Игра под столом

Тяжёлый воздух подвала. Гул голосов, звон брошенных кубиков, шелест листов персонажей. Они уже сидят и играют в Подземелья и Драконы четыре часа. Четыре, мать его, часа. Уилл уже начал терять всякое терпение. Нет, разумеется сначала ему было весело. Они действительно давно не собирались вместе всей компанией и не играли, к тому же сейчас к ним присоединилась Макс, так что игра обещала быть интересной. Но не четыре же часа. Особенно когда этот чёртов Уиллер сидит напротив и с энтузиазмом ведёт партию, самодовольно ухмыляясь так, будто они ничего и не планировали. А планы были. Майк пообещал, что после игры они смогут наконец-то провести время наедине, в его комнате. И прямо после этого обещания крепко прижал Уилла к стене в прихожей и жарко поцеловал в шею, под самый затылок, словно специально разгорячая его и не оставляя сомнений, чем они займутся. А сейчас он сидел, и казалось, специально затягивал эпическую битву с лордом вампиров. К тому же надевал эти дурацкие пластиковые клыки, чтобы отыгрывать свою роль. Невыносимо. Вообще-то, Уиллу всегда нравилась эта его одержимость игрой, эта горящая искра в глазах, когда Майк погружался в мир фантазии. Но не сейчас, когда каждое его театральное движение вызывало в Уилле жгучую досаду. Терпение Байерса лопнуло после очередной пафосной реплики Майка. — Лорд Заргул обнажает клыки! Бросок на атаку... двадцатка! Критическое попадание! Ваш клирик падает, истекая кровью! У вас не осталось шансов, жалкие смертные! Лучше сдавайтесь! Ещё одно слово, Уилер, и ты сам будешь молить о пощаде. Хотя... стоп. А ведь это же идея. Уилл огляделся. Дастин, покрасневший от споров, что-то яростно доказывал Лукасу, размахивая «Книгой игрока». Макс с вызовом смотрела на Майка, сжимая в руке свой двадцатигранник. Все были слишком увлечены, чтобы заметить его оценивающий взгляд. — Мой паладин не отступит перед исчадием тьмы! — выпалил Лукас. — Да! У Элвина ещё есть «Возмездие праведника»! — поддержал его Дастин. — Так чего мы ждём? Мочим Майка! А то уж он дофига выпендривается, — ворвалась в диалог Макс. С Макс Уилл был в этот момент искренне согласен, но виду не подал. Отлично. Идеальный момент для мести. Кончиком кроссовка Байерс поддел пятку второго ботинка и стащил его с ноги. — Вы слишком самоуверенны! — с пафосом, достойным шекспировского злодея, провозгласил Майк, даже не взглянув на Уилла. А зря. Уилл бесшумно придвинул стул ближе к столу, почти упираясь в столешницу нижними рёбрами. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как адреналин заструился по венам. Он никогда не делал ничего подобного, настолько откровенного, настолько рискованного. Но отступать было поздно. И чертовски не хотелось. В одном тонком носке, он вытянул ногу. Прохладный воздух под столом обдувал кожу. Носком он нащупал джинсы Майка. Медленно, едва касаясь, провел вверх, к колену. Джинсы были шершавыми под тонкой тканью носка. Майк на секунду запнулся в своем монологе, но тут же продолжил, лишь слегка сменив позу. Ободренный, Уилл двинулся дальше. Его носок скользнул по внутренней стороне бедра. Он почувствовал, как мышцы под джинсами напряглись. Пальцы ноги легли на чужой пах, пока еще мягкий, теплый. Уилл просто положил их туда, не нажимая. Тогда-то Майк и замечает его, поворачивает голову в сторону Уилла. У него на лице видна смесь шока, смущения, и возможно Байерс слишком обольщается, но там было ещё и нечто похожее на настороженное ожидание. Внезапно все крики друзей отступили, превратившись в приглушённый гул где-то далеко-далеко. Майк не мог вымолвить ни слова. Он не мог спросить. В этом и заключалась гениальная