Искусство неправильного замужества

Я ожидала, что ехать придется в карете, но почему-то это расстроило меня куда больше, чем я предполагала. И хоть погода на улице стояла ровная — разумеется, благодаря магии — не жарко, не холодно, а ехать в духоте совсем не хотелось. И все же, у закрытого экипажа были свои плюсы. Только я и моя южная свита — ни одного лишнего лица. — Как вам тут? — спросила я, поправляя сетку на голове — Было что-то интересное? — Ничего, — холодно ответила Нола. Только сейчас я заметила её раздражительно-тоскливое настроение. В Анфоре она была болтушкой каких поискать, а тут… — Ты скучаешь по семье, я знаю, — я кивнула, стараясь расположить её к себе — Но ты ведь понимаешь, что ты здесь чтобы представлять мои интересы, и интересы Анфора. — Мгм, — невнятно промычала она, уставившись в окно. — Она сама не своя после приезда сюда, — заговорила Согда, будто оправдываясь — Прошло меньше суток, а она дуется как девчонка. Вот теперь-то в Нолоисе зажегся настоящий пожар. Губы сжались в тугой комок, глаза сощурились, а брови будто стали единой дугой. — Да потому что всегда я! Кого отправят учиться в Эрталлу придворному этикету? Нолоису! Кого выберут по жребию в Фаатарн? Нолоису! Кто должен вечно подставлять свой зад за Ди’Савуаров? Нолоиса! И ведь тебя я в этом обвинить не могу! Даже мать твою! Мои глаза чуть не выпали из орбит. Сказать что Нола была раньше сдержаннее было бы нельзя, но чтобы её так понесло… — А все потому что папенька устал сидеть в баронах! Ему подавай графа! Вот он и сидит у ног княжеских, да и выслуживается! Если бы ему маменьку предложили под герцога какого подложить, он бы и подложил, ни секунды не пожалел бы! Меня сотрясла волна истерики. При всей бесконечной неправильности этой сцены, её исповедь была для меня сейчас глотком свежего воздуха. Будто бы Анфор со мной и никуда я не уезжала. Моя фрейлина говорит со мной так же свободно, как и кормилица, разве такое могло бы быть на западе, или на севере? Да никогда. А сейчас, в этой карете… — Ты позоришь нас, Нолоиса, — уже вмешалась в диалог Согда — А что если твои крики слышали гвардейцы? Извозчик? Надо говорить тише! — Ладно вам, — тепло улыбнулась я и чуть подалась вперед, пытаясь обнять свою фрейлину — Я рада, что ты не утратила способность быть искренней. Даже здесь, где каждый первый только и делает, что прикидывается. — Мне… — Нола отвернулась, стараясь спрятать возникшие без спроса слезы — Жаль. Но ведь правда… — Нола, — я выхватила из складок накидки шелковый платок и вытерла падающую каплю с её щеки — Что я могу сделать для тебя? — Просто скажи, что это не навсегда, — прошептала подруга — Скажи, что я вернусь в Анфор. Я ведь вернусь? — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты вернулась, милая, — ответила я и отстранилась. Стало вдруг мерзко от самой себя. Я ведь не могу гарантировать ей возвращение. Я не смогу прожить здесь без неё. Она южанка, лояльная мне, и как бы она сейчас не истерила в карете — честь и преданность для неё не пустой звук. В отличие, например, от меня. И она не предаст меня, даже если сильно захочет. Таким людям не просто неприятно лгать. Это невыносимо. Вскоре карета остановилась. Это случилось, когда Нола уже успокоилась, а Согда прекратила искать стоящее оправдание шуму в карете. Я же просто наслаждалась их обществом, не думая и не загадывая, что ждет меня дальше. Из окон мелькали улицы Саартала — центра западной провинции. И город этот был серым: серые дороги, серые каменные дома, серые бордюры — всё одинаковое, холодное, безнадежное. Ни следа от южной яркости. Дома здесь правда были особенные, не чета южным — высокие, огромные, в которых явно проживало не одно единственное семейство. Такие