The World We Knew

Все тот же Август, но один день спустя.

— Сириус —

Производители мётел в этом году явно сошли с ума, иначе Сириус не мог объяснить такой прорыв в скорости и поворотах. Теперь они разгонялись до 40 км/ч, и каждый из игроков рисковал впечататься на этой скорости в трибуны. Это то, что нужно было Сириусу. Четвёртый курс встретил его, что неудивительно, но взрослением. Теперь ему жизненно необходим был драйв. Адреналин в крови, который помогал не засыпать до самого утра несколько дней подряд, хоть Сириусу и приходилось после этого выблёвывать свой желудок в туалет. Четвёртый курс был бешеным. Он провёл его в воздухе и на высокой скорости, покоряя небо вместе с Джеймсом. Фрэнк так часто ругался на них за «недисциплинированное поведение», что Сириус уже мог с лёгкостью предугадывать его следующие слова. Они даже соревновались в этом занятии с Джеймсом, что бесило Фрэнка до белого каления. Римус тоже изменился. Чёрт его знает, что с ним случилось летом 1974, но он вернулся в Хогвартс окрепшим. Стал немного шире в плечах, но сохранял свою долговязость, оставаясь тощим. Его волосы были немного короче, чем обычно, хоть и отросли уже через пару месяцев. Хоуп познакомила его с новой музыкальной группой, вследствие чего Римус притащил в школу кучу новых пластинок, на которые Сириус не забывал раз в пару недель пускать слюни. Это не имело значения, ведь Лунатик разрешал ему слушать музыку сколько он хотел и какую он хотел. Как минимум из-за того факта, что проигрыватель принадлежал Сириусу, как и наушники, которые он надевал в основном ночью, чтобы не мешать другим мальчикам спать. На удивление, Вальбурга не имела ничего против музыки, но музыкой она считала, конечно же, классику. Бах, Моцарт, Бетховен — без разницы, Сириус был счастливым обладателем всего. Очень счастливым. На втором курсе он начал вставлять в обложки пластинки «Black Sabbath» и Дэвида Боуи и слушать на тихой громкости раз в несколько недель, лёжа в этом проклятом доме на своей кровати. Вальбурга до сих пор ничего не подозревала об этом, и это оставалось маленьким оазисом Сириуса в засушливой пустыне площади Гриммо. И в один из этих прекрасных дней его увидел Кричер. Сердце Сириуса упало, и он был готов к тому, что Вальбурга применит к нему наказание. Родители не били его — никогда — но всего два раза за жизнь Сириус доводил Вальбургу до такого состояния, что она была готова проклясть его. Вальбурга всегда сдерживала себя, оставляя Сириуса без ужина, но крича на него так, что ужин ему потом и не требовался, и отправляла лежать в свою комнату в ожидании. Он был уверен, что что-то произойдёт. В итоге всё быстро забывалось, но страх жил в его коже по неизвестным причинам, но с каждым разом он начинал бояться всё меньше и меньше. Но в тот момент, когда Сириус увидел, как глаза Кричера опускаются к «грязной» пластинке с роком, лежащей на полу, он понял, что Вальбурга ему этого не простит. Что что-то произойдёт. Кричер испарился из его комнаты, а Сириус с дрожащими руками опустился на свою постель, думая, как скоро ворвётся Вальбурга с громкими криками, но шли часы, и этого так и не произошло. В тот момент Сириус и понял, что Кричер просто не знал, что ему нельзя слушать такую музыку. Сириус прыгал как ребёнок, когда увидел их, на что Джеймс закатил глаза и впервые сказал ему успокоиться. На втором курсе они так достали его Дэвидом Боуи, что он пообещал им никогда не притрагиваться к музыке. Чёртов лжец. Уже через месяц после начала четвёртого курса он купил у Римуса несколько самых популярных выпусков Элвиса Пресли и слушал их почти до одури, отобрав у Сириуса наушники. Питер в основном сидел рядом с ними двумя, вставляя свои пять копеек, но также мог пойти доставать Джеймса просьбами дать ему тоже послушать Пресли. Тот, разумеется, соглашался, но Сириус внутренне раздражённо бушевал по этому поводу. Типа, Хвост, иди, блять, купи свои пластинки. Сколько можно просить у других? Ему, конечно же, ничего не было жалко для своих друзей — в первый раз… В пятый тоже, в двенадцатый… Но на протяжении четырёх лет одалживать практически ежедневно свою музыку Питеру казалось чем-то глупым. И странным. И чертовски бесячим. Он мог без раздумий делиться с Римусом, но Питер был богатым чистокровным парнем с адекватными родителями, которые купили бы ему пару чёртовых пластинок, если бы он попросил. А просить он умеет отлично! – Хозяйка вызывает мистера Блэка к себе, – резко сказал Кричер. Сириус дёрнулся на своём месте, ругаясь на резкое появление домового эльфа прямо у себя в комнате. – Она не сказала зачем? – Нет, сэр, – отрезал Кричер и вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Засранец. Сириус медленно поднялся с дорогой простыни и высокого матраса, покинул свою кровать, отдёрнул шторы и вышел из комнаты. Длинный коридор с портретами всех его родственников встретил его, как всегда, очень радостными оскорблениями и язвительными комментариями о том, как он позорит их своим существованием. Как же они достали. Высеченные из дерева на заказ рамки, под которыми были написаны имена, мерзкие лица на полотнах и переписанная история. Благородный род Блэков. Уже подойдя к двери матери, он задумался, что его может ждать. Сириус перебрал в голове все самые худшие вещи по мнению его матери, которые он успел сделать за эти три месяца лета, но не смог определить худшую. Будь что будет. – Eh bien, salut, maman, – наигранно радостно сказал он, толкая дверь комнаты внутрь и сразу же встречаясь взглядом с матерью. – Думаешь, если говоришь на другом языке, то можно совсем не подбирать слова? – лицо Вальбурги исказила злость. Конечно, его родная мать будет начинать каждый день с приступов агрессии и замечаний. Юфимия слишком избаловала его. Потому что давала надежду на лучшее. Может быть, на то, что у его семьи ещё есть шансы стать семьёй, а не родственниками. – Вообще-то я подбирал, – улыбнулся Сириус. Вальбурга замерла и уставилась на него, борясь с очередным приступом злости. Когда-то Сириус боялся этого взгляда. Если честно, то аж до третьего курса его руки дрожали при разговоре с ней, а взгляд всегда был устремлён в пол. Как он уже говорил, четвёртый курс прошёл бешено, и площадь Гриммо пострадала разве что чуть меньше Хогвартса. Под конец Вальбурга совершила ряд сомнительных вещей, которые заставили Сириуса разочароваться в ней. Это разочарование было таким сильным, что любые крики перестали его пугать, а угрозы восприниматься всерьёз. В 1974 году он намного лучше познакомился с семьёй Поттеров, и выпады Вальбурги стали не пугать, а сравниваться с весёлыми поддразниваниями Юфимии и