жестокость затеи: Уилл поставил его в ловушку на глазах у всех, лишив дара речи. Но... но вместо того чтобы отшатнуться с немым укором, Майк лишь сильнее впился в него взглядом. Его широкие глаза, полные шока и растерянности, казалось, спрашивали: «Ты это серьёзно?». А потом в них мелькнуло что-то глубинное, тёплое и нетерпеливое. Весь его вид, чуть приоткрытый рот, застывшее в полушаге тело, молил об одном: «Не останавливайся... Пожалуйста». Уловив этот немой, полный желания взгляд, этот щенячий, полный доверия и мольбы сигнал, Уилл почувствовал, как внутри всё сжалось от внезапной, сладкой власти. И он, как милостивый победитель, даровал продолжение. Слегка наклонившись вперёд, он увеличил давление. Он провёл подушечкой большого пальца ноги вдоль всей длины, уже нарастающей напряжённости, и в ответ услышал сдавленный, едва уловимый выдох, нечто среднее между стоном и мольбой, который заставил его собственное сердце бешено колотиться. — Лукас, ты ДОЛЖЕН выкинуть не меньше десятки! Это наш последний шанс! — в почти истерике кричал Дастин. — Это всего лишь игра! — огрызался Лукас, но в голосе его слышалось напряжение. — Да хватит ныть, просто кинь этот чёртов дайс! — рявкнула Макс. Майк уже не мог следить за игрой. Его внимание сосредоточилось на происходящем под столом, где чуть прохладная кожа ступни Уилла с невыносимой точностью очерчивала его эрекцию. Он сглотнул, чувствуя, как темнеет в глазах, а в паху пульсирует горячей, стыдливой волной. Видя, как дрогнули ресницы Майка, как он прикусил нижнюю губу, Байерс не смог сдержать лёгкой, едва уловимой ухмылки, которую тут же прикрыл рукой, изображая глубокомысленное выражение. Тем временем раздался звонкий стук кубика по дереву. Последовала гробовая тишина, а затем взрыв стенаний. — ЧЕТЫРЕ?! Да ты издеваешься! — завопила Макс. Но для двух юношей это уже не имело значения. Между ними под старым, поцарапанным столом разворачивалась своя, куда более захватывающая и опасная партия. Уилл снова надавил сильнее, увереннее, водя пяткой по самому чувствительному месту. Он чувствовал, как Майк весь напрягся, как его бёдра дёрнулись в судорожной попытке сдержать ответный толчок. От этого осознания у самого Уилла перехватило дыхание, и в низу живота ёкнуло. Он отвел взгляд на карту, делая вид, что обдумывает тактику, в то время как вся его кровь бушевала в совершенно ином направлении. Они встречались уже четыре месяца, и за это время научились читать малейшие изменения в дыхании, в биении пульса на шее, во взгляде. Их друзья, конечно, могли что-то подозревать, обмениваться многозначительными взглядами, но до сих пор никто ничего не говорил вслух. — Майк! Эй, Уилер, Земля вызывает! Приём!! Голос Дастина, как удар хлыста, вернул Майка в реальность. Он дёрнулся и оторвал взгляд от Уилла, лицо пылало. — Ч-что? — Ты где там летаешь? Лукас уже как минуту сделал свой ход, а ты сидишь на Уилла пялишься. — У меня что-то на лице? — с неподдельным, почти ангельским любопытством поинтересовался Уилл, в то же время подошвой ноги совершая медленный, давящий круг. Майк едва сдержался, чтобы не застонать прямо здесь, под пристальными взглядами друзей. В голове пронеслась яростная, восхищённая мысль: Этот маленький, коварный демон! Притворяется невинной овечкой! Уиллер впился пальцами в край стола до хруста, суставы побелели. Он не мог отрицать, эта новая, дерзкая, контролирующая грань Уилла сводила его с ума. Нет, не просто сводила, испепеляла дотла, превращая все мысли в пепел, оставляя только жгучую потребность и благоговейный ужас от того, на что способен его тихий Уилл. — Не, нет там ничего. Он просто придурок, который