Верность превыше крови

      1.              Дождь мелко стучал по крышам трущоб Позолоченного шпиля. Этот гнилой район всегда пах перегаром, помоями и страхом, но сегодня эта вонь была совсем нестерпимой. Казалось, дождь не смывал запахи, а усиливал их, выгоняя народ с улицы и заставляя плотнее закрывать окна.       Аларик сидел в углу таверны «Треснувший колокол», рассматривая местный сброд сквозь дым коптящего очага. Поглаживая рукоять кинжала под столом, он вглядывался в лица. Искал того, ради кого вообще сюда вернулся. Разномастная толпа просто кишела подозрительными лицами, но видно было, что все они собрались в честь праздника. Лишь двое должны были встретиться здесь совсем по иному поводу — он сам и «Сова». Информатор. След, по которому Аларик шёл уже давно. Ниточка, ведущая к тайне исчезновения матери. Встреча должна состояться здесь. Сегодня. Да где же его носит?       Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Не городская стража — их можно услышать за версту. Королевская Гвардия. Элита в синих плащах под предводительством человека с точёным, до боли знакомым профилем. Аларик замер, рассматривая его сквозь душную завесу тяжёлого дыма. Кассиан Грей. Он ничуть не постарел с последней их встречи тогда, десять лет назад. Разве что облик словно высеченного из гранита мужчины стал ещё ярче, а взгляд — твёрже.       Аларик позволил капюшону опуститься чуть ниже, скрывая лицо в глубокой тени. Пальцы под столом инстинктивно нащупали ребристую рукоять метательного кинжала. Не для атаки, он не был самоубийцей. Но если вдруг придётся отвлечь внимание…       Кассиан Грей сделал два резких шага в центр таверны. Шум не утих, он мгновенно замер, придавленный весом его авторитета. Холодный, полный ярости взгляд скользил от лица к лицу, словно вглядываясь в грязную душу каждого.       — Королевское правосудие ищет одного человека, — его низкий, чеканный голос прервал давящую тишину. — Наёмника, известного как «Призрак». Тот, кто выдаст его местонахождение, получит прощение за мелкие грешки. Тот, кто утаит… будет сочтён сообщником в покушении на короля.       В зале повисло тяжёлое молчание. Покушение на короля? Значит, праздник пошёл под откос. И имя «Призрака» уже на устах у гвардии. Слишком быстро. Слишком… удобно.       Взгляд Кассиана скользнул по углу, где сидел Аларик, задержался на долю секунды, и… прошёл дальше. Но Аларик заметил, как челюсть главы Гвардии сжалась чуть крепче. Неужели он что-то заподозрил? Или просто почувствовал присутствие угрозы?       Один из гвардейцев что-то шепнул Кассиану на ухо, кивнув в сторону самого дальнего обшарпанного стола. Сидевший за ним сухопарый человек в потрёпанном плаще нервно затеребил кружку. Аларик едва заметно поджал губы, узнав в нём Сову. Судя по его жалкому виду, тот уже был готов сдать кого угодно, лишь бы спасти свою шкуру.       Не спуская глаз с информатора, Кассиан медленно двинулся в его сторону. Аларик прикрыл глаза, обдумывая варианты. Бежать нельзя, невиновные ведь не бегут от Гвардии. Припрятанный кинжал мог бы исправить ситуацию, вот только… Аларик бросил взгляд на девочку-подавальщицу, прижимавшую к груди пустой поднос. Бледную тень, замершую среди толпы. Нет, это тоже не выход. Рухни кто из местных отбросов замертво, в таверне тут же начнётся бойня. Так могут пострадать невиновные, а это не его метод.       Решение наконец пришло, и оказалось самым что ни на есть подходящим. Гвардия ищет таинственного «Призрака» — безликую угрозу. Но вряд ли кто-то из них, а точнее сам Кассиан Грей, готов встретиться с призраком из прошлого.       Аларик медленно, почти небрежно, откинул капюшон. В тусклом мерцании сальных свечей из тьмы проступили резкие черты. Холодный взгляд серых глаз остановился на Кассиане. Острый и плотный, физически ощутимый. Привлекающий слишком много внимания.       Взгляды столкнулись. Серый лед и голубое пламя. В глазах Кассиана — напряжение солдата, сосредоточенного на работе. Затем — короткая вспышка непонимания, будто разум отказался складывать образы. И наконец — удар. Удар узнавания этих глаз, которые он, Кассиан, тысячу раз видел в учебных залах академии то надменными, то насмешливыми. Теперь они казались пустыми.       