The World We Knew

Август 1975 года.

– Сынок, давай, пора вставать, – в который раз сказала радостная Юфимия. Джеймс застонал в подушку и отвернулся от яркого солнца, заливающего всю его комнату и, как назло, падающего ему прямо в глаза. Он продолжал упрямо игнорировать просьбы своей матери подняться с кровати. – М-м-м...АУЧ! – закричал он, когда Юфимия брызнула ему в лицо водой из пульверизатора, которым она поливала цветы в его комнате. Цветы в принципе были во всех комнатах в их огромном доме, так что запах свежести преследовал Джеймса как на улице, среди множества гектаров их земли и деревьев, так и внутри самого дома. – Ты что творишь? – Вытаскивай уже свой зад из постели, – уже более строго сказала женщина, но Джеймс быстро заметил улыбку на ее лице. – Ты хоть знаешь, который час? – Да брось, сейчас лето, когда у меня ещё будет повод отоспаться? – заныл он. – Три часа дня. Сейчас три часа дня. Джеймс в ступоре уставился на маму. – Три часа? – Я не буду повторять ещё раз, – Юфимия взяла его одежду в корзину для белья и улыбнулась ему напоследок. Джеймс потянулся на кровати и выбрался из тёплых белых простыней. Хоть летом его мародёры и не могли собраться все вместе, он всё равно мог найти плюсы в этом сезоне. Один начинался прямо сейчас. Маккошка бы в жизни не позволила ему проваляться в кровати и пропустить трансфигурацию, хотя Сириус предлагал ему попробовать прогулять хотя бы один урок у неё и посмотреть, что из этого выйдет. Может быть, в следующем году они точно попробуют. – П-с-с, сохатый! – раздался голос Сириуса откуда-то из-под подушек. Джеймс на секунду остановился, просто удивлённо моргая, но вскоре в его сонную голову пришло понимание. – Дорогой, ты уже соскучился по мне? – притворно спросил Джеймс, доставая зеркало с лицом Сириуса в нём. – Ха-ха, конечно, любимый, – Сириус отправил ему воздушный поцелуй, и Джеймс помахал руками в воздухе, получив в ответ лишь смешную рожицу друга. – Всё ждал, когда же ты наконец-то проснёшься. – Эй! Напомнить, из-за кого я не спал до самого утра, обсуждая маггловских артистов? – возмутился Джеймс. – Радуйся, что тебе разрешают спать так долго, – Сириус откинулся на подушку и сложил руки за головой. – Вальбурга подняла меня с петухами, заставив сразу же бежать на занятия. – Занятия... как давно я не слышал этого слова, – усмехнулся Джеймс. – И что по итогу? – Она смиловалась надо мной и отправила в комнату, когда я дважды упал лицом в суп. – Не верю, что великая Вальбурга отпустила бы своего сына так просто. – Да, но возможно, я сделал это с такой силой, что залил ей всю одежду едой. – Дважды. – Дважды. Не выдержав, они оба засмеялись и кинулись лицами в подушки, чтобы приглушить смех. Если с Сириусом всё было понятно, то Джеймс не знал, зачем это делал он — Юфимия никогда бы в жизни не наказала его за громкий смех. Наверное, даже застань она его посреди ночи, всё равно бы не разозлилась. Лицо Сириуса поднялось, и он настороженно прислушался к звукам в комнате. – Прости, кажется, Кричер опять где-то под комнатой шпионит, – он закатил глаза. – Чёртова рухлядь. Джеймс фыркнул. – Мы встретимся уже совсем скоро, – медленно сказал парень. – Но не забывай, что я всегда рядом. – Буквально, – Сириус усмехнулся своей дерзкой улыбкой, но Джеймс видел в его глазах нечто большее, чем простое веселье. – Ладно, брат, передавай от меня привет Лунатику. – Разумеется, он обрадуется ему. Сириус улыбнулся ему напоследок, и его лицо исчезло из зеркала. Джеймс ещё немного полежал на кровати, просто глядя в потолок, после чего убрал зеркало в карман жёлтых шорт и выбрался на кухню, где его уже ждал аппетитный завтрак. – Ты купила мармеладную пасту? – удивлённо спросил Джеймс. – Я думал, её уже нигде нельзя найти. – Что ж, я наткнулась на неё случайно, в одном маггловском магазинчике, пока возвращалась с работы, – Юфимия улыбнулась, на ней был розовый халат, так хорошо подходивший по цвету к её глазам. – Мне её подсказал один мальчик. После я еле смогла нормально