Закон Мёрфи

      Уилл Байерс не сильно любил свои дни рождения. Он усвоил истину ещё в шесть лет — в этот день ты становишься центром всего. Это твой день, и все вокруг должны исполнять твои желания.       Уилл был центром внимания в этот день.  Но совсем не так, как ему хотелось.        Вместо горы подарков и поздравлений на него сыпались недовольства со стороны отца, потому что в этот день он не может нормально посмотреть телевизор и попить пивка. А потом, гвоздём программы становилась, конечно же, масштабная родительская ссора, потому что мама попросила купить их сыночку велосипед на его праздник, а папа сказал сыночку повзрослеть и привыкнуть, что никто не будет исполнять его тупые детские прихоти.       В этот день Уилл всегда чувствовал себя чуть более виноватым, чем обычно. Он был ещё слишком мал, чтобы понять за что, но перманентное чувство вины просто за своё существование преследовало его каждую секунду. В такие моменты ему всегда хотелось извиняться. Извиняться за то, что он позволил себе хотеть этот чёртов велосипед, за то, что попадается на глаза в этот день, за то, что ему исполняется шесть, за то, что он вообще стоит здесь, за то, что принял решение родиться на свет. И что самое ужасное — делал он это абсолютно искренне. Не чтобы вызвать жалость. Нет. Он правда всегда чувствовал вину, за то, что вообще существует.        Уилл сидел около своей старенькой магнитолы и думал о том, что вообще-то, ему не нужен был этот велосипед. И вообще какие-то подарки. Уилл бы очень хотел, чтобы этот день действительно стал самым обычным. Чтобы все забыли про то, что шесть лет назад он появился на свет и продолжили жить обычную жизнь. Ну, появился и появился. Что дальше то? Зачем взрослые мучаются празднуя праздник, который не нужен ни им, ни Уиллу? Потому что так принято. Принято кем? Уилл не понимал. Он вообще ничего и никогда не понимал. Иногда ему казалось, что все вокруг понимают, а он—нет. Он единственный.        В комнату осторожно зашёл Джонатан, подошел к Уиллу и подбадривающе похлопал его по плечу.        — Эй, братишка. — начал Джонатан. Его голос был болезненным. — Прости, что я не могу ничего сделать вот с этим. — он указал рукой на дверь, откуда доносились крики.        — Ты тут ни при чём. — вздохнул Уилл. — Эй, а когда меня ещё не было, а ты был моего возраста, они так же праздновали твои дни рождения?       — Примерно также. — сказал Джонатан, и потрепал его по волосам. Он не хотел давать ему грустить. — Хей, к тебе там кое-кто пришел. Сходи, проверь.        Уилл недоверчиво посмотрел на Джонатана, но все же встал и помчался к двери.        За дверью стоял Майк. В его руке была странная, длинная металическая штука, а на спине был большой рюкзак. Его глаза светились от счастья.        — Уилл! — обрадовался Майк, и прежде чем Уилл успел что-то сообразить, накинулся на него с объятиями. — Уилл, с днём рождения! Пошли гулять, у меня для тебя подарок!       — Майк, я… наверное, меня не пустят. — с тоской пробормотал Уилл. — Папа, он… сердится. Ну, как обычно. Думаю, мне лучше не попадаться ему на глаза. А без разрешения я уйти не могу. Извини.        — Я договорился с Джонатаном. Он тебя прикроет. — сказал Майк и подмигнул Уиллу. Уилл обернулся на Джонатана, тот с улыбкой кивнул. — Собирайся, скорее! Оденься потеплее, там прохладно.       Уилл побежал в комнату, быстро переоделся из пижамы в теплый свитер и уличные штаны и выбежал обратно к Майку. Ребята попрощались с Джонатаном и Джойс и выбежали на улицу.        — Майк, куда мы пойдем? Что это… за странная штуковина? — спросил Уилл. Он был сбит с толку.       — Это штука для поимки призраков! Настоящая! — восторжённо воскликнул Майк. — Уилл, мы идём в лес искать всякие потусторонние штуки! Представляешь, если мы что-то найдём, мы попадём в газеты. Да твой папаша обзавидуется! И мой, наверное, тоже. Он только и делает, что читает эти газеты. Представляю, как он за завтраком кричит моей маме: «Карен, где моя утренняя газета?» Потом пьет сок, открывает газету а там на первой странице бам — и мы с тобой! И он фонтаном выплёвывает сок маме в лицо! Прям как в комедиях по телеку! — Майк расхохотался.        — Майк… — слегка смущенно начал Уилл. — Я не уверен, но, кажется, это обычный металлоискатель. У моего папы валяется такой же в гараже. Он подходит для поиска всяких железных штук, но уж точно не для поимки монстров.        — Уилл, он реагирует на всякие паранормальные активности в том числе! Все великие охотники за приведениями их использовали. Я по телеку видел. Оно ещё должно пищать, когда рядом какой-то монстр.        — Или металл. — возразил Уилл.        — Или металл, — согласился Майк. — но пока не проверим — не узнаем. А ещё у меня в рюкзаке пшикалка с водой. Я слышал, что если попшикать водой на призрака, то его станет видно.        — Но как ты узнаешь, куда пшикать? — недоверчиво спросил Уилл. — Призрак же невидимый.        — Не знаю. Наверное, интуиция. Эти ребята же профессионалы, у них развита дедукция. А мы с тобой новички. Но, думаю, и нам может повезти. В конце концов, если не повезёт, можем поесть пирог. Мама положила мне его с собой в рюкзак, мне и тебе кусочек. В честь дня рождения.       Уилл улыбнулся, и ребята пошли вперед. Майк держал перед собой металлоискатель и водил им по земле каждую секунду, чтобы выглядеть круто. Уилл же просто шёл рядом и смотрел на Майка. Это был первый его день рождения, когда ему делали сюрприз. Конечно, мама иногда дарила ему то, что он просил, но это было другое. Майк сам, специально организовал все это. Ради него. От этого становилось очень тепло и приятно.        Они ходили кругами по лесу, но никаких результатов не было. Уилл не был сильно этому расстроен, он изначально думал, что так всё и будет, ему было достаточно самого факта прогулки с Майком в его день рождения, они болтали обо всём и смеялись, и Уилл думал, что, вероятно, это будет самый лучший день рождения за всю его жизнь.              Майк же, в отличии от Уилла, спустя час ходьбы туда-сюда начинал заметно раздражаться. Его злило, что он хотел устроить Уиллу сюрприз, а дурацкие призраки и монстры всё никак не хотели появляться.       — Глупая штука! — крикнул Майк на металлоискатель в своей руке.       — Не штука глупая, а призраки в лесу не водятся. — спокойно сказал Уилл. — Знаешь, мне кажется, они водятся в каких-нибудь заброшенных поместьях, или что-то в этом роде.       Вдруг лицо Майка засияло. Его словно осенило. Он развернулся к Уиллу и быстро затараторил.        — Уилл, так пойдём туда! Пойдём в заброшенный дом! Помнишь, около озера влюбленных был заброшенный дом какой-то старушки? Я слышал, что там точно водятся призраки! Самые настоящие!       — Что? Майк, ты с ума сошёл? Там же небезопасно. А вдруг с нами что-нибудь случится? — с опаской спросил Уилл.        — Не случится, если ты будешь всегда держаться рядом со мной. — гордо сказал Майк. — Я тебя защищу.        Уилл снисходительно улыбнулся, но любопытство все же взяло верх. Через полчаса они уже стояли около заброшенного дома. Потихоньку начинало темнеть. Оба очень боялись, но ни один из них не говорил об этом вслух. Признаться было стыдно.       — Так… — задумчиво начал Майк. — Держись за мной. Я пойду первым. Лезть будем через окно.       — Майк, я боюсь за тебя. Там же неизвестно что. А вдруг, я не знаю, крыша обвалится прямо на тебя?       — Пфф, бред. Столько лет стояла себе, стояла, а тут вдруг обвалится? Не волнуйся, она крепкая. Видишь, ни одного проблеска от луны между досками? — Майк указал