Избранные звуком

Изуку пришлось провести в больнице ещё две недели, чтобы врачи смогли полностью завершить лечение. Конечно, назвать его состояние хорошим было нельзя. Раны всё ещё неприятно тянули при каждом неосторожном движении, а толстые швы на ногах выглядели настолько жутко, что парень старался лишний раз не смотреть на них даже если они были под бинтами. Каждый день проходил практически одинаково: утром осмотр врача, затем уколы, после них перевязка, а ближе к обеду — очередное занятие по реабилитации. Доктора не скрывали, что восстановление займёт много времени. По самым оптимистичным прогнозам Мидория сможет ходить так же свободно, как раньше, лишь спустя два месяца, а может, и немного позже. Впрочем, Изуку был готов согласиться и на это. После всего случившегося сама возможность снова встать на ноги казалась настоящим чудом. Парень старался не жаловаться. Иногда было настолько больно, что хотелось просто закрыть глаза и дождаться, пока неприятные ощущения исчезнут сами собой. Но это ничего бы не изменило. Если он действительно хотел восстановиться, то должен был терпеть. Именно поэтому каждое занятие на реабилитации он воспринимал почти как тренировку. Пускай ноги дрожали, мышцы отказывались слушаться, а любое движение отзывалось тупой болью, Изуку всё равно продолжал. Иногда медсёстрам буквально приходилось оттаскивать его от поручней, потому что парень пытался сделать ещё один шаг, ещё одно упражнение, ещё один подход. — Мидория, хватит на сегодня. — Ещё немного... — Нет. — Но я почти... — Именно поэтому и хватит. Если перестараешься сейчас, завтра станет только хуже. Парень каждый раз тяжело вздыхал, но всё же соглашался. Он прекрасно понимал, что они правы. Просто сидеть без дела было ещё тяжелее. Пожалуй, самым страшным оставалось вовсе не физическое восстановление. Куда сложнее было справляться с собственными мыслями. Стоило палате погрузиться в тишину, как перед глазами снова всплывали воспоминания того дня. Резкий шум. Паника. Крики людей. Кровь. Боль. Последние слова матери... Изуку каждый раз резко мотал головой, стараясь прогнать эти картины. Иногда помогало. Иногда нет. Тогда он просто открывал телефон. Наверное, именно друзья не позволяли ему окончательно уйти в себя. Уже через несколько дней после госпитализации телефон оказался почти полностью заполнен уведомлениями. Общий чат буквально жил собственной жизнью. Кьёка ежедневно спрашивала, как он себя чувствует. Мэй почти каждый день присылала фотографии новых изобретений, уверяя, что они обязательно пригодятся для реабилитации. Шинсо писал реже остальных, но каждое его сообщение было удивительно точным. Он никогда не заваливал Изуку десятками вопросов, не пытался лишний раз подбодрить банальными словами. Вместо этого просто интересовался, как прошёл день, удалось ли нормально поспать или стало ли хоть немного легче. Наверное, именно такая обычная переписка помогала больше всего. Но была одна проблема. Почти каждый день друзья спрашивали одно и то же. «Когда можно прийти?» И вот тогда Изуку начинал нервничать. Нет, он действительно хотел их увидеть. Даже очень. Но почти каждый день в палату заходили Айзава и Ямада. Иногда вместе, иногда по очереди. Они приносили фрукты, книги, рассказывали какие-нибудь истории, иногда просто молча сидели рядом. После произошедшего Изуку всё ещё не привык к мысли, что теперь они являются его семьёй. Но ведь ему пришлось бы объяснять опекунам как и когда он познакомился с друзьями. И уж тогда точно раскрылась бы история про дуэт и карьеру. А этого совсем не хотелось Всё же иногда Изуку казалось, что он слишком сильно переживает из-за их общего с Кьёкой секрета. Но каждый раз приходил к одному и тому же выводу. Нет. Пока ещё слишком рано. Он до сих пор не понимал, кем они вообще стали. Простыми