Чёрная кровь. Тайны семьи Блэк

Вторая Магическая война окончательно перестала быть просто пугающим слухом и превратилась в ледяную реальность. Министерство магии, хоть и признало наконец возвращение Волан-де-Морта, застряло в бюрократическом болоте: кроме громких, кричащих заголовков в "Ежедневном пророке", никаких реальных действий не последовало. Пока чиновники в министерских кабинетах меланхолично перекладывали бесполезные бумаги, Косой переулок стремительно пустел. Люди в панике уезжали, наспех закрывали свои лавки и прятались за многослойными защитными заклинаниями. Лишь неиссякаемый шум и фейерверки из магазина близнецов Уизли напоминали о том, что жизнь всё еще теплится вопреки всепоглощающему страху. Впрочем, одна юная особа была полностью солидарна с напуганным большинством в желании исчезнуть. Комната утопала в густом полумраке, а тишина буквально резала по ушам, но девушке, застывшей на кровати, было на это абсолютно плевать. Её пустой, расфокусированный взгляд был намертво прикован к потолку, а соленые дорожки слёз медленно и черство стекали по щекам. Она не чувствовала ровным счетом ничего: ни жгучей боли, ни мимолетной радости, ни даже того самого долгожданного облегчения. Совсем ничего. Лишь черная пустота внутри продолжала разрастаться, пожирая остатки рассудка. Сил не оставалось ни на что. Даже просто дышать и жить казалось непосильной ношей. Всё, что могла сейчас делать Ригель Блэк — это просто безвольно существовать и тлеть, надеясь, что когда-нибудь эта тяжесть в груди станет хоть немного легче. — Ри? — дверь в комнату отозвалась тихим, осторожным скрипом. В это депрессивное царство вошла Доркас Медоуз. — Может быть, ты всё-таки выйдешь и немного поешь? Девушка лишь едва заметно, отрицательно качнула головой. — На тебя уже смотреть страшно, ты таешь на глазах! — Женщина тяжело выдохнула и присела на самый край кровати. — Я понимаю, как тебе тяжело. Эта боль, возможно, никогда не уйдет до конца, но ты обязана жить дальше. — А смысл? — Голос Ригель прозвучал пугающе хрипло от долгого молчания. Слова выходили сухими, безжизненными, лишенными даже тени интонации. Доркас болезненно поджала лишенные цвета губы. Уже больше месяца она отчаянно пыталась вытащить крестницу из этого плачевного состояния, но все усилия разбивались о стену безразличия. — Смысл можно отыскать в чём угодно, но я не в силах помочь тебе, если ты сама этого не захочешь, — она горько и печально усмехнулась, поднимаясь. Сегодняшнее сражение за душу Ригель тоже было проиграно. — Кстати, тебе снова прислала письмо Нарцисса. — Опять? — Блэк крайне медленно повернула голову в сторону женщины. — Прочитай. Возможно, там что-то по-настоящему важное. Она не стала бы забрасывать тебя совами просто ради праздного любопытства. Доркас протянула девушке плотный конверт и тихо покинула комнату. Тяжело вздохнув и преодолевая свинцовую тяжесть в теле, Ригель приподнялась на локтях. Она решила прислушаться к совету: должно было произойти нечто экстраординарное, чтобы человек, воспитанный в жестких традициях семьи Блэк, так откровенно унижался, отправляя седьмое по счету письмо, не получив ни одного ответа. Разорвав гербовый конверт, девушка извлекла сложенный лист пергамента. Содержание оказалось действительно впечатляющим: "Ригель, прими мои глубочайшие соболезнования в связи с твоей невосполнимой утратой. То, что совершила Беллатриса... этому нет оправданий и тем более прощения. Но ты обязана взять себя в руки. Я искренне надеюсь, что это послание всё же получит ответ, и ты выделишь время для встречи со мной. Буду ждать указания места и времени. Чем быстрее, тем лучше. Нарцисса Малфой". «Всё-таки Нарцисса — истинная Блэк, — подумала девушка. — Даже в такой катастрофической ситуации она умудрилась виртуозно скрыть собственную выгоду за ширмой сочувственной речи». Кое-как добравшись до стола, брюнетка отыскала чистый лист. Обмакнув перо в чернильницу, она вывела короткое, лаконичное и жесткое послание: "Завтра в полдень. На побережье у дома Альфарда. Ригель Мари Блэк". Она на мгновение задержала взгляд на идеально выведенных, каллиграфических буквах и медленно опустила глаза к собственным рукам. В памяти вспыхнуло воспоминание. Маленькая девочка сидит за огромным столом, едва доставая кончиками пальцев ног до пола. Перед ней разложены пергаменты, на которых неровными, детскими каракулями тянутся кривоватые строчки. Перо в маленькой руке иногда предательски подрагивает, добавляя к этому хаосу жирные чёрные кляксы. А над плечом, словно хищная, зловещая птица, кружит Вальбурга. Её ледяной, оценивающий взгляд скользит по каждому завитку, контролируя идеальную ровность линий. — Ровнее! — хлестко разлетался по комнате голос миссис Блэк. — Почерк аристократки обязан быть безупречным! Лицо нынешней Ригель озарила слабая, горькая ухмылка. В некоторых вопросах Вальбурга явно перегибала палку: учить трёхлетнего ребёнка каллиграфии было безумной затеей. Но теперь девушка могла признать в этом пару весомых плюсов. Благодаря тем истязаниям она могла таскать конспекты отца и крёстного, освобождая свои вечера от скучной домашней работы. Открыв окно, она почувствовала, как комната мгновенно наполнилась резким запахом озона и мокрого асфальта. Блэк протянула запечатанный конверт старому филину, что нахохлившись сидел на подоконнике, и заставила птицу лететь в самую гущу непогоды.