Зрачки его сузились, губы сжались в тонкую белую линию. Глава Гвардии замер, будто увидел не преступника, а ожившую статую давно разрушенного мавзолея. Имя сорвалось с его губ почти беззвучно, но в гробовой тишине таверны его услышали все.       — Аларик?.. — и лицо Кассиана застыло в маске ледяной ярости, стоило ему добавить: — Фон Дархельм.       Тут же к Алларику двинулись гвардейцы, но их глава резко поднял руку. Воздух в таверне вновь замер в давящем ожидании. Казалось, все уже позабыли про почти что схваченного Сову — внимание капитана гвардии теперь было приковано к своему старому кошмару. План сработал. Аларик спокойно смотрел в горящие голубым пламенем глаза, зная, что сейчас глава Гвардии видел перед собой вовсе не наёмника. Он видел спесивого аристократа, сына своего покровителя, того, кто когда-то смотрел на него свысока. В тот миг его личная ненависть оказалась сильнее служебного долга.       — Странное место для последнего из Дархельмов, — напряжённо протянул он. — Или, может, самое подходящее? Гниющее, вонючее, полное крыс…       Кассиан сделал шаг в сторону его стола, отская путь к выходу. Аларик лишь надменно склонил голову набок. Также, как когда-то давно, ещё в годы их учёбы. Словно выслушал не слишком блестящий ответ на семинаре. Его низкий, ровный голос тоже показался Кассиану всё тем же. Манерным, с ноткой высокомерия. Разве что теперь он был покрыт пылью многих лет блужданий по королевству.       — Капитан Грей, — голос Алларика замер на миг, позволив титулу повиснуть в воздухе. — Ты всегда отличался усердием. Мой отец был бы… тронут.       По лицу Кассиана пробежала судорога воспоминаний о лорде фон Дархельме, смотревшем свысока благодетеле, что открыл ему дверь в другой мир. Аларик медленно поднёс к губам кружку с водой, не отрывая от капитана глаз. Он сделал глоток, скрывая ядовитую, язвительную усмешку.       — Хотя, учитывая, с какой поразительной скоростью твоя карьера взметнулась вверх после его… трагического ухода… — кружка с тихим стуком опустилась на стол. — Возможно, ты давно обходился и без его одобрения?       Эффект был подобен взрыву. Среди гвардейцев, знавших Кассиана как человека неподкупной честности, пронёсся сдержанный шёпот. Сам он застыл. Костяшки пальцев на рукояти меча побелели. Это был не просто намёк на причастность к смерти отца. Аларик публично бросил тень на единственное, что у того было — на его честь, выкованную упорным трудом.       — Ты… — послышался голос Кассиана и смолк, срываясь от ярости. — Ты смеешь… после всего, что ты натворил… исчезнуть, как крыса, а теперь явиться сюда и лгать?!       Он сделал ещё шаг, и теперь Аларик почувствовал исходящее от него почти физическое тепло гнева. Но в глазах капитана, помимо ярости, читалось и нечто иное. Растерянность. Слова попали в цель, пробудив вопрос, который он, возможно, годами подавлял в себе.       И вдруг, пока каждый цепкий взгляд был прикован к этой картине, Сова вдруг резко сорвался с места, пытаясь улизнуть к чёрному ходу. Один из гвардейцев инстинктивно шагнул ему наперерез.       Аларик даже не повернулся в их сторону. Его ледяной взгляд был всё так же прикован к Кассиану. Голос Аларика по-прежнему звучал тихо, но каждое слово падало, словно тяжелый камень в мешок с приговоренным к смертной казни через утопление.       — Лгать? — он слегка приподнял бровь. В его интонации промелькнул призрак старой, аристократической снисходительности, которая ещё в академии сводила Кассиана с ума. — Я всего лишь задаю вопросы, капитан Грей. Те самые, на которые в своё время не получил ни одного честного ответа.       Бывший лорд Дархельм сделал небольшой, почти небрежный шаг в сторону, заставляя капитана Грея инстинктивно развернуться лицом к нему. И замереть спиной к своим ошеломлённым людям. Каждое следующее слово Аларика было произнесено только для него одного, но так, чтобы слышали все.       — Ты хочешь поймать «Призрака»? Прекрасная цель для капитана, чья карьера нуждается в громком успехе. Но хороший капитан начинает расследование с начала, — он сделал паузу, позволяя словам просочиться в чужое сознание. — Так начни. Спроси себя: кому была выгодна внезапная и «случайная» смерть лорда Дархельма? Кому стало спокойнее, когда его вдова бесследно исчезла? И чьи интересы охраняет сейчас его верный воспитанник?       