пересчитать их монеты, но думаю, я всё сделала правильно. Может быть, не с первой попытки, но правильно. Джеймс фыркнул в тарелку и продолжил делать свои мармеладные тосты. – Ты же сейчас отправишься к Римусу? – спросила Юфимия. – Да, мы хотели сходить в город и посмотреть премьеру маггловского фильма, ну, Римус хотел, мне больше нравится их попкорн. Юфимия рассмеялась. – Да, такие незначительные вещи могут скрасить любую прогулку. Питер будет с вами? Он утвердительно кивнул. Путь до Римуса обычно занимал недолгое время. Джеймс садился на «Ночной рыцарь» и уже вскоре оказывался в пригороде на небольшой заросшей ферме, потому что Лайалл Люпин до сих пор не открыл для них свой камин. Но сейчас им нужно было встретиться возле кинотеатра, что значительно облегчало путь. Джеймс выскочил из дома и направился прямиком через несколько улиц до места назначения. Чистый город и свежий запах казались такими привычными, что он почти не обращал на это внимание. Больше его привлекла очень солнечная погода. Жаркое солнце явно хотело испепелить его спину. Он забыл попросить свою маму наложить на него заклинание охлаждения, но да ладно. Он не будет возвращаться ради этого обратно. По шуму толпы магглов Джеймс понял, что уже совсем близко. Завернув за угол, он сразу же увидел две знакомые фигуры, разговаривающие друг с другом. Питер о чём-то увлечённо рассказывал внимательно слушающему Римусу, на лице которого красовался свежий шрам от недавнего полнолуния. Джеймс поморщился. В этом году они это исправят. У них получится. – Парни! – он с силой шлёпнул Питера в плечо, и тот поморщился от боли. – Поттер! Не обязательно так нападать на ничего не подозревающих людей! – завыл тот. Джеймс рассмеялся. – Прости, Питти, ты же знаешь меня. – К сожалению. Джеймс театрально сложил руки на груди. – Как ты смеешь? Питер закатил глаза, а на лице Римуса расцвела слабая улыбка. Его русые волосы немного отросли с прошлого года, но всё ещё оставались короче, чем у Джеймса. Волосы Питера, казалось, только выгорели на солнце за всё лето и теперь были гораздо светлее. – Нужно будет рассказать Сириусу о том, что мы посмотрели, – в пустоту сказал Римус. Джеймс и так чувствовал всем телом отсутствие лучшего друга, но сейчас это чувство только обострилось. Он никогда не мог понять, за что Вальбурга так его ненавидит. Нет, она, конечно, ненавидела всю родословную Поттеров, но Джеймс — о, Джеймс по рассказам Сириуса вызывал у его матери рвотные позывы каждый раз, как тот упоминал о существовании Джеймса. Хотя однажды Регулус во время спора в Большом зале с Сириусом, ещё на втором курсе, сказал, что если бы он не совал Джеймса в каждое предложение, которое говорит, возможно, Вальбурга бы не реагировала так бурно. Сириус отмахнулся от него, но Джеймс в тот момент подумал, что Регулус драматизирует. Сейчас он уже не был в этом так уверен. – Мы увидимся с Сириусом уже совсем скоро, – подбодрил своего друга Джеймс. – Тем более ты же его знаешь, не думаю, что маггловский фильм его впечатлит. – Если фильм будет хороший, он впечатлит кого угодно. – Это мы ещё проверим, нам пора? – он кивнул в сторону входа в кинотеатр. – Фильм начнётся только через пятнадцать минут, – ныл Питер, прокручивая у себя в руках билет. – Мы бы могли зайти за попкорном, – предложил Римус. – Попкорном? – спросил Джеймс. Римус закатил глаза. – Волшебники. Это закуска из зёрен кукурузы, которые раздуваются изнутри при высокой температуре. Туда ещё добавляют разные вкусы. Есть сладкие, солёные, с сыром, с карамелью, – Римус как обычно пустился в свои бесконечные объяснения бесконечных знаний. – Ещё они... – Хорошо, друг, – мягко сказал Джеймс. – Мы поняли, верно, Пит? – Конечно! – энергично закивал парень. – Я возьму со вкусом бекона. – Да, а я хочу взять сырный! – Джеймс и правда очень хотел сырной странной жареной кукурузы. Это даже звучало заманчиво, но торопиться с выводами было рано. Римус улыбнулся, позволив Джеймсу начать болтать о квиддиче, и тихо шёл рядом с ними.