посередине эпического босса, пожирает взглядом «лучшего друга», — с сарказмом протянула Макс, прищурившись. — Н-ни... — У Майка голос предательски дрогнул, сорвавшись на хрип. — Никого я не пожирал! Просто... продумывал следующий ход. А он... Уилл... он просто в поле зрения попал. Байерс слегка нахмурил брови, едва заметное, задумчивое движение. И в ответ, под столом, его нога совершила нечто совершенно неприличное: он приподнял ступню и плавно, но очень чётко провёл носком сверху вниз по всей длине вздувшегося шва джинс. Майк вздрогнул всем телом, издав тихий, удушающий звук, и вцепился в стол так, будто от этого зависела его жизнь. — Ага, ты бы лучше на игре сосредоточился, — фыркнул Лукас, отчаянно жестикулируя. — У меня выпала четвёрка! Теперь мы все в жопе, и только ты, о великий Мастер, можешь нас оттуда вытащить! Так что твой ход, выкручивай ситуацию! Наступила тишина. Все ждали. Майк сидел, пунцовый, с бешено бьющимся сердцем, под пристальным, невинным взглядом Уилла и под его неумолимой, развращающей ступней. Он должен был что-то сказать. Придумать ход. Спасти партию. Но единственная мысль, которая пульсировала в его мозгу, была: «Я убью его. Или прижму к этой карте и съем. Сейчас же». — Вампир... — голос Майка сорвался. Он откашлялся. — Вампир... видит ваш страх и решает, что вы не стоите его усилий. Он превращается в стаю летучих мышей и улетает... через... вентиляционную шахту. Приключение окончено. Вы получаете опыт. Он выпалил это скороговоркой, смахнул фигурки с карты и побледнел, осознав абсурдность сказанного. — Майк... ты в порядке? Ты только что нас всех по щелчку чуть не уничтожил, а потом просто... отпустил? — недоверчиво спросил Дастин, застыв с двадцатигранником в руке. — Что за дурацкая игра, Уилер!? Это просто глупо! Четыре часа ради этого!? — вскипела Макс, вставая с места так резко, что её стул с грохотом отъехал назад. — Майк, что это... что это, чёрт возьми, было? — присоединился к всеобщему негодованию Лукас, раздражённо тыча пальцем в смятую карту. — Вот так бывает в жизни, ничего не поделать, — пожал плечами Майк, делая вид, что это часть его гениального замысла, хотя сам уже готов был провалиться сквозь землю от стыда и переполняющего его возбуждения. Признаться, это был худший мастерский ход за всю его карьеру. — Какая хрень... Уилл, ты что-нибудь скажешь? — Дастин обвёл взглядом стол в поисках поддержки. — А? — Уилл вздрогнул, будто его разбудили. Он действительно на секунду забыл, что в комнате есть кто-то кроме Майка. — Концовка действительно вышла... неожиданной, но мне кажется, мы и так достаточно времени за партией провели. Я уже выжат, если честно. Уилл сделал вид, что зевает, прикрывая рот рукой, пока его ступня под столом совершала совсем не сонные движения: плавно, но настойчиво поглаживая пылающую эрекцию в джинсах Майка. — Ого! Ну раз Уилл устал играть в D&D — это действительно что-то значит! — с сарказмом провозгласил Дастин, вставая, чтобы закрыть свою книгу. — Ну, тогда до встречи. И до следующей партии, которую, я надеюсь, Майк так же не испортит, — поправил он. — Это уж точно, — Лукас согласно кивнул, закидывая свои листы персонажа в рюкзак. — Хорошо, что уже хоть так закончили, я жутко устала, — вздохнула Макс, пожимая плечами. Друзья попрощались. Уилл даже натянул кроссовок, чтобы встать и обнять Макс на прощание, похлопать остальных по плечу. Его движения были спокойными, почти ленивыми, разительный контраст с тем, что творилось у него под столом минуту назад. А вот Майк как-то странно задержался на стуле, лишь помахал рукой и прокричал что-то про «осторожнее на дороге». Он сидел, немного