The World We Knew

Джеймс всегда рос в заботе и любви. Он не мог сказать, по какой причине ему так нравилось внимание других людей и почему он был к нему так небезразличен. – Давай, Джеймс! – Сириус бросил ему тетрадь Марлин, пока Джеймс с весёлой улыбкой на лице поднимал руки, чтобы поймать её. Его мама и папа были самыми лучшими людьми на свете, и они внушали ему правильные ценности с детства. – Есть! По крайней мере, он так считал. – Эй! Они не учли одного неприятного факта – там, где была Марлин, почти всегда была Мэри, а вот её Джеймс немного пугался. Он выронил тетрадь из рук, когда заметил её приближение. – Поттер, ты давно к Помфри ходил? – спросила она с милой улыбкой, занося свою палочку. По крайней мере, он верил в это. – Да нет, я был у неё недавно, – он отвёл глаза в сторону, и на секунду перед ними пронеслись кадры, о которых они все старались не вспоминать. После того как Сириус рассказал про тоннель, Джеймс немного наорал на него, но этим всё и закончилось. Никого из них не посадили в Азкабан за нападение на человека, и он был этому очень рад. Мэри вернулась к остальным девочкам, сидящим недалеко от них возле озера, под Хогвартсом, сияющим на солнце, горящими плитами и яркой кровлей. С наступлением июня весь пятый курс погрузился в бесконечную подготовку к СОВ и нескончаемым нравоучениям от профессоров, которые теперь уделяли бесконечное внимание возможным вопросам, которые будут на экзамене. Это также помогло им всем побыстрее забыть обо всём произошедшем чуть раньше, а Снейп стал их игнорировать сильнее, чем прежде. Джеймса это бесило, и он пытался найти способы, чтобы тот перестал притворяться неприкасаемым и вести себя, словно он был выше них. – Было легче, чем я представлял. Джеймс с самого детства не отлипал от своих учебников, проводя целые дни в изучении магии и всего на свете вместе с Юфимией. Ему нравилось проводить столько времени с мамой. – И задания получились классными, да, Лунатик? Их вражда со Снейпом всегда была для него враждой, а не чем-то другим. А самое главное, она возникла на пустом месте. Северус был чуть ли не единственным слизеринцем в Хогвартсе, который предпочитал держаться отдельно, не бродя в огромной компании своих однокурсников. Джеймсу нравилось веселить своих друзей, а какое-нибудь брошенное заклинание в Снейпа казалось всем таким забавным. Особенно Джеймс обожал его громкие жалобы и нытьё по пустякам после того, как он падал или что-то в этом роде. – Осталось не так много. Джеймс собирался вступить в Орден, пока Снейп общался с будущими Пожирателями. – И всё закончится. Он вынул снитч из кармана и стал ловить его, повторяя движение за ловцом своей команды. Было бы неплохо однажды подтянуть свои навыки ещё выше. Был ли хоть один игрок в квиддич, который был хорош сразу на нескольких позициях? Джеймс готов стать первым. Фанатки сходят с ума от одного его вида, и ох, Джеймсу это нравилось. Питер, восхищённо смотрящий на него прямо сейчас, тешил его эго, но даже ему уже было немного неловко. – Перестань, – сказал Сириус, и Джеймсу захотелось его расцеловать, – а то Хвост опасается от восторга. – Как скажешь, – Питер залился краской, пристыженно опуская глаза в землю, пока Джеймс с неохотой убирал снитч обратно. – Скучно, – пожаловался Сириус, и Джеймс стал размышлять. – Когда наконец будет полнолуние? Римус замер. А ведь совсем недавно именно Сириус выдал его секрет. Совсем недавно. Вот почему этот придурок так не владеет эмпатией? – А я бы и без него обошёлся, – пробормотал Римус в ответ. – Между прочим, нам ещё трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить. – Оставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю. – Сейчас развлечения, Бродяга, – медленно сказал Джеймс, поднимаясь. – Гляди, кто там...