***

На следующий день серое, давящее небо низко нависло над берегом. От воды тянуло пронизывающим до костей ледяным ветром, который нещадно резал лицо и забирался под одежду. Прошедший с самого утра ливень окончательно испортил редкий летний день на побережье. Ригель стояла на массивных валунах у самой кромки воды, всматриваясь в мутную даль и слушая яростный шум волн, разбивающихся о камни. Совсем рядом раздался резкий хлопок аппарации и послышались размеренные шаги. — Вы опоздали, — не оборачиваясь, констатировала Блэк. Когда она всё же медленно развернулась к женщине, та плотно куталась в дорогую мантию, явно страдая от холода. — Всего на десять минут, — сверившись с изящными наручными часами, отозвалась Нарцисса. — Девушкам это позволительно. — Смею напомнить, миссис Малфой, что эта встреча была жизненно необходима вам. По правилам приличия, вам следовало прибыть за пять минут до назначенного срока, — Ригель несколько секунд тяжело и немигающе смотрела на женщину. Поняв, что оправданий не последует, она лишь сильнее натянула рукава, пряча замерзшие пальцы. — Что вам нужно? — Это касается моей семьи, — выдохнула Нарцисса, тревожно оглядывая пустынный пляж. — Люциус сейчас, как ты сама понимаешь, не на лучшем счету у... Него. — Неудивительно. Этому убожеству нельзя доверить даже чистку котлов, не то что важные дела, — в синих глазах Ригель на мгновение вспыхнул азартный, злой огонек. Унижение Люциуса Малфоя, особенно в те моменты, когда она оказывалась права, всегда странным образом поднимало ей настроение. И если бы Доркас об этом знала. давнобы притащила "Рапунцель" в дом. — Я проигнорирую тот факт, что ты в очередной раз оскорбила моего мужа, — Нарцисса поджала губы. — Ведь мне действительно нужна твоя помощь. — Такое существо даже оскорблять как-то стыдно. Ладно, ближе к делу. Проблема ведь не в нём самом, верно? Нарцисса тяжело вздохнула и, понуро опустив глаза, прошептала: — Чтобы вернуть расположение Лорда, Драко принял Метку. И теперь он обязан выполнить его личное задание. Блэк медленно скользнула равнодушным взглядом по неспокойной воде. Она достала пачку магловских сигарет и несколько раз щелкнула дешевой красной зажигалкой. Едкий табачный дым пополз в легкие, обжигая их изнутри и на краткий миг притупляя рой навязчивых мыслей. — Да... всё-таки Регулус и Драко похожи куда больше, чем я предполагала, — Ригель медленно выдохнула дым прямо в лицо Нарциссе, заставив ту поморщиться. — Но вы сами добровольно вляпались в это дерьмо, прекрасно осознавая все последствия. Так что сами и выбирайтесь. — Я бы никогда не пришла к тебе, не подготовив достойную выгоду, — Нарцисса извлекла из кармана мантии увесистый конверт. — Некоторые чистокровные семьи уверены, что ты не справишься с наследством и бременем обязанностей. Они решили общими силами, через министерские лазейки, обанкротить хранилище Блэков. Губ девушки коснулась хищная, пугающая ухмылка. — Всё-таки за годы жизни с этим упырём вы не растеряли родовых навыков. Что в конверте? — она кивнула на бумагу. — Мой официальный отказ от наследства. И отказ Беллатрисы тоже — я... убедила её. Теперь ни Малфои, ни Лестрейнджи не имеют на тебя никаких рычагов финансового давления. Женщина протянула документ Ригель. Та приняла его с холодным интересом. — Я бы с нескрываемым удовольствием послушала, как именно вы заставили эту суку подписать отказ, но у меня ещё есть дела. Итак, я внимательно слушаю вашу просьбу. — Если у нас будет подтвержденный факт тайного сотрудничества с Орденом Феникса... на какие привилегии мы сможем рассчитывать в будущем? Блэк задумчиво прикусила губу и, отбросив окурок в набегающую волну, произнесла: — В зависимости от ценности предоставленной информации, есть два пути. Депортация из страны с пожизненным запретом на въезд или домашний арест в поместье под надзором. Конкретный срок будет выставлять уже Визенгамот. Нарцисса медленно, едва заметно кивнула. — Драко должен провести Пожирателей в школу, починив Исчезающий шкаф. — Помолчав под тяжелым, давящим взглядом племянницы, Малфой добавила: — И он должен убить Альбуса Дамблдора. — Они появятся в замке сразу? — Ригель, казалось, совершенно не впечатлила новость о готовящемся убийстве директора. — Как только шкаф заработает, их появление станет вопросом нескольких секунд. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Надеюсь, Люциус не настолько параноик, чтобы проверять ваши личные письма? — Он мне полностью доверяет. — Ну, конечно. Идеально вымуштрованная жена, — язвительно бросила Блэк, уже обдумывая цепочку дальнейших ходов. — Ваша главная задача — оповестить меня вовремя. Надеюсь, у Драко хватит не так много мозгов. Мне нужно время, чтобы придумать надежный способ связи. — Ригель... только об этом абсолютно никто не должен узнать. — Это само собой разумеющееся. Была рада повидаться, тётя, — с нескрываемым сарказмом бросила девушка. — Присмотри за ним! — успела выкрикнуть женщина в спину, прежде чем Ригель с резким хлопком дематериализовалась в соленом морском воздухе.