смерть. — Не знаю, — сказал он честно. — А ты? — Я буду главой семьи, — Орион усмехнулся. — Мать уже всё решила. Женюсь на кузине Вальбурге, буду воспитывать наследников и охранять честь Рода. — Ты хочешь этого? — Не знаю, — Орион пожал плечами. — А кто спрашивает, чего я хочу? Они замолчали. Внизу проплыла тень — большая, медленная. — Что это? — спросил Орион. — Не знаю, — ответил Гарри. — Но, наверное, лучше не знать. Они рассмеялись. *** В спальне, когда все легли, Том подошёл к кровати Гарри. — Ты был с Блэком, — тихо сказал он. — Да. — На башне. — Да. — Долго. Гарри посмотрел на него. В полумраке лицо Тома казалось пугающим, как у фарфоровый статуэтки. — Ты следишь за мной? — Нет. Просто... — Том запнулся. — Мы из одного места. Ты и я. Он не договорил. Гарри понял. — Я никуда не денусь, Том, — сказал он. — Обещаю. Том кивнул и отошёл к своей кровати. Гарри долго смотрел в потолок. За окном лунный свет пронзал толщу воды, так, как не могли лучи солнца. Василиск спал где-то в глубине замка. И Гарри знал, что рано или поздно ему придётся решить, что с этим делать. Но не сегодня. Сегодня он просто лежал, слушал дыхание соседей по комнате и думал о том, что в этой жизни у него появилось что-то, чего не было в прошлой. Странное, незримое спокойствие. Пожалуй, оно того стоило.