я видела только на картинках и никак не могла взять в толк, как вообще кто-то соглашается в них жить. В Пьярве улицы были непредсказуемыми, кривыми, с многочисленными подъемами и горками. Можно было бродить по ним бесконечно — словно оказываться в том или ином конце калейдоскопа. Здесь же все было ровным. Этой геометричности и выверенности можно было бы восхититься, но она казалась такой бледной и мертвой, будто совсем не созданной для людей, что оставляла меня полностью равнодушной. Город казался нереальным. Матрицей, симуляцией, назовите чем угодно — но смысл был один — здесь не жили. Здесь существовали. — А вам тоже кажется, что мы едем кругами? — осторожно, полушепотом спросила Нолоиса. — Нет, не думаю, — легко отмахнулась Согда — Может это какие-то окраины… — Даже для окраин слишком жестоко. По мере приближения к университету, на улицах появлялась редкая зелень в прямоугольных клумбах, а фасады высоких домов обрастали минималистичными украшениями. Начинали даже встречаться кошки — на улицах их было уж очень много. Пахло смолой, камнем, дождем и сыростью. Время от времени на пути встречались люди. Не та восторженная толпа, знакомая мне со времен Анфора, а редкие, совсем небольшие группки, то и дело глазеющие на наш экипаж. Это пугало: словно город совсем не настоящий, а просто декорация с живыми призраками. Женщины, все как одна, были очень худы, и силуэтами не слишком отличались от юношей. Носили шелковистые платья, напоминающие сорочки, свободно болтающейся на ветру на их хлипких фигурках. Мужчины, все поголовно, ходили в плащах — серых, черных, коричневых. Ни одного яркого цвета — все приглушенное, затаенное. Вскоре карета остановилась, и Митраил, как и полагается сопровождающему, подошел подать нам руку. — Кто украл у вас краски? Неужели Кара всесильных богов? — съязвила я, выбираясь из экипажа. — Где есть яркость, там нет глубины, — ядовито улыбнулся мне генерал. Да уж, было у них с Морантисом что-то общее. И это общее, конечно же, подкупало. — Кто будет вглядываться в сереющую бездну на фоне таких же сереющих бездн? — с вызовом ответила ему Нола, подавая руку следом за мной. Еще недавно она почти рыдала, а тут при виде потенциального кавалера прямо-таки расцвела, как дикая хризантема. — Тот, кто гонится за штучным товаром, а не массовым ширпотребом, — и снова точечный, аккуратный ответ. Теперь уже ей. Тон его голоса был уже в разы мягче, и я заподозрила, что она ему все-таки небезразлична. Когда я оглянулась, передо мной раскинулся поистине великолепный вид. Собой он искупил все увиденные серые улицы. Нет, все-таки университет Пьярве рядом не стоял с этими роскошными каменными башнями. Идеально отшлифованные по всей поверхности плиты облепляли высокие небоскребы университета. Да, они были серыми, как и весь город, но разве это важно, когда форма так совершенна? Так хотелось прикоснуться рукой к этой безупречной гладкости, к холоду камня… Было в этом свое колдовское очарование. Рядом толпились мужчины и женщины, мальчики и девочки, и все смотрели в нашу сторону. Я слышала редкие возгласы «Новая владычица! Новая владычица», и в моменте мне даже показалось, что народ и впрямь празднует женитьбу своего маршала. Только вот очень скоро радостные возгласы переросли в неудобные вопросы. Стоило мне сделать несколько шагов, как мне навстречу бросился хилый паренек с разбитым моноклем: — Когда кончится война? Сколько можно? Когда? Он определенно не смог бы ударить меня, или убить, но когда его лицо оказалось рядом с моим, мне стало по-настоящему жутко. Гвардейцы обступили меня мгновенно, они знали свою работу. — Владычица, о владычица, как же вышло так, что на фронте шестьдесят пять процентов наши парни? Чем