По лицу Кассиана скользнула мрачная тень. Аларик бил не в его преданность короне, а сразу в его личную правду. В те фундаментальные камни чести, на которых он построил себя. Парой фраз он поставил под сомнение смысл всей его жизни.       — Заткнись! — раздался в абсолютной тишине таверны его рык. Никто не смел ни пошевелиться, ни даже вдохнуть, желая не то остаться незамеченным для гвардии, не то узнать — чем же закончится это противостояние двух высоких чинов. Один из которых давно стал частью самого дна, а второй с некоторых пор сиял лучом рассветного солнца. В жесте отчаяния рука Кассиана легла на рукоять меча. В его голосе звенела та же сталь, что скрывалась до поры в ножнах. — Твои домыслы — лишь жалкая попытка оправдать предательство! Ты бежал, как…       — Как тот, кто понял, что следующий выстрел на охоте будет в его спину? — перебил его Аларик, и в его голосе впервые за весь разговор послышался не холод, а острое, безжалостное лезвие правды. — Я не бежал от долга, Кассиан. Я бежал от той же лжи, в которой ты сейчас живёшь. И сегодня в короля стреляли из твоей крепости. Из цитадели, которую ты обязался защищать. Кем ты будешь для них завтра — героем или… удобным виновником?       Последняя фраза достигла цели. Взгляд Кассиана метнулся к своим солдатам, замершим в нерешительности, и оцепенел, заметив их сомнение. Заметив, как семена слов дали первые ростки.       В этот момент Сова вновь попытался выбраться из хватки гвардейца, схватившего его. Тот грубо встряхнул информатора, и из складок плаща Совы что-то выпало. По полу со звоном прокатился изысканный печатный перстень с фамильным гербом. Гербом, который Кассиан и Аларик знали слишком хорошо. Это был герб одного из самых могущественных и близких к трону герцогских домов — дома Валтериус.       В таверне повисла гнетущая аура. Все взгляды сошлись на перстне. Это уже была не случайная безделушка, а самое настоящее материальное доказательство. Связь ничтожного информатора с сильными мира сего.       Кассиан перевёл взгляд с перстня на Аларика. В его глазах бушевала буря из ярости и растерянности. И впервые в нём мелькнула тень страха. Картина его мира пошатнулась за какие-то жалкие пару мгновений. Слишком быстро, чересчур резко для того, чтобы непоколебимо выдержать этот удар.       Аларик не шелохнулся. Его взгляд — холодный, безжалостный скальпель — скользнул с бледного лица Кассиана на злосчастный перстень, лежащий на грязном полу между ними.       — Вот твоя первая ниточка, капитан, — каждое слово Дархельма резало холодом. Каждое было произнесено так, чтобы быть услышанным даже в самых тёмных углах этого гнилого места. — И она, как видишь, ведёт не в трущобы к Призраку. Она ведёт прямиком в парадные залы герцога Валтериуса.       По таверне прокатился сдавленный вздох. Валтериус - это не просто имя. Это почти синоним самой короны, богатства и скрытой власти. Гвардейцы в ужасе переглянулись.       — Теперь выбор за тобой, — веско бросил Аларик. Его слова прозвучали как приговор. — Будешь рвать эту нить здесь, чтобы она не привела куда не следует? Или у тебя хватит чести… нет, не чести — мужества… докопаться до истины?       Ловушка вышла, что надо. Это был почти вызов, брошенный нарочито публично. Отступить теперь значило бы для Кассиана признать себя либо трусом, либо соучастником. Идти вперёд — значило объявить войну одной из сильнейших фигур королевства.       Кассиан замер, будто врос в пол. Лезвие его меча, показавшееся из ножен на дюйм, тихо скользнуло обратно. Он вновь взглянул на перстень, а затем на Аларика. В его глазах шла война. Годы дрессировки, долг, преданность системе — всё это против щемящего укола той самой чести, о которой ему напомнили.       — Взять… его, — прохрипел капитан словно через силу. По лицам гвардейцев скользнула растерянность, но Кассиан кивнул на Сову. — Информатора. И…       Его голос замер на судорожном вдохе.       — Вещественное доказательство. Изъять.       Приказ был отдан чётко, но один из молодых гвардейцев, рьяный и неопытный, всё же сделал шаг в сторону Аларика.       — Капитан, а этот?..       — Я ясно сказал! — рык Кассиана всколыхнул таверну. Он ожёг солдата таким взглядом, что тот отшатнулся. — Только информатора и доказательство! Остальных отпустить!       