Champion of Fire

Хэллоуин всегда был трудным днем для Гарри Поттера. Насколько он себя помнил, у него никогда не было того, что можно было бы считать «хорошим» днем. В годы его взросления с тетей и дядей, Петуньей и Верноном Дурслей, и их сыном Дадли Дурслей, это никогда не был хороший день. Его держали взаперти в чулане под лестницей, никогда не позволяя присоединиться к Дадли или отправиться за сладостями самому. Ни костюма, ни конфет, ни фильмов — ничего. Впрочем, он более-менее привык к такому обращению с их стороны. Для него это было естественным порядком вещей. Дадли получал всё, кроме домашних дел, и это был единственный случай, когда у Гарри было больше, чем у его кузена. Однажды Гарри поверил в чудо: Петунья не просто позволила ему пойти на Хэллоуин, но даже дала костюм. Он был на седьмом небе от счастья. Однако этот короткий миг радости был жестоко оборван её ремаркой о том, как странно ему радоваться в день гибели родителей. До этого момента он не знал правды. Праздник тут же потерял для него всякий смысл. Вместо извинений тетя обрушилась на него с обвинениями в неблагодарности и лишила любых будущих поблажек. Как ни странно, он отнесся к этому спокойно. Знание о том, что он волшебник, не изменило ситуацию: Хэллоуины оставались для Гарри тяжелым временем. Хотя он находился в милях от дома Дурслей, в настоящей школе магии, этот конкретный день, казалось, всегда стремился стать для него самым трудным в году. На первом курсе в замок пробрался горный тролль. Хотя в итоге та стычка обернулась крепкой дружбой с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер, сделав этот Хэллоуин одним из лучших, в сам момент сражения всё виделось иначе. Когда ты пытаешься не погибнуть под ударами дубинки, попутно запихивая палочку в ноздрю чудовищу, день трудно назвать удачным. На втором курсе была открыта Тайная комната, и после неловкого времяпрепровождения на вечеринке по случаю Дня смерти Почти Безголового Ника, которая была настолько нелепой, насколько это вообще возможно, они наткнулись на окаменевшую кошку школьного завхоза, и его обвинили в содеянном. Это привело к очень неуютному году, когда люди думали, что он Наследник Слизерина и пытается убить всех маглорожденных учеников в школе. Что было откровенно нелепо, учитывая, что одна из двух его лучших друзей была маглорожденной. Несмотря на то, что всё закончилось хорошо и он доказал свою невиновность, это снова был не самый удачный Хэллоуин. Прошлый год, третий курс, тоже был довольно неприятным. Сириус Блэк, который, как выяснилось, был крестным Гарри, пришел в Хогвартс и попытался проникнуть в башню Гриффиндора, из-за чего всю школу закрыли на карантин. Проблема была в том, что Сириус был — и до сих пор оставался — беглым каторжником из тюрьмы магической Британии Азкабан, и люди думали, что он пришел убить Гарри. К счастью, это было не так, и он преследовал предателя и одного из тех, кто был виновен в смерти родителей Гарри. К сожалению, с него не сняли обвинения, и он всё еще находился в розыске как опасный преступник. Оглядываясь назад, это был не такой уж и плохой Хэллоуин. И вот наступила ночь Хэллоуина четвертого года обучения в школе, и поначалу казалось, что день будет удачным. Он проснулся, и никто не пытался его явно убить. Он провел неплохой день на занятиях с друзьями, насладился праздничным пиром. Школа принимала Турнир Трех Волшебников — великое соревнование между избранными Чемпионами Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга, магических школ. Трое Чемпионов были выбраны внушительным Кубком Огня: величественным артефактом из дерева, внутри которого ярко и неистово горело огромное пламя. Кубок трещал и ревел, и каждый раз выплевывал клочок бумаги с именем Чемпиона школы. Седрик Диггори от Хогвартса, Флер Делакур от Шармбатона и Виктор Крам от Дурмстранга. И на этом всё должно было закончиться. Но поскольку это касалось Гарри Поттера и поскольку это был Хэллоуин, всё вышло иначе. Огонь поднялся в четвертый раз, и растерянный Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, поймал четвертый клочок бумаги и прочитал имя вслух. Гарри Поттер. Гарри сидел как