скрючившись, и вставать явно не собирался. Удивительно. Очень удивительно. Дверь в подвал закрывается последним из него выходящим, в нем остаются только Майк и Уилл. Не успел Байерс полностью развернуться от двери, как Уилер уже сорвался с места. В одно мгновение Уилл почувствовал, как его резко развернули за плечи, и его спина с глухим стуком упёрлась в дерево столешницы. Он лежал на столе, а парень нависал над ним, запирая его своими руками по бокам. Неубранные фигурки с жёстким звоном покатились по полу, а бумажная карта под ним сминалась в неровные складки. — Майк... — Ты... ты хоть представляешь, что только что творил? — выдохнул Майк, и его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу щеки Уилла. — Представляешь, как я сдерживался? Я думал, у меня сосуд в глазу лопнет. Я почти... Он не договорил, просто ткнулся лбом в плечо Уилла, весь дрожа от напряжения. Он замер на секунду, скосив глаза, чтобы рассмотреть лицо Майка. Алые щёки, затуманенный, почти невидящий взгляд, тяжёлое дыхание, мелкие капельки пота на висках и прилипшие к лбу волосы. Это было настолько откровенное, настолько открытое выражение желания, что у Уилла внутри всё перевернулось. Оно явно того стоило. Губы Байерса расплылись в победоносной, чуть виноватой улыбке. Он потянулся рукой и прикоснулся к щеке возлюбленного, провёл большим пальцем по его горячей коже, смахивая мокрую прядь. Несмотря на своё взвинченное состояние, Майк, подобно щенку, жаждущему ласки, не сдержался и потёрся о его ладонь. Он смотрел на Уилла широко открытыми, блестящими глазами, и в этом взгляде читалось так много: оскорблённая гордость мастера, тлеющие угли былого возмущения, но всё это тонуло в одном ясном, беззащитном посыле: будто он вот-вот тихо заскулит от переполняющих его чувств. — Но тебе ведь понравилось? — тихо, почти шёпотом, спросил Уилл, его пальцы теперь гладили волосы Майка. — Будь это не так, я бы не продолжал. Я бы остановился. Ты ведь хотел, чтобы я продолжал? Скажи. — Ой, заткнись. И Уилл действительно умолкает, потому что в следующее мгновение Майк жадно набросился на его губы, захватывая их в горячий, влажный поцелуй. Они столкнулись зубами, Байерс мыкнул что-то нечленораздельное, пока чужой язык нагло и требовательно вторгся в его рот. Поцелуи с Майком всегда были такими: интенсивными, почти болезненными, полными голода и слюны. Парню вечно казалось, что его хотят съесть заживо, поглотить целиком. И это было недалеко от правды. Майк действительно жаждал впитать его всего, особенно в такие моменты. И дело чаще всего было даже не в пошлостях, просто ему нужно было растворить эту границу, где заканчивался он и начинался Уилл. Байерс обвил руками чужую шею, ещё сильнее притягивая к себе партнёра. Одну руку он так и оставил в тёмных кудрях, глубже зарываясь в них пальцами. Поглощённый поцелуем, отрезанный от мира звуком собственного сердца, Уилл лишь с опозданием осознал, что руки Уилера уже не просто лежали на столе. Они пробрались к нему под рубашку, горячими ладонями ощупывая его бока, рёбра, скользя вверх к грудной клетке. Его пальцы оставляли на коже жгучие следы. — М-майк... — Уилл отстранился на сантиметр, выдохнув его имя прямо в его раскрытый, влажный рот. Казалось, он набирает воздух, чтобы что-то сказать, но не успевает. Его припухшие, чувствительные от предыдущего поцелуя губы вновь накрывают другие, с ещё большей, почти отчаянной настойчивостью. Уилл старался поспевать за ним, но Майк двигался слишком инстинктивно, слишком хаотично, подчиняясь только одному импульсу. Уиллу оставалось лишь тихо постанывать и покорно открываться навстречу, позволяя