***

Фильм «Собачий полдень» оказался короче, чем они предполагали, поэтому Питер предложил сходить на ещё одну премьеру — «Любовь и смерть». Чёртов романтик. Хотя Джеймсу понравились оба фильма. Римус был прав, когда говорил, что у волшебников туго с развлечениями. Можно было начать хотя бы с того, что их вообще не было. Поесть мороженое у Фортескью в Косом переулке, там же купить новую метлу и пойти летать у себя во дворе. Это был максимум. У магглов же было несправедливо большое количество батутных центров, кинотеатров и других развлечений. Их озорная фантазия точно не могла соперничать с мародёрами, но что-то в этом было. Джеймс впервые достал блокнот для заметок, чтобы записать несколько хороших идей для будущих розыгрышей. Сириусу они точно понравятся. Раньше ему не составляло труда запомнить всё это, но сейчас ему нужно было не просто запомнить, ему нужно было довести до идеала. Хогвартс запомнит их, высечет их имена на всех стенах, а их мародёрский дух будет просыпаться в телах других учеников, которые придут им на замену. Но сейчас они были Римусом, Сириусом, Питером и Джеймсом. Они были друг у друга, пускай Сириус не мог присоединиться к ним летом. – Джеймс! – раздался голос отца с кухни. Он уже успел вернуться с работы? В последнее время в Министерстве был завал, а его отец стал всё чаще запираться у себя в кабинете, решая вопросы «высокой важности». Флимонт даже стал седеть, но Джеймс отказывался в это верить. Его отец больше был похож на ребёнка, запертого в теле взрослого, чтобы верить в его старение. Он слетел по лестничным пролётам до самого низа и зашёл на кухню. Флимонт в одиночестве листал свежий выпуск «Пророка». – Не ожидал тебя так рано, – сказал Джеймс. – Сейчас девять вечера. – Да, – согласился Джеймс. – Я знаю. Брови Флимонта нахмурились, но даже так его лицо сохраняло добрые черты. – Извини, – его отец потёр переносицу. – Эй! Тебе не за что извиняться, – кинулся его останавливать Джеймс. – Извини, просто всё стало немного сложнее, – Флимонт запустил руки в волосы, как это часто делал его сын. – Я хотел тебе кое-что сообщить. Джеймс отодвинул стул рядом с отцом и сел. Он сложил руки на груди и приготовился к любым новостям, которые могут последовать за таким серьёзным тоном Флимонта. Флимонт прокашлялся. – Ты же хочешь на Чемпионат мира по квиддичу? Джеймс на секунду замер, обрабатывая услышанное. – Ты серьёзно?! Флимонт громко засмеялся. С его лица в одно мгновение ушла вся усталость. Юфимия спустилась к ним на кухню, выглядя взволнованной. – Ты бы видел своё лицо, Джеймс, – откашлялся Флимонт, вытирая из глаз слёзы радости. – Я обязательно посмотрю это ещё раз в Омуте памяти. – Ты бы мог не нагнетать жути! – возмутился Джеймс, пуще прежнего злясь на отца. – Где ты достал билеты? – Выдали на работе, – подвинул ему Флимонт. – У меня их ровно пять. – Пять? – На твоих друзей и маму. Сердце Джеймса замерло в груди. – Ты не пойдёшь? – тихо спросил он, теряя весь энтузиазм от предстоящей поездки. Лицо Флимонта стало тускнее, и он опёрся на локти, сидя за столом. Юфимия в этот момент подошла ближе к Джеймсу и положила свою руку тому на плечо, немного сжимая его. – Моя работа не отпустит меня, – горько ответил отец. – Ты даже не можешь отпроситься на один день? – с надеждой пробормотал Джеймс, сжимая шорты в кулаки. Флимонт отрицательно покачал головой. – Сириуса в жизни не отпустят родители. Билет пропадёт зря. Юфимия оставила Джеймса и подошла ближе к Флимонту, беря в руки выпуск «Пророка» и пробегая глазами по страницам. – Я напишу Вальбурге, – твёрдо сказала его мама. – Нужно будет объяснить ситуацию и ждать ответа. Его мать могла с таким же успехом сейчас разговаривать на обезьяньем языке, и он бы не отличил эти слова от тех, которые она только что сказала. Джеймс даже не знал, с какого напоминания начать первым. Можно было бы напомнить о том, как они пытались написать Вальбурге на первом курсе, чтобы отпросить Сириуса, но в обратном письме получили немалое количество проклятий. После Юфимия и