ваш Анфор занимается? Я переглядывалась с Согдой и Нолоисой, пытаясь понять куда я вообще попала. Могла ли я себе представить нечто подобное в Анфоре? Никогда. Благо воины обступили нас плотным кольцом, не давая всяким сомнительным личностям прорваться слишком близко. — Ваше высочество, — обратился ко мне Митраил, предлагая свою руку — Будьте спокойны, гвардейцы быстро разгонят этот сброд. — Какого черта? — покосилась я на него — Что вообще у вас происходит в провинции, что ваши подданные кидаются на людей аки бешеные собаки? — Идет война, — грубо бросил мне генерал, покосившись на меня так, словно я невежественное дитя — Народ не любит войны, особенно длительные и безрезультатные. — Это правда? — уловив его жесткий тон, я решила больше не показывать ему своей растерянности. — Увы, — горько усмехнулся тот — Наших там больше всех. Северяне служат подальше от горячих точек, а всех остальных бросают туда, на линию огня. Печально, но факт. — Только не говорите что… — больше отмахиваться от мыслей про мятеж я не могла. — Сами можете догадаться. Морантис… Он женился не ради прямых поставок. Он женился чтобы отделить Фаатарн и Анфор от столицы. Чтобы покончить войну с Гелиораном, и чтобы его люди вернулись домой и прекратили умирать. Больше отрицать это не имело смысла. Правда вонзилась мне под кожу острыми серебряными иглами. Эйвигар тоже была в курсе. Скорей всего они обсудили это задолго до маскарада… И сейчас мне прямо сказали об этом. Интересно, когда он сам собирался поговорить. Или может это я должна была давным-давно догадаться, к чему все идет? — Подожди, Кельда, — Нола вернула меня в реальность, ухватившись за мой локоть своей теплой ладонью — Гелиоран падет, к тому же на фронте сейчас большие успехи… — Молчи, — прошипела ей Согда и грубо отодрала её руку от моей — Что ты себе позволяешь? Да еще и в присутствии генерала… Митраил наблюдал за этой сценой молча, с каким-то поистине садистским удовлетворением. А я пыталась понять, мог ли этот цирк быть организован специально, а данные, и то самое письмо — одной большой проверкой меня на лояльность Морантису? — Интересная у вас свита, Ваше Высочество, — протянул он, улыбаясь — Никак не могу понять, вы умеете дружить или вас просто ни во что не ставят? — Ваш язык, генерал, не понадобится вам в Гелиоране, — отрезала я — И мой супруг с этим охотно согласится. Всю оставшейся дорогу Митраил молчал. Видимо, уловил, что пробежался по тонкому льду. Согда и Нолоиса плелись за мной следом, явно погруженные в свои раздумия, а я? Я уже не могла думать об экскурсии. Все мои мысли были в разговоре с Морантисом. Как мне говорить с ним, а главное о чем? Может он стремился подмазаться ко мне, чтобы быть уверенным в моем участии в заговоре? Но ведь мать уже предусмотрела этот расклад… Экскурсия прошла на автопилоте. Я бродила по коридорам как автоматон, играла заинтересованный вид перед госпожой Ниитель, задавала бесчисленные уточняющие вопросы, чтобы имитировать активное слушание. Даже согласилась взять в услужение одну из её учениц, достаточно одаренную магически. Но, по правде, из её рассказа я не запомнила ровным счетом ничего. Когда же, вернувшись в покои, я попыталась вспомнить хотя бы лицо деканши, память дала осечку. У неё были седые волосы? Черные? Гладкая кожа или испещренная морщинами? Нет. Она была безликой и безымянной, а вот парень с разбитым моноклем перед моими глазами вырастал вновь и вновь — будто он знал что-то такое, о чем мне не смог бы поведать ни супруг, ни Митраил, ни даже моя всемогущая матушка. Впрочем, едва ли это могло быть правдой. Что может знать простой студент в противовес сильным мира сего? Я знала одно. Я должна как можно скорее поговорить с Морантисом.