горячему, влажному языку делать с ним всё, что тот пожелает. Дышать стало невозможно. На этот раз отстранился Майк. Они оба, прильнув лбами друг к другу, судорожно ловили ртом воздух. И Майк, не теряя ни секунды, тут же опустил руки и крепко обхватил Уилла под коленями, приподнимая его бёдра. — Майк, дверь... не заперта, — наконец-то выдавливает Уилл то, что хотел сказать. Майк будто не слышит. Он притягивает его ближе, широко раздвигая его ноги и вжимаясь всем телом, своим горячим, уже невероятно твёрдым пахом прямо в промежность Уилла. — Кто-то может... Уилл замолкает на полуслове, ошеломлённый. Он чувствует всю силу чужого желания, эту безжалостную, пульсирующую напряжённость, прижатую к самому уязвимому месту. Байерс тяжело сглатывает, и его собственное тело мгновенно и предательски откликается, и он чувствует, как в его штанах нарастает ответное, томительное давление. — Уилл... я больше не могу... — голос Майка сорвался на хрип. Он выглядел так, будто действительно не врал. Алые щёки, распухшие, влажные от поцелуя губы и затуманенный, умоляющий взгляд. В этом взгляде была только чистая, неконтролируемая нужда. Уиллу в этот момент захотелось кричать. От желания, от нежности, от осознания той невероятной власти, которую он имел над этим человеком, и того, какую власть этот человек имел над ним. — Все... все равно нужно закрыть дверь, Майк, — с настойчивостью в голосе произносит Уилл, — и перейти на диван. Майк жалостливо хмурит брови и поджимает губы, не сводя с него глаз. Он неохотно отпускает его ноги и отступает, слегка шатаясь на месте, и Уиллу даже почудился тихий, подавленный скулёж. Но, возможно, ему показалось. Пока Уилер закрывает дверь на замок, Байерс поднялся со стола, оглядывая лёгкий хаос, который они устроили за несколько секунд. Карта была смята, а фигурки, ещё недавно стоявшие стройными рядами, теперь небрежно валялись на полу. Уилл делает глубокий вздох, отворачиваясь от стола, чтобы направиться к дивану. Но не успевает он сделать и шагу, как на него с новой, уже знакомой силой налетает Майк. Он прижимает его к себе за талию, а второй рукой берёт за щеку, снова страстно целуя, до сладостной боли в губах и до тихого звона в ушах. Байерс успевает лишь обвить Уилера за шею, мыча прямо в его рот. Майк постепенно сползает с губ к подбородку, а затем и к шее, оставляя на ней жаркие, мокрые поцелуи. Параллельно он расстегивал верхние пуговицы его рубашки, дабы обнажить больше чужой кожи, для собственных губ. Уилл буквально таял в его объятиях, ощущая себя кусочком масла на раскалённой сковородке. В штанах становилось всё теснее, и он непроизвольно потёрся своим пахом о чужой, что вызвало у партнёра бурную реакцию. Громкое, глухое мычание и лёгкий укус за ключицу, из-за чего Уилл не сдержался и сделал ещё один, более резкий толчок навстречу его возбуждению. — Майк, следы... — выдыхает Уилл, сам не понимая, как способен ещё здраво размышлять. — Их почти нет, а если что скажешь, комар покусал, — без тени сомнения произносит Майк, продолжая своё дело, — к тому же, я ведь Вампир, или кто? Так, сами того не заметив, они дошли до дивана. По пути Байерс стянул с себя кроссовки, оставляя их валяться где-то на полу, после чего Майк аккуратно опустил его на мягкую ткань и забрался сверху, чтобы продолжать свои горячие, а теперь уже откровенно пошлые поцелуи, которые иногда чередовались с лёгкими покусываниями. — А смазка и презервативы? — вновь пробивается голос здравого смысла Уилла. — Есть... в том ящике, — с прерывистым придыханием отвечает Майк, принимая сидячее положение у его ног и кивком указывая на ящик позади парня. — Что... что это всё