No rights

      Всех их мучили кошмары изнанки. Обычно Майк видел во сне всякий бред, вроде танцующих карандашей или друзей, внезапно записавшихся в балетный класс. Чепуха. Но холод изнанки добирался до Уилера. Всегда неожиданно. И в таких снах Майк не мог понять: точно ли это лишь глупая фантазия.       Тусклый свет восходящего всё позже солнца, пробивающийся из-под жалюзи, освещает сгорбившуюся фигуру Уилера, сидящего на кровати. Его колени прижаты к груди, а взгляд смотрит в пустоту. Он просто пытается осмыслить тот факт, что все события сна остались лишь в его голове и никогда не сумеют вырваться в реальность. До глупости банально думать, что Майк боится изнанки. Это никогда не было его главным страхом. У кошмаров Майка всегда был лейтмотив. Он видит что-то, чего не видят другие, чувствует это. Окружающие видят лишь Майка. Смотрят, прожигая взглядом. И Майк считает себя сумасшедшим.       Да.       Главный страх Майка Уилера — сойти с ума.       До изнанки ему снились вещи, подсмотренные на ночном ТВ в Хэллоуин. Словно он единственный видит какого-нибудь Майкла Майерса, убегает, врывается в комнату родителей с полной уверенностью, что его преследуют с целью убить, но Карен странно смотрит и говорит, что никто за ним не гонится.       Примерно такие же сны приходили ему и об изнанке.       И не только.       Но об этой отвратительной альтернативе «не только», его сно-схождения-с-ума, Майк не собирается рассказывать никому и никогда.       Именно «не только» ему и приснилось этой ночью.       Майк поднимает ладонь, прижимая её к своему рту. Тёмные брови съезжаются к переносице, а на лбу пролегает морщинка. К горлу подкатывает ком, хочется блевать, но Уилер только проснулся, так что нечем. Вторая рука с осторожностью исследователя поднимается и касается хлопковой ткани футболки, сжимая грудь под которой бешено колотится сердце. Палец, впившийся в мышцу, случайно соскользнул и задел сосок, Майк чуть подпрыгнул на месте, также резко отстраняя руку от себя словно обжёгшись. Не прошло и секунды, как желудок завязался в узел, а спина парня скрючилась так, что стала напоминать знак вопроса. Губы дрогнули и приоткрылись на миг, за который на ладони прижатой ко рту проступила влажность. Уилер инстинктивно её отстранил и горькая желчь хлынула на одеяло.        МерзостьОтвратительноГадкоНевозможно       Всего лишь глупый сон.       Майк встал с кровати, вынул одеяло из пододеяльника и бросил в стиральную корзину в углу. В спёртом воздухе его комнаты стоял плотный, кислый запах рвоты.       Новый шкаф Майка был чуть шире и еле поместился на месте сломанного. Карен и Тед взяли его в магазине поддержанных товаров и глупый замок вечно заедал. Майк нетерпеливо дёрнул дверцу пару раз. Он знал, что если так делать ничем хорошим это не…        Щёлк.       Дверца поддалась и на лицо Майка с верхней полки свалилась кофта. Парень невольно вдохнул и в нос плавными волнами заползал запах цитрусов, фиалки, кожи… Уилл никогда не заливал себя одеколоном, но в том году, Джойс на Новый год подарила ему дорогой новый запах Диор, который Байерс не мог не использовать.       Майк сделал шаг назад.       Кофта Уилла.       Майк резко сдёрнул с себя ткань и засунул на верхнюю полку, после чего захлопнул шкаф.       Минутку.       Вчера был ливень, а у Майка не было зонта. Он обещал просушить и вернуть кофту Уиллу сегодня. Точно. Вот как она оказалась в шкафу.       Уилер снова потянулся к дверце шкафа и нежно открыл её. Она подалась с первой попытки. Майк достал кофту, с аккуратностью педанта сложил её прямоугольником и положил в рюкзак.       Футболка упала на пол вместе с пижамными штанами, в отражении зеркала скользнул угловатый силуэт. Майк не собирался на это смотреть. Меньше чем через минуту Уилер уже был одет в тёмно-синий свитер и чёрные джинсы. Сегодня, вроде, холодно. Майк накинул рюкзак, вышел в коридор и захлопнул за собой дверь, отчего полки в его комнате жалобно скрипнули, а дверь шкафа слегка приоткрылась.        — Лоис Лейн так повезло, — пробормотал Уилл, вглядываясь в потолок усеянный люминесцентными звёздами, — Супермен всегда придёт ей на помощь.       — Фпш-рвы-ы! — послышалось невнятное бормотание с другой стороны кровати.        Уилл потянулся к ночнику и включил свет. Он сел, его взгляд устремился к источнику звука. Майк тоже сидел напротив, под глазом у него был синяк, щека опухла, а рука держала у лиловой кожи ледяной компресс. Изо рта Уилера торчал кусок ваты, мешающий говорить. Мальчишка сплюнул помеху вместе с расшатанным зубом.       — Если бы их было не трое, — запальчиво начал Майк, — нет, дело даже не в количестве! Они снова это сделали! Снова обзывали тебя!       — И пусть, — повел плечами Уилл, — я привык.       — В этом суть! Ты не должен… агрх!        Майк провёл руками по лицу словно стараясь его содрать.       — Майк, всё нормально, правда.        Мягкие ещё детские черты лица Уилла освещал видимо смущенный, оттого желтоватый с отливом в огненно-рыжий, свет ночника.       — Мы не смогли бы жениться на Супермене, он — парень, — чуть насупившись с важным видом заявил Майк.        Уилл вновь повёл плечами смотря на друга. Отблеск ночника падал на Уилера лишь частично, поскольку Байерс перекрывал источник света своим телом, создавая вокруг него некий ореол.       Тепло.       — Именно поэтому, — Майк поднял вверх палец, чтобы на него обратили внимание, Уилл видел как так иногда делала Карен Уилер, когда говорила что-то наставляющее сыну, — я бы женился на Супергёрл! Она сильная и могла бы защитить всю нашу партию от Карвера и его придурков друзей!        Уилл нахмурил брови, размышляя.       — Но, Майк, если ты женишься, у тебя не останется времени на партию, ты должен будешь работать, чтобы обеспечить семью, и потом у тебя будут дети и…       — Нет! — резко возразил Уилер, — я же пытаюсь объяснить! Если бы я женился на Супергёрл, то только ради того, чтобы к тебе больше никто не приставал.        Майк гордо вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди.       — Это как-то жестоко по отношению к чувствам Супергёрл… — пролепетал Уилл опустив взгляд.       Лестница, теплый голос матери, уведомляющий о готовности завтрака.       Майк заходит на кухню, делает над собой усилие, (всё время на самом деле), чтобы не смотреть на шрам Карен. Один взгляд на розовые заживающие бугры и Майка пронзает такое всепоглощающее чувство вины, что…       — Ма, спасибо, я сыт, — …кусок в горло не лезет.       Уилл сидящий слева от Майка чуть напрягся. Байерс поблагодарил за еду и поставил тарелку в раковину.       — У тебя в последнее время проблемы с аппетитом, может тебе сходить к врачу?       — Нет, мам, всё норм, — буркнул Майк, поднимая с пола рюкзак из которого торчала кофта. Забыл.        Парень поспешно запихал её обратно, взгляд на секунду взметнулся к отцу, невозмутимо листающему газету.       — Ладно, я уже пойду, пока.       Майк вышел из дома, перекинул ногу через велик и начал крутить педали. С Уилом они ехали вровень.       — На повестке дня контроша по истории, — внезапно послышалось сбоку. Уилер чуть вздрогнул от неожиданности.       — Дастин! Не пугай так. Лукас, что уже уехал?       — Да, я видел как он проезжал мимо моего дома час назад, видимо за Макс поехал. Она уже почти ходит.       — Тем проще ей будет от него убежать — прозвучал голос Уилла.       Школа как обычно встретила их шумом. Майк не слишком любил шумные места с тех пор как Оди…       …       Ему просто не нравилось.       Дойти до шкафчика, открыть его. Всё что нужно. Майк расстегнул рюкзак и положил туда учебники, достал сменку на физ-ру, чтобы не таскаться с ней весь день, запихнул её на полку, и…       — Если не любишь меня, так и скажи!       — Я не говорил, что не люблю тебя!       Лицо Майка от ссоры какой-то парочки скрывала дверца шкафчика. Он медленно придвинулся к щелям между металлом и увидел какую-то чирлидершу, ругающуюся с баскетболистом — все они на одно лицо.       Майк затаил дыхание.       — Ты и обратного сказать не можешь! Все вы парни одинаковые. Получаете своё, а потом отдаляетесь, ты хоть о чём-то, кроме того, что у тебя между ног думаешь?!       Спор резко прекратился. Чуть истеричный голос девушки утонул в поцелуе.       — Я люблю тебя, — прошептал парень смотря прямо ей в глаза чуть отстранившись от поцелуя.       Майк отпрянул от дверцы. Кофта Уилла выпала из расстёгнутого рюкзака.       — Чёрт… — прошипел Майк и быстро поднял чужую вещь.       Уилер захлопнул шкафчик, потом, разок запнувшись побежал в сторону своего класса.       Перед глазами Майка на уроке плясало то, что он видел в коридоре.       Тот парень её поцеловал. И сказал, что любит. Воротник свитера неприятно натирает и колет шею.       Ластик карандаша задумчиво скользит по губам Майка. Лукас ведь тоже любит Макс. Кажется, его любовь не ослабела несмотря даже на коляску. Воздух кажется затхлым, в кабинете душно.       Майк жмурит глаза и пытается согнать слезу.       Джейн.       Оди.       Одиннадцать.       Любое из этих имён сдавливает Майка в тисках ледяного страха. Если он не будет горевать — значит не любил. Если он позволит себе облегчение, значит её смерть для него ничего не значит, если…       — Майк, звонок прозвенел.       Уилл стоял перед другом, опираясь о парту напротив.       Майк моргнул пару раз, затем неуверенно кивнул и встал из-за своего места. Уилер, все еще в раздумьях едва не забыл про кофту. Парень молча достал её из рюкзака и протянул Уиллу.       — А, точно. Спасибо, что вернул, — Байерс заулыбался, глядя на кофту, но его взгляд скользнул к другу, брови чуть напряглись, — Майк, ты с каждым днём все бледнее…       Ладонь Уилла поднялась и потянулась в сторону Майка.       Фантомный кисло-горький привкус на языке.       Ладонь легла на плечо.       — Ну поговори со мной, — взмолил Уилл, плечо откликнулось небольшой болью от чужой хватки, — ты так от меня отдалился с тех пор как Оди…       Майк сделал шаг назад сам того не заметив.       Уилл опустил ладонь.       — Ты вечно замолкаешь, когда я появляюсь в поле зрения. Ведёшь себя — словно я заразный, — Уилл делает глубокий вдох, — это потому что мне всегда удавалось увидеть тебя, Майк, разве нет?       Жёлтый луч солнца ударил в окно и осветил кабинет. Дневной свет упал на парней, в свитере Майку стало приятно тепло. Не так зябко, как всё утро.       — Ты боишься не меня, а себя. Я тоже скучаю по ней. Но, Майк… — Уилл попытал удачу и снова сделал шаг вперёд, — Оди никогда не желала, чтобы ты думал только о ней. Ей наверняка хотелось бы, чтобы если она не будет больше дышать, ты продолжал наполнять свои лёгкие кислородом, — Байерс попытался поймать взгляд Уилера, — И это не уменьшит для тебя её важности       Уилл взял Майка за руки.       Уилер согнул палец, который утром коснулся соска, чтобы подушечка ненароком не коснулась кожи Байерса.       — Поцелуи, — губы Уилера едва шевельнулись, чтобы произнести слово.       Уилл поднял растерянный взгляд на Майка.       — Что?       — Нет, просто я не понимаю, как им удаётся это делать.       Уилл склонил голову, его большие пальцы успокаивающе провели по костяшкам Майка. Байерс поджал губы и выпустил руки Уилера из своих, размышляя о том, что такое стойкое желание коснуться может быть подозрительным.       — Ну вроде, всё просто, типа, губы к губам. Ты ведь вечно это делал с Оди.       Майк поднимает освободившуюся руку и касается своих губ указательным и средним пальцами.       «Его ресницы как будто светятся на солнце», — замечает не вслух Уилл.       — Я забрал её первый поцелуй. Оди тогда выглядела слегка испуганно, кажется, — губы Майка тянет слабая улыбка, — я был козлом, вообще-то. Она как раз спрашивала буду ли я ей братом.       Уилл не слышал этой истории. Они просто не обсуждали такое, поэтому он не смел перебивать.       — Услышав отказ, Оди расстроилась, спросила «почему». Я и сам не знал, не понимал, что чувствую и сказал, что это другое и пригласил её на снежный бал. Сказал, что с сёстрами туда не ходят. Туда идут с тем, кто нравится… больше чем друг… но последнее я не смог выговорить, как обычно и просто поцеловал её.       