Флимонта. – Несносный ребёнок, – Вальбурга вернулась к просмотру бумаг на столе. – Из-за тебя мне без конца пишет Поттер. Ты решил отравлять мне жизнь этой семьёй уже таким образом? Сириус сглотнул. – Что… Что она писала? – Тебя это не должно касаться. – У меня есть такое предчувствие, что это касается меня напрямую. Оно совсем слабое, ведь я всё ещё оставляю надежду на то, что между вами что-то происходит, – до того как Вальбурга взорвалась бы и разнесла весь кабинет, заставив его обосраться от её резких криков, Сириус незамедлительно продолжил расспросы. – Это же из-за предстоящего чемпионата по квиддичу? Глаза Вальбурги опасно прищурились, и Сириус ухватился за эту нить. – Да, точно он. Так ты отпустишь меня? – Tu te moques de moi? – Вальбурга отбросила бумаги на свой стол и перевела вес тела на локти. – Я же загонщик в команде по квиддичу, – заныл он. – Мне нужно посетить этот чемпионат. Это будет полезно для нашей семьи. Вдруг я в будущем стану профессиональным игроком. – Детские фантазии, – отрезала Вальбурга, не давая ему продолжать. – У тебя не будет на это времени. Сириуса пронзил холодный пот. На ум пришли все эти собрания, которые проходят у них дома, множество подозрительных лиц, взгляды старших на него и растущие последователи Волдеморта. Сириус очень мало знал о Тёмном Лорде, в основном пара статей из газет, один диалог между Макгонагалл и Флитвиком во время контрольной по заклинаниям, когда они резко начали обсуждать последние события, и тот факт, что Волдеморт был очень могущественным волшебником. Но он явно не был хорошим парнем. Его так называемая деятельность стала набирать обороты в прошлом году. Министерство Магии старается всеми силами не подпускать к этому СМИ и не сеять панику среди волшебников. Всё равно слухи ползут с необычной скоростью, и в Хогвартсе уже началось разделение между подростками. Определить, кто из них окажется будущим последователем Волдеморта, было не особо трудно. – Не будет времени? – Пора взрослеть, Сириус, – Вальбурга опустила глаза обратно в документы и больше не смотрела на него. Это лучше, чем когда она кричит на него, а делает она это каждый день. – Завтра ты отправишься к Беллатрисе и проведёшь у неё весь конец лета. Она научит тебя тому, чему не научат в Хогвартсе. Больше не учат. Сириусу показалось, что ему выбили весь воздух из лёгких. Странно, что в нём ещё жила надежда действительно поехать с Джеймсом на чемпионат мира по квиддичу, а после провести остаток лета в поместье Поттеров. После всей жизни в доме Блэков у него была эта надежда. – Регулус? – спросил он в пустоту. – Поедет с тобой. И Сириус не обрадовался этим словам. Беллатриса слишком опасна и непредсказуема. – На кой чёрт тебе это нужно? – спросил он. – Почему тебе не плевать на Волдеморта? Вальбурга улыбнулась. Сириус ужаснулся. – Это была идея Регулуса. Сердце Сириуса упало. Его мать только что призналась в том, что его брат поддерживает действия этого ублюдка и делает всё, чтобы поскорее присоединиться к нему. Без разницы. Они с Регулусом не могут найти общий язык больше пяти лет, это не должно иметь значения. Но почему-то боль стала только сильнее. Его брат учился на Слизерине, братался с Эваном Розье и Барти. Он уже давно от него отказался. Могла ли она соврать? Опасные мысли, которые Сириус в себе ненавидел. Надежду. Он на дрожащих ногах вышел из комнаты, пытаясь не выйти из себя от злости, которая распирала его изнутри. По крайней мере они увидятся с Джеймсом в Хогвартсе. Уже скоро он вернётся домой. Сириус может радоваться этому. Ему захотелось помыть руки. Почему-то. Отмыться от грязи этой семьи, содрать её со своей кожи, не оставив и следа. Вода освежала. Помогала мыслям встать в нужном порядке, а словам в голове перестать разбредаться во все стороны. Его ждут чудесные десять месяцев, и чёртова Беллатриса их не испортит. Сириус оставил кран включённым и вышел из ванной комнаты. Ему нужно было привести себя в порядок, в том числе и свою голову, поэтому он быстро сменил одежду и вышел на улицу, чтобы пройтись по парку. Августовское солнце могло бы испепелить кого угодно, но Сириус был волшебником и наложил на себя заклинание, которое не подпускало жару к его телу. Хорошо быть волшебником и жить в доме, который не отслеживается Министерством Магии. Сириус прошёл мимо корзины с мусором, и на глаза ему попался глянцевый журнал. На нём была изображена женщина без одежды. Через его тело будто пустили разряд электричества. Он схватил журнал, спрятал его между штанами (ну, может быть, трусами) и рубашкой, а после, не оглядываясь по сторонам, вернулся на площадь Гриммо. – Что ты делаешь? – тихо спросил Регулус, выглядывая из своей комнаты. Сириус замер, в испуге смотря на брата, словно его поймали за кражей. – Ничего. Регулус оглядел его с ног до головы, но не стал ничего добавлять, спеша в свою комнату. – Не терпится начать разглядывать Тёмного Лорда? Регулус резко обернулся на него, и у него в глазах читался гнев. Сириус видел лишь беспокойство. – Что ты имеешь в виду? – его брат вновь приобрёл незаинтересованный вид, смотря куда-то в сторону. – Тот плакат на стене. Вырезка из газеты. Что это, блять, вообще такое? – Я просто собираю информацию из газет. В этом нет ничего запрещённого, – отрезал Регулус. Сириус хмыкнул. – Конечно. Ты просто собираешь информацию. Для общего развития. – Хоть кто-то же должен делать это в нашей семье, – Регулус хлопнул дверью. Боже, как маленький. Сириус закрылся у себя в комнате, зашёл за шкаф, чтобы, если кто-то зайдёт, его не было видно, и стал рассматривать страницы. Девушки стояли в самых откровенных позах, которые только можно было придумать. Они выпячивали свою грудь, изгибались в пояснице и держали руки на своей же заднице. Странное покалывание в животе заставило его сжать журнал крепче и листать дальше. Его одежда сейчас казалась слишком тесной и жаркой, а по лбу струился пот. Так это то, о чём все говорят? Если да, то ему определённо это нравится. Сириус не знал, что ему нужно делать, как это делают нормальные люди и не навредит ли он себе наоборот, но уже в следующий момент Сириус совсем немного стянул с себя брюки, но по большей части оставался одетым. Если смотреть на него со стороны, это было бы незаметно. Обхватив себя пальцами, он просто старался делать слабые движения, не сильно торопясь. Девушки, девушки были потрясающие, боже, Сириус боготворил сам факт их существования. На третьей странице показывали половой акт, и это было ещё лучше. Он смотрел на двух людей, занимающихся любовью, и чувствовал себя немного странно. А после он открыл вторую часть журнала, предназначенную для женщин.