здесь делает? — недоуменно спрашивает Байерс, но всё же переворачивается на живот и, приподнявшись на руках, слегка перевешивается через высокий, мягкий подлокотник дивана. Он почти свисал с него, вытянувшись, чтобы кончиками пальцев дотянуться и подцепить дверцу тумбочки. — Мы слишком часто в последнее время начинали здесь, но из-за отсутствия смазки и презиков приходилось мчаться наверх. Мне это надоело, и я решил перестраховаться. Майк наблюдает, как Уилл тянется, выгибая спину. Его рубашка приподнялась, обнажив изящный изгиб поясницы и тонкую полоску кожи. На лице Уилера появляется хитрая ухмылка. И он решает воспользоваться моментом. Он подползает ближе и кладёт руки на резинку штанов Уилла, начинает стягивать их вместе с трусами вниз. Он не осознавал, насколько же сильно ждал этот момент с тех самых пор, как Уилл положил на него ногу под столом. Байерс чувствует на обнажившейся коже холодок, из-за чего замирает на пару секунд. Он, конечно, знал, что всё идёт к этому, но не ожидал, что Майк начнёт так стремительно и бесцеремонно раздевать его именно сейчас. — Майк...? — чуть ли не шёпотом, с лёгкой дрожью произносит он, ощущая чужие тёплые руки на своей открытой, уязвимой коже. — Ты ищи, ищи, не отвлекайся, Уилл, — почти заботливо, но с явной насмешкой в голосе произносит Майк. И Уилл действительно продолжает искать, вслепую шаря рукой в открытом ящике. Майк же опускается, чтобы оставить нежный, почти целомудренный поцелуй на его ягодице. А потом ещё один, и ещё. Он обцеловывал каждую мягкую выпуклость, каждую родинку, параллельно продолжая стягивать штаны всё ниже, а Байерс покорно подчинялся ему, поднимая то одно, то другое колено, пока бельё и штаны окончательно не были сняты и бесцеремонно сброшены на пол. Когда это случилось, Майк чуть шире раздвинул его ноги и без предупреждения провёл широким, влажным языком от мошонки к самому сокровенному, напряжённому отверстию. Это вызвало у Уилла взрыв мурашек по всему телу и предательскую дрожь в коленях. — Майк, что ты... — Уилл попытался приподняться на локтях, но чужая ладонь прижала его живот обратно к дивану, не давая пошевелиться. Майк невозмутимо продолжил. Теперь его язык не просто скользил, а настойчиво, но аккуратно просился внутрь. Его руки крепко держали Байерса за бёдра, приподнимая его таз. Уиллу захотелось застонать, а лучше закричать. Но было нельзя. Телевизор Тэда Уилера сверху, хоть и работал громко, но рисковать было глупо. Он прикусил собственную ладонь, совершенно забыв, для чего изначально вставал в эту нелепую позу. Язык Майка не просто лизал, он проникал. Настойчиво, ритмично, с мокрыми, громкими звуками, которые заставляли Уилла гореть от стыда и желания. Это было... невыносимо. Невыносимо от стыда, от того, как это до мурашек откровенно, и мучительно хорошо. Байерс неосознанно выгнул спину, и одним движением бёдер прижался плотнее к чужому лицу. Спустя несколько бесконечных минут Майк всё же отстранился. С мокрым подбородком и глазами, тёмными от возбуждения, он смотрел на Уилла взглядом победителя, добившегося своего. Уилл, словно ощутив этот взгляд на своей коже, обернулся. Сейчас он выглядел таким нуждающимся и растерянным, как никогда: приоткрытый рот, влажный взгляд, губы, запекшиеся от его же собственных укусов. — Ты нашёл, что нужно? Уилл почти задохнулся от контраста. Этот спокойный, деловитый тон, словно они обсуждали домашнее задание, и то невыносимо интимное, влажное тепло, что было у него между ног секунду назад. Его разум был пуст, заполненный только эхом собственного пульса. Кивок был чисто рефлекторным. Он механически повернулся обратно к тумбочке, всё