The World We Knew

Джеймс почти не выходил из комнаты первые несколько дней после сдачи экзаменов. Если бы не История, он бы ещё больше пролежал на своей кровати, ничего не делая, но даже ему нужно было готовиться к ней хоть сколько-нибудь. Римус еле вытащил его в библиотеку под нудёж Сириуса и бесконечные жалобы Питера из-за того, что он стал скучным. Джеймс не хотел показывать им то, что он, вообще-то, был полностью выбит из колеи и потрясён до глубины души. Если бы эти слова сказал кто-то другой, он бы, может быть, задумался ненадолго, но это была его мама. Человек, который буквально создал его, и, что немаловажно, вырастил его с любовью и той заботой, которой не было, как он сейчас понимал, у большинства людей в этом мире. Флимонт и Юфимия – такие добрые люди. Поэтому, когда они не просто злились или расстраивались из-за него, как это иногда бывало, а были разочарованы... Для Джеймса это очень большая разница. Неужели он действительно плохой? Нет, его мама сказала, что он хороший, но только для своих людей. Лили сказала, что он всего лишь хулиган, который швырялся заклятиями во всех, кто ему не нравился. И если мнение Северуса ему не то чтобы валидно, то мнение одних из самых важных людей было. И так как эго Джеймса было разбито в щепки, он не знал, что с собой делать и куда себя деть. – Сохатый! Ему хотелось раствориться и больше не существовать. Он чувствовал, как каждое слово давит на него тяжестью, от резкости раскалывая ему голову на множество частей. Будто кто-то снял с его глаз розовые очки, и теперь перед ним предстал реальный мир. Мир, в котором он жил всегда. – Джеймс, блять, сколько можно! – голос Сириуса вывел его из транса, вернув в реальность, но Джеймс всё ещё чувствовал себя так, будто его тело было налито свинцом, а мысли вязли в каком-то липком тумане, не давая ему сосредоточиться ни на чём, кроме пульсирующего чувства вины, которое теперь казалось ему единственным чувством. Трое мародёров уже давно переоделись в маггловскую одежду, собрав вещи в чемоданы и оставив после себя небольшой беспорядок, пока Джеймс всё лежал и лежал на кровати, только половиной своего тела, но он этого, кажется, даже не заметил. Сириус обычно всегда так долго отказывался уезжать и собираться, что его готовность на этот раз не могла не удивлять. Видимо, он очень хотел увидеть Юфимию и Флимонта. – Мы уезжаем через два часа, зачем нам собираться сейчас? – заныл Джеймс. – Мы же хотели наделать шалостей напоследок, – напомнил ему Питер. – Ты сам не свой в последнее время. Джеймс поджал губы, но выдавил из себя подобие улыбки, желая успокоить волнующихся за него друзей. – Вы думаете, мы перешли черту? Первое, что он увидел, – взмах бровей Римуса. Этот взгляд и... что-то, что происходило за ним. Джеймс всегда плохо понимал Лунатика, но сейчас это чувствовалось особенно сильно. – С каких пор тебя это волнует? – хмыкнул Сириус. – Да и если честно, это был всего лишь один... – Да я не только про тот случай с Северусом, – о котором он старался не думать. Джеймс перебирал в голове каждый случай, каждый инцидент, каждую мелкую пакость, которую они творили с Сириусом, и с каждым воспоминанием внутри что-то рушилось. – Я в целом. Про нас. Про все наши годы. Что насчёт Обри? А тот когтевранец, который изучал тёмные искусства, и мы решили... отучить его от этого. Сириус, словно ребёнок, которого отчитывают родители, разглядывал потолок. Он всегда был таким инфантильным. Раньше Джеймс этого не замечал, Сириус в его глазах был идеальным. – Ты паришься из-за мелочей. По-моему, тебе один раз сказали, что ты что-то сделал не так, и теперь тебе кажется, что вся твоя жизнь шла