***

– Джеймс… Джеймс проснулся в прекрасном настроении. Чистые белые простыни упали на кровать, пока он пытался выбраться из неё. Уже сегодня их ждёт чемпионат мира по квиддичу, так что его заряженность позитивом и энергией переваливала через край. Чёрт возьми, да он не мог даже нормально почистить зубы. Почти все его дёсны кровоточили, но Джеймс не обратил на это внимание. Матч также означал возможности познакомиться с игроками известных команд, встретить старых друзей и потрясающе провести время. Без Сириуса. Воспоминания об их последнем разговоре заставили его на секунду замереть и уставиться в пустоту. Было так странно посещать такое важное событие без Сириуса. – Любовь моя, Римус и Питер уже здесь! – сообщила ему с главного входа мама. – Так рано?! – Мало радости в голосе, дорогой! Джеймс засмеялся и быстро натянул первые попавшиеся голубые джинсы и красную футболку, начиная спускаться по лестнице и тут же замечая внизу пару светлых макушек. – Я просто немного удивлён. Римус был одет в длинный свитер (летом!) и пару широких штанов. Он уже убирал старую, порванную обувь на подставку, оборачиваясь на них со смущённым выражением лица. Его волосы не были коротко подстрижены, как прошлым летом, вместо этого они небольшими волнистыми линиями покрывали голову. Он также вёл себя гораздо более сдержанно. Питер рядом с ними зевнул, вытягиваясь в руках. Хоть этот парень всегда остаётся неизменным. – Вообще-то Джеймс прав, мы довольно рано. – Я думал, у нас много дел, – Римус пожал плечами. – У нас их много, – согласился Джеймс. Он перевёл обеспокоенный взгляд на Римуса и положил тому руку на плечо. – Как твоё самочувствие, Лунатик? Уверен, что тебе не нужны дополнительные зелья или… – Джеймс, можешь перестать обращаться со мной как с пятимесячным? – огрызнулся Римус. Юфимия смотрела на Джеймса с гордой улыбкой, но он не понимал почему. Может быть, она просто была рада квиддичу? Ну а кто ему не рад? Игроки из Шотландии обладают лучшими мётлами в мире. У их ловца – Доминика Ваковски – есть маггловское медицинское образование, но его отец резко захотел отправить сына на пробы в команду. И Доминик прошёл! А вот его сокомандник… – Готов поспорить, он сейчас думает о грёбаном квиддиче, – Питер закатил глаза, на что Римус рядом одобрительно фыркнул. – Я рассказывал вам про загонщика команды… – ДА! – хором ответили все трое. – Конечно, рассказывал, и мы всё прекрасно помним! Ты можешь не повторять. А вот Джеймс точно знал, что не рассказывал этого, но промолчал. Они поднялись в комнату Джеймса, пока Юфимия и их домовой эльф готовили завтрак (а если учитывать, сколько он спал, то обед) на всех. – Лунатик? – спросил Джеймс, доставая зеркало из-под подушек. Обычно он брал его с собой, но иногда оставлял в совершенно случайных местах, где их разговор с Сириусом заканчивался. – Ты хочешь поговорить с Бродягой? Римус чуть не выронил из рук книгу, которую взял с полки Джеймса. Его глаза загорелись, и он поспешным шагом дошёл до зеркала и почти вырвал его из рук друга. – И почему я так часто забываю попросить тебя брать его на все наши встречи? – Наверное, ты слишком отвлекаешься на меня, – ухмыльнулся Джеймс. Римус закатил глаза и несколько раз позвал Сириуса, но в зеркале так никто и не появился. – Он… – Такое бывает, – поспешил успокоить его Джеймс. – Сириус не всегда может ответить сразу, ты же знаешь его семью. Он сейчас может где-то учиться плясать. – Вот засранец, даже на друзей у него нет времени. Джеймс засмеялся, но он видел, как Римус с грустью опустил зеркало обратно на постель. Стол полнился разной едой: жареный цыплёнок посередине, салаты из редких морепродуктов с двух сторон, чтобы у каждого был к ним доступ, горячий тыквенный суп и запечённый картофель с грибами, в масле и под соусом из томатов. Закуски в виде нарезанных овощей расположились рядом с Джеймсом, который сидел между своими друзьями. Он подозревал, что его мама сделала это специально, ведь она любила жаловаться на его выбор в питании. – Всё ещё не понимаю, зачем ты столько приготовила, – жаловался Джеймс. – Мы бы могли купить какой-нибудь вкусной еды уже на месте! Я так мечтал объесться иностранными сладостями! – Как ты можешь так говорить? – сказал Римус, накладывая себе третью порцию. – Просто посмотри на это. – Ты же понимаешь, что мы можем поесть и здесь, и там? – спросил Питер. – И мы это сделаем. – Определённо, – согласился Римус. Юфимия специально отложила Флимонту его любимую еду и наложила заклинание, чтобы её муж мог вернуться с работы и попробовать блюда, словно они были приготовлены только что. – Сириус так и не ответил? – спросил Питер, убирая столовые приборы в раковину. Джеймс ещё раз проверил зеркало, но увидел там лишь своё отражение. Подмигнув себе, он посмотрел на Римуса, который замер над столом, внимательно прислушиваясь к тому, что скажет Джеймс. – Нет. Питер слабо кивнул головой и открыл кран, продолжая рассеянно полоскать грязную посуду. – Мальчики, – на кухню зашла Юфимия. – Не забудьте взять с собой сменную одежду. Думаю, нам это не понадобится, но лучше будет перестраховаться. – Я даже не знаю, что мож… – голос Джеймса прервался тремя стуками в дверь. Всё бы ничего, но Юфимия напряглась, а с ней и Джеймс. Её взгляд стал серьёзным, а манера держаться стала напоминать опытного аврора. – Наш дом находится под защитными чарами. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась с умиротворённой на нервную. Римус поднялся со стула и встал рядом с Питером, внимательным взглядом смотря на дверь. Идёт война. Джеймс почувствовал влияние этого факта прямо сейчас. Флимонт работает в Министерстве. Он опасен, а его семья сослужит хорошую службу, если Волдеморт захочет поймать его. Прямо сейчас они могут находиться под угрозой. Джеймс постарался следить за всеми людьми сразу, чтобы успеть им, чуть что, помочь. Защитить. Юфимия медленно подошла к двери и направила на неё палочку, готовясь. – Назови своё имя. – СИРИУС ЧЁРТОВ БЛЭК СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ! Джеймс сорвался с места и схватился за ручку двери, но Юфимия отдёрнула его. – Сириус, дорогой, что мы подарили тебе в прошлом году на твой день рождения? – САМУЮ КРУТУЮ КОЖАНУЮ КУРТКУ В МИРЕ! Юфимия распахнула дверь, и перед ними открылся вид на Сириуса, который выглядел так, словно пробежал трёхчасовую пробежку без остановок. На нём была его домашняя одежда – чистая белая рубашка, пара брюк и тёмный свитер – но она помялась. Джеймс первым бросился к нему в объятия. – Не могу поверить, что она тебя отпустила, – схватив парня обеими руками сказал он. – Успокойся, Сохатый, – Сириус неловко рассмеялся ему в плечо. – Ты же знаешь моё обаяние. Я неотразим. Даже великая Вальбурга не сможет устоять. Юфимия покачала головой. – Она тебя не отпустила. – Она меня не отпустила. Римус обошёл Питера, вырвал Джеймса из рук Сириуса и сам его обнял. Джеймс засмеялся, пока Сириус немного удивлённо смотрел на Римуса. Юфимия хлопнула в ладоши и весело сказала: – Билеты теперь точно не пропадут зря. Джеймс, Римус, Питер и Сириус вышли на их семейный двор, чтобы поиграть в квиддич. Точнее, играли только Джеймс, Сириус и Питер. Римус ненавидел полёты и всё с ними связанное, поэтому, как и в Хогвартсе, устроился с книгой на коленях их ждать, иногда поглядывая наверх. Джеймс раздал своим друзьям свои метлы, ведь ему каждый год дарили новые, и за столько лет их набрался уже целый склад. Он всё равно никогда не просил ничего другого. – Нас точно никто не заметит? – спросил Питер, сидя на своей метле. – Вдруг здесь есть магглы. Сириус уже вовсю покорял голубое небо, делая всевозможные приёмы. Это отличалось от его обычного стиля, в движениях Сириуса сквозила нервозность, и Джеймс решил, что он пытается справиться с накопившимися внутри эмоциями из-за проведённого дома времени. Даже называя площадь Гриммо домом у себя в голове, ему хотелось вырвать. – Хвост, не тупи, – Джеймс запрыгнул на метлу и полетел вслед за Сириусом. – Моя мама в жизни бы не разрешила это, если бы нас могли заметить. Питер тяжело сглотнул и набрался смелости лететь за ним. – Думаешь, я смог бы быть загонщиком в команде Норвегии? – спросил Сириус, вися вниз головой на своей метле. Джеймс никогда не решался так делать: он не доверял своей хватке ног и в целом беспокоился за свою безопасность больше Сириуса, который был достаточно безбашенным. – Если бы ты научился слушать капитана, то да. Фрэнк на прошлой игре был готов оторвать тебе голову. – Сейчас же мне это не грозит? – Сириус лукаво улыбнулся. – Сейчас тебе это грозит только сильнее, – улыбнулся в ответ Джеймс и направился в сторону деревьев. – Мой лучший друг теперь капитан команды! От этого должен быть хоть какой-то толк! Джеймс театрально схватился за сердце. – Что значит «хоть какой-то толк»? – А что значит «сейчас тебе это грозит только сильнее»? – Сириус закатил глаза. – Это значит, что я буду следить за тобой на поле, Блэк.

***

Джеймс, Сириус, Питер и Римус с болью приземлились на открытой местности. Юфимия гордо стояла на ногах, помогая подняться каждому из них. – Тут красиво, – прохрипел Римус, оглядываясь по сторонам. – Согласен, – сказал Сириус, смотря на Римуса. Красивая местность, щедро залитая светом, бескрайне простиралась на сотни километров. Солнце разливало по облакам огненную палитру, преображая вид. Воздух был насыщен кислородом и немного пах сыростью после дождя. Они впятером прошли до двух волшебников, идеально одетых как магглы. Джеймс даже сначала подумал, что это они и есть, но до этого он несколько раз встречал их на работе отца. Юфимия передала им портключ, и они отбросили его в кучу других портключей, валяющихся позади. Их собралась уже приличная гора. После их направили к единственному на всю округу магглу, который подозрительно смотрел на попытки Юфимии отсчитать нужное количество маггловских денег для оплаты места, но всё же промолчал, пару раз исправив женщину и сказав им их адрес. – Вы когда-нибудь раскладывали палатку? – с воодушевлением спросил Джеймс. – Мы с родителями раньше часто ездили на отдых в нелюбимые, но очень красивые места. – Мы с родителями никогда никуда не ездили, – сказал Римус. Сириус закинул руки за голову. – Моих бы вырвало, как только они услышали слово «палатка». Для них это слишком маггловская вещь. – Мои бы сделали также, – согласился Питер. – Хотя, разве что, не опустошали бы желудок. – Вот это эвфемизм ты подобрал, – усмехнулся Римус. – Чего? Римус закатил глаза. – Ребята! – из палатки рядом с ними вышел Фрэнк. – Какая радость, что вы тоже здесь! Сириус и Джеймс переглянулись друг с другом и подошли ближе, обнимая бывшего капитана своей команды. – Неужели тебя отпустили из Министерства? – спросил Джеймс. Фрэнк неловко почесал затылок. – Я здесь по работе. – Да, я так и думал, – Джеймс улыбнулся. – Фрэнк Лонгботтом не может прожить и дня без работы. – И без своей возлюбленной, – добавил Сириус. Джеймс рассмеялся. – Конечно, без неё никто из нас не может. Где Алиса, кстати? – Ставит отводящие глаза чары, чтобы магглы не признали об этом месте, – сказал Фрэнк. – Целый год ушёл, чтобы подготовиться к этому матчу. – Чтобы Чехия победила за несколько минут, – произнёс Джеймс. – Бедный мальчик, совсем перегрелся на солнце, – нарочито заботливо произнёс Сириус. – Уже Чехию от Норвегии отличить не может. – Если тебе станет легче, Блэк, я тоже болею за Норвегию, – сказал Фрэнк, улыбаясь. – Мне пора идти работать, но мы, скорее всего, будем рядом сидеть на матче. Надеюсь, вы ничего не взорвёте. – Боюсь, когда Норвегия победит, Джеймса придётся удерживать от