подростками с немного необычным хобби или уже полноценными музыкантами, которых постепенно начинали узнавать всё больше людей? После выхода первых песен канал неожиданно начал быстро расти. Появились первые постоянные слушатели, комментарии, просьбы выпустить что-нибудь новое. И всё это выглядело настолько непривычно, что Изуку сам всё ещё не успел осознать происходящее. Наверное, именно поэтому ему не хотелось рассказывать об этом кому-либо. Счастье действительно любит тишину. Да и жизнь без лишних вопросов становилась намного проще. В конце концов парень всё-таки решился. Во время одного из разговоров он осторожно спросил у Айзавы, можно ли к нему ненадолго зайти "знакомым". Мужчина лишь спокойно кивнул, уточнив, сколько человек придёт и в какое время это будет удобнее сделать. После этого Изуку наконец смог написать в общий чат долгожданное сообщение. "Через час можете подойти к больнице." Он едва успел убрать телефон на тумбочку, как тот буквально взорвался десятками уведомлений. "УЖЕ ВЫХОДИМ." "Мы будем через полчаса!" "Жди!!!" "Мэй, оставь хотя бы свои изобретения дома." "Поздно." Хотя девушка соизволила снова забежать домой и оставить своих детищ. Парень от всего этого диалога лишь невольно улыбнулся. Наверное, впервые за последние дни настолько искренне. А тем временем троица действительно уже неслась к больнице. Кьёка настолько быстро схватила скейт, что едва не забыла дома телефон. Мэй, кажется, вообще выбежала, не проверив, выключила ли свет в мастерской. Хорошо хоть когда снова забежала то наверняка проверила. Шинсо только тяжело вздохнул, посмотрел на их сообщения и понял, что, если выйдет обычным шагом, то останется далеко позади. До больницы они добрались примерно за полчаса, хотя обычно дорога занимала почти пятьдесят минут. Но сейчас никому не хотелось идти медленно. Пока они поднимались по лестнице, общий чат продолжал разрываться сообщениями. "Можно уже зайти?" "Мы на первом этаже." "Мы возле лифта." "Мы уже почти у палаты!" Изуку лишь тихо усмехнулся, отвечая короткое: "Заходите." Буквально через несколько секунд дверь палаты резко распахнулась. — Изуку! Изуку! Как ты? Живой? Всё хорошо?! — голос Мэй раздался ещё раньше, чем она сама полностью оказалась в палате. Девушка, как всегда, совершенно не умела появляться тихо. Даже если бы захотела. Следом за ней вошли Кьёка и Хитоши. Джиро сразу же остановилась у кровати, внимательно рассматривая друга, а Шинсо молча прикрыл за собой дверь, чтобы не мешать остальным пациентам. — Ну и напугал же ты нас... — тихо произнесла Кьёка, стараясь улыбнуться. — И да, даже не пытайся говорить, что с тобой всё нормально. По твоему лицу видно обратное. — Спасибо за поддержку, — слабо усмехнулся Изуку. — Всегда пожалуйста. — Вообще-то я надеялся услышать что-нибудь более оптимистичное. — Не заслужил. Мэй прыснула со смеху, а Хитоши лишь едва заметно улыбнулся. — А я говорил, что она именно так и ответит. — Предатель. — Реалист. Несмотря на шутки, никто не спешил садиться. Все трое продолжали внимательно рассматривать Изуку, будто пытались убедиться, что перед ними действительно он, а не чья-то неудачная копия. Парень похудел сильнее, чем ожидали друзья. Черты лица стали заметно острее, под глазами появились тёмные круги, а привычный зелёный взгляд казался каким-то слишком уставшим. Даже улыбался он теперь иначе — будто сначала вспоминал, как это вообще делается. Изуку заметил эти взгляды почти сразу. — Да хватит уже так смотреть... Я не развалюсь. — Спорно, — спокойно ответил Шинсо. — Хитоши! — Что? Ты сам только что сказал, что тебя ещё два месяца будут заново учить нормально ходить. — Вообще-то... — И ты выглядишь так, словно не спал неделю, — подхватила Кьёка. — Ну... — И похудел килограмма на три, если не больше, — уже добила