Аларик коротко выдохнул. Кассиан сделал это вовсе не из доброты или справедливости. Просто слова попали в цель, а перстень Валтериуса — это слишком большая игра для обычной облавы. Вероятно, теперь Кассиану стало казаться, что, возможно, именно Аларик мог бы стать ключом к ответам. Он ведь давно являлся единственным человеком, что знал жизнь дворцовых интриг изнутри, но так очевидно не собирался в них учувствовать.       Когда Сову увели, а таверну наконец покинула большая часть гвардейцев, Кассиан бросил на Аларика последний взгляд. В нём уже не было чистой, незамутнённой ненависти. Там полыхало жгучее нежелание, вынужденное признание необходимости… и немой вопрос. Его молчание в тот миг значило куда больше, чем слова. Как и то, что он молча ушёл, хлопнув дверью.              Царившая в таверне тишина взорвалась гулом голосов. Аларик остался стоять среди запахов страха и пива. Сова оказался в руках гвардии. Перстень — тоже. Но Дархельм добился главного: он посеял в Кассиане зерно сомнения и выиграл время.       Аларик не стал ждать, пока шум в таверне уляжется. Пока пьяницы и воришки спорили о том, что только что видели, он растворился в темноте чёрного хода, словно его и не было.       Расчёт был прост: Кассиан Грей — человек принципов. Он не повезёт ключевого свидетеля с вещественным доказательством в общую тюрьму, где каждая щель насквозь пропитана чужими интересами. И уж точно не поведёт его в казармы гвардии, полные лишних глаз и ушей. Он отправится в Часовню Молчания — старый, полузаброшенный храм на границе района ремесленников и аристократических кварталов. Его использовали для секретных допросов ещё десятилетие назад. Тихо, уединённо и всего в двадцати минутах быстрого хода по крышам.       Аларик знал этот путь лучше собственных ладоней. Пока гвардейцы с Совой в центре строя петляли по освещённым улицам, он летел по верёвочным мосткам, водосточным трубам и тёмным переулкам. Ветер свистел в ушах, вытравливая из одежды вонь таверны. Аларик был не человеком, а тенью, скользящей по спинам спящего города.              2.              Часовня Молчания действительно молчала. Окна верхнего этажа, где раньше была келья хранителя, слабо светились. Туда вела одна лестница и узкая галерея. У входа внизу стояли двое гвардейцев — молодые, напряжённые. Кассиан забрал Сову наверх, оставив их сторожить.       План сложился мгновенно.       Сначала нужно было отвлечь стражу. Аларик снял с пояса маленький мешочек с горькой, но безвредной пылью перца, смешанной с сажей. Старый трюк уличных мальчишек. Забросить его в тлеющую жаровню у ног гвардейцев — и через несколько секунд начнётся приступ удушливого кашля.       Потом проникнуть на крышу. Пока они отплевываются, Аларик уже будет наверху. Старая черепица кое-где поддавалась, и он сможет найти рыхлое место над самым помещением кельи. И слушать, как Кассиан будет допрашивать Сову.       Всё сработало как по нотам. Пыль с шипением окутала стражу удушливым облаком. Аларик, словно паук, взобрался по грубой каменной кладке и лёг плашмя на покатую крышу над освещённым окном. Оттуда доносились приглушённые голоса.       — …не знаю ничего про покушение, клянусь! Мне просто передали этот перстень и сказали ждать человека по кличке «Призрак» в «Треснувшем колоколе»!       — Кто передал? — голос Кассиана был опасно низким.       — Лицо не видел! Капюшон, страшный голос… Он сказал: «Когда Призрак придёт, отдай ему это и скажи: «Ищи начало в том, что кончилось кровью на дубовой аллее».       Дубовая аллея. Удар в самое сердце. Это было место, где погиб отец Аларика. Официально — от шальной стрелы на охоте. Пальцы непроизвольно впились в черепицу.       — Больше ничего?       — Нет! Только что за моё молчание заплатят вдвойне… Капитан! Я всё сказал! Вы же не отдадите меня герцогу? Он меня сожрёт за эту оплошность!       В голосе Совы слышалась животная паника. Он стал обузой и для Кассиана, и для тех, кто его нанял. Кассиан это понимал. Аларик услышал, как он тяжело вздохнул.       — Отвести его в камеру в подвале. Никому не говорить. Я разберусь.       Шаги. Скрип открывающейся двери. Это был шанс.       