не так, как нужно. – Я тоже считал это мелочью, но, как оказалось, для других это может быть, ну, тем, что сильно влияет на жизнь... – Джеймс приподнялся на локтях. – Простите, если порчу последние дни в школе. Я сам не в себе. – Это точно, – хмыкнул Сириус, а после подошёл к постели Джеймса и сел рядом. – Но ты не должен извиняться из-за этого. Джеймс слабо улыбнулся. – Вы собираетесь исполнить тот трюк с кладовкой Филча? Римус усмехнулся, складывая руки на груди. – Ты в этом сомневался? – Никогда, – Джеймс расплылся в улыбке, поднимаясь с постели. – В таком случае мы можем уже спускаться в Большой зал: еда в последний день – само произведение искусства. – Вот это по-нашему! – Сириус вскочил на ноги, энергично вываливаясь со всеми тремя из комнаты, пока Джеймс остался рядом со своей кроватью. Ему нужно было ещё кое-что сделать. Точнее, он не знал, что с ним делать. Дневник Северуса по зельеварению, его записи на страницах, его мысли и почерк. Тот самый предмет, из-за которого он перестал быть «просто Нюниусом». Только начав узнавать его, Джеймс впервые увидел в Северусе... человека. Может быть, такого же, как он. Из плоти и крови, а самое главное – с внутренним миром. Джеймс не задумывался о быте жизни слизеринцев, почти все люди, кроме мародёров, его не интересовали и казались ему неважными. Сейчас он знал, что Северус прочитал множество книг – тысячи, – и далеко не все из них были только про тёмные искусства и проклятия. «Потерянный рай», «Война и мир», песни Фрэнка Синатры, «Собор Парижской Богоматери», маггловские кинофильмы, собственные заклинания. Столько всего, столько похожего на самого Джеймса. Северус как-то раз помог его маме. Северус и Лили. Это был первый раз, когда сердце Джеймса не замерло от одной мысли о том, что Лили существовала. Он убрал учебник и достал карту мародёров. Северус перестал появляться в том заброшенном кабинете, он стал исчезать с карты, а Джеймс не мог предположить куда. Он даже не знал, что подобное возможно, но, разумеется, Северус нашёл способ. С глубоким вздохом он убрал карту в задний карман, закинул свои вещи в чемодан и вышел из комнаты, не оглядываясь напоследок. – Лили? – он удивлённо вскинул брови, замирая на месте. Она стояла возле их комнаты, будучи, как всегда, прекрасной. Тёмно-рыжие волосы с изумрудными глазами, джинсовая голубая юбка и белая рубашка, идеально подходившая её телосложению. Джеймс тихо закрыл дверь, медленно отпуская ручку. – Почему ты не со всеми? Занимаешься чем-то перед концом года? – спросил он, сохраняя вежливый тон, который обычно держат с хорошими знакомыми. Это было правильно, точнее, это было то, чем были они. – Ух ты, не предлагаешь мне пойти пососаться в первые секунды диалога. Удивляешь, Поттер, – хмыкнула Лили, и Джеймсу захотелось провалиться сквозь землю. Он что, действительно когда-то говорил подобную чушь? Ему было стыдно. – Даже без шантажа сегодня? – Что? – выдохнул Джеймс. – Я никогда тебе не шантажировал. – «Если будешь со мной встречаться, я и пальцем Нюниуса не трону», – напомнила она. – Спасибо, что пытался влюбить меня в себя, параллельно издеваясь над моим лучшим другом. Джеймс ощетинился. Хватит. Сколько это могло продолжаться? – Как ты можешь говорить так, после того как он назвал тебя грязнокровкой? Это было ужасно. Ты даже не общаешься больше с ним. Лили злостно скривилась и скрестила руки на груди. – Я не общаюсь с ним не поэтому, ради бога. Слово «грязнокровка» не настолько страшное, и я слышу его слишком часто, чтобы обижаться, – сердце Джеймса болезненно сжалось на этих словах. – Я не общаюсь с Севом, потому что мы разные. Потому что он хочет примкнуть к