Мэй. — Хорошо, хорошо! Я понял! В палате вновь раздался смех. Даже самому Изуку стало легче. Казалось, друзья специально разговаривают так же, как и раньше, словно ничего кардинально не изменилось. Будто они встретились после очередной недели занятий, а не после трагедии, едва не стоившей ему жизни. — Ладно... — неожиданно хлопнула в ладоши Хацумэ. — Мы вообще-то не с пустыми руками! — Да ну.. — Конечно! Девушка торжественно поставила рядом с кроватью большой пакет. Потом второй. Затем третий. И наконец достала из них четыре ведёрка мороженого. Изуку несколько секунд молча смотрел на всё это богатство. — Мэй... — Что? — Это больница, а не мой день рождения. — Ну и что? — Откуда четыре ведра? — Мы решили, что меньше будет как-то грустно. — Мы? — переспросил Изуку, переводя взгляд на остальных. Кьёка сразу отвела глаза. Хитоши демонстративно посмотрел в окно. — Так и знал... — Это была идея Мэй, — одновременно произнесли они. — Предатели! — Эй! — возмутилась девушка. — Вообще-то никто не был против! — Потому что спорить с тобой бесполезно. — Именно. Несколько минут они ещё разбирали принесённые вещи. Помимо мороженого в пакетах оказались конфеты, несколько пачек печенья, упаковка зелёного чая, которые скорее всего предназначались для полноценных чаепитий и даже небольшой плюшевый кот. — А это от кого? — удивлённо спросил парень. Кьёка слегка кашлянула. — Ну... я случайно увидела его в магазине. — Случайно? — Абсолютно. — И он случайно оказался похож на тебя. Мэй снова засмеялась. — Он реально лохматый! — Мэй... — Что? — Замолчи. — Есть сэр! Изуку осторожно взял игрушку в руки. Она действительно была небольшой — тёмно-серый кот с растрёпанной шерстью и зелёными глазами. Совершенно обычная вещь. Но почему-то именно её парень сжал чуть крепче остальных подарков. — Спасибо... Кьёка лишь коротко кивнула. Некоторое время разговор перескакивал с темы на тему. Мэй рассказывала о новых изобретениях, которыми уже успела завалить мастерскую, Шинсо делился новостями из школы, а Джиро время от времени вставляла комментарии, рассказывая, как она постепенно продолжает работать уже над своими соло. — Кстати... — неожиданно вспомнила она. — Я почти ничего в песнях не трогала без тебя. — Правда? — Только немного разбирала записи. — И мы немного помогали, — добавил Хитоши. — Например переслушивали демки, — тут же вставила Мэй. — И спорили, какая версия звучит лучше. Правда пытались хоть как-то помочь. — Но музыканты из нас никудышные, — по-правде мимолётом сказала Хацумэ, и заметив взглад Шинсо добавила. — Ну а что? На правду не обижаются. — А потом всё равно решили дождаться тебя, — закончила Кьёка не обращая на острую критику друзей. Изуку облегчённо выдохнул. — Спасибо... — За что? — За то, что не стала продолжать без меня. Кьёка удивлённо посмотрела на него. — А ты серьёзно думал, что я буду? Парень ничего не ответил. — Изуку, — девушка слегка нахмурилась. — Это вообще-то дуэт. Не соло. — Но... — Никаких «но». Даже если твоё восстановление займёт полгода я всё равно дождусь. — Или год, — спокойно сказал Шинсо. — Или год, — кивнула Джиро. — Или два! — добавила Мэй. — Нет, два не надо, — не удержался Изуку. — Ну вот видишь. Значит, выздоравливай быстрее. — Ага, а то мы с Мэй уж точно не сможем тебя заменить, даже если в таких мелочах.— под очень громкие кивки девушки подытожил Хитоши. Парень тихо рассмеялся. Он и сам не заметил, как разговор постепенно начал возвращать ощущение привычной жизни. Они обсуждали музыку, спорили о фильмах, вспоминали смешные случаи со студии, подкалывали друг друга. В какой-то момент Изуку даже перестал замечать боль в ногах. Наверное, именно этого ему не хватало больше всего. Просто обычного дня. Без сирен, запаха лекарств, страшных воспоминаний. Просто разговора с людьми, рядом с которыми можно оставаться собой. Позже, когда Мэй и Хитоши снова начали спорить о каком-то совершенно бессмысленном изобретении, Кьёка незаметно пересела ближе к кровати. Она ничего не говорила несколько секунд. Лишь внимательно смотрела на Изуку. — Как ты на самом деле? Вопрос прозвучал настолько тихо, что его услышал только он. Парень отвёл взгляд. Улыбка, которая всё это время держалась на лице, медленно исчезла. — Если честно... не знаю. — Всё настолько плохо? — Бывает по-разному. Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Иногда кажется, что становится легче. Я даже начинаю думать о чём-то обычном. О музыке. О школе. О том, что буду делать после выписки. А потом... просто закрываю глаза... И снова наступает тот день. Кьёка ничего не ответила. Она прекрасно поняла, о каком именно дне идёт речь. — Я всё ещё слышу те крики, — почти шёпотом продолжил Изуку. — Иногда просыпаюсь ночью и несколько секунд вообще не понимаю, где нахожусь. Кажется, будто всё происходит снова. Девушка медленно опустила взгляд. Она не знала, что можно сказать в такой ситуации. Да и существовали ли вообще правильные слова? Поэтому вместо ответа Кьёка осторожно накрыла его ладонь своей. — Не заставляй себя забыть это сразу. Изуку поднял на неё глаза. — У тебя не получится. — Знаю. — Тогда просто... дай себе время. Несколько секунд они сидели молча. И почему-то именно эта тишина говорила гораздо больше любых слов. Оставшуюся часть встречи друзья вновь провели за разговорами. Атмосфера в палате окончательно перестала напоминать больницу. Мэй уже успела разложить половину принесённых вещей по тумбочке, не переставая рассказывать о своих новых изобретениях. Причём каждое следующее звучало ещё опаснее предыдущего. По крайней мере, именно так казалось всем, кроме самой Хацуме. — Представляете, если встроить в костюм небольшие реактивные ускорители... — Нет, — одновременно перебили её трое. — Но вы даже не дослушали! — И не собираемся. — Вы просто не понимаете меня-гения! — Очень даже понимаем, — усмехнулся Шинсо. — Именно поэтому и перебиваем заранее. Мэй театрально надулась, после чего демонстративно отвернулась к окну. — Всё. Я обиделась. — На сколько? — с интересом спросила Кьёка. — Минуты на две. — Долго. — Очень. Даже Изуку тихо рассмеялся. Наверное, он уже и забыл, насколько шумной может быть их компания. Постоянные подколы, бессмысленные споры, попытки доказать свою правоту, которые неизменно заканчивались ещё большим количеством шуток. Раньше всё это казалось совершенно обычным. Теперь же парень поймал себя на мысли, что невероятно скучал даже по таким мелочам. Разговор незаметно перешёл к школе. Шинсо рассказывал о своих последних занятиях, Мэй периодически вставляла истории о том, как преподаватели в очередной раз запретили ей испытывать новые разработки прямо в мастерской, а Кьёка делилась о новых слухах в её школе. Изуку внимательно слушал друзей, иногда задавая вопросы, иногда просто улыбаясь, словно старался представить себя рядом с ними. На несколько минут он даже снова смог забыть, что находится в больничной палате. Но стоило ему неловко пошевелить ногами, как резкая боль тут же напомнила о реальности. Парень едва заметно поморщился. Кьёка заметила это первой. — Болит? Изуку не хотел отвечать честно. Не хотелось снова заставлять друзей переживать. Но, встретившись с внимательным взглядом девушки, он лишь тяжело выдохнул. — Немного. — Врёшь. — Совсем чуть-чуть... — Изуку. — Ладно... сильнее, чем хотелось бы. Кьёка лишь покачала головой. — И почему меня это совсем не удивляет? — Потому что я плохой лжец. — Очень плохой. Шинсо тихо усмехнулся. — Настолько плохой, что никак не мог играть в мафию за ключевую роль. — Я же несколько раз говорил, что я в настолках полный ноль! — Но всё равно твои попытки очень потешными. Вновь