Избранные звуком

С самим углублением в музыку Изуку начинал всё больше расцветать, и его мать не могла этого не заметить. Подозрений становилось всё больше, а на вопросы сын лишь отвечал, что на фигурном катании ему ставят новую программу. Ну, и это не было большой ложью, ведь новый номер у него вправду будет. Только вот пишет он его сам себе, а тренер об этом знает лишь отчасти. Парень всё чаще оставался на катке после тренировок, когда арена почти пустела, а свет приглушался до ночного режима. Тогда лёд казался совсем другим — спокойным, тихим, будто принадлежащим только ему одному. И именно тогда Изуку чувствовал себя живым. Тренер, в общем-то, не был против. В последнее время Мидория тренировался с каким-то почти пугающим усердием. Будто пытался доказать самому себе, что способен на большее. А потому лишний час на катке воспринимался скорее как награда. Да и на занятиях по фортепиано и барабанам изменения в парне заметили почти сразу. В оправдание преподавателей — не увидеть этого было сложно. Раньше Изуку был тихой серой мышью, которая только кивала на указания и старалась не привлекать к себе внимание. Сейчас же в нём будто появился огонь. Он стал живее, быстрее, эмоциональнее. Даже в глазах появились искры. Настоящие. Будто мальчик наконец расцвёл. Никто не видел в этом проблемы. Кроме Инко. Женщина всё сильнее ощущала, как контроль над сыном начинает ускользать сквозь пальцы. И это её раздражало. Она ведь столько лет выстраивала для него идеальное будущее - правильные кружки, люди, поведение. Всё должно было быть идеально. А теперь Изуку менялся сам, без её участия. И это было худшим вариантом из возможных. Казалось, её совершенно не волновало, что сын начал лучше учиться, усерднее заниматься и даже выглядеть счастливее. Инко хотела лишь одного — держать ситуацию под контролем. Ведь одно неверное движение, одна ошибка, и люди обязательно начнут обсуждать её. А репутация в модельном бизнесе значила слишком многое. Особенно для такой крупной фигуры, как она. Поэтому стоило женщине оказаться дома — и наблюдение усиливалось в разы. Иногда Изуку ловил на себе её тяжёлый, оценивающий взгляд. Инко уже временами думала установить камеры по дому. Но пока она видимо всё ещё сомневалась, а поэтому это не выглядело настолько критично. Хотя при ней Изуку, как и раньше, почти не разговаривал, сидел в комнате и делал уроки. А потому женщина даже отложила рабочую поездку и решила остаться дома почти на три недели. Нужно было убедиться, что сын всё ещё под контролем. Правда самого Изуку это пугало всё сильнее. Мысли о том, что мать могла узнать о друзьях, не отпускали ни на секунду. Он почти перестал брать в руки телефон при ней. Даже в общий чат не заходил, хотя Мэй уже успела устроить там целую взбучку по поводу его пропажи. Но Кьёка тогда быстро успела всех успокоить сказав, что такое уже бывало. Что Инко снова дома. Но девушка сама волновалась не меньше остальных и от этого ждать становилось всё тяжелее. С каждым днём напряжение росло. Последний год Инко и так редко появлялась дома, а в последние месяцы заезжала максимум на неделю. Сейчас же прошло уже больше двух. Даже у Кьёки начали появляться неприятные мысли. А что если мать Изуку узнала не только про дружбу? Что если она нашла песни? Записи? Черновики? Тогда всё могло закончиться очень плохо. И Изуку продолжал жить под пристальным наблюдением. Сон. Учёба. Дополнительные занятия. Дом. И снова по кругу. Это всё больше напоминало времена до знакомства с Джиро. Будто весь прошедший год был просто красивым сном, который теперь медленно рассыпался прямо у него на глазах. Иногда парень действительно начинал в это верить. Тогда он резко бил себя ладонью по щеке, прогоняя лишние мысли, и снова принимался за работу. Хотя моральное состояние всё равно трещало по швам. Инко всё чаще напоминала настоящую горгулью. Постоянно сидела над душой, контролировала каждый шаг. Иногда даже выгоняла сына из комнаты заниматься в гостиной, чтобы он всё время был у неё на виду. Именно поэтому, когда однажды женщина резко ворвалась в комнату без стука и коротко бросила: — Собирайся. Через пол часа едем в торговый центр. — ...