этого, – ухмыльнулся Сириус, на что получил тычок под рёбра. Фрэнк проводил их взглядом и отправился на поиски Алисы, чтобы продолжить свою работу аврора. – Бедный Сириус, – сказал в пустоту Джеймс. Сириус обернулся на него, подозрительно подняв одну бровь. – Так пытается убедить себя, что победит Норвегия, эх. – Да пошёл ты. Джеймс громко рассмеялся. Вокруг них было бескрайнее море палаток безумно разных цветов. Над их головами раз за разом пролетали забавные люди на мётлах, что-то весело крича, где-то вдалеке практиковали новые заклинания для вызова яркого фейерверка, а мимо проходили торговцы с кучей разного товара. Недалеко от леса они увидели вбитую в землю табличку, на которой яркими красными буквами было написано: «Поттеры». – Ну, я тоже, господа, – театрально сказал Джеймс. – Сегодня вы все становитесь Поттерами. – Я думал, мы уже ими были, – грустно ответил Сириус. Джеймс улыбнулся. На всех понадобилась только одна палатка, и ставили её Римус и Сириус. Последний постоянно ворчал, но с небольшой помощью Юфимии у них получилось закрепить держатели в твёрдом положении, не давая им шататься. Чары расширения позволили им вместить три комнаты. Питер будет спать с Римусом, в то время как Джеймс, конечно же, с Сириусом. Но это всего лишь формальности, скорее всего, они проведут всё это время все вчетвером, а после кто первый захочет спать, тот и отправится спать отдельно. Палаточный город понемногу просыпался, и Юфимия отправила Джеймса и Римуса за водой, почти на другой конец лагеря. Всучив им в руки наспех трансфигурированное ведро с водой, его мама поспешила помогать Сириусу пользоваться спичками, на которые он смотрел как на второе чудо света. Она также старалась следить, чтобы Питер не вынимал палочку и не использовал заклинания, ведь какой-нибудь маггл мог с лёгкостью их сейчас увидеть. Джеймс прошёл мимо палатки, из которой торчали трубы. Его это не удивило, но Римус смотрел на неё с максимальной степенью удивления. Они прошли мимо компании волшебников-африканцев в белых одеждах, активно следящих за своими маленькими детьми. Дальше Джеймс увидел компанию славян, слушавших музыку на проигрывателе, поодаль от них сидели американцы на голой траве и смотрели в небо, болтая о погоде. В конце лагеря возле крана стояла большая очередь людей, и Джеймсу захотелось просто развернуться и вернуться без ничего, но Римус схватил его за плечи, заставляя остаться.

***

Все прибывшие дружным шагом отправились вперёд по тропинке через лес. Их встречали большие металлические двери и отсутствие передвигающихся лестниц, что не могло не радовать. Джеймсу понравилось находиться внутри трибун, которые могли вместить в себя больше ста тысяч человек. Он чувствовал себя частью одного большого механизма. – Сейчас вы можете купить себе некоторые сувениры, – сказала Юфимия, но было уже поздно. Джеймс и Сириус помчались к первым попавшимся торговцам, чтобы как следует рассмотреть их товары и приобрести самые лучшие. Или же самые забавные на вид. – Только представь, сколько розыгрышей мы с этим устроим, – произнёс Сириус, и Джеймс мог видеть в его глазах все эти образы. – Представь, что будет с Нюниусом и остальными придурками из Слизерина. – Он кинул в меня проклятие прямо перед тем, как сесть в поезд, – хмыкнул Джеймс. – В этом году я хочу больше изменений. – Ты это уже говорил. – Да, но я имею в виду кардинальных. Мы все четыре курса только и делали, что устраивали розыгрыши, так что мне кажется, этот год пройдёт по-другому. – Потому что тебе больше не четырнадцать? Я понимаю, что ты считаешь себя очень взрослым, раз так вырос за три месяца, но мне кажется, кто-то преувеличивает, – Сириус засунул руки в карман, чтобы найти там несколько галлеонов. – Кстати, не забудь оставить деньги для меня, когда ты проиграешь в споре. – Дело не в том, что мне не четырнадцать, просто мне скоро шестнадцать, а в следующем году мы так вообще будем совершеннолетними. Да и мне не нужно оставлять тебе деньги: Чехия победит. – Да, конечно, брат. – Конечно. Первым, что купил себе Джеймс, был набор для создания фейерверков. Он пользовался своим блокнотом с идеями, чтобы как можно лучше подобрать заготовки. Следом пошёл клей, который может как склеивать вещи, так и наоборот. Он пока не знал, как его использовать, но был уверен, что скоро они вместе придумают ему применение. Скользящие ботинки, пергамент для рисования двигающихся картинок, раздувающееся мыло. Он зачем-то взял себе гирлянду, горящую красным и жёлтым цветом. Их комната и так увешана всевозможными постерами, флагами и разными лентами. – Чёрт возьми, Лунатик, хватит стоять там в стороне, – возмущённо проворчал Сириус, прокручивая в руках странную хрень. – Нельзя прийти на Чемпионат мира по квиддичу и ничего себе не купить. Римус закатил глаза, но подошёл ближе к Сириусу, начиная рассматривать стенд с товарами. – Я не хочу ничего брать. – Не хочешь или не можешь? – поднял брови Сириус. Римус закусил губу и раздражённо ответил: – У меня есть деньги, Сириус. Если у меня их не так много, как у тебя, это ещё не значит, что у меня их нет. – У всех людей денег не так много, как у Сириуса, – сказал Питер. – Ну, я так не считаю, – лукаво ответил Джеймс. – Ой, прости, Сохатый, я иногда забываю, что вы с Сириусом разные люди. – Странно, я же гораздо симпатичнее, разве нет? – ухмыльнулся Сириус. – Нет, – пробормотал Джеймс и направился к другим торговцам, чтобы теперь уже затариться соответственно мероприятию. Уже через несколько минут он стал обладателем ковбойской шляпы с гербом Чехии, хлопушек зелёного цвета и большого набора фигурок каждого из игроков с прилегающим к ним моделью поля для квиддича. Каждая из фигурок летала на метле и соблюдала все правила игры, что его поразило. В целом, как и цена, которую ему выставили