Аларик бесшумно скользнул с крыши на узкую галерею, как раз когда дверь из кельи открылась. Кассиан вышел первым, с каменным от напряжения лицом. За ним два гвардейца выводили Сову. Лестница вниз была прямо напротив них, но они повернули к ней спиной, направляясь вглубь галереи, к винтовой лестнице в подвал.       Мысли пронеслись в голове Аларика со скоростью молнии. Прямой бой с Кассианом здесь — верная гибель или плен. Сова в панике — он сам захочет бежать. Нужно дать ему шанс и исчезнуть самому.       Аларик отступил вглубь тени галереи, к грубой каменной стене. Пальцы скользнули по швам между камнями — это должно было быть здесь. В детстве, во время одного из скучных придворных визитов в эту часовню, старый ключник, подвыпив, хвастался перед ним, сыном лорда, тайнами здания. «И дыра тут есть, молодой господин, за третьим фонарём от алтаря… для слуг, чтоб не мозолить глаза господам…»       Рука нашла углубление. Не дверь, а сдвижную плиту, чуть шире плеч взрослого человека. Она поддалась с тихим скрипом.       Тяжелые шаги гулко отдавались в каменной галерее, приближаясь. Звонкое эхо разносилось всё громче, обозначая приближение гвардейцев. Время пришло.       Аларик двинулся. Не как человек, а как спущенная с тетивы стрела. Каждое его действие было частью единого, рассчитанного порыва.       Его правая рука, уже сжимавшая мешочек, метнула его не перед идущими, а в конец галереи, за их спины. Мешочек шлёпнулся о каменные плиты, и сухой хлопок был почти неслышен, но следом взметнулось плотное, едкое облако. Смесь перца, сажи и чего-то едкого заполнила пространство, ударив в носоглотку.       Хаос наступил мгновенно. Раздались приступы судорожного, захлёбывающегося кашля. Кто-то хрипло выкрикнул: «Осторожно!», кто-то просто задыхался. Кассиан, шедший первым, резко обернулся, накинув плащ на нижнюю часть лица. Его рука инстинктивно рванулась к мечу. Но в этом повороте был миг дезориентации.       Этого мига хватило. Аларик был уже не в нише, а рядом с гвардейцами, возникнув из самой тени. Его пальцы впились в костлявое плечо Совы не как захват, а как сигнал — железный и неоспоримый. Властный шёпот, лишённый паники и полный холодной команды, обжёг ухо информатора:       «Хочешь жить — тихо. За мной.»       Панический блеск в глазах Совы дрогнул, уступив место слепому, животному послушанию. Надежда, даже самая призрачная, в этот миг перевешивала любой другой страх. Он не сопротивлялся, позволив себя развернуть.       Исчезновение было почти мистическим. Аларик втянул его в черный провал за собой, в зияющую пасть тайного лаза. В последний миг, оглянувшись через плечо, он увидел, как один из гвардейцев, откашлявшись, срывает с каменного выступа у входа в нишу пустой, болтающийся плащ. Накидка, наброшенная Алариком на плечо горгульи. В хаосе и полутьме она сработала как идеальная мишень для замешательства.       — Он… он испарился! — прозвучал растерянный, полный суеверного ужаса выкрик.       Внутри воцарилась абсолютная, давящая темнота, пахнущая сырым камнем и вековой пылью. Снаружи, словно из другого мира, доносились приглушённые, искажённые крики и топот. Аларик и его полуживой от страха «груз» оказались в абсолютной темноте узкого, пыльного служебного лаза, пахнущего затхлой сыростью.       Несколько секунд он стоял неподвижно, слушая сквозь камень приглушённые крики и топот. Потом раздался щелчок огнива, и вспыхнула крошечная светлячковая лампа — химическая смесь в медной ампуле дала трепетный, зеленоватый свет. Он выхватил из мрака бледное, перекошенное лицо Совы, прислонившегося к грубой кладке, покрытой клочьями вековой паутины.       — Ты… ты и есть Призрак… — прохрипел информатор, не отрывая выпученных глаз от пламени.       — Начинай говорить, пока я не передумал и не оставил тебя Кассиану, — голос Аларика в замкнутом пространстве звучал особенно безжалостно. — «Ищи начало в том, что кончилось кровью на дубовой аллее». Что это значит? Кто передал тебе перстень и эти слова?       Сова облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. Его взгляд, полный ужаса, метнулся по стенам в поисках выхода, которого не существовало.       — Я… я не вру! Я правда не видел лица! Это был мужчина… высокий. Говорил складно, как образованный. Он дал мне перстень и сказал эту фразу. Сказал, что если я передам это Призраку, то получу вдвое против обычного гонорара. А если проговорюсь… — он содрогнулся, будто от озноба. — Он сказал, что герцог Валтериус сделает из моей шкуры пергамент для своих отчётов.       