Майк набрал воздуха и выдохнул с надрывом.       — Страшно это говорить, но мне никогда не хотелось этого. Я целовал её, потому что это помогало нам обоим. Чувствовать себя нормальными. Это было так просто, — Уилер покачал головой и бросил взгляд в сторону двери, жёлтое солнце, отсвечивающее на его профиле, перестало быть тёплым и стало скорее жечь кожу, — она — обычная девочка-подросток, как и я. Но мы оба знали, что это не так. И, может, Оди и правда видела во мне только брата… просто не могла этого понять…       Ком в горле мешал говорить. О мёртвом либо хорошо, либо никак. Но он продолжал.       — Вот я и подумал, что это нормально, — Майк зажмурился, — мне казалось, что все вокруг притворяются, также как и мы. И было так странно смотреть на Макс и Лукаса. У них ведь было что-то настоящее… а потом была Калифорния. И я вёл себя с Одиннадцать как лицемерный кусок говна. Это всё… я просто не понимал, что со мной и с ней не так…       — Супергёрл.       — Чего?       Майк резко дёрнул голову в сторону Уилла.       — Ты говорил в детстве, что женишься на Супергёрл, чтобы она нас защищала. Так и случилось.       — Нет! Как ты можешь так о ней говорить?! Она же-…       Уилл шагнул к Майку.       — Ты сам это сказал. Что вы оба притворялись.       Губы Майка задрожали, а лицо его на фоне тёмно-синего свитера казалось бледнее обычного. Его рука взметнулась к лицу, чтобы смахнуть влагу из глаз.       — Н-но, — голос предательски дрогнул на первом слоге, — я никогда не хотел, чтобы она умерла…       Уилл сделал ещё один шаг вперёд. И снова. Он расставил руки и Майк наклонился вперёд, уперевшись чуть выше ключицы друга. Уилер почувствовал, как ладони Байерса медленно касаются его спины, на успокаивающий манер.       — Она была нашим другом, этого не хотел никто, — брови Уилла были расслабленны, а голос словно шум медленного ручья, — все мы знаем, как ты любил её и…       — Я не любил.       Движения руки Уилла на спине друга остановились на мгновение.       — Ты сказал правду. Которой я боялся все это время, — Майк вжался в Уилла сильнее, — я видел в ней героиню. И ты был прав. Это жестоко по отношению к Супергёрл.       Байерс на мгновение растерял все слова, но, смотря на согнутую спину Уилера и чувствуя, как друг отчаянно цепляется за его плечи, Уилл заговорил.       — Но Супергёрл здесь больше нет. И ты должен двигаться дальше. Возможно у тебя получится найти в ком-нибудь что-то помимо своего защитника.       Майк кивнул ему в плечо.       Дальше был урок алгебры, затем геометрия. И после обеда литература.       Уилл всё это время косился на Майка, но тот был относительно в себе.       Уилер на самом деле любил уроки литературы и всегда к ним готовился. Часто им задавали сочинения, Майку было стыдно признавать, но он действительно любил писать. Это проявлялось и в детстве, когда он любовно придумывал сюжеты для очередной кампани.       — Класс, вашим заданием будет написать рассказ и представить его перед остальными. Продуктом проекта, однако, будет являться не ваш текст, а способ его презентации. На задание вам даётся месяц, выполнять по одному или в группах на своё усмотрение.       Майк шлёпнулся лбом о парту. Представить оригинальным образом перед всем классом. Что вообще значит способ презентации? Зачитать? Спеть балладу? Какой позор… хуже литературы предмета не найти…       Уилл же сразу решил, что рассказ как-нибудь сочинит, а презентует его он через рисунки. Просто, но как вариант.       Байерс накинул рюкзак. Ещё два урока спустя он уже был на велике вместе с остальными на пути домой, в своей куртке. Майк как только они пришли пошёл в свою комнату. Уилл же — в подвал.       Байерс сбежал с лестницы и подошёл к общему с братом шкафу. Ручка с трудом поддалась.       — Джонатан, — позвал Уилл, не поворачиваясь к брату, — ты не видел у Уилеров машинное масло? Мне нужно петли шкафа смазать, дверцу заедает.       