Волдеморту, а я – к Дамблдору. Я устала от этого. Глаза Джеймса округлились, и он в ужасе уставился на девушку. – Нет, нет, я знал, что он изучает тёмную магию, но Пожиратели смерти – это же совсем другое. Северус не может, он не... Лили просто смотрела на него глазами человека, который прошёл через это. Понимающий взгляд, точно знающий, что будет дальше. Джеймс знать этого не хотел, но выбора ему никто не оставил. Боль прошла от сердца по всему организму, сжимая всё в один тяжёлый комок разочарования и скорби. – Ты не знал этого, но всё равно совершал все те поступки по отношению к нему? – спросила Лили, вкладывая в свой тон тонны обвинения. Джеймс застонал. – «Совершал все те поступки»? Серьёзно, ты так говоришь об этом, словно я его пытал. Это были розыгрыши. – Для разных людей и мир разный, правда же? – сказала Лили. – Сириус до сих пор рассказывает истории о том, как ты спас Сева от смерти. – До сих пор? О мой бог. – Это точно. А Северус продолжает говорить, что ты его не спасал. – Но вы же не общаетесь с ним. – Да, представь себе. Джеймс фыркнул. – Я никогда не хотел быть плохим, – тихо пробормотал он. Лили отклонилась от стены, на которую опиралась, чтобы лучше слышать его. – Когда ты отчитывала меня за мои действия по отношению к другим ученикам, я просто списывал это на твою вечную раздражительность по отношению ко мне, как, вроде, когда я дёргал тебя за волосы. После того, как моя мама разочаровалась во мне, я понял многое, чего не понимал раньше. Точнее, на что даже не хотел обращать внимание, потому что мне всё казалось таким... лёгким. Лили долго молчала, переваривая его слова. Джеймс старался не смотреть на неё, потому что знал, что если сделает это, то не сможет оторвать глаз и просто утонет в её величественности. – Лёгкими? – Да. Сегодня ты сказала мне, что мои слова для тебя были шантажом, хотя я не думал, что кто-то может воспринять мои попытки уломать тебя пойти со мной на свидание чем-то вроде этого. – Поттер, – Лили тяжело вздохнула, – любой человек в мире бы понял, что твои действия были ужасными. Джеймс подавил желание закричать и откинулся на дверь затылком. – Значит, я глупее всех людей на свете. – Наконец-то ты это понял, – фыркнула Лили, начиная спускаться вниз по лестнице. – Хотя бы понял, – упрямо ответил Джеймс, улыбаясь Лили. Они спустились к остальным, чтобы сесть за стол в Большом зале. Сириус спал на Римусе, явно не выспавшись за всю ночь, а Римус делал вид, что не умирает изнутри. Они выглядели довольно мило, причём настолько, что Джеймс даже не решился пошутить на эту тему, просто бросая на Лунатика ехидные взгляды. Римус лишь жалко хмурился ему в ответ, но не решался ничего сказать, чтобы, не дай бог, не спугнуть Сириуса. Питер о чём-то увлечённо болтал с Марлин, пока Мэри, только увидев их, мгновенно забрала Лили к себе. – Пришли вдвоём, да? – хмыкнул Питер. – Вы выглядите прямо как парочка. Джеймс вспыхнул от смущения, чувствуя, как краснеют щеки. Лили тоже вспыхнула, но явно от злости, если судить по её бровям. – Конечно, если мы прошли один коридор вместе, то мы встречаемся, – она закатила глаза. – Не сомневаюсь, что это Поттер так научил вас мечтать. Джеймс удивлённо посмотрел на неё. – Даже не пытайся оправдываться, – перебила его Мэри, хотя Джеймс ещё не начал ничего говорить. Он улыбнулся и прошёлся глазами по всему Большому залу, на несколько мгновений встречаясь с Северусом взглядами. Когда Северус отвёл взгляд, Джеймс решился спросить то, о чём давно думал. – Это же не означает, что нам нужно терять связь на три месяца. Я могу хотя бы писать вам? Мэри, Лили и Марлин долго молчали. – Ты не перестаёшь удивлять.