Аларик пристально смотрел на него. Свет лампы подчёркивал жёсткие тени, делая черты лица резкими, почти грубыми. Внушающими.       — Почему ты так уверен, что это был человек от герцога?       — Перстень… он настоящий! — выдохнул Сова, понизив голос до испуганного шёпота. — Я проверил у старого ювелира в подполье. Такие носят только члены семьи или их доверенные лица, которым поручили фамильную печать. А ещё… — он замолчал, колеблясь.       — Говори.       — …когда он уходил, я мельком увидел его сапоги. Такие… с серебряными пряжками в виде спящего дракона. Такая ливрея… — он умолк, сглотнув ком в горле, его взгляд упёрся куда-то в пространство, будто вновь видел ту злополучную встречу.       Спящий дракон. Это не герб Валтериусов. У них на гербе был стремительный сокол. Спящий дракон… Это был личный символ принца Лайама, младшего брата короля. Человека, известного своей любовью к наукам и книгам. И полным, почти демонстративным отсутствием интереса к политике.       Или это была лишь тщательно поддерживаемая маска?       В узком пространстве лаза воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием информатора и тихим шипением лампы. Аларик не шевелился, но в его серых глазах, отражающих дрожащий огонёк, пробежала целая буря переосмысления и новых, куда более мрачных догадок.       Чудовищная картина, возникшая в его сознании, была отброшена на второй план в тот же миг, когда сквозь толщу камня сверху донесся хруст — ясный, чёткий звук треснувшей черепицы под чьей-то тяжёлой, неосторожной стопой. Это был не Кассиан; тот двигался бы как кот, даже в ярости. Кто-то другой. Кто-то, кто не боялся шуметь или не считал нужным скрываться.       Лаз вёл вниз, в подземелья, к канализационным туннелям — путь отступления, продуманный заранее. Идти наверх, навстречу неведомому противнику, занявшему позицию, было бы чистым безумием. Призрак не атаковал лоб в лоб на чужой территории. Он растворялся, чтобы нанести удар тогда и там, где его не ждут.       — Двигайся, — приказ Аларика прозвучал сухо и беззвучно, как щелчок затвора арбалета. Он толкнул Сову вперёд по узкому лазу, круто уходившему вниз, в кромешную тьму, пахнущую сыростью, глиной и вековой гнилью.       Он скользнул за ним. Приглушённый свет лампы выхватывал из мрака фрагменты облупленной кладки, толстые, проросшие сквозь камни корни, похожие на змей. Сова кряхтел и спотыкался, но слепой страх гнал его вперёд быстрее любых уговоров.       Сверху, сквозь камень, доносились приглушённые, но методичные удары — кто-то простукивал стены галереи, ища потайной ход. У них было не больше пяти минут.       Лаз вывел в старый, полузатопленный каменный коллектор. Воздух стал тяжёлым от запаха стоячей воды, ржавчины и чего-то затхло-сладкого. Под ногами захлюпала вязкая жижа. Аларик повернул налево, следуя едва уловимому, но верному признаку — слабому сквозняку, несущему запах реки.       — Куда мы? — панически зашипел Сова, цепляясь за рукав Аларика.       — Туда, где тебя никто не найдёт. Кроме меня, — резко оборвал его Аларик, прижимая информатора к ледяной, мокрой стене и снова поднося лампу к его лицу. — Теперь подробно. Сапоги с драконом. Ты уверен?       — Клянусь всеми святыми! — тот зажмурился, будто от вспышки света. — Видел чётко! И… и у него на руке, когда он протягивал перстень, я заметил… кольцо. С тёмным камнем, в котором как будто звёздочка светилась.       — Андалузит, — автоматически произнёс Аларик.       Камень с эффектом астеризма, звездчатый андалузит. Редкий, баснословно дорогой. У его отца было такое кольцо. Старый лорд как-то обмолвился, что подобных всего два в королевстве: его собственное и кольцо королевского астролога и алхимика, старого учителя принца Лайама.       Паззл с грохотом встал на место, обнажая картину куда более масштабную и страшную, чем просто дворцовая интрига. Принц. Убийство его отца. Перстень герцога Валтериуса — возможно, украденный, возможно, подброшенный. Это был не заговор. Это была многослойная, изощрённая игра в тени трона, где каждый скрывал своё истинное лицо.       