Период тишины

ЧАСТЬ 1. МОЛЧАНИЕ

I just wanna go, go, go my own way Live to see another day

Милкович А.

09.01.202Х

      Наверное, нет смысла вам рассказывать, чем мы занимались первую неделю наступившего года. Сначала ничего странного не происходило – по крайней мере, страннее обычного. Отметили как надо, потом откисали пару дней.       Выходные стали немного похожи на день сурка, где каждый новый похож на предыдущий. Просыпались мы обычно не раньше обеда, "завтрак" плавно перетекал в ужин, пока занимались каким-то общими делами, например, играли в настолки или просто общались. Мы не следили за временем, да и смысла в этом не было. Нам всем это нравилось – вообще, нам редко удаётся собраться вместе. Чаще видимся по отдельности, максимум парами. В этом плане праздники нас сплочают.       Адам почему-то чаще стал выходить на улицу. Выглядел он немного нервнее обычного, но, думаю, это связано с группой. У них там какие-то проблемы, он мне не очень подробно рассказал. Вроде, один из ребят вляпался в какую-то мутную историю и выступать пока не может. Что-то такое. Решила пока его с этим не беспокоить, понимаю, что тяжело. Для Адама группа – это что-то на уровне нашей компашки, такое же близкое и дорогое.       В ситуациях, когда ты бессилен, лучше просто отвлечься. С этим помогают наши заводилы – Зоенька со Львом. Откуда только в них столько позитива? Мир непонятно куда катится, а им хоть бы хны. Хотя, если подумать, это хороший подход, ценю.       А Йова... С ней сложно как-то. Я пару раз ловила себя на том, что не могу вспомнить, сидела ли она с нами за столом. Хотя точно должна была.       В один из дней я встала раньше всех, хотя точнее будет сказать, что и не ложилась вовсе. Как-то так повелось с детства, что со сном большие проблемы, не спится и всё. Никакие овечки, стаканы парного молока и физические нагрузки не помогают. Хоть таблетки пей, но таким желанием я не горю.       В доме было тихо, совсем. Я пошла на кухню заварить чаю. Раз уж не сплю, то хоть делом займусь – книжку почитаю. Люблю зачитываться ироническими детективчиками, весело и расслабляюще. Ну и конечно же, чай остыл быстрее, чем я успела сделать пару глотков. А может это мне так показалось.       Было уже утро, за окном светло, только вот небо... пусто какое-то, без цвета. Лишь снег на земле красиво переливается.       А ещё вороны. Вороны? Обычно их тут не бывает. Тем более в таком количестве. Хотя они же падальщики… может, нашли свой завтрак.       Я уже стояла у раковины и мыла за собой кружку, как вдруг поняла, что не слышу вообще ничего. Ни храпа из соседней комнаты, ни ветра на улице, вообще глухо. Я обернулась, и только тогда звук вернулся. Так резко, как будто его кто-то включил. В небольшом напряжении я замерла на пару секунд, а вода всё продолжала идти из крана в никуда. Странно.       Но я решила ничего никому не говорить. Может, мне просто показалось. Я взяла книгу со стола и уже хотела вернуться обратно в зал, как краем глаза заметила отражение в окне. Кто-то стоял позади?       Я резко обернулась. Никого, конечно же. Показалось.       Я снова посмотрела в стекло. Там была только я и пустая кухня. Всё как обычно. Наверное, нужно больше спать.       На этом дачные странности закончились. Пусть потом я ещё прокручивала эти моменты перед сном. Неправдоподобно. Всё-таки, мне правда показалось, сознание любит дорисовывать картинку. Даже если картинка будет вселять тревогу.       Но то утро запомнилось мне ещё кое-чем. Кое-чем приятным.       Когда я вернулась в зал, свет уже начал пробиваться сквозь тонкие занавески. В углу на подоконнике сидела Йова, поджав ноги, и пила чай из моей любимой кружки (я узнала её по трещине на ручке). Короткие волосы торчали в разные стороны, кофта на вырост болталась на плечах, наверное, Лёвина.       – Ты чего не спишь? – спросила я.       – Зоя во сне по-гречески ругалась, – Йова пожала плечами. – Я решила, что спокойнее будет на кухне. Я фыркнула. Мы помолчали.       – Чай остыл? – спросила Йова, кивнув на мою кружку.       – Угу.       – Не любишь же такой, – она сползла с подоконника, забрала у меня кружку, вылила остатки в раковину и налила свежего из заварника. – Держи.       Я взяла. Жидкость обожгла пальцы. Хорошо.       – Как ты? – спросила я тихо.       – Нормально, – ответила она, не глядя на меня. – А ты?       – Я тоже.       Повисла пауза. Я смотрела на её руки – длинные пальцы, коротко стриженные ногти без лака, маленькое пятнышко от йода на запястье, наверное, зацепила чем-то.       – Ты видела ворон? – спросила я ещё тише, не знаю зачем – просто чтобы заполнить тишину.       – Ага, – Йова вернулась на подоконник, поджала ноги, – сидят на крыше сарая. Третьи сутки. Интересно, что они там едят?       Я пожала плечами. Мы ещё немного поговорили о всякой ерунде – о том, что закончился сахар, что Лев опять начудил с ужином, что попугай Антон Палыч выучил новое слово и теперь орёт не только «дура», но и «дай жрать». Йова смеялась – тихо, почти беззвучно. Я смотрела на неё и думала: вот сейчас она нормальная. Живая.       Послышались шаги – из спальни выполз Лев. Он появился на пороге, протирая глаза кулаками, как маленький. Взлохмаченный, со следами подушки на щеке. Он бросил короткое «чаю» и ушёл на кухню, через минуту вернулся с кружкой, сел на пол, прислонившись к стене.       – А где Адам? – хрипло спросил он, оглядываясь.       – Спит, наверное, – сказала Йова.       – Нет, – Лев покачал головой. – Я вставал ночью попить – его кровать пустая. И не застелена.       Это было странно. Адам не любил спать где попало, он вообще был из тех, кто заправляет постель даже в походных условиях.       – На улице, наверное, – предположила я. – Любит он эти одинокие прогулки.       – В семь утра? – усомнился Лев. – В минус пятнадцать?       Я снова пожала плечами, допила чай, поставила кружку на подоконник.       – Схожу проверю.       Накинула пальто, сунула ноги в зимние сапоги. Мороз ударил в лицо сразу, без предупреждения. На крыльце я остановилась, привыкая к свету. Воздух был сухим и колючим, как наждачка. Я сделала несколько шагов по тропинке, обходя сугробы, и увидела Адама.       Он сидел на лавке у калитки, втянув голову в плечи, руки засунуты в карманы кофты. Без шапки. С утра пораньше.       Я подошла, села рядом. Он не обернулся. На снегу у его ног было несколько окурков – значит, сидел здесь уже давно.       – Ты замёрзнешь насмерть, – сказала я вместо приветствия.       – Не-а, – ответил он. Голос спокойный, почти сонный. – Мне уже не холодно.       – Это называется гипотермия.       – Я в курсе, – он, наконец, повернулся ко мне. Обычное лицо, чуть припухшие глаза, но без драмы. Просто устал. – Не мог заснуть. Выключил телефон – тишина. Включил – тоже тишина. Интернета нет. Скучно.       – И ты решил замёрзнуть от скуки?       – А у тебя есть варианты интереснее? – он усмехнулся. – Книжки твои я уже все перечитал, пока ты спала.       Я не знала, что он брал мои книги. И почему-то это признание согрело больше, чем горячий чай.       – Пойдём в дом, – сказала я. – Я сделаю нормальный завтрак. Найдём те персики в погребе, про которые Йова говорила.       Адам поднялся, отряхнул штаны от снега. Посмотрел на небо – светлое, пустое, без единого облака.       – Вороны улетели, – заметил он.       Я тоже посмотрела. И правда, крыша сарая была пуста. Только чёрные следы лапок на снегу.       – Ну и хорошо, – сказала я. – Не люблю ворон.       Мы пошли к дому, и по пути он ни разу не пожаловался на холод. Только на крыльце спросил:       – А персики точно есть?       – Йова сказала – значит, есть.       – Тогда не задерживаемся, – он улыбнулся краем губ, открыл дверь и пропустил меня вперёд.       И уже в коридоре, когда я разувалась, совсем тихо добавил:       – Холодно, конечно.       Я обернулась, но его уже не было. Только скрип половицы на кухне. Внутри пахло свежим чаем, жареным хлебом – Зоя уже орудовала на кухне. Кто-то включил на телефоне музыку, старые песни восьмидесятых, под которые Лев пытался танцевать.       Я села на диван, стянула тапочки, сунула замёрзшие ноги под плед. Адам опустился рядом, не глядя, взял у Зои поджаренный кусок хлеба, откусил половину.       – Вкусно, – сказал он с набитым ртом.       – Не чавкай, – сказала Зоя.       – Сама не чавкай, – парировал он.       Она запустила в него прихваткой. Адам поймал, не глядя. И все засмеялись – даже Йова. Странности подождут. Вороны улетели. А мы здесь – живые, нелепые, ещё не знающие, что будет дальше. И этого достаточно ровно на одно утро.