***

Северус набрал в грудь воздуха, которого уже вскоре у него не будет, и захлопнул крышку чемодана, ненавидя каждую секунду своей жизни. Ненавидя себя. Здесь или дома – разницы не было никакой. Хотя в Паучьем тупике ему хотя бы было не так стыдно существовать. В Хогвартсе он не чувствовал себя человеком. – Долго ещё будешь хандрить? – спросил Эван, лениво опираясь на стену и прокручивая в руках палочку. – Случай до сих пор обсуждают, конечно, но тебе нужно держаться стойко, и тогда они отстанут. Покажи им их место. Северус покачал головой, хмыкая себе под нос. – Не отстанут, я уже пробовал. Эван протяжно вздохнул. – Ну, может, тебе хотя бы не так обидно будет. – Сомневаюсь, – фыркнул Северус, усмехаясь своим же неудачам. – Ты сможешь отдохнуть от этого целых три месяца, – напомнил Эван. – Ну, два с половиной. В любом случае ты сможешь отдохнуть. Северус согласно кивнул, не желая развивать эту тему и углубляться в детали, после чего покатил свой чемодан к поезду, где уже находилась почти вся школа, переговариваясь между собой и обмениваясь письмами. Кто-то запускал пергамент магией прыгать в виде различных животных по головам разных людей, кто-то громко смеялся. Северус заметил Лили возле её подруг. Она не хотела с ним общаться, потому что Северус был слишком слабым, понятное дело. Но! Если он попадёт наверх, то докажет ей, что чего-то стоит, и ей будет не стыдно общаться с ним. – Если ты боишься, что тебе будет скучно, можешь с нами совершать набеги на Министерство, – Эван ухмыльнулся, пока Северус рядом с ним зажато хмурился. Так было почти всегда. – Просто напиши мне летом, я подумаю. – Фу, я боюсь, что кто-то из магглов сожрёт мою сову, пока она будет добираться до тебя через... всё это, – он неопределённо помазал рукой в воздухе. – Я сделаю это быстрее, – мрачно ответил Северус. Эван заливисто рассмеялся. – Северус? – его позвала Синистра, внезапно оказываясь рядом. Он сделал вид, что не отвлёкся на реакцию Эвана, и подавил вскрик испуга. – Здравствуй, Аврора. – Здравствуй, Северус, – повторила она. Эван предсказуемо поднял брови вверх-вниз несколько раз и удалился к Барти на другую сторону платформы. Уже через десять секунд раздались пререкания и ссоры. Северус покачал головой и вернулся к Синистре. – Что там с тем самым зельем? Северус закатил глаза. – Оно перестало действовать на меня. Брови Синистры взметнулись вверх. – Что? – выдохнула она. – Серьёзно? Ты принимал его так много, что дозировка слишком мала для тебя? – Вроде того. Возможно, мой организм уже просто приспособился к ней. Аврора покачала головой. – Но у тебя же будет ломка летом? Северус втянул в себя воздух, предчувствуя то, что его ждёт. – Ещё как. Синистра кивнула. Уилкинс с глубоким стоном прикатил свой чемодан к ним, падая на него руками и закрывая глаза на ходу. – Я так много готовился к экзаменам, что не смог выспаться за столько дней. Как хорошо, что впереди лето и не будет занятий, я смогу хоть немного наладить режим сна, – говорил он, запуская пальцы в светлые волосы. – Просто признай уже, что ты сломаешь его только сильнее, – сказал Северус, и Уилкинс признал поражение, соглашаясь с ним. Признаться, он действительно выглядел измученным. Поезд издал предупреждающие гудки, и все студенты принялись заваливаться в вагоны и занимать свои места, стуча ботинками и закидывая сумки на верхние полки. Северус зашёл в купе с Авророй, Уилкинсом, Эйвери и Мальсибером, тут же доставая книгу, которую он не сдал в библиотеку и не жалел об этом, чтобы закончить параграф, который он начал утром. Брюс, только заметив это, сразу же бросил на книгу задолбанный взгляд. Уилкинс ударил его локтем и улыбнулся, начиная разговор на тему Сладкого Королевства. Северус обожал сладкое, но обсуждать это казалось ему не таким интересным делом. Тем более он почти никогда не мог себе позволить что-то там купить, поэтому и думать об этом не хотелось. Если бы Северуса не начало тошнить всего через пару минут с того момента, как они отъехали, он бы читал гораздо дольше, но книгу пришлось убрать. – Эван и тебя звал нападать на