громом пораженный, в еще большем замешательстве. Он не бросал свое имя в Кубок Огня. Существовало возрастное ограничение, а он был слишком юн. Кроме того, хотя у него и промелькнула мимолетная мечта об участии, на самом деле он никогда этого не хотел. Внимания ему и так хватало, и он знал, что не готов к этому, так как Турнир был рассчитан на студентов выпускных курсов. Он покраснел, когда все повернулись, чтобы посмотреть на него. Большинство выражений лиц были недобрыми, даже злыми. Это заставило его вспомнить второй курс, и те чувства, когда он был объектом столь сильной ненависти и подозрений, вернулись сейчас в десятикратном размере. Он собирался просто сидеть и пытаться игнорировать ситуацию, пока Дамблдор не подозвал его, и тогда он медленно и нехотя поднялся на ноги. Он умоляюще посмотрел на своих друзей, и выражение растерянного сочувствия и беспокойства Гермионы столкнулось с очень странным выражением лица Рона. Гарри шел словно деревянный, стараясь не замечать тишины, которая тяжелым грузом давила на него со стороны всех учеников и учителей, наблюдавших за ним. Когда он приблизился к Кубку Огня, он бросил на него очень обиженный и гневный взгляд, виня его в сложившейся ситуации. Затем, словно почувствовав его гнев, огонь поднялся еще выше. Огромный рев заполнил Большой зал, заставив многих вскрикнуть, и пламя превратилось в бушующий ад, который едва удерживался Кубком. Гарри остановился и закрыл глаза от яркости огня, и прежде чем зрение затуманилось, ему показалось, что он увидел лицо в пламени. Женское лицо, созданное из огня и света. Она посмотрела на него и подмигнула, что-то произнося губами, прежде чем Кубок издал пронзительный вопль, и казалось, что весь замок закричал вместе с ним. Гарри закрыл глаза от интенсивной вспышки огня и света и поэтому был не готов к тому, что что-то вылетело из Кубка и ударило его. Это было что-то большое и тяжелое, вылетевшее из Кубка с огромной скоростью и сбившее его с ног. Он упал на землю, у него перехватило дыхание, и он едва слышал новые крики и возгласы тревоги. В голове звенело, он застонал от боли, моргая, чтобы прогнать белые пятна перед глазами. Он замер, когда послышался другой стон боли, который звучал точь-в-точь как его собственный. Когда пятна исчезли, Гарри несколько раз моргнул, и его глаза широко расширились, когда он уставился на «кого-то», а не на «что-то», кто вылетел из Кубка и сбил его с ног. Это был мужчина, на несколько лет старше его. Он тоже носил круглые очки. У него тоже были очень непослушные черные волосы. Когда другой мужчина сел и открыл глаза, они тоже оказались ярко-изумрудного цвета. Когда другой мужчина потер лоб, он открыл идентичный шрам в форме молнии. Гарри Поттер сидел и смотрел на более взрослого, но неоспоримого Гарри Поттера. — Твою мать, — сказал мужчина постарше. Он свирепо посмотрел на Кубок Огня, стоящий на постаменте посреди Большого зала. — Знаешь что, я ни капли не жалею, что сломал тебя! Это было больно! — Он прошипел от боли и раздражения, которое медленно угасло, когда он огляделся по сторонам. Его глаза расширились, когда он осмотрел обстановку, глядя на людей. Выражение крайнего замешательства появилось на его лице, когда он увидел других учеников, слегка вздрогнув при взгляде на некоторых из них и на профессоров. Наконец он повернулся и встретился взглядом с Гарри. — Черт возьми, ты — это я, — сказали и Гарри, и мужчина постарше одновременно, указывая друг на друга с недоверием. — По крайней мере, мне так кажется, — сказал старший мужчина, пристально вглядываясь в ошеломленного Гарри. — Ты Гарри Поттер? — Да, — ответил не менее ошеломленный Гарри. — А ты? — Ага. — Тот, кто предположительно был старшим Гарри, еще раз огляделся и заметно повеселел. — Подожди, стой, это Хэллоуин? Быстро, какой сейчас год? Гарри моргнул несколько раз. — Сейчас 1994-й, — медленно произнес он. Он снова моргнул, увидев улыбку, появившуюся на лице старшего Гарри. Это была улыбка до ушей, улыбка чистого восторга и изумления. — Не может быть, — прошептал старший Гарри. Он крепко сжал кулак и посмотрел на тыльную сторону своей правой руки. Затем он взглянул на правую