Недружелюбный полурослик

Они уже находились у самого края леса. Граница была почти осязаемой — как невидимая черта, за которой воздух становился гуще и холоднее. Позади оставалось открытое пространство и тусклый, но всё же живой свет. Впереди же поднималась плотная стена тёмных стволов, переплетённых ветвями так тесно, что небо исчезало в их сплетении. Пони беспокойно перебирали копытами, не желая приближаться к тени. Один тихо заржал, вскинув голову, и натянул повод, будто чуял то, чего гномы пока не видели. Отряду пришлось отпустить пони — так они и договаривались с хозяином. Тюки снимались молча. Ремни затягивались туже. Груз перекладывали на собственные плечи, и с каждым мешком становилось ясно: дальше каждый шаг придётся оплачивать собственной силой. Никто не торопился переступать границу. Даже Торин задержался на мгновение дольше обычного. Только Бильбо не смотрел на пони и не оглядывался назад. Его внимание было приковано к просветам между деревьями. Он будто изучал лес, как изучают противника перед схваткой — без страха и с холодной сосредоточенностью. Гэндальф, всё это время молча наблюдавший за тёмной кромкой деревьев, наконец нарушил тишину. — Мне нужно кое-куда наведаться, — спокойно сказал он, не повышая голоса. — Я присоединюсь к вам позже. Несколько гномов недовольно переглянулись, но возражать не стали. Волшебник развернул коня, прежде чем кто-либо успел задать лишний вопрос. — Помните, о чём говорил Беорн: не сходите с тропы и не пейте воду из проклятой реки. Его взгляд задержался на отряде чуть дольше обычного — особенно на Бильбо. А затем он тронул поводья. Конь медленно двинулся по дороге, и вскоре силуэт волшебника растворился за поворотом, скрывшись в тусклом свете. Несколько мгновений никто не говорил. Слышно было только, как пони переступают копытами и поскрипывают ремни. Торин первым нарушил тишину. — Вы слышали его, — коротко произнёс он, не повышая голоса. — Вперёд. Времени у нас немного. Гномы начали молча распределять багаж. Мешки перекладывались на плечи, ремни подтягивались туже. Лес стоял прямо перед ними. С каждым шагом он словно надвигался ближе, становился выше, плотнее. Когда первый из гномов переступил границу тени, свет резко померк. Под сводами деревьев воздух оказался густым и тяжёлым; в лицо ударил запах сырости и затхлой гнили. Шаги заглушались мягкой, прелой подстилкой. А свет растворялся в переплетении ветвей. И дорога назад будто сразу стала дальше. Так начался их путь через лес. Первые часы шли в напряжённой тишине, но со временем гнетущее ощущение притупилось. Несмотря на давящую атмосферу, гномы — вопреки недавним словам хоббита — понемногу расслабились. Неприятный осадок никуда не исчез, однако его предпочитали не замечать, будто делали вид, что всё происходящее просто очередной тяжёлый переход. Тренировки прекратились сами собой, без обсуждений. Бильбо, как и в самом начале пути, держался в стороне, занимаясь чем-то своим: перебирал верёвки, проверял ножи, что-то тихо вырезал на тонких деревянных пластинках. Он редко поднимал взгляд, но, казалось, всегда знал, где находится каждый из них. Гномы, уже обожжённые прошлым опытом, предпочитали соблюдать осторожность и лишний раз к нему не подходили. Только Торин наблюдал. Сначала — из привычки. Потом — из сомнения. А вскоре уже потому, что не мог перестать. Король просыпался раньше всех и ложился позже. Он нарочно задерживал сон, делая вид, что занят картой или точит клинок, — просто чтобы проверить. Чтобы убедиться. Но ни разу ему не удалось увидеть Бильбо спящим. Хоббит просто сидел на своем матрасе, когда остальные засыпали. И оказывался на ногах, когда они просыпались. Он словно не позволял себе закрывать глаза. Или делал это в такие мгновения, когда никто не мог этого заметить. Но прошло совсем немного времени — и возникла новая проблема. Еда заканчивалась быстрее, чем они рассчитывали. Мешки стремительно пустели, а выхода из леса по-прежнему не было видно. Дорога тянулась одинаково мрачной полосой, и казалось, что они идут по кругу. А пауки… Они не осмеливались нападать прямо на тропе, но неизменно держались поблизости. В стороне беспрестанно шелестела листва, между ветвями поблёскивали свежие нити, натянутые совсем недавно. Порой по стволу медленно скользило что-то тяжёлое — слишком массивное и размеренное для обычного насекомого. Иногда в темноте вспыхивали крошечные отблески — будто множество глаз на мгновение ловили свет и тут же