Министерство? – удивлённо воскликнул Уилкинс. Синистра измученно кивнула, неловко улыбаясь. – Я даже не стала говорить ему, что не чистокровная. Северус ехал домой, и ему было всё равно на всё вокруг, тем более он давно это знал, но вот Мальсибер нахмурился. – Ты не чистокровная? – спросил он, и Северус показалось, что здесь может начаться конфликт, как Брюс добавил: – Но я был уверен, что ты... – Я вообще-то неуверенна, – поспешила сказать Синистра. – Мои родители – оба волшебники, мои бабушка с дедушкой тоже, но вот их родители... Здесь всё сложно и запутанно. Разобраться в семейном древе нелегко, а разбираться ещё и в подобных вопросах – ещё сложнее. – Если ты не знаешь своих родственников до восьми поколений, значит точно нет, – фыркнул Мальсибер. – Здесь всё неоднозначно, – поспорил Уилкинс. – Тогда тебе лучше говорить, что ты чистокровная. – Я так и делаю, – ответила Аврора. – Я ходила в маггловскую школу, и там я была единственной в классе темнокожей, так что я не хочу испытывать это ещё и здесь. – Я... могу тебя понять, – неуверенно пробормотал Брюс. – В какой-то степени. – Твой цвет кожи не имеет значения, когда ты настолько привилегирован, Мальсибер, – закатил глаза Эйвери, поправляя очки. Северус поднялся на ноги, выходя из купе, чтобы зайти в туалет и умыться. Ему всё ещё было дурно от количества принятого эликсира, и ему не хотелось наблевать прямо на ноги Брюсу. Хотя, ладно, это было бы приятно, но всё же не стоило. – Ты куда? – Уилкинс пнул его ногой по щиколотке. – Мне нужно выйти в уборную, – мрачно пробормотал Северус, закрывая дверь как можно быстрее, чтобы не выслушивать эти бессмысленные слова и предложения, которые обязательно полетели бы в него. Он уже проходил через это. Северус дважды прошёл мимо вагона с Краучем, Блэком и Розье – один раз в одну сторону и другой в обратную – и дважды услышал тупой комментарий Эвана, где чётко было слышно его имя в склонении «Севи». Чёртов Эван. Северус дважды проигнорировал его, не имея сил на Эвана, над чем Барти каждый раз смеялся. Почти добравшись до своего купе, путь ему преградил Поттер, взявшийся словно из ниоткуда. Северус отскочил от него как от огня, прожигая ненавистным взглядом. Джеймс неловко моргнул несколько раз, выглядя глупо. – Привет, Северус. – Какого хуя тебе нужно, Поттер? – Северус направил на него палочку, но на его огромное удивление, Джеймс не достал свою. Такого никогда не происходило, и в основном именно Поттер первым нападал, поэтому Северус был сбит с толку. – Я просто решил заговорить с тобой. В этом же нет ничего такого, правда? – он улыбнулся. Северус испугался ещё сильнее. – Ты... Это кто-то под оборотным зельем, да? Думаешь, сможешь надурить меня? Джеймс комично закрыл рот и хихикнул. – Ничего себе, какие мысли. Мне такое и в голову бы не пришло. – Ну конечно, – язвительно ответил Северус, закатывая глаза и складывая руки на груди. Он не убирал палочку. – Ладно, Северус, расслабься. Видишь, – он помахал руками в воздухе. – Я не собираюсь ничего делать. – Конечно, рядом же нет твоих друзей. Джеймс прищурился, словно ему кто-то ударил по ноге. – Во-о-о-зможно, – протянул он. – Да, согласен, думаю, я приставал к тебе только чтобы впечатлить своих друзей. – Впечатлить? – Северус подавился. – Ты сказал «впечатлить»? – Я, эй, эй, стой, сейчас я понимаю, это прозвучало грубо. В общем, мы друг друга поняли. – Я тебя не понимаю, – упрямо ответил Северус. – Не могу понять. Джеймс стыдливо запустил руку в волосы. – Я вышел убедиться, что с тобой всё в порядке и что ты не повесился где-нибудь в кладовой. Северус больше не мог смотреть на Джеймса. – С чего бы тебе об этом беспокоиться? И не делай вид, что тебе не насрать. – Мне не насрать, – сразу же упрямо твердил Джеймс, не раздумывая ни секунды. Возможно, он сделал это быстрее, чем принято в обществе, потому что Северус опять сбился с толку, ничего не понимая. – Это удивительно, но я рад, что не увижу тебя ещё три месяца. Отвали от меня, я не хочу тебя видеть. – Хорошо, – согласился Джеймс, наблюдая, как Северус уходит. – Если ты этого хочешь.