руку младшего Гарри, и его ухмылка стала чем-то большим, чем просто радость. В ней появился оттенок чистого голода. — Но если это так… к черту всё. Он повернулся к младшему Гарри. — Мое… то есть, наше имя только что вылетело оттуда? — он указал на Кубок рядом с ними. Младший Гарри тупо кивнул. — Мне нужно, чтобы ты мне доверился, — быстро проговорил старший Гарри. — Если ты это сделаешь, я смогу вытащить тебя из этого турнира и заодно исправить очень многое. В этот раз мы сможем провести время куда лучше. Ты мне веришь? Это был очень странный вопрос в ситуации, которая становилась всё более причудливой. Гарри огляделся: все вокруг, казалось, застыли в шоке, и лишь некоторые начали медленно приходить в себя. — Почему? — спросил Гарри, подозрительно прищурившись на мужчину. — С чего бы мне верить? — Потому что я могу всё исправить, — сказал старший Гарри. Он умоляюще посмотрел на Поттера, и в этих глазах промелькнуло что-то еще. Что-то, что Гарри узнал. Отчаяние. — Ты клянешься, что ты… Гарри Поттер? — спросил Гарри, прекрасно понимая, как глупо это звучит. — Торжественно клянусь, — с предельной искренностью ответил старший Гарри. Гарри на мгновение замешкался. Он посмотрел на Кубок, на огонь внутри него. — Хорошо, я тебе верю, — сказал он наконец. — Блестяще! — Старший Гарри вскочил на ноги и повернулся к все еще пребывающим в замешательстве преподавателям Хогвартса и приглашенным профессорам. — Я, Гарри Джеймс Поттер, принимаю выдвижение для участия в Турнире Трех Волшебников! — Он проигнорировал возгласы шока и недоумения, помогая младшему Гарри подняться на ноги. — Вы не можете! — закричал Игорь Каркаров, директор Дурмстранга. — Я не спрашивал разрешения, — отрезал старший Гарри, бросив на мужчину холодный взгляд. — Я — Гарри Поттер, мое имя вышло из Кубка, и я согласен. — Этого не может быть, — произнесла Минерва Макгонагалл, глядя на двух Гарри. — Вот Гарри, — она указала на младшего. Она выглядела еще более сбитой с толку, когда старший Гарри лучезарно ей улыбнулся. — Верно, и я тоже, — невозмутимо сказал старший Гарри. — К тому же, я так рад снова вас видеть! — Он подкупающе улыбнулся ей, отчего она выглядела еще более растерянной, хотя и слегка тронутой. Он повернулся к остальным официальным лицам и профессорам. — Чтобы избежать дальнейших протестов и объяснений: Кубок Огня — мощный магический артефакт, верно? Он не только выбирает и заключает обязательные контракты и соглашения, но и может наказывать тех, кто их нарушает, верно? — Это верно, — сказал Бартемиус Крауч, директор Департамента международного магического сотрудничества Британского министерства магии. — Значит, если я суну руку в огонь, то и весь остальной я должен вспыхнуть, если я не тот, за кого себя выдаю, так? — Люди ахнули, когда старший Гарри без секундного колебания сунул правую руку в Кубок. Вместо того чтобы закричать от боли и агонии, он спокойно стоял, кривовато улыбаясь несколько долгих мгновений, прежде чем вытащить руку из пламени целой и невредимой. Он пошевелил пальцами перед зрителями. — Ни малейшего ожога. Дамблдор слегка кашлянул. — Полагаю, нам придется принять ваши слова на веру, — медленно проговорил он. — Отлично! О, но сначала — эй, Ал! — окликнул старший Гарри. Аластор Грюм, покрытый шрамами бывший мракоборец и нынешний профессор Защиты от Темных Искусств, посмотрел на старшего Гарри с выражением полного изумления от того, что к нему так обратились. Его магический синий глаз вращался и дергался, он глубоко нахмурился. — Что? — Быстрый вопрос. Что ты потерял первым: глаз или ногу? — бойко спросил старший Гарри, вызвав новую волну шока и вздохов у наблюдателей. — Что из этого для тебя было важнее? Грюм посмотрел на старшего Гарри взглядом, обещающим убийство. — Не твое собачье дело, я должен прикончить тебя за один только вопрос. — Ну, не будь таким, Ал, старина, — сказал старший Гарри, заставив даже своего младшего двойника уставиться на него из-за отсутствия инстинкта самосохранения и здравого смысла. — Ты же знаешь, тебе нравится рассказывать эту историю как повод для разговора. — Это был глаз, и я заберу твой через секунду, — опасно прорычал Грюм. Он