исчезали. Они не спешили. Они терпеливо ждали, когда путники оступятся. Когда кто-нибудь сделает всего один неверный шаг. Лес вытягивал силы медленно и неумолимо, и вскоре стало ясно, что настоящая опасность подкрадывается иначе — тише и ближе. Запасы подходили к концу. — Еды на два дня, — тихо сообщил Балин, пересчитав остатки и затягивая мешок с таким видом, будто надеялся найти в нём ещё хоть что-то. Торин нахмурился. Взгляд его стал жёстче. — Придётся ускориться. — Он обвёл отряд внимательным, требовательным взглядом. — Поспешим. С этого момента остановки стали редкими и короткими. Они позволяли себе отдых только ради сна — и то тревожного, неглубокого. Шли молча, экономя силы, стараясь не смотреть в сторону шелестящей чащи. Но спокойно выйти из леса им было не суждено. Сначала — едва уловимый звук среди листвы. Затем — лёгкое движение в тенях. И прежде чем кто-либо успел схватиться за оружие, их уже окружили. Разведчики лесных эльфов действовали бесшумно и слаженно. Луки были натянуты, стрелы смотрели точно в цель. Ни суеты, ни лишнего движения. Гномов разоружили и повели вперёд, сквозь деревья, которые словно расступались перед своими хозяевами. И только когда их остановили у высоких ворот и велели ждать, пока те откроются, гномы наконец осознали нечто куда более тревожное. Бильбо среди них не было. Мысль пришла не сразу. Сначала — лёгкое недоумение, затем быстрый пересчёт взглядом, и только потом — тяжёлое понимание. Кто-то тихо выругался сквозь зубы, но эльфы уже подталкивали их вперёд, не давая времени ни на вопросы, ни на поиски. Высокие ворота медленно раскрылись, тяжёлые створки разошлись в стороны с глухим, протяжным звуком. Внутри было светлее. На возвышении их уже ожидали. — Кого я вижу, — протянул Трандуил, и на его губах медленно появилась улыбка — слишком спокойная, слишком уверенная. — Неужели сам король-под-горой посетил мою скромную обитель? В его голосе звучала вежливость, но за ней угадывалась насмешка. Торин выпрямился, словно сбрасывая с себя не только усталость дороги, но и само право эльфа смотреть на него сверху вниз. Цепи на его запястьях тихо звякнули. — Трандуил, — ответил он сухо. Сдержанно. Почти холодно. И лишь едва заметно напрягшаяся челюсть выдавала, чего ему стоило это спокойствие. Взгляд эльфийского короля стал пристальнее — внимательным и изучающим. — Что ты и твои подданные забыли в моём лесу? — Мы шли своей дорогой, — ответил Торин, не отводя взгляда. — Мы даже не направлялись к твоему королевству. Он говорил ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Мне это известно, — спокойно произнёс эльф. Спокойствие его было показным — слишком выверенным, слишком безупречным. Он сделал неторопливый шаг вперёд, и свет скользнул по его венцу. — Но мне известно и другое: куда вы держите путь. В зале стало тише. — Вы хотите вернуть свой дом… — продолжил Трандуил, и взгляд его заметно похолодел. — Достойное стремление. Почти благородное. Он чуть склонил голову, словно признавая это — и тут же лишая признание всякой искренности. — Однако в том доме есть нечто, что принадлежит мне. Последние слова прозвучали мягко. Почти тихо, но именно в этой тишине и заключалась угроза. — Я даже готов забыть старые обиды, — продолжил он уже спокойнее, — и помочь вам. В зале повисло напряжённое молчание. Несколько гномов переглянулись. Предложение звучало как милость — и как цепь одновременно. И тогда раздался голос. — Ты сделаешь это и так. Он прозвучал негромко, но отчётливо — и потому особенно резко рассёк тишину. Гномы обернулись одновременно. Позади них, в нескольких шагах от стражи, стоял Бильбо. Никто не заметил, когда он появился. В его руках был молодой эльф — тонкий, светловолосый. Руки пленника были стянуты за спиной и перехвачены так туго, что тому приходилось держаться неестественно прямо. Хоббит удерживал его уверенно, без видимого напряжения. Короткое движение — точный удар под колено. И эльф опустился на колени. — Думаю, у тебя нет выбора, Трандуил, — мягко произнёс Бильбо. Его голос звучал спокойно, почти вежливо. На губах появилась едва заметная улыбка — Жизнь твоего дорогого сына — в обмен на нашу свободу. И твою помощь. Гномы оцепенели. Кто-то резко вдохнул, кто-то сделал шаг вперёд — и тут же замер, не зная, вмешиваться ли. Эльфы вскинули луки. Движение было одновременным, отточенным до совершенства. Стрелы смотрели прямо в грудь хоббита. Тетивы натянулись, воздух словно сжался. Тишина стала звенящей.