А? — Совсем оглох уже? Изуку вздрогнул и быстро поднялся со стула. Ну конечно. На что ещё он надеялся? Видимо, Инко решила не стать добрее, а просто вспомнила, что у сына давно не было новой одежды. Нельзя ведь позориться перед коллегами. Мицуки, как только узнала, что подруга задержится в городе ещё на какое-то время, сразу пригласила Мидорий на ужин. Семья Бакуго работала с компанией-партнёром Инко, а потому подобные встречи были почти обязательными. Но взрослые всегда были ради им. Чего нельзя было сказать о детях обеих семей. Если Изуку просто ненавидел эти фальшивые вечера, где даже за семейным столом нельзя было сказать лишнего слова, то Кацуки раздражал сам факт существования Мидории. Ну как такой слабак вообще может жить настолько хорошо? С самого детства с Кацуки сдували пылинки. Будущий герой. Сильная причуда. Красивый. Талантливый. Идеальный сын. А Изуку? Просто бесполезный груз для Инко. Копия своего жалкого отца. Даже хорошей учёбой это скрыть было невозможно — по крайней мере так считал Бакуго. Поэтому при любой возможности он обязательно бросал очередной колкий комментарий или тонкий намёк на никчёмность "друга" детства. Ха... Как же Изуку любил семейные ужины с семьёй Бакуго. Просто словами не передать. Поэтому следующие несколько дней он морально готовился именно к этому кошмару. И даже поход в торговый центр вместе с матерью казался чем-то вроде передышки. Да, рядом с Инко расслабиться было невозможно. Но хотя бы свежий воздух немного помогал избавиться от тяжёлых мыслей. — Садись быстрее в машину. Грубости старшей Мидории можно было только позавидовать. Изуку молча выполнил приказ. Хотя внутри неприятное чувство становилось всё сильнее. А уже в самом торговом центре тревога усилилась ещё больше. Почему? Он и сам не понимал. Людей вокруг было слишком много. Шум. Детский смех. Разговоры. Реклама. Яркий свет витрин. Обычный день. Но что-то было не так. Изуку шёл рядом с матерью по бесконечным магазинам, почти не поднимая взгляд. Инко время от времени раздражённо поправляла ему волосы, дёргала за рукав или критиковала выбранную одежду. А потом слух вдруг за что-то зацепился. Где-то в противоположной части торгового центра раздался шум. Грохот. Крик. Потом ещё один. Люди начали оборачиваться. Кто-то нервно засмеялся, решив, что это просто драка или неудачный розыгрыш. Но уже через несколько секунд раздался настоящий вопль. Громкий. Отчаянный. Так кричат только тогда, когда человеку действительно страшно. Или больно. Толпа дрогнула. А затем послышался взрыв. Стекло где-то впереди разлетелось на тысячи осколков. И началась паника. — Ч-что происходит?.. — тихо выдохнул Изуку. Люди резко рванули в разные стороны. Кто-то падал. Кто-то кричал. Дети плакали. Охранники пытались что-то сообщать через рации, но их почти не было слышно. И тогда Изуку увидел кровь. Мужчина в дорогом костюме лежал у разбитой витрины, судорожно зажимая шею руками. А рядом стоял человек. Высокий. В чёрной одежде. И из его рук торчали длинные искривлённые лезвия. Нет. Не из рук. Из кожи. Будто кости прорывались наружу, вытягиваясь в тонкие острые клинки. На полу уже лежало несколько тел. — ВСЕМ НА ПОЛ!!! — заорал один из злодеев. Началась настоящая давка. Инко резко схватила сына за запястье. — Быстро за мной! Они попытались пробиться к ближайшему выходу, но толпа двигалась хаотично. Люди толкались, падали, цеплялись друг за друга. Где-то впереди снова раздался крик. А затем лезвие буквально пронзило мужчину насквозь. Изуку застыл. Он никогда раньше не видел