за это, но Джеймс почти не обратил на неё внимания. Чтобы не таскать это всё в руках, он применил к модели чары уменьшения и затолкал в свой задний карман, сочувствуя игрокам Чехии. – Чехия победит, – рассудительно сказал Римус. На Сириуса в этот момент было больно смотреть, но Джеймс рассмеялся. – Как ты мог, Лунатик? Как ты мог? Римус в ответ на это только пожал плечами. – Хотя меня это только успокаивает, – сказал Сириус. – Римус ничего не понимает в квиддиче, а значит… – Бродяга, посмотри в лицо фактам, – не унимался Джеймс. Он купил себе подзорную трубу, которая имела свойство выделять только те объекты, которые хотел видеть обладатель. Джеймс мог бы следить за игроками, не отвлекаясь на толпу зрителей. Они поднялись по лестнице и стали высматривать очертания своих мест. – Да здесь есть волшебники со всех возможных стран, – благоговейно сказал Питер, бегая взглядом во все стороны. Джеймс усмехнулся и толкнул друга. – Ты что, придурок, Пит? Очевидно, здесь будет много волшебников. – Сам придурок. – Тогда ты идиот. – Дрочила, – буркнул Питер. На них повернулась Юфимия, подозрительно поднимая одну бровь и держась рукой за поручень. – Мальчики, – укоризненно сказала она. – Следите за языком. Хотя бы здесь. Джеймс и Питер переглянулись, но продолжили дальше идти в тишине. Они поднялись по ступенькам и заметили ряд деревянных и частично металлических сидений и нашли глазами свои места, находившиеся чуть выше середины трибун. Фрэнк уже сидел там, выглядывая своих знакомых, а рядом с ним Алиса. – Алиса! – Сириус буквально вытолкал Фрэнка с его места, чтобы поздороваться с Алисой. – Ты слишком выросла за время, которое мы не виделись. – Это ты растёшь вниз, Блэк, – сказала Алиса, улыбаясь ему в объятиях. – Я выше тебя, – грубо ответил Сириус. – Почти на полголовы. – Подожди ещё немного, и я тебя догоню. – Тебе не поздно? Всё-таки возраст начинает брать своё… – Ах ты наглец, – Алиса ущипнула его за живот, но Сириус только рассмеялся. – Успокойся, Пруэтт, я просто… стой, ты же всё ещё Пруэтт? – он бросил лукавый взгляд на Фрэнка. – Мы не пропустили ничего важного? – Всё ещё Пруэтт, – Алиса укоризненно посмотрела на Фрэнка, который в этот момент был очень увлечён рассматриванием своих ботинок. Джеймс сел рядом с ними, и к нему тут же подсели Римус, Питер и Юфимия. Министр Магии вышел на площадку, чтобы поприветствовать всех гостей. Он поднёс палочку к своему горлу и громко произнёс свою речь, которую Джеймс почти прослушал из-за громких споров у себя под ухом на тему лучшего журнала для взрослых. Он удивлённо глянул на Сириуса, но тот не обратил внимания на недоумение своего друга, продолжая громко обсуждать эту тему с Алисой. Фрэнк в этот момент окрасился в ярко-красный цвет, явно желая находиться где-то подальше от них. – Эй, Пит, почему бы тебе не поговорить с той девушкой? – Джеймс щёлкнул пальцами в сторону случайной незнакомки из толпы волшебников. Питер скривился. – Или сам поцелуйся с ней. Джеймс расхохотался. – Ни в коем случае, мы должны быть с Лили первыми друг у друга. Сириус и Алиса замерли и растерянно посмотрели на них, сдерживая смех. Римус тоже обернулся со странной гримасой на лице. – Что? Что такое?! – Лили ещё на третьем курсе поцеловалась с мальчиком с Когтеврана. – ЧТО?! Алиса разразилась смехом, хватаясь за живот. Сириус рядом с ней дерзко улыбнулся, наблюдая за паникой на лице Джеймса. – И ты знал это?! – Джеймс толкнул Сириуса в плечо, и тот свалился на колени Фрэнку. – Раньше всех, Сохатый! Джеймс скрестил руки на груди, отвернувшись от своего друга, который уже вернулся к трёпу ни о чём с Фрэнком и Алисой. – Всё ещё не хочешь отменить спор? – спросил Римус, смотря на свою немного пошарпанную обувь. – Лунатик, – пробормотал Джеймс. – Ты что, правда подумал, что я могу испугаться и отменить спор…? Римус улыбнулся и покачал головой. – Никогда бы. Джеймс выдохнул, ощущая своим лицом порывы ветра и воодушевление толпы волшебников. Магия почти струилась по воздуху, наполняя всех и каждого своей силой. У детей, которые ещё не могли контролировать своё магическое ядро, то тут, то там вспыхивали случайные выбросы магии, часто оборачивающиеся пролитыми на брюки напитками или внезапно вспыхивающим светом. – Через сколько примерно начнётся матч? – спросил Джеймс, переступая через ноги Римуса, чтобы выйти в проход между трибунами. – А то мне срочно нужно найти уборную, не хотелось бы на радость Сириусу обделаться прямо посреди игры. Римус выпустил усталый выдох и посмотрел на него своим немного радостным взглядом, сведя брови на переносице. – Через пятнадцать минут. Последнее предложение было необязательным к слову. Джеймс улыбнулся ему и похлопал по плечу, направляясь обратно в сторону лестницы, чтобы найти злополучную комнату. Но это место такое запутанное и непонятное… пока Джеймс добрался до туалета с помощью не меньше чем десяти человек и их подсказок, закончил свои дела, помыл руки и вышел, прошло около десяти минут, поэтому он торопился вернуться как можно скорее. Или нет. Он прошёл мимо таблички, запрещающей курить, под которой стояла девушка с зажжённой сигаретой в руках, и остановился. Длинные тёмные волосы и карие глаза с игривым блеском в них. Его дыхание сбилось, а сердце стало отдаваться в груди гораздо сильнее и быстрее, чем раньше. Он знал это чувство. Лили хорошо научила его ему. Девушка тоже заметила его и… блять. Она улыбнулась ему. В этом году всё изменится. Я хочу, чтобы всё изменилось. Пора взрослеть. Пора взрослеть. Пора взрослеть. Джеймс засунул руки в карманы, как это делал Сириус, и попытался накинуть на себя маску безразличия, чтобы не показаться слишком взволнованным. Девушка же может догадаться! А если он будет делать вид, что ничего не имеет значения, значит, ничего не будет иметь значения. Показаться