Но анализировать догадки не было времени. Внезапно впереди, из темноты бокового туннеля, донеслись шаги. Не один человек. И не тяжёлый, мерный топот гвардейцев. Это были лёгкие, почти бесшумные шаги, которые едва отдавались эхом на каменном полу. Шаги профессионалов. И миг спустя на повороте заплясали отсветы не ламп, а факелов — жёлтых, неровных, бросающих длинные, пляшущие тени.       Кто-то знал о возможном пути отхода. Или ждал здесь с самого начала.       Лампа погасла в ту же секунду, поглотив последний островок света. Наступила абсолютная, слепая темнота, где единственными ориентирами были звук и холодная влага на стенах. Сова затаил дыхание, превратившись в дрожащий комок страха.       Шаги приближались. Их было трое. Возможно, четверо. Слишком тихо, чтобы разобрать точно.       Инстинкты, отточенные годами выживания, кричали, что в переговорах не было и капли смысла. Бегство же с полупарализованным страхом «грузом» на руках превратилось бы в медленную, предсказуемую погоню, где он был бы уязвим. Аларик же был охотником. И сейчас его нора внезапно стала ловушкой — но не для него.       Аларик действовал молниеносно.       Жёсткий приказ был не словом, а действием. Он с силой прижал Сову к влажной стене. Пальцы впились в тощее плечо так глубоко, что тот взвизгнул от внезапной и острой боли.       — Ни звука, — голос Аларика прозвучал прямо у его уха, низко и абсолютно безжалостно. — Шаг в сторону — умрёшь от их рук раньше, чем от моих. Понял?       В темноте он не увидел, а почувствовал — короткий, судорожный кивок, отозвавшийся короткой дрожью в пальцах. Страх сделал своё дело. Сова замкнулся в оцепенении, став на миг просто ещё одним выступом холодной каменной кладки.       Пальцы скользнули по стене и нашли старую, сломанную водопроводную трубу. Над ней — чёрный провал вентиляционной шахты, откуда тянуло затхлым воздухом. Идеально.       Аларик толкнул Сову в узкую нишу за трубой, приказывая присесть. Сам же, используя силу рук, бесшумно взобрался по трубе и выступам, исчезая в провале шахты. Оттуда, сверху, ему виднелись смутные очертания туннеля в свете приближающихся факелов.       Их действительно было четверо. Одетые не в латы гвардии, а в тёмную, мягкую кожу, они двигались убийственно тихо. Лиц было не разглядеть — каждое было скрыто маской. В руках — короткие клинки и арбалеты. Охотники за головами. Или специалисты по похищениям.       — …должны быть здесь, — донёсся приглушённый голос ведущего.       Они двигались строем, профессионалы, уверенные, что ловят испуганную дичь. Двое шли вперёд, один проверял справа, ещё один — слева, двигаясь как раз к нише, где затаился Сова.       Момент истины настал. Когда тот, кто шёл слева, поравнялся с позицией Аларика и его факел на миг осветил спину его товарища, идущего в центре, Призрак беззвучно скользнул вниз. Его ноги были нацелены не на голову, а в стык между шеей и плечом ближайшего охотника. Раздался глухой хруст. Человек упал, и факел с шипением погас в воде.       Аларик уже катился по инерции, выхватив из-за голенища метательный нож. Второй охотник, тот, что был справа, только начинал разворачиваться. Лезвие вонзилось ему в горло, пробив кожаный воротник. Он захрипел, хватаясь за шею.       Прошло две секунды.       Оставшиеся двое — ведущий и тот, что шел с ним рядом, — бросились вперед, но в узком туннеле их численность была помехой. Призрак использовал тело первого сбитого как щит. Арбалетный болт с глухим стуком вонзился в кожаные одежды.       В свете упавшего факела он увидел глаза ведущего — холодные, оценивающие. Тот отбросил арбалет, в его руках появились два тонких, как иглы, стилета. Он тоже не был простым наёмником.       — Отдай свидетеля, Призрак. Тебе заплатят вдвойне, — донёсся его свистящий, змеиный шёпот.       — Его цена уже оказалась выше, чем кто-либо предполагал, — парировал Призрак, медленно отступая, чтобы поставить противника спиной к мокрой стене. — Особенно для вашего хозяина.       Внезапно из ниши раздался шорох. Сова, воспользовавшись моментом, рванулся прочь, в темноту, назад к часовне. Он бежал прямо на второго охотника, того, что замер у стены.       Мгновенный расчёт подсказывал: бой с двумя опытными противниками в темноте, когда один из них — мастер стилета, а на руках «свидетель», который вот-вот станет трупом — это самоубийство. Но и терять Сову было нельзя. Нужно перевернуть поле боя, создать хаос, в котором он станет хозяином.       