Период тишины

Милкович А.

30.01.202Х

      Лев скинул в общий чат сообщение за три дня: «В субботу жду всех в гости. Лина придёт. Если вы не против». Зоя ответила первой: «ДАВНО ПОРА! НАКОНЕЦ-ТО!!!» с кучей смайликов. Рыжая: «окей». Я написала отдельно в личку Льву: «Ты уверен?». Он ответил: «Она сама попросила. Дай ей шанс». Я не стала спорить, но и не согласилась.       Адам ответил плюсиком. Ничего больше.       В субботу к шести вечера Лев уже нарезал круги по комнате. Переставил книги на полке, хотя они и так стояли ровно. Проверил, есть ли в вазе конфеты – купил накануне обычные «Коровки», без всяких вычурностей. Салфетки разложил на столе. Потом убрал. Потом снова разложил.       В дверь позвонили – пришла Зоя с Йовой. Зоя с бутылкой лимонада, Йова с термосом.       – Нервничаешь? – спросила Зоя, оглядывая комнату с видом ревизора.       – Нет, – соврал Лев.       – А почему у тебя розетка из стены торчит?       – Потому что я не электрик.       Йова прошла к подоконнику, села по привычке, поджав ноги. Термос поставила рядом. Молчала, но взгляд у неё был такой, будто она уже всё решила и теперь просто ждала подтверждения.       Через десять минут появилась я. Одна. Адама не было, он прислал сообщение, что задерживается на репетиции, «будет позже, без меня начинайте». Я скинула куртку, повесила на вешалку, прошла к столу. Лев посмотрел на меня вопросительно, но я только пожала плечами.       – Я ничего не говорила. Делай как хочешь.       – Я и делаю, – ответил он с вызовом, которого сам в себе не ожидал.       – Тогда молчу, – я прожестикулировала, мол, рот на замке.       Я села на диван, взяла с журнального столика какую-то книгу – старый детектив, который Лев читал месяц назад и бросил на полпути. Листать не стала, просто держала в руках, глядя в обложку.       На улице темнело, снег прекратился, но ветер задувал. Лев ходил по комнате, то поправлял книги на полке, то смотрел в телефон.       – Перестань, – сказала Йова. – Она придёт.       – Я не нервничаю.       – Тогда сядь.       Лев сел. Через минуту встал, поправил занавеску. Йова закатила глаза, но промолчала. Зоя прибралась на журнальном столике, разложила красиво конфеты на тарелке. Улыбалась. Знаю я этот её вид – Зоя ждала нового человека, как праздника.       – А она красивая? – спросила Зоя.       – Не знаю, – ответил Лев. – Обычная.       – Так не бывает. Если она была твоей девушкой, значит, тебе в ней что-то нравилось.       Лев не ответил.       В дверь постучали. Три коротких удара.       Лина опоздала на час, но об этом никто не сказал вслух.       Она стояла на пороге в тёмном свитере и джинсах, с маленькой сумкой через плечо. Волосы распущены, на лице – лёгкий, почти незаметный макияж. Я заметила тушь и блеск для губ. Не нарядная, но ухоженная. Как будто готовилась, но не хотела, чтобы это бросалось в глаза.       – Привет, – сказала Лина. – Извините за опоздание. Маршрутки почему-то не было, вот и пришлось пешком.       – Ничего, проходи, – Лев отступил, пропуская её.       Лина переступила порог, оглядела комнату. Взгляд скользнул по лицам – быстро, но я успела заметить.       – Здравствуйте, – сказала Лина, сложив руки перед собой. – Я Лина. Лев вам наверняка уже рассказал.       – Он сказал, что ты его бывшая, – ответила Зоя с прямотой, которая всех иногда смущала. Она окинула Лину взглядом – не враждебно, но оценивающе. – Но, надеюсь, не злая.       Лина улыбнулась – не обиделась.       – Не думаю. Злая – это когда делаешь больно специально. А я просто ушла. Это другое. Тем не менее, мне правда жаль.       – А чего тебе жаль? Что ты ушла или что вернулась? – уточнила Йова с подоконника.       – Ну! – осадил её Лев.       – Всё нормально, – Лина подняла ладонь и тихо ответила. – Она в чём-то права. Я не прошу, чтобы вы меня приняли, я просто хочу познакомиться. Всё остальное – время покажет.       – Или покажет, что ты снова исчезнешь, – сказала я.       – Я не планирую исчезать.       – Планировать и сделать – разные вещи, – сказала я.       – Так, девочки – Лев вмешался, чувствуя, что воздух сгущается. – Может, не будем сразу с допросом? Лина пришла не для того, чтобы оправдываться.       – Я и не оправдываюсь, – тихо сказала она. – Я просто отвечаю на вопросы.       – Садись давай, – парень указал на свободный стул. – Чай, кофе? Есть конфеты.       – Чай, если можно.       Я всё это время молчала. Сидела, сжимая в руках книгу, и смотрела на Лину. Та пересела на стул, положила сумку на колени, приняла чашку от Льва. Поблагодарила кивком.       – А вас я не знаю. – Лина повернулась к Йове. – Вы, наверное, Рыжая? Лев часто о вас говорил.       – Часто? – переспросила Йова.       – Ну, не жалуется, – Лина усмехнулась. – Это уже хорошо.       – А что он говорит обо мне? – спросила Зоя с вызовом.       – Что вы верная подруга. И что он вам доверяет. – Лина отпила чай, поставила чашку. – Это многое значит. Для меня.       – Мы все ему доверяем, – уточнила Зоя. – А ты давно в городе?       – Недели две. Снимаю комнату на Заречной. Тихий район, старый дом.       – И чем занимаешься?       – Ищу работу. Пока не нашла. Есть немного сбережений, хватит на пару месяцев.       – А раньше ты чем занималась? – Зоя подалась вперёд, положив локти на стол.       – Архитектурой. Проектировала. Но потом бросила. – Лина говорила спокойно, без тени сожаления. – Надоело сидеть в офисе.       – А что потом? – спросила Йова.       – Потом работала в кофейне. На складе. Везде понемногу.       – Звучит невесело, – заметила Йова.       – Жизнь вообще невесёлая штука. – Лина посмотрела на неё. – Но это не значит, что нужно сидеть и плакать.       – И что, совсем не тянет обратно? – спросила я.       – Не тянет. Я решила, что хочу чего-то другого. Пока не знаю, чего именно, но это нормально.       – Это или мудрость, или бегство, – сказала Йова. – Ты сама знаешь, что из двух.       Лина улыбнулась – и улыбка её была тёплой, почти искренней.       Я слушала и пыталась понять, что её настораживает. Лина была вежливой, не навязчивой, отвечала на вопросы прямо. Но в её спокойствии было что-то неестественное. Будто она отвечала заученными фразами. Или просто не хотела раскрываться.       – А почему ты решила вернуться? – спросила я. — В этот город. Ко Льву.       Лина задержала на мне взгляд.       – Потому что я поняла, что убегать не выход. От себя не убежишь. А здесь остались люди, которые были для меня важны. – Она повернулась к Льву. – Один человек.       Лев опустил глаза. Я заметила, как он сжал край стола.       – И ты думаешь, он тебя примет? – спросила Йова. – После того, как ты ушла без объяснений?       – Не знаю, – честно ответила Лина. – Но я готова попробовать. Даже если не получится, я хотя бы попыталась.       Повисла тишина. Зоя заёрзала на стуле, явно чувствуя себя неловко. Йова отвернулась к окну. Я продолжала смотреть на Лину.       – А с Адамом вы уже знакомы? – спросила Зоя, меняя тему.       – Нет, – Лина покачала головой. – Мы не виделись. Лев говорил, он музыкант.       – Гитарист, – поправила Зоя. – Они репетируют сейчас. Он придёт позже.       – Жаль, – Лина взяла чашку, сделала ещё глоток. – Хотелось бы со всеми познакомиться сразу.       – Успеется, – буркнула Йова.       Разговор пошёл по более спокойному руслу. Лина рассказывала о том городе, где жила последний год, ничего интересного, серые улицы, дешёвое жильё, случайные знакомства, которые ни во что не вылились. Слушать это было скучно, и я поймала себя на мысли, что Лина, возможно, нарочно говорит о бытовых вещах, чтобы не отвечать на более личные вопросы.       Лев почти не участвовал в разговоре. Сидел, положив руки на колени, и смотрел то на Лину, то на свои ботинки. Выглядел он не счастливым, скорее растерянным, как человек, который запустил процесс и теперь не знает, как его остановить.       За окном стемнело окончательно. Лампочка под потолком не мигала, свет сегодня был стабильный, спасибо и на том.       В дверь постучали, три коротких удара. Лев встал, открыл.       