поверхностным, но со стержнем. Уверенным. Безразличным. – Ну и лабиринт? – спросил Джеймс, подходя ближе и случайно опираясь на стену, близко к ней. – Этот чёртов туалет было невозможно найти, – пожаловалась девушка, складывая руки на груди и откидываясь на стену. Круто. Джеймс хмыкнул и запустил руку в волосы. – Да, согласен, проектировщики налажали. Если бы я плутал ещё больше, то мог бы пропустить что-то важное… – Важное, говоришь? – Очень важное. Кто первого кого поцеловал, никто из них уже не разобрался. Уже спустя минуту Джеймс вжимал девушку в стену, держа руки на её талии и ощущая своей грудью её. Чувство эйфории накрыло его с головой, и он был готов отдаться ему полностью. Пусть эти мягкие руки заберут его всего. Девушка держала его за лицо и целовала, пока Джеймс наслаждался каждым мгновением этого. Чужое тело и чужое тепло. Необычно. Приятно. Это не Лили. Плевать. Она уже целовалась без меня, я ничем не хуже. Но ты мог бы быть лучше. Джеймс засунул все свои голоса куда подальше, одновременно с этим дрожа руками возле края футболки девушки, не решаясь запустить руки дальше. Пока что он мог бы обойтись и этим. – Поттер? – позвал его холодный голос откуда-то сзади. Джеймс как ошпаренный отлетел от девушки, пытаясь привести себя в порядок, поправляя очки и одежду. – Нюниус?! Лицо Снейпа не изменилось. Конечно, спустя столько лет он уже не удивлялся придуманной за несколько секунд кличке. А вот девушка рядом с Джеймсом хмыкнула. – Это такое имя? – Да, эт… – Нет. Снейп с ненавистью посмотрел на него и повернулся опять к девушке. – Это не моё блядское имя. Она неловко пожала плечами, подмигнула Джеймсу и выбежала на лестницу. Они со Снейпом остались вдвоём стоять в пустом коридоре, смотря друг другу в глаза. – Ну и какого чёрта ты здесь делаешь? – скучающе спросил Джеймс, прислоняясь к стене и прокручивая свою палочку в руках. – Продал дом, чтобы попасть на этот матч? Так твой мусорник никто не купит по цене, эквивалентной билету сюда. – Раззуй глаза, придурок, – прошипел Снейп. Джеймс оглядел его с ног до головы. Всё те же длинные волосы, ставшее более острым за лето лицо и худое телосложение. Чёрные глаза, немного блестящие под светом мигающих ламп, словно он вот-вот расплачется, и синяки под глазами. Джеймс не представляет, как нужно забить на себя, чтобы, живя дома, выглядеть подобным образом. На Снейпе также была одежда рабочего, зелёно-белого цвета. Знакомые нотки неизвестных эмоций стали душить Джеймса изнутри. Хотелось подойти к чёртовому Снейпу и пнуть его с лестницы, разбить чернильницу, напустить проклятий. Высмеять на глазах у большой толпы. Унизить. Когда Сириусу было плохо, это всегда поднимало ему настроение. Забавная ситуация, приключившаяся с противным человеком. Они бы посмеялись и забыли о ней на следующий день, но в тот момент Сириус бы был счастлив, а значит, это было не бессмысленно. Пускай эти детские розыгрыши не имели большого значения для всех, плевать. Четвёртый курс был бешеным. Именно тогда Мародёры стали устраивать розыгрыши как можно чаще и больше, затрагивая каждый участок Хогвартса. Они взрывали туалеты, меняли время с помощью больших часов, носились в мантии-невидимке по школе поздно ночью. В этом году они стали анимагами, и теперь количество идей для проказ в голове Джеймса возросло в геометрическом масштабе. В этом году всё будет куда лучше. – Драишь туалеты? – спросил Джеймс. Снейп закатил глаза. – Я коридорный, – гордо ответил он. – Сам Министр Магии принимал меня лично на работу! – Ты врёшь. – Ладно, – согласился Снейп, и Джеймс улыбнулся. – Я не коридорный, а разнорабочий. Какая, к чёрту, разница. Да, недалеко отсюда был отель для самых высокопоставленных гостей из разных стран. Сам Министр принимал меня на работу! Этот тон словно смеялся над Джеймсом. Снейп считал себя кем-то важным из-за этого факта. Вот что его выбесило. – Ты ничего из себя не представляешь, Снейп, – Джеймс отступил от стены и сделал несколько уверенных шагов по направлению к Снейпу. Тот, к его радости, стал отходить назад, озираясь по сторонам в поисках помощи. Здесь нет Мальсибера или других его чистокровных друзей, которые могли бы ему помочь. – И думать, что ты несёшь мир на своих плечах, — большая ошибка. – Это я тут о себе такого высокого мнения? – насмешливо спросил Снейп, с ненавистью глядя на Джеймса. – На что ты намекаешь? – Ходить вчетвером со своей группой подсосов и пускать проклятия в каждого, кто тебе чем-то не угодил, превозносить квиддич и не принимать ничего другого, быть одержимым одной девушкой множество лет и шантажировать её, чтобы она пошла с тобой на свидание, не характеризует тебя как хорошего человека. Кровь Джеймса вскипела, и он схватил Снейпа за его одежду, сжимая её в кулак и толкая того в стену. – Ты каждый день ходишь со своими чистокровными ублюдками и изучаешь тёмную магию. Не тебе говорить мне о понятиях добра и зла. Снейп с безразличием на лице держал руки Джеймса в своих, пытаясь убрать парня с себя. – В изучении тёмной магии нет ничего плохого, блять. Это даже не запрещено законом! – Снейп ещё сильнее сжал его руку, и Джеймс дёрнулся от резкой боли, когда его сустав вывернули в другую сторону. Приём, на который не требовалась сила. – Так что тебя не должно это ебать. Снейп высвободился из его крепкой хватки и рухнул на пол, пока Джеймс растерянно стоял посреди коридора. – Северус! – из комнаты для персонала вышел парень со светлыми волосами. Немного пухлый, с запоминающимися чертами лица и неловким поведением. – Мы должны были наложить несколько заклинаний на дверь, чтобы она… У тебя точно всё в порядке? Опять попался буйный волшебник? Северус поднялся сначала на колени, после перевалился на ноги и встал, отряхивая руками свою одежду. По-маггловски. – Что-то вроде того, – Снейп