ещё перегнувшись через подлокотник, и на ощупь, почти не глядя, нашел внутри знакомые предметы: прохладный, скользкий пластиковый флакон со смазкой и шуршащую, чуть мятую пачку презервативов. Он зажал их в потной ладони, всё ещё не совсем понимая, что делать дальше, будто это был их первый раз. — Отлично, — слишком блаженно, с явным облегчением произносит Уилер, торопливо расстёгивая собственную ширинку. Уилл поворачивается на спину, и его пальцы, дрожащие от возбуждения и нетерпения, тут же нащупывают край серебристой упаковки. Он торопливо, почти срывая уголок, вскрывает её, вытягивая на свет тонкое латексное кольцо, которое протягивает партнёру. Майк выхватывает презерватив из его руки и быстрым, опытным движением натягивает его на свой возбуждённый член. Кожа под тонким латексом выглядит темнее, налитой кровью, а кончик уже влажный от естественной смазки, безмолвное доказательство того, как долго и мучительно ему пришлось ждать. Уилл не может оторвать глаз от этого простого, интимного момента, а потом, смущённо покраснев, отводит взгляд и открывает крышку смазки. И тут происходит пауза. Уилер замедляется, застывает на коленях между его ног и просто смотрит на Уилла. Пристально, словно пытаясь прочитать что-то на его лице. Он забывает, как дышать, и понимает, что должен что-то сказать, что-то важное, глубокое, в этот последний миг перед тем, как всё начнётся. Но слова застревают в горле, и он лишь беспомощно и обожающе пялится на Байерса. Уилл не сдерживается и начинает тихо смеяться, лёгкое, сбивчивое хихиканье, протягивая Майку уже открытый флакон. Тот сразу берёт его, обильно выливая смазку на свою руку. — Ты... чего смеёшься? — Слегка, обиженно хмурится Майк, но тут же его собственные губы предательски дрогнули, и он тоже начинает тихо хихикать, присоединяясь к этой абсурдной разрядке. — Прости, прости, серьёзный момент... но почему-то от этого всё и кажется таким дурацким и прекрасным одновременно. — Самый дурацкий, — прошептал Майк, и его смех превратился в низкий, счастливый вздох. Он больше не мог ждать. Наклонившись, он поймал губы Уилла в поцелуй, уже не жадный, а глубокий, сладкий и бесконечно влюбленный. А его рука, скользкая от смазки, уверенно легла на внутреннюю поверхность его бедра, ласково поглаживая, прежде чем помочь ему приподнять ноги и мягко, но неотвратимо притянуть его ближе к себе. Майк аккуратно вводит скользкие пальцы внутрь Уилла, чтобы нанести смазку туда, где она нужнее всего, и окончательно расслабить уже знакомые, податливые мышцы. Попутно он продолжал целовать его губы, делая поцелуй всё глубже, влажнее. Убедившись в достаточной готовности и скольжении, Уилер вынимает пальцы и проводит ладонью, ещё влажной от смазки, по своему члену, равномерно распределяя её остатки. Его рука вновь скользит под ягодицы Уилла, мягко приподнимая его. Направив головку члена к влажному, пульсирующему входу, он медленно, с наслаждением преодолевая каждый миллиметр сопротивления, входит в него. Байерс глухо стонет прямо в его губы и, вместо того чтобы просто развести бёдра, обвивает ногами его поясницу, притягивая Майка к себе. — Не тяни, — выдыхает он прямо в его рот, и это звучит не как просьба, а как нетерпеливое указание. И первый, решительный толчок исходит уже от него, он резко приподнимает таз навстречу, заставляя Майка войти глубже, чем тот планировал. На этот раз стонет уже Майк, низкий, вырванный из самой груди звук, и мелкая дрожь прокатывается волной по всему его телу. Он всё ещё не привык к таким внезапным, властным проявлениям настойчивости со стороны Уилла. Это сводило его с ума. Лишало последних остатков