Брат, лежавший на раскладушке, недавно вернувшийся с работы, вздохнул и, чуть порывшись в одной из коробок, нашёл маслёнку.       — Давай отходи.       — Я и сам могу справиться, мне уже не девять.       — Ну, я и не говорил, что тебе девять, — хмыкнул Джонатан, — тебе было пятнадцать, когда ты подумал, что масляная краска хорошо подходит для смазывания дверцы на кухне.       Уилл закатил глаза.       Джонатан открыл со скрипом поддающийся шкаф.       — Хреново звучит. Ладно, ща подправим, — носик масленки прильнул к петле, — к слову, как там Майк? Ты говорил, он какой-то замкнутый?       — Не то, чтобы замкнут, скорее неразговорчив, — Уилл потёр шею, — ты и сам видел за завтраком.       Джонатан нагнулся, чтобы смазать нижнюю петлю.       — Да, но кажется, все мы такие после… ну всего. Или он странно ведёт себя наедине с тобой?       Уилл чуть опешил.       — Нет! Нет, Джонатан, слушай, это вообще никак не может быть связано с моим признанием, хорошо?       — Я ничего и не говорил, — повёл плечами старший, — просто если он не общается только с тобой, то это повод задуматься.       Уилл молчал какое-то время, а затем вздохнул и опёрся спиной о стену.       — Мы вообще-то с ним… сегодня поговорили в классе…       Джонатан переместился к другой дверце.       — И?       — Майк сказал, что не любил Одиннадцать.       Капля масла улетела на пол.       — Ого… в смысле… чего? Он дурачил её всё это время? Не круто, чувак, — Джонатан смазал вторую нижнюю петлю и выпрямился.       — Майк не такой! Он просто… запутался, наверное…       — Да, Уилеры они мастера путаться. Но, в каком смысле?       Уилл шагнул к застеленной кровати и упал спиной на неё, скрыв лицо в ладонях.       — Понятия не имею… но… Майк мой друг. И ему плохо. И я хочу помочь.       Джонатан шагнул к Уиллу.       — Это ведь был Майк?       Уилл раздвинул пальцы у одного глаза, чтобы видеть брата.       — О чём ты?…       — Та влюблённость.       Уилл фыркнул и перевернулся. Он обнял подушку и спрятал в ней нижнюю половину лица.       — Я больше не люблю его, — голос звучал чуть приглушённый подушкой.       — О, правда? — Джонатан сел на кровать и потянул Уилла на себя, чтобы перевернуть брата, тот захихикал, — а сказать мне в лицо?       — Ну, — Уилл не выдержал зрительный контакт и отвёл взгляд. Щёки залил предательский румянец, — я работаю над этим.       — Пойми, я просто за тебя беспокоюсь, Майк, он…       — Мы с ним друзья, Джонатан, — перебил Уилл, садясь, — лучшие. Он сказал, что принимает меня таким и останется рядом. Ничего больше. Так что я не надеюсь ни на что. Но и ты пойми, не так-то просто разлюбить того, о ком думал больше половины своей жизни…       Какое-то время они молчали. Тишину вновь прорезал Уилл.       — С другой стороны, у меня будет шанс отвлечься на снежном балу. Майк там сможет развеяться, а Макс к тому времени, наверняка, уже будет отплясывать чечетку! Она быстро идёт на поправку.       — Да, правда… до него ещё сколько? Полтора месяца?       — Ладно, заткнись. Мне нужно сделать несколько набросков для школьного проекта, — Уилл уже вставал с кровати и шёл в сторону письменного стола.       — Ты же, вроде, уже делал какое-то проектное исследование в Калифорнии?       Уилл отодвинул стул и сел.       — Да, но это другое. Нам сказали придумать историю, по отдельности или в группах и представить её классу оригинальным способом. Продуктом моего проекта будут иллюстрации.       Джонатан заглянул за плечо брата. Уилл уверенной рукой выводил линии, которые превращались в персонажей.       — Твой рассказ будет про Уилла Премудрого?       — Ну, в общем да, — Уилл неопределённо пожал плечами, — в смысле, о чём я вообще ещё могу написать? Ты знаешь, моя сильная сторона — рисование, а не сложение легенд.       Джонатан потрепал Уилла по голове, тот не всерьёз раздражённо попытался отстраниться.       — Уверен, учитель будет в восторге. Не буду отвлекать.