Вальбурга случайно пересеклись в Министерстве, что не удивительно — волшебный мир тесный, и там всё грозило закончиться дракой с выдиранием волос и синяками в странных местах. Ещё пара случаев произошла под новый год в 1973, 1974 и начале 1975-го года. И после всего этого Юфимия действительно собиралась мило попросить Вальбургу отпустить Сириуса. Эта женщина очень хотела видеть лучшее во всех людях, но это был уже перебор. Этим она даже напоминала чем-то Лили. Мысли об этой девушке заставили его немного успокоиться и напомнить себе, что он старается быть взрослее. – Мам, ты же понимаешь, что ты хочешь написать Вальбурге? Вальбурге Блэк. Флимонт в этот момент усмехнулся, но вовремя прикрыл рот рукой. Юфимия бросила на него подозрительный взгляд, но ничего не смогла предъявить. – Джеймс, я понимаю. – Отлично. Юфимия посмотрела на каждого из них и вышла из комнаты, но вскоре вернулась с письмом в руке. – Что это? – Это от Макгонагалл, думаю, там что-то хорошее, – улыбнулась Юфимия. Джеймс практически вырвал письмо из рук мамы, быстро открывая конверт и вчитываясь в содержание. «Дорогой мистер Поттер, хотелось бы сообщить вам, что в этом году вы заступаете на роль Капитана команды Гриффиндора по квиддичу вместо Фрэнка Лонгботтома. Подробности вам сообщат при вашем прибытии в Хогвартс. С уважением, Заместитель Директора, Минерва Макгонагалл.» Ещё с минуту он смотрел на пергамент, и, возможно, удивился бы сильнее, если бы не знал об этом заранее. Фрэнк сообщил ему о том, что хочет назначить Джеймса капитаном, прямо перед выходом из поезда, на что Сириус только рассмеялся. Джеймс тосковал по Фрэнку с того момента, но радость от понимания, что теперь он капитан команды, немного перебивала это чувство. Джеймс переглянулся с отцом и, не говоря ни слова, вернулся на свою постель, чтобы сообщить об этом Сириусу. – Блэк, – сказал он в своё зеркало. – Ты здесь вообще? После нескольких секунд тишины и небольшой паники Джеймса в зеркале вновь появилось лицо Сириуса. На нём уже была пижамная одежда, ведь он часто притворялся очень сонным, чтобы семья перестала донимать его и считала, что он спит, пока Сириус спокойно мог отдыхать в своей комнате. – Я ждал тебя. – Уже не можешь прожить без меня и пару часов? – лукаво спросил Джеймс. Сириус закатил глаза. – Самовлюблённый идиот. – Высокомерный придурок. Они обменялись улыбками, и Джеймс поспешил сообщить ему новость. – Мой отец достал билеты на чемпионат мира по квиддичу. В прошлый раз соперничали Канада и Россия, в этот будет Норвегия против Чехии. Лицо Сириуса лучезарно озарилось счастьем. – Норвегия победит. – Я ставлю на Чехию, – поспорил Джеймс. – Двадцать галлеонов, что это будет Норвегия, – с вызовом сказал Сириус. – Идёт, – без раздумий согласился Джеймс. – Тридцать галлеонов, что это произойдёт быстро. – Ах ты наглец, – улыбнулся он. – Совсем не ценишь денежное состояние Вальбурги. – Не обеднеет. Ей пора учиться делиться. – Вот бедняжка. Сириус залился лающим смехом, но тут же зажал себе рот рукой. – Твою мать, я же типо сплю. – Очень заметно, – усмехнулся Джеймс. – Туше. Джеймс откинулся спиной на тёплую постель с балдахином. Прямо над ней находилось очень высокое окно, через которое мерцали звёзды. Он мог бы разглядеть Сириуса отсюда. Хотя бы так они всё ещё вместе, скучая так, словно они, блять, не разговаривают прямо сейчас друг с другом. Джеймс очень любил свою комнату. Чистые белые обои с дубовыми плитами, наполовину покрасившими их. Широкие шкафы, в которые вмещалась вся его уйма одежды, полки с маггловскими дисками и шагающими туда-сюда фигурками известных волшебников. Постеры на стенах с квиддичными командами, большой ковёр со львом на полу, даже грязные носки, разбросанные по углам. – Моя мать хочет опять написать Вальбурге. Сириус подавился. – Серьёзно? – Да. Полумесяц вновь бросился Джеймсу в глаза, и он поправил очки у себя на лице, а также свисавшие в глаза чёрные, немного кудрявые пряди волос. Уже скоро они помогут Римусу. В этом году этого засранца ждут незабываемые