контроля. Тот снова делает толчок, ещё более уверенный, от чего Уилер уже не может сдержать гораздо более громкого, сдавленного стона и впивается зубами в собственную губу, чтобы звук не вырвался за пределы подвала. Майк сдаётся. Он решает отдаться полностью, пусть Уилл получит всё, что хочет и даже больше. Он приподнимает его бёдра ещё выше, вгоняя себя в него до упора. Раздаётся громкий, влажный шлепок кожи о кожу, от которого Уилл вздрагивает всем телом и только сильнее прижимается к нему. Уилл не ждёт, когда тот начнёт двигаться. Он начинает первым, медленно, почти лениво покачивая бёдрами, задавая ритм. Майк мгновенно подхватывает его, двигаясь в такт, и вскоре они словно сходят с ума, ускоряясь в едином, яростном порыве. Им не нужно было говорить — их тела сами понимали, что нужно друг другу. Уилер запрокидывает голову от удовольствия, издавая низкие, хриплые стоны. Байерс, не теряя ни секунды, прижимается губами к его обнажённой шее, попутно придерживая того за затылок, чтобы ему было удобнее. Сначала ласковые, мокрые поцелуи, потом жадные, с лёгкими покусываниями. Он оттягивает воротник чужой футболки, обнажая ключицу и грудную клетку, страстно целуя каждую веснушку, а потом впивается зубами в тонкую кожу, оставляя на ней яркий, обещающий синяк завтра. Это действие заставляет Майка тихо заскулить, и он ускоряет движение бёдрами, двигаясь уже так быстро, как только мог. Его мышцы напряглись, дыхание превратилось в серию коротких, горячих выдохов парню в плечо. Он заканчивает первый, с судорожным толчком и глухим стоном, который он подавил, уткнувшись лицом в диван возле щеки Уилла. Видя это, чувствуя эти последние толчки внутри себя, Уилл понимает, что тоже на грани. Майк едва отдышавшись, обхватывает его член рукой, быстро и уверенно проводя ладонью, следуя ритму собственных ещё не утихших спазмов. Пока тот не кончает на свой живот с тихим, срывающимся криком, в котором смешались облегчение и восторг. Майк аккуратно выходит из него и устало падает головой на грудь возлюбленного. Они лежат, тяжело дыша в такт, в воздухе пахнет кожей, потом и сексом. Тела их вялые, уставшие, но до дрожи счастливые. — Майк... — хрипло зовёт его Уилл, голос звучит приглушённо прямо над его головой. — М-м? — устало мычит тот в ответ, уткнувшись лицом в его потную рубашку, слушая, как под ней бешено колотится сердце. — Я всё не мог найти подходящего момента сказать, но... не мог бы ты больше так не укладывать свои волосы? — спрашивает Байерс, нежно кладя руку на тёмные, нынче растрёпанные кудри. — О, то есть именно этот момент, где мы оба лежим в своей сперме, ты счёл удачным? — с хриплой ухмылкой произносит Уилер, с трудом приподнимая голову, чтобы посмотреть на парня. — Вполне. И я серьёзно. Эта прилизанная укладка тебя старит. Ты с ней похож на офисного работника, который уже лет десять как похоронил все свои мечты. Майк фыркает тихим смешком. Он и не думал, что это так заметно и так его портит. — У тебя шикарные кудри. Зачем ты их так мучаешь? — не унимается Уилл, как будто этот факт задел его лично, за самые потаённые струны души. — Хорошо, хорошо, — Майк приподнимается, чтобы быстро, со звуком чмокнуть парня в губы. — Больше не буду её делать. Но взамен ты больше не будешь доводить меня до белого каления прямо перед всей компанией, ладно? — Мне казалось, тебе понравилось... — кокетливо протянул Уилл, но увидев строгий взгляд, сдался: — Ладно, ладно, не буду. Обещаю. — Уговор, — шепчет Майк, целуя его в губы, которые уже улыбаются. — А теперь пошли в душ. Я просто изнемогаю от желания смыть с себя весь этот пот и надеть что-нибудь сухое, и твоё разумеется.