не был готов к улыбке на лице старшего Гарри, а другие люди, такие как Дамблдор и Макгонагалл, резко посмотрели на Грюма с явным удивлением и подозрением. — Хм, нет, неправильно, — цыкнул старший Гарри. — Правильный ответ — тот кусок твоего носа и лица, это всегда волновало тебя больше. Конечно, вопрос с подвохом, это немного нечестно, но настоящий Грюм бы его не пропустил. — Его рука метнулась вверх, когда Грюм шевельнулся, и вдруг Грюма подбросило в воздух, швырнув прямо к заколдованному потолку. Он закричал, взлетев так высоко, что скрылся из виду. Прежде чем кто-либо успел предпринять действия, старший Гарри мягко, но твердо отодвинул младшего Гарри назад и начертил волшебной палочкой большой круг. Мерцающий барьер магической энергии окружил открытое пространство, отгородив студентов и остальную часть Большого зала. Он посмотрел на заколдованное небо и принял боевую стойку, держа палочку наготове, в то время как профессора высыпали на середину зала, оттаскивая студентов назад. В потолке вспыхнула красная точка, которая затем превратилась в поток ревущего пламени, обрушившийся на старшего Гарри. Воздух наполнился криками и воплями, а младший Гарри в ужасе наблюдал за тем, как его старшая версия, казалось, сгорает заживо. Грюм летел вниз; он использовал последний выброс пламени, чтобы замедлить падение, тяжело приземлился и поморщился, когда весь его вес обрушился на протез. Он дико ухмыльнулся, глядя на огонь, скрывавший фигуру старшего Гарри. Его ухмылка исчезла, когда огонь всосался в круглый шар, который старший Гарри держал в левой руке, совершая круговые движения палочкой. Старший Гарри ухмыльнулся в ответ, его глаза сверкали. — В чем дело? Страшно увидеть трюк твоего старого хозяина? Я кое-чему научился, вот еще кое-что! — Он вонзил кончик палочки в крутящийся вихрь и развел руки в стороны. Огненный шар превратился в длинный жгут пламени, образовав кнут, где палочка служила рукоятью. Он отвел руку назад и щелкнул вперед, посылая кнут прямо в Грюма. Грюм отбил удар от себя, но выгнулся от боли, когда плеть обвилась вокруг его заклинания, и кончик огненного кнута полоснул его по спине, прожигая одежду. Он выпустил поток воды, но старший Гарри резко отдернул кнут, развернулся и полоснул наотмашь, ударив Грюма в грудь и повалив его на землю. Грюм застонал от боли и закричал, когда старший Гарри обвил плетью протез ноги и начисто оторвал его от тела мужчины. Его крики превратились в вопли, когда его начали избивать этим самым протезом снова и снова. — Он что, бьет его его же собственной ногой?! — вскрикнула Макгонагалл. — Похоже на то, — ахнул Филиус Флитвик. Дамблдор ничего не говорил, пытаясь преодолеть магический барьер, воздвигнутый старшим Гарри. Он нахмурился, чувствуя, как барьер сопротивляется его попыткам, и удвоил усилия. Старший Гарри взмахнул палочкой, и Грюм покатился по земле, получив пинок под зад протезом. Прежде чем тот успел прийти в себя, его оглушило Оглушающим заклятием. Старший Гарри аккуратно положил ногу и с щелчком развеял свой кнут. — Это тебе, старик, — с удовлетворением прошептал он себе под нос. — Говорил же, что сделаю это, если представится шанс. — Он поднял взгляд, когда барьер наконец растворился, и выглядел слегка удивленным тем, что многие профессора направили на него свои палочки. — Что не так? — Вы напали на профессора и имеете наглость спрашивать «что не так»? — недоверчиво спросила Помона Стебль. — Ах да, вы все еще не знаете. — Старший Гарри спокойно подошел к лежащему без сознания Грюму, достал его фляжку и открыл ее, наклонив в сторону. Густая жидкость с громким всплеском вылилась на камни. — Это не Грюм. Если только Грюм не пьет Оборотное зелье ради вкуса. И хотя у него действительно плохой вкус в алкоголе, он не настолько плох. — По жесту Дамблдора он бросил фляжку ему. Дамблдор понюхал фляжку и передал её Северусу Снейпу, который деликатно принюхался и кивнул. — Тогда кто это? — спросил Дамблдор. — Бартемиус Крауч, — объявил Гарри. — О, погодите. — Прежде чем кто-либо успел среагировать, он послал еще одно Оглушающее заклятие в Бартемиуса Крауча-старшего, как раз в разгар его возмущенного