Адам – уже сонный, в любимом пуховике, волосы собраны в небрежный хвост. За спиной гитара – пришёл прямо с репетиции.       – Приветик, – сказал он, переступая порог. – Не опоздал?       – Заходи, – Лев хлопнул его по плечу. – Знакомься, это Лина.       Адам повернул голову. Он быстро скользнул взглядом по Лине, но тут же отвёл глаза.       – Привет, – сказал он ровно.       – А я думала, вы позже, – Лина улыбнулась ему. В её голосе появилось что-то новое – я не могла понять, что именно. То ли интерес, то ли осторожность.       – Репа кончилась раньше, – Адам скинул гитару, прислонил к стене. Прошёл к столу, взял печенье, откусил. – Чай есть?       – Сейчас налью, – Лев поднялся.       – Давай сам.       Адам взял кружку, налил из термоса Йов, она не возражала. Сесть не сел, остался стоять, прислонившись к подоконнику. Через плечо Йовы.       Лина смотрела на него. Адам пил чай, не глядя в её сторону.       – А вы давно играете? – спросила Лина.       – Давно, – ответил Адам коротко.       – И не надоело?       – Нет.       Лина хмыкнула, но больше спрашивать не стала.       Я переводила взгляд с одного на другую. В комнате стало как-то теснее. Воздух, кажется, сгустился или мне просто показалось.       – Ну что, – Зоя хлопнула в ладоши, разряжая обстановку. – Я предлагаю выпить чаю и съесть то, что есть. А то мы тут сидим, как на допросе.       – Я не против, – сказала Лина.       – Тогда все к столу.       Мы расселись. Зоя начала рассказывать какой-то длинный случай с работы – про клиентку, которая захотела «интерьер в стиле психоделика». Лев слушал, иногда вставлял комментарии. Йова молчала, Адам жевал печенье. Тоша почти не слушала – она смотрела на Лину.       Та сидела с прямой спиной, чашка в руках. Улыбалась в нужные моменты, кивала, задавала вопросы. Всё правильно. Но Лина ни разу не прикоснулась к Льву. Сидела на расстоянии. И смотрела на него далеко не с нежностью. Скорее, как на объект, который нужно изучить.       А Адам – Адам почему-то не смотрел на Лину вообще. Будто боялся увидеть что-то, чего не должен.       Я решила, что поговорю с ним позже. Когда все разойдутся.       В одиннадцать Лина засобиралась. Встала, поправила свитер, взяла сумку.       – Спасибо, – сказала она, обращаясь ко всем. – Я рада, что вы меня приняли.       – Не за что, – ответила Зоя.       Йова кивнула – сухо, но не враждебно. Адам не обернулся – смотрел в стену. Лев проводил Лину до двери. Стояли в прихожей, говорили тихо – я не слышала слов, но видела, как Лев наклонил голову, слушая. Лина коснулась его запястья – быстро, едва заметно. И вышла.       Лев вернулся в комнату. Выдохнул.       – Ну как? – спросила Зоя.       – Нормально, – сказал он.       – Она странная, – сказала Йова.       – Ты всех называешь странными.       – Но она ведь... Говорит всё вроде правильно, а чувствуется – будто не живая.       – Устала, – Лев сел на стул, поставил локти на стол. – Человек переехал, ищет работу, нервничает.       – Может быть, – Йова не стала спорить.       Зоя потянулась, зевнула.       – Ладно, поедем мы. Тоша, ты с нами?       – Догоню, – ответила я. – Адам, можешь задержаться на минуту?       Адам поднял бровь, но не отказался. Зоя и Йова ушли. Лев ушёл на кухню мыть чашки.       – Что хотела? – спросил Адам, когда мы остались вдвоём.       – Ты чего её боишься? – я посмотрела ему в глаза.       – Я не боюсь, – ответил Адам слишком быстро.       – Тогда почему не смотрел на неё?       Адам помолчал. Пожал плечами.       – Не знаю. Просто… не понравилась она мне. И всё.       – А Лев знает?       – А Лев пусть сам разбирается. – Адам взял гитару, направился к двери. – Не надо, Тош. Ничего хорошего из этого не выйдет.       Он вышел, не попрощавшись.       Я осталась одна в комнате. Посмотрела на стул, где сидела Лина. На чашку с недопитым чаем. На тонкий след от губной помады на ободке. Я не знала, что с этим делать. Но знала, что Адам прав: ничего хорошего это не принесёт.