***

– Вечером же будет матч по квиддичу? – спросил Питер, неся в руках свои учебники, пока они возвращались в школу. – Обычно их проводили только с утра. – Из-за нервотрёпки в Министерстве и загруженности здесь решили перенести матч, – объяснил Джеймс, наконец-то убирая палочку в задний карман. – Так что уже через полчаса мне и Сириусу нужно будет идти на поле. – Я буду рад опять встретиться с Юфимией, – сказал Римус. Он не улыбался с самого утра. – У тебя хорошая мама, Джеймс. – Она потрясающая, ты хотел сказать. – Возможно? – Абсолютно точно да. – Так бы сразу, – ухмыльнулся Джеймс. – Мы выиграем, – уверенно заявил Сириус, закидывая руки за голову. – Я в этом не сомневаюсь. Мы уже победили дважды, так что нам мешает выиграть ещё раз, правда, Сохатый? Джеймс кивнул. – Мы заработаем кубок по квиддичу в этом году, вот увидите! – Ты говоришь это каждый год, – Римус закатил глаза. – Говорил так даже в те дни, когда не состоял в команде. – Ну что я могу с собой поделать, если это правда. – Но твоя правда никогда не была правдой. – У всех бывают плохие дни, – Джеймс пожал плечами. – В то время это были всего лишь предположения, но сегодня я уверен в себе как никогда, и ни за что на свете не позволю себе проиграть этот матч. Не знаю, что должно случиться, чтобы мы не победили. – Мир рухнет, но Джеймс Поттер сломает команде Пуффендуя пару пальцев и отберёт кубок, – фыркнул Сириус. – Эй! Отобрать кубок значит, что они победят и только тогда я заберу у них кубок, а я хочу сразу победить их. Чтобы не пришлось отбирать. – Не пришлось, но если понадобиться ты это сделаешь, – указал Римус. – Так, я вижу вы меня вообще ни во что не ставите, – надулся Джеймс, складывая руки на груди и наигранно обижаясь. Сириус похлопал его по спине, заливаясь лающим смехом. – Наоборот, мы ставим тебя выше всех. Джеймс улыбнулся. – Тогда хорошо, – он хотел было подтянуться за снитчем, как его привлёк голос, раздавшийся сзади. Он обернулся на каблуках ботинок и сразу же узнал свою маму, смотрящую на него с блеском в глазах. – Мама? – Джеймс обеспокоенно подошёл к ней. – Что случилось? Где отец? Юфимия даже не смотрела на него. – Идите, я хочу поговорить с сыном, – твёрдо сказала она его друзьям, и Сириус до последнего оборачивался на Джеймса, чтобы разделить обеспокоенные взгляды. – Мама? – Помнишь, однажды летом ты спросил у меня, купила ли я мармеладную пасту, и я рассказала о мальчике из маггловского магазина, который помог мне её выбрать? Джеймс сглотнул. Атмосфера и тон, с которым она говорила, давили на него как снаружи, так и внутри, а сердцебиение участилось, хотя он не мог понять почему. Что происходило? – Помню. Ты была очень счастлива. – Да. Это тот самый мальчик. Северус. Это был он. Джеймс раскрыл рот от удивления, переминаясь с ноги на ногу, как он иногда делал, когда где-то напортачил и ему приходилось отвечать перед родителями. – Как тесен мир. Хорошо, что меня там не было, иначе он бы только накричал и оскорбил тебя. Он меня ненавидит. – Удивительно, – саркастично фыркнула она, и Джеймс не мог не растеряться, потому что его мама никогда не делала так. Никогда не язвила. Никогда не говорила с ним как с кем-то, кто ей не нравился. Джеймс чувствовал себя голым и маленьким перед ней. Лучше бы она просто накричала на него и поругала, чем это. – На его месте я бы тебя тоже ненавидела. Джеймс хотел забиться под кровать и остаться там навсегда. О. Она была разочарована. Словно ожидания от того, кем Джеймс был, не совпали с реальностью, поэтому она не грустила, не злилась, а была именно разочарована. В нём. В её сыне. – Он узнал меня, – тихо проговорила она, и Джеймс почувствовал, как органы вырвали из него один за другим, оставляя после себя огромную мрачную дыру. – Он узнал меня и то, что я твоя мать. Потому что видел на твоих матчах. Потому что мы похожи. Джеймс молчал, прожигая глазами стену рядом с ней. Юфимия тяжело вздохнула, смаргивая слёзы. – Он Пожиратель смерти... – жалко выдавил он в попытке оправдаться. – Он твой ровесник, он ребёнок, и он не всегда был Пожирателем смерти, – Юфимия смотрела на него, а Джеймс не мог поднять глаз. – Сейчас я вспоминаю все те случаи, когда ты жаловался на Северуса, когда рассказывал о ваших перепалках, когда посвящал во всё, и я устаю. Я устаю и не могу представить, как устал он. – Он назвал Лили грязнокровкой. – Я слышала. Джеймса пробрало холодным потом. – Ты была там так долго? – Достаточно. Он нервно кивнул. – Я остановила её, когда она в гневе шла в башню Гриффиндора. Кстати, ты очень мило шантажировал её, – опять иронично указала Юфимия. – Прямо следуя моим советам о том, как понравиться девушке, да. Меня больше впечатлили действия после. Жалко, я не могла вмешаться, так бы я не допустила этого. – Ты остановила её... – И поговорила. Её мнение о тебе немного различалось с тем, что ты рассказывал. В них не так много «жаркого напряжения в ссоре» и «страсти, которую можно потрогать руками». Она наговорила немало неприятных вещей. – Да она просто ненавидит меня. – Она тоже? – Юфимия вскинула брови. – Ты сама популярность, Джеймс. Он всё ещё молчал. Неужели его действия действительно были такими плохими, чтобы вызвать у его матери подобный эффект? Чтобы разочаровать её, Лили и возможно даже Римуса, хотя тот никогда в жизни и слова не скажет ему против – Джеймс это знал. – Ты хороший человек, – сказала Юфимия после долгого напряжённого молчания, в течение которого Джеймс просто стоял на месте и размышлял обо всём. Когда он поднял взгляд и впервые посмотрел на неё с удивлением, она продолжила: – Ты хороший человек для тех, кто тебе нравится, и ужасный для всех остальных. Макгонагалл рассказала о парне, на котором вы с Сириусом использовали запрещённые заклинания. Джеймс молчал. – Прости, Джеймс, я не смогу быть на твоём матче. Если честно, я неважно себя чувствую. Поцелуй Сириуса от меня, ладно? И он даже не собирался шутить на эту тему. Просто продолжал стоять там и смотреть, как его мать уходит.

***

Лучше умереть, чем продолжать жить с этим. Он больше никогда не наденет любую одежду, на которой будет видно чуть больше его частей тела, чем голова и руки. Он больше никогда в жизни не посмотрит на других людей. Он просто должен умереть. Он ведь пытался сделать себе хоть немного лучше. Северус сварил зелье, искусственно повышающее гормон счастья в организме, и всё равно это ни к чему толковому так и не привело. Он учил как обычную боевую магию, так и тёмные искусства, но даже это не дало ему и шанса на то, чтобы отбиться от Поттера и его друзей. Он остался таким же беспомощным, каким был. Северус сделал вдох, и вот снова он в своём доме, не может ничего против своего отца, который сильнее него. Северус выдыхает, и вот он лежит на земле, в грязи и без сил. Без нижнего белья. Его выставили без нижнего белья на глаза почти всей школе. Его заставили наглотаться пеной и чуть ли не захлебнуться в ней, заставили поваляться связанным верёвками. У него скоро случится истерика, он был в этом уверен. Чёрт возьми. Когда парня защищает девушка, это же позор хуже всего, через что он прошёл! Но даже это не могло смягчить его вину перед Лили. Забавно, он слышал это слово каждый день, но сегодня оно сыграло решающую роль в его жизни. Да и сама Лили по-любому не хотела иметь ничего общего с таким, как он. Северус прислоняется к стене замка, хватая ртом воздух и задыхаясь. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Уже ничего нельзя исправить. Он обречён. Он родился никем и умрёт никем. Вдох. Вдох. Я думаю, всё дело в самом факте его существования. ... Лили была единственным человеком за всю его жизнь, кто относился к нему не как к дерьму. ... ... ... Он не мог дышать. Воздух не шёл ни туда, ни обратно. – Северус! – кто-то схватил его за плечи и присел рядом, обеспокоенно осматривая. – Что случилось? Тебе нужно в лазарет? Северус с огромным усилием пытается сфокусировать свой взгляд и увидеть, кто перед ним, но, делая это, лишь загоняет себя в больший угол, вглядываясь в лицо Поттера, находящегося к нему так близко. – Ты как будто бы не знаешь, что случилось, ублюдок! – он попытался оттолкнуть его, но Поттер лишь взял его за руки, не давая этого сделать. – Мы же просто шутили... Это не должно было вызывать такой эффект. С тобой просто не всё в порядке. – Со мной никогда не всё в порядке, и всё из-за тебя! Из-за тебя мой страх перед другими людьми усилился! Из-за тебя я никогда не могу быть уверен в себе! Из-за тебя я ненавижу Хогвартс так же, как дом. Если не больше. Поттер несколько секунд отчуждённо молчал. – Я не думал об этом. Я не думал, что возможно ненавидеть Хогвартс. Или дом... – он выдохнул. – Я никогда не хотел, чтобы кто-то другой испытывал это. Особенно из-за меня. Даже ты. – Даже ты, – Северус прищёлкнул языком. – Иди к чёрту, Поттер! – Сам иди к чёрту! – Убирайся! – Северус оттолкнул его сильнее, чем в прошлый раз, но Поттер был крупнее его и стойко выдержал. – Я не хочу! Северус откинулся к стене, пока Поттер продолжал держать его в своих руках. Он удивлённо замер, смотря на Джеймса. – Разве сейчас не должен идти матч по квиддичу? Почему ты здесь? Джеймс сжал челюсть и натянуто улыбнулся, словно пытался успокоить его и лишить повода переживаний, хотя, Северус не то чтобы прям переживал. – Я опаздывал на него, но, если честно, сейчас это не имеет большой разницы. Джеймс пропустил матч, от которого зависил кубок Гриффиндора, лишь бы посидеть здесь с ним и успокоить? Северус не верил в это ни секунды. Хотел не верить и пытался верить в то, что не верил. – Я хочу, чтобы тебе стало лучше. Посмотри, как ты дышишь, – Джеймс потянулся к нему. – Мне станет лучше, не волнуйся, – Северус поднялся на ноги, шатаясь на месте и придерживаясь за стену. – Ты помог мне определиться. Спасибо. Поттер убито смотрел на него снизу, пока Северус не развернулся и не ушёл. Если всё дело в том, что он беспомощен, то, став одним из Пожирателей, он сможет впечатлить Лили. Ещё всё можно было исправить.