протеста, отчего тот повалился на пол. — Младший, — закончил он под ошеломленными взглядами присутствующих. — Который является сыном Бартемиуса Крауча-старшего, вон того джентльмена, который в свою очередь находится под заклятием Империус, наложенным Младшим. — Невозможно, — выдохнул Снейп. — Маловероятно, — поправил его старший Гарри. — Но это правда. — Он бросил на Снейпа сложный взгляд. — На самом деле, я и вас рад видеть. Никогда не думал, что скажу это, вообще когда-либо, и без иронии. — У тебя есть Проявляющий состав? — спросил Дамблдор Снейпа, который не сводил глаз со старшего Гарри. Зельевар протянул директору флакон. Дамблдор подошел к оглушенному «Грюму» и вылил содержимое на него. Он быстро произнес заклинание, взмахнув палочкой над распростертым телом, и мрачно наблюдал, как черты лица мужчины начали меняться. Магический глаз выпал и с влажным звуком покатился по камням. Спустя несколько мгновений на полу лежал уже не Аластор Грюм, а молодая версия Бартемиуса Крауча. Директор посмотрел на старшего Гарри, который в ответ лишь вежливо улыбался, и глубоко вздохнул. — Филиус, Помона, отведите студентов в их гостиные и спальни, — распорядился он. — Игорь, Олимпия, пожалуйста, сделайте то же самое со своими учениками. Минерва, вместе с Поппи и Северусом доставьте Краучей в больничное крыло. Охраняйте их по отдельности и со всей тщательностью. Я пошлю Фоукса в Министерство и попрошу авроров прибыть вместе с Министром. Он снова повернулся к обоим Гарри. — А вы… мистер Поттер и мистер Поттер, возможно, вам стоит подождать нас в моем кабинете. У нас будут вопросы. — Будут и ответы, — ровным тоном произнес старший Гарри. Он снова ухмыльнулся, поймав взгляд Дамблдора, и вскоре уже шел следом за ним, весело насвистывая, в то время как младший Гарри шагал рядом, выглядя еще более сбитым с толку, чем обычно, но при этом чувствуя себя на удивление лучше.

***

Гарри посмотрел на своего старшего двойника, сидящего рядом. Их проводили в кабинет Дамблдора и оставили ждать, пока остальная школа разбиралась с последствиями инцидента. Старший Гарри выглядел непринужденно: он мягко улыбался, с нескрываемым интересом и теплотой оглядывая кабинет. Они просидели в одиночестве уже какое-то время. — Э-э, я хотел бы задать несколько вопросов, — медленно произнес младший Гарри. Он моргнул, когда старший приложил палец к губам и сделал скрытый жест рукой. Когда старший Гарри кивнул, разрешая продолжать, он спросил: — Что это было? — Чары приватности, чтобы нас не подслушали. — Но мы же одни. Старший Гарри кивнул в сторону портретов бывших директоров и директрис школы. — Только не с ними. Они будут слушать и докладывать Дамблдору или кому угодно еще. Теперь не смогут. Видишь, какими недовольными они выглядят? Ни одно наше слово не просочится сквозь чары, а наши губы для них будут двигаться как-то странно. — Он весело помахал портретам, которые в ответ лишь сердито нахмурились и замахали кулаками. — Ты умеешь колдовать без палочки и бесшумно? — ахнул Гарри. Старший Гарри кивнул. — Ты тоже научишься. Нужны только практика и усилия. Я тебя научу. В смысле, если я могу это сделать, то и ты буквально сможешь. — Значит... мы правда один и тот же человек? — спросил Гарри, чувствуя себя немного глупо. — И да, и нет. Мы оба Гарри Джеймс Поттер, но я, скажем так, из другого времени и... реальности? Из другого измерения? — Такое бывает?! — Конечно. Я имею в виду, существуют маховики времени, так что мы знаем, что путешествия во времени реальны. Что касается других реальностей — думаю, да. Я узнал, что это возможно, и, может быть, попробую подтвердить это здесь позже. То есть, я вроде как уверен в этом. Потому что, во-первых, я очевидно старше тебя. — Ну да, — кивнул Гарри. — Но насколько я помню, мне было около двадцати трех, а сейчас я чувствую себя моложе, — сказал старший Гарри. — Если бы это было просто перемещение во времени, я бы проснулся в твоем теле. — Это было бы странно, — Гарри передернуло. — Верно? Но раз уж мы не в одном теле, и я старше тебя, и я здесь — думаю, это комбинация путешествия во времени и другого измерения. Немного ленивая фантазия, если вдуматься, но я