смерть настолько близко. Кровь брызнула прямо на пол. Кто-то рядом закричал ещё громче. — Не стой! — Инко дёрнула его за руку. Они свернули в боковой коридор между магазинами. Там было чуть меньше людей. Но спокойнее не становилось. Сирены уже начали выть по всему зданию. — Герои скоро будут здесь... — пробормотал Изуку скорее самому себе. И в этот момент перед ними что-то рухнуло. Точнее... кто-то. Тело охранника упало буквально в нескольких метрах. Мёртвое. Изуку резко отшатнулся. А затем из дыма впереди медленно вышел тот самый злодей. Главарь. На его лице растягивалась широкая безумная улыбка, а из обеих рук тянулись длинные окровавленные лезвия. — О-о-о... — протянул мужчина. — А здесь у нас кто? Инко побледнела. — Не подходите... — Хах? Иначе что? Лезвия заскрежетали друг о друга. — Знаете, что я люблю больше всего? Когда люди начинают надеяться, что смогут сбежать. Изуку почувствовал, как сердце начинает биться где-то в горле. Нужно было бежать. Но ноги будто приросли к полу. Главарь двинулся резко. Слишком резко. Инко вскрикнула и оттолкнула сына в сторону. Лезвие прошло совсем рядом. Изуку ударился плечом о стену и тут же поднялся обратно. — Мама! Злодей засмеялся. — Ой, какая семейная драма. Ещё один резкий выпад. Инко едва успела отскочить. Она не была героем. Даже не умела нормально драться. Но сейчас женщина отчаянно пыталась закрыть собой сына. Изуку дрожал. Страх буквально парализовал тело. Но он не мог просто стоять. Парень резко схватил металлическую стойку для рекламы и ударил злодея сбоку. Тот даже не пошатнулся. Только медленно повернул голову. — Ты серьёзно? В следующую секунду лезвие врезалось Изуку в ногу. Боль была настолько резкой, что мир будто вспыхнул белым. Он закричал и рухнул на пол. Кровь моментально начала растекаться по штанине. — ИЗУКУ! Инко бросилась к нему. И это стало ошибкой. Главарь злодеев ухмыльнулся. Одно движение. Слишком быстрое. Лезвие прошло через тело женщины. Мир замер. Изуку смотрел на мать широко раскрытыми глазами, не в силах даже вдохнуть. Инко медленно осела на колени. Кровь капала на пол. — ...беги... — едва слышно выдохнула она. А затем её тело рухнуло рядом. Инко Мидория мертва. Что-то внутри Изуку просто сломалось. Он перестал слышать крики вокруг. Перестал понимать, что происходит. Осталась только кровь. Слишком много крови. — Ну надо же, — протянул злодей. — Даже не плачешь? Парень попытался подняться. Но вторая вспышка боли пронзила ноги почти сразу. Ещё один удар. Лезвие распороло вторую ногу. Изуку снова упал. Сознание начинало мутнеть. Всё тело дрожало. А злодей уже поднял оружие для нового удара. И в этот момент воздух буквально взорвался. — YEEEEEAAAAAAAAHHHH!!! Голос ударил по ушам так сильно, что задрожали витрины. Злодей резко обернулся. А через секунду его просто впечатало в стену мощной звуковой волной. Часть потолка обрушилась. Люди вокруг закричали ещё громче. Изуку с трудом поднял взгляд. Яркая куртка. Светлые волосы. И слишком знакомая улыбка. Герой. Сущий Мик. — Всё хорошо! Герои уже здесь! Позади него в торговый центр врывались и другие герои, а где-то дальше слышались взрывы причуд и команды полиции. Но Изуку почти ничего уже не понимал. Перед глазами всё плыло. Сущий Мик быстро оказался рядом. И его лицо резко изменилось, когда он увидел тело Инко. — Чёрт... Герой тут же опустился рядом с мальчиком. — Эй, малыш, слышишь меня? Не закрывай глаза! Изуку попытался что-то сказать. Но вместо слов вырвался только хрип. Боль становилась всё слабее. И почему-то это пугало ещё сильнее. — Медики! СЮДА БЫСТРО! Сущий Мик осторожно прижал ладонь к его плечу. — Ты молодец, слышишь? Ты держался... ты очень смелый... Смелый? Нет. Он ведь ничего не смог сделать. Он не спас её. Перед глазами снова появилось лицо Инко. Последние слова. "Беги." А потом мир окончательно погрузился во тьму.