Призрак действовал одним плавным движением.       Он не просто крикнул, а вложил в голос ту самую ледяную, не терпящую возражений интонацию командира, которую знал со времён академии: — К Кассиану!       Сова получил конкретный приказ и инстинктивно устремился в указанном направлении. Второй охотник у стены на долю секунды задумался — преследовать его или помочь своему лидеру?       Свободная рука уже выхватила не мешочек с пылью, а плоскую жестяную коробочку. Призрак швырнул её не в лицо ведущему, а в стену прямо перед ним. Она с грохотом разбилась, и содержимое — смесь магниевой стружки, селитры и горькой соли — вспыхнула ослепительной, режущей глаза вспышкой, заполнив узкий туннель едким белым дымом.       — АААГХ! — ведущий охотник вскинул руку к глазам. Его напарник отпрянул, ослеплённый даже на таком расстоянии.       Аларик резко отступил назад, в ту самую вентиляционную шахту, по которой спустился. За доли секунды он исчез в чёрном провале, пока оставшиеся двое были ослеплены и задыхались от едкого, удушливого дыма.       Секундой спустя Аларик уже двигался по лазу, но не к часовне, а параллельно туннелю, на уровне выше. Снизу доносились крики, проклятья, а потом — новый звук: тяжёлые, размеренные шаги и оклик: «Королевская гвардия! Кто здесь?» — это Кассиан и его люди, привлечённые криком Совы и вспышкой.       Призрак добрался до старой решётки и замер, разглядывая сцену внизу. Кассиан с обнажённым мечом заставил пригнуться Сову, который что-то истерично выкрикивал. Двое ослепленных охотников, дезориентированные, пытались отступить, но гвардейцы уже окружали их. Лидер, протерев глаза и увидев Кассиана, издал свист, и оба наёмника с отчаянной решимостью бросились в темноту бокового туннеля, на ходу стреляя из арбалетов. Началась короткая, яростная перестрелка.              Аларик свернул в тёмный проулок между складами, прижимаясь к холодным кирпичным стенам. Усталость тяжёлым свинцом наполняла кости, но адреналин всё ещё горячил кровь. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас.       На окраине порта, в районе, где даже королевская стража появлялась редко, у него была «запасная дыра» — чердак над таверной «Ржавый якорь». Владелец забил это место всякими ненужными вещами и редко так появлялся. Поднявшись по скрипучей внешней лестнице и отперев дверь простой отмычкой, Призрак оказался в пропахшей пылью, старой древесиной и табаком комнате.       Рассвет уже разливал по небу бледное молоко, когда Аларик, скинув плащ, наконец позволил себе рухнуть на старую койку. Перед тем как сомкнуть глаза, он выложил на столик два своих сокровища. Ключ от библиотеки, холодный и увесистый, и флакон с мутной жидкостью зелья правды.       Но сон не шёл. Мысли метались, как запертые в клетке дикие птицы. Принц Лайам. Второй человек в королевстве, тщеславный, честолюбивый. Его связь с андалузитовым кольцом посланника переворачивала всё с ног на голову. Значит, заговор против короля или, что вероятнее, против наследного принца Теодора, был гораздо ближе к трону, чем все предполагали. Кассиан со своими наёмниками был лишь щупальцем, пешкой в чужой игре. И эта пешка только что сожрала свидетеля.       Информация была силой и ядом одновременно. Хранить её — значило носить в себе бомбу. Передать не тому — подписать себе смертный приговор. Единственный человек, которому он мог бы довериться, сам был частью системы. Значит нужно было переманить неподкупного капитана Грея на свою сторону. Но это долгий и рискованный спектакль, к которому нужно было хорошо подготовиться — найти достаточно аргументов, которые склонят чашу весов Кассиана на его сторону. А поверит он только мертвому лорду фон Дархельму. Или его словам, переданным самим Алариком.       Оставался один путь — к истоку. К «Серебряным Ключам». Библиотека отца была не просто собранием книг. Это был архив рода, хранилище знаний и, как Аларик всегда подозревал, тайн. Отец никогда не говорил прямо, но издалека намекал, что там есть ответы даже на те вопросы, что ещё даже не заданы.       Но сначала — зелье. Его нельзя было везти с собой в поместье. Его нужно было использовать здесь и сейчас, чтобы проверить единственную зацепку, которая была у него в столице.