не жалуюсь, — он усмехнулся. — Значит, ты из будущего. — Похоже на то. — Что там случилось? Впервые с момента своего появления старший Гарри стал серьезным; он выглядел замкнутым и измученным. Он хрипло откашлялся. — Ничего хорошего, — тихо сказал он. — Много плохого, правда. Вот почему я рад оказаться здесь сейчас — у меня есть шанс сделать так, чтобы всё пошло иначе. — Это возможно? — спросил Гарри. — Думаю, да. Как говорила Гермиона, когда мы использовали маховик на третьем курсе — ну, в твоем прошлом году — мы не должны видеть самих себя и не можем вмешиваться, чтобы сохранить будущее. Это значит, что в него можно вмешаться. И я намерен это сделать. — А если это испортит твое будущее? Старший Гарри фыркнул. — Я на это и надеюсь. Поверь мне, оно не стоит того, чтобы его спасать. — А разве это не... не сделает что-то с тобой? — тихо спросил Гарри. Старший пожал плечами. — Может быть. Плевать. Я всё равно это сделаю. — Почему? Старший Гарри посмотрел на него. — Потому что там ужасно, — просто сказал он. — Случается куча дряни, и если я могу уберечь тебя от этого, предотвратить разрушения и сделать что-то хорошее, я это сделаю. Если я исчезну из-за этого — ладно. Оно того стоит. — Он тяжело и устало вздохнул. — Никто не должен проходить через это дерьмо, и хотя бы один из нас заслуживает нормальной жизни. — Оу. — Гарри посмотрел на свою старшую версию со сложным выражением лица. — Это будет мой выбор, — утешительно сказал старший Гарри. — Бьюсь об заклад, ты такой же, как я: у нас обоих до этого момента было не так много возможностей выбирать, верно? — Он печально улыбнулся, когда его младшая версия кивнула. — И не так много людей нам помогали, так ведь? Он похлопал младшего двойника по спине. — Что ж, знаешь, как говорят: если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Так что я сделаю это сам для самого себя и для тебя, и это будет почти так же, как если бы ты сам сделал это для себя. Гарри слегка улыбнулся. — Немного запутанно. — Есть немного, — ответил старший Гарри с той же улыбкой. — Не волнуйся. Я хочу это сделать. И я сделаю это по-своему, чтобы мы оба выпутались из этого наилучшим образом. — Он глубоко вздохнул. — И, может быть, заодно немного повеселимся в этот раз. Он посмотрел на младшего Гарри. — Но мы должны быть командой, ладно? Они будут задавать вопросы, пытаться всё испортить. Но пока мы держимся вместе, у них ничего не выйдет. Мне нужно знать, что я тоже могу тебе доверять, и что мы в этом вдвоем. Если мы не будем работать сообща, я всё равно это сделаю, но результат может быть не таким удачным или всё дастся не так легко. Гарри посмотрел на старшую версию себя, напряженно размышляя. — Спроси меня о чем-нибудь, — внезапно сказал старший Гарри. — О чем-то, что ты никогда и ни одной живой душе не рассказывал. Что-то, что знаешь только ты. Если я отвечу — это докажет, что мы один и тот же Гарри, просто немного разные. Гарри думал долго. — Сколько там было лампочек? — спросил он. Старший Гарри печально улыбнулся. — Две. Одна всегда была перегоревшей. Вторую они постоянно заменяли на старые, полудохлые, и часто забывали вкрутить новую. Один раз они случайно поставили новую, и было так здорово, что под лестницей стало светло. — Мы и правда одни и те же, — прошептал Гарри. — Да, — кивнул старший. — Так что если ты веришь мне, ты на самом деле веришь самому себе. И я торжественно клянусь, что всё, что я делаю — ради твоего лучшего будущего. — И ради твоего, — добавил Гарри. Еще одна печальная улыбка тронула губы старшего Гарри. — Если на то будет воля Бога и Магии, то да. После недолгого молчания Гарри протянул руку. Он улыбнулся, когда старший Гарри крепко сжал её, и они обменялись рукопожатием. — Я тебе верю, — сказал он, и это было правдой. — Блестяще, — сказал старший Гарри с той же широкой улыбкой, которая была у него, когда он увидел Большой зал. — В этот раз всё будет намного лучше. Обещаю. Он щелкнул пальцами, и чары приватности рассеялись. Повернув голову, он снова посмотрел на Гарри и криво ухмыльнулся. — Похоже, они возвращаются, и у нас наконец-то будет компания. Садись поудобнее и наслаждайся шоу. Будет весело.