направился к парню и, не глядя на Джеймса, продолжил с ним диалог. – Думаешь, можно применить обычное очищающее? – Мы могли бы попробовать. Но я не знаю, как оно отреагирует на чужую магию. – Думаю, с этим не должно возникнуть трудностей, особенно если учитывать… Дальше Джеймс их не слышал. Придя в себя, он поспешил вернуться обратно к своим друзьям, но о внезапной встрече решил не рассказывать. Он может сделать это и завтра, а пока ему хотелось бы сосредоточиться на квиддиче, ради которого он сюда и пришёл. – ХОЧУ ПОЗДРАВИТЬ ВСЕХ С НАЧАЛОМ ТРИСТА ДЕВЯНОСТО СЕДЬМОГО ВСЕМИРНОГО МАТЧА ПО КВИДДИЧУ! – Министр Магии поднёс свою палочку к горлу и говорил настолько громко, насколько требовалось, чтобы его слышали все сто тысяч волшебников. – ПОПРОШУ КОМАНДУ ЧЕХИИ ВЫЙТИ НА ПОЛЕ! Министр махнул палочкой в сторону грифельной доски с объявлениями, и на ней отразился счёт двух команд. ЧЕХИЯ — 0; НОРВЕГИЯ – 0; На поле вылетел большой красный феникс, он освещал тёмную ночь своим красно-золотым цветом и нарезал круги вокруг каждой стороны стадиона. Разделившись на несколько частиц поменьше, он поднялся высоко наверх, и из него появилось семеро игроков в оранжевой форме Чехии с номерами на спине. – А СЕЙЧАС КОМАНДА НОРВЕГИИ! – произнёс Министр. – Смотри, как нужно, – сказал Сириус, ухмыляясь. Большая зелёная змея материализовалась прямо из-под земли, высунув чёрный язык и шипя на зрителей. Волшебники пуще прежнего стали отправлять в воздух заклинания и ликовать, встречая игроков двух команд. Змея проползла дальше, принимая радостный рёв толпы. Семеро игроков Норвегии выстроились против игроков Чехии. Министр Магии пустил в воздух заклинания, знаменующие начало матча. Джеймс приготовился. Игроки рванули с невероятной скоростью. Квоффл летал по всему полю так, что комментаторы не успевали называть имена игроков. Бладжеры сопровождали охотников в каждом их ударе, а ловцы носились от одних ворот до других, пытаясь выследить золотой снитч. Джеймс достал из заднего кармана подзорную трубу и провёл руками по выступам на ней, чтобы настроить зрение на самых интересных игроков. Охотник команды Чехии перехватил квоффл у другой команды и направился к вратарю, чтобы забить гол. Когда ему навстречу вышли загонщики команды Норвегии, охотник сменил направление и полетел прямо на своего сокомандника, который в этот момент начал делать то же самое, поняв своего друга. Джеймс знал этот приём. Он назывался «сердце», потому что именно такую форму они создавали своими движениями. Загонщики уже дышали им в спины, когда игроки в оранжевой форме разлетелись в разные стороны. Спортсмены в зелёной форме врезались друг в друга и схватились за головы. ЧЕХИЯ – 10; НОРВЕГИЯ – 0; Сириус схватился за голову, а Джеймс высоко дёрнул руками, истошно вопя от радости. Вратарь Чехии гордо отбивал все летящие мячи в их кольца, давая бладжерам пролететь мимо себя, не попав под удар. Фрэнк каждые пять минут повторял Джеймсу запоминать всё. Конечно, он теперь будет охотником, и это всё изменит. Вратарь Чехии отразил ещё один приём, но загонщик команды Норвегии с силой ударил по бладжеру, заставив того ударить вратаря в оранжевой форме прямо в грудь, да так, что тот свалился с метлы и повис на кольце для квиддича. ЧЕХИЯ – 10; НОРВЕГИЯ – 30; Команда Норвегии успела забить целых три мяча, пока вратарь успел прийти в себя и взобраться на свою метлу. Люди рядом с Джеймсом ликовали, кто-то, наоборот, кричал оскорбления. В середине игры счёт сравнялся. Джеймс и Сириус оба повскакивали со своих мест, чтобы подбежать ближе и схватиться за выступ руками, вглядываясь в поле. Ловцы заметили снитч и начали летать за ним на своих скоростных мётлах. Сразу после этого игра стала гораздо скучнее. Не происходило ничего нового, а баллы не менялись, поэтому Джеймс стал высматривать разных гостей на трибунах. Вдруг ему в голову пришла идея начать искать коридорных и других людей, работающих в отеле для богатых и знаменитых гостей. Несколько раз прокрутив в руках подзорную трубу, Джеймс понял, что на стадионе нет никого из работников, которых нанял лично Министр! Им запретили приходить на матч. Ему захотелось рассмеяться от мыслей о том, как сейчас бушевал и злился Снейп, который устроился сюда работать, лишь бы увидеть этот матч. Джеймс запустил руку в волосы и понял… что… они липкие. И мокрые. После нескольких секунд ступора он, разумеется, поднял глаза наверх, откуда предположительно на него кто-то что-то разлил, и замер. Там, выше всех трибун, на самой высокой точке стадиона сидел Северус Снейп, прислонившись спиной к железной трубе. Он развалился на непонятной маггловской херне, скрестил ноги в щиколотках и с тоской смотрел на матч, попивая что-то из своего стаканчика, всё ещё одетый в рабочую униформу. Джеймс ещё более шокированно уставился на Снейпа, совершенно не обращая внимания на возобновившийся в интересных событиях матч. Сириус что-то орал рядом с ним, даже Римус вскочил со своего места и стал следить за игрой, хотя он не любит квиддич, но Джеймс смотрел на Снейпа, не понимая, как тот, чёрт возьми, залез туда. Тёмная ночь и ярко сверкающие звёзды обрамляли его фигуру, и Снейп растворялся в ней, со своими тёмными волосами и разбитыми глазами. В небо ударили тысячи фейерверков, когда ловец поймал снитч. Эти огни разлетались на более мелкие, но не менее яркие и формировали самые разные фигуры, начиная от обычных кругов с квадратами и заканчивая двигающимися изображениями. – ТЫ ПОБЕДИЛ, ДЖЕЙМС! – заорал Римус, указывая на счёт Чехии. Радость переполнила Джеймса, а его сердце бешено стучало и грозило вырваться из его груди, чтобы начать отмечать вместе со всеми. Дрожь в руках и счастливая улыбка, растянувшаяся по всему лицу, ясно давали всем понять, за кого болел Джеймс. Но он продолжал смотреть вверх.