полнолуния, и они об этом позаботятся. – Как у тебя с нашим делом? – невзначай спросил Джеймс. Сириус гордо показал ему большой палец. – Пока всё выходит без проблем. Боже, Макгонагалл обязана поставить мне высший балл по трансфигурации по ЖАБА уже. – Согласен, – Джеймс включил лампу над кроватью, чтобы лучше видеть лицо друга и чтобы его самого было хорошо видно. – Но думаю, с этим в любом случае не будет проблем. Мы получаем у неё высшие баллы все четыре года обучения. – Этот год будет другим, – уверенно сказал Сириус. – Ты тоже это чувствуешь? – немного тише спросил Джеймс, сам не зная почему. – Что? – рассеянно сказал Сириус. – Ну... Что наступят перемены...? – А, да! Конечно! Мы ведь теперь будем помогать Лунатику в полнолуниях? Очевидно, что этот год будет отличаться от других. Римус Люпин, покрытый шрамами. Эта картина вставала перед глазами у Джеймса каждый раз, как он видел луну. Как слышал слова о ней или читал в книгах. Римус, который до второго курса вёл себя дистанцированно и старался держаться особняком от них. Римус, который не мог нормально жить с пяти лет, чтобы не просыпаться раз в тридцать дней полностью окровавленным и изорванным. Джеймс готов был сделать что угодно, лишь бы помочь своему другу. Лучшему другу, как Сириус или Питер. Он потратил немало сил, чтобы стать анимагом, и потратит ещё больше, чтобы довести это дело до идеала, но они справятся с этим, как положено друзьям. Вместе. – Лили будет со мной, – гордо сказал Джеймс. – В этом году я точно не буду одинок. – Я всё понял. – Сириус... – Сколько можно бегать за Эванс? – раздражённо пробормотал Сириус. – Ты же Джеймс Поттер, тысячи людей захотят быть с тобой, а ты выбираешь её. Серьёзно, у вас с Нюниусом один вкус на двоих. – Ты упомянул Нюниуса, – скривился Джеймс. – Год испорчен. Сириус опять рассмеялся. – Как же это приятно. – Приятно? – Ну, все эти приколы с Снейпом и другими слищеринцами. Джеймсу пришлось фыркнуть. Четыре года обучения со Снейпом накатило на него большой волной и сбило с ног. Какой же этот парень ужасный. Джеймс всегда задавался вопросом, почему Снейпу так необходимо быть таким, каким он был. Почему ему нужно было вечно вставлять палки в колёса их розыгрышам и оставлять язвительные комментарии на его действия. Снейп общался с плохими людьми, изучал тёмную магию и был полным кретином. Сириус не докатился до состояния Снейпа, хотя у него было много поводов это сделать. Римус не докатился до состояния Снейпа, хотя у него было ещё больше поводов это сделать. Так что Джеймс не собирался оправдывать этого парня. В конце концов, они учились в одной и той же школе, жили в нескольких сотнях метров друг от друга и ели в одном месте каждое утро, день и вечер. Если бы Снейп захотел, он бы нашёл себе нормальных друзей и выбрался бы из паутины, в которую медленно падал. – Мне иногда кажется, что ты слепой, – мечтательно сказал Джеймс. – Это же Лили Эванс. Это сила. Это страсть, строгость и доброта в одном человеке. Это та, ради кого нужно убиваться, чтобы добиться её внимания. – Джеймс, вынырни из своих фантазий и сними розовые очки... – Эти рыжие волосы, красивые глаза и одежда, это характер и... – Хватит! Джеймс рассмеялся. – У неё только один недостаток: она, как и моя мама, видит хорошее там, где его нет, хотя мне это даже нравится. – Извращенец, – ухмыльнулся Сириус. – ухмыльнулся Сириус. – Но знаешь, она не видит ничего хорошего в тебе, а я напоминаю, кто её лучший друг. – Он не её лучший друг, он просто… старый пластырь, от которого очень давно пора избавиться. Её лучший друг — Мэри, Снейп же… лучший друг среди парней, а когда у тебя нет больше друзей-парней, очевидно, что даже он будет лучшим. Сириус задумался. – Как думаешь, что обернётся с этим матчем? – Ты повеселишься, а потом будешь не затыкаясь рассказывать мне об этом в школе. Я уже устал это слушать, – сказал Сириус. – Ты охреневший, Блэк, – съязвил Джеймс. – Наконец-то ты заметил. Джеймс не выдержал и залился смехом, перекатываясь на кровати с одного бока на другой. – Отвали.