раздался дружный смех. Время пролетело настолько незаметно, что никто даже не обратил внимания, как солнце постепенно начало опускаться ниже. Лишь когда в палату заглянула медсестра и вежливо напомнила о времени посещений, друзья нехотя поднялись со своих мест. — Уже? — К сожалению, — виновато улыбнулась женщина. — Пациенту тоже нужно отдыхать. — Мы ещё придём, — сразу сказала Мэй. — И не один раз, — добавил Шинсо. Кьёка ничего не сказала. Она лишь ещё раз посмотрела на Изуку, словно стараясь запомнить его улыбку. — Тогда... до встречи? — До встречи, — тихо ответил парень. Друзья один за другим вышли из палаты. Дверь закрылась. И в помещении вновь стало непривычно тихо. Изуку ещё несколько минут смотрел на пакеты с подарками, которые теперь стояли возле кровати. На плюшевого кота, которого он так и не выпустил из рук. На четыре ведёрка мороженого, занимавшие почти половину холодильника. На душе неожиданно стало значительно легче. Да, боль никуда не исчезла. Да, впереди его ждали недели восстановления. Да, воспоминания всё ещё возвращались по ночам. Но теперь он хотя бы перестал чувствовать себя одиноким. Следующие дни проходили почти одинаково. Подъём. Осмотр. Перевязка. Реабилитация. Лекарства. Отдых. А затем всё начиналось заново. Сначала Изуку это ужасно раздражало. Казалось, будто время вообще перестало двигаться. Один день ничем не отличался от другого, а стрелки часов словно специально шли медленнее обычного. Но спустя несколько дней парень начал замечать небольшие изменения. Во время упражнений ноги уже не дрожали так сильно. Боль постепенно становилась терпимее. Он смог дольше стоять, держась за специальные поручни. Затем сделал несколько шагов. Потом ещё несколько. Каждый раз это давалось с огромным трудом. Колени подкашивались, мышцы будто отказывались работать, а тело постоянно пыталось перенести весь вес на руки. Но Изуку не сдавался. Иногда после занятий он возвращался в палату настолько уставшим, что засыпал практически сразу. Просыпался только вечером. Однако именно эта усталость начала приносить ему настоящее удовлетворение. Она означала, что он движется вперёд. Пускай медленно. Пускай буквально по сантиметру. Но всё же вперёд. Даже врачи стали замечать его прогресс. — Очень хорошо, — однажды произнёс реабилитолог, делая пометки в карте. — Ты восстанавливаешься быстрее, чем мы ожидали. — Правда? — Не настолько быстро, чтобы уже завтра бегать марафон, — мужчина усмехнулся. — Но результат действительно хороший. Эти слова почему-то запомнились Изуку особенно сильно. В тот вечер он ещё долго смотрел в потолок. Впервые за долгое время будущее перестало казаться чем-то недостижимым. Да, ему всё ещё потребуется немало времени и впереди останется множество тренировок. Но теперь парень хотя бы видел конечную цель. Он снова сможет ходить. Снова сможет выйти на улицу. Снова окажется в студии. Снова возьмёт в руки барабанные палочки. И почему-то именно последняя мысль заставила его улыбнуться. Прошла ещё почти неделя. Теперь Изуку уже мог самостоятельно, хоть и очень медленно, пройти несколько десятков метров с опорой на костыли. Иногда ноги начинали сильно болеть, и тогда приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Но каждый новый день оказывался хоть немного легче предыдущего. Именно тогда лечащий врач впервые заговорил о выписке. — Если результаты последних обследований останутся такими же, через несколько дней сможем отпустить тебя домой. Парень сначала даже не поверил услышанному. — Правда? — Конечно. Дома тебе будет значительно комфортнее продолжать восстановление. Главное — не забывать приезжать на осмотры и продолжать упражнения. Изуку медленно кивнул. Домой... Это слово всё ещё звучало немного непривычно. Но теперь у него действительно был дом, в который его ждали..