—.° ★ °.—

Запах больницы ощущался отвратительно. Сущий Мик устало провёл рукой по лицу и откинулся на спинку пластикового стула. Ночь выдалась адской. Торговый центр напоминал бойню. Семеро погибших. Больше сорока раненых. И несколько злодеев всё ещё в розыске. Герой тяжело выдохнул и посмотрел через стекло палаты. Мальчишка всё ещё не приходил в сознание. Ноги были перевязаны почти полностью. По словам врачей, восстановление займёт довольно много времени. Повреждения оказались слишком серьёзными. Сущий Мик поморщился. Он до сих пор помнил взгляд зелёных глаз. Тот ребёнок был напуган до смерти. Но всё равно полез защищать мать. Не сбежал. Не бросил её. Хотя прекрасно понимал, что против злодея у него нет ни единого шанса. — Я знал, что ты здесь. Мик обернулся. Рядом остановился Айзава с двумя стаканами кофе. — Спасибо... — пробормотал герой, принимая напиток. Сотриголова сел рядом. Несколько секунд они молчали. — Как он? — Пока без сознания. — А родственники? Лицо Мика помрачнело. — Следователи уже всё проверили. Отец давно исчез. Других близких родственников нет. Айзава нахмурился. — Вообще никого? — Угу. Тишина снова затянулась. Где-то дальше по коридору ходили врачи. Щёлкали двери палат. Пищала аппаратура. Обычная больничная ночь. Но мысли всё равно не отпускали. Сущий Мик медленно посмотрел на мальчика за стеклом. Такой маленький. Измотанный. Совсем один. — Я хочу забрать его к нам. Айзава перевёл на мужа спокойный взгляд. — Шота, я серьёзно. — Я вижу. — Он останется один после выписки. — Я знаю. Мик нервно провёл рукой по волосам. — Чёрт, да он ребёнок! После такого... после всего этого... Айзава некоторое время молчал. А потом спокойно произнёс: — Ты уже всё решил? — Нет... наверное... я не знаю. Это было слишком внезапно. Но мысль не уходила. Сущий Мик снова вспомнил, как мальчик пытался встать даже после ранений. Как закрывал собой мать. Как смотрел на тело женщины совершенно пустыми глазами. У него сердце тогда чуть не остановилось. — Мы даже не знаем, захочет ли он этого, — тихо сказал Айзава. — Да... — И ему сначала нужно прийти в себя. — Я понимаю. Сотриголова сделал глоток кофе. — Но если ты правда хочешь попробовать... я не против. Мик удивлённо уставился на мужа. — Серьёзно? — Ты уже привязался. — Эй! — Я тебя слишком давно знаю. Герой тихо фыркнул и всё же слабо улыбнулся. Айзава тоже посмотрел в сторону палаты. — Но сначала дождёмся, пока он очнётся. — Угу... За стеклом палаты всё ещё тихо пищали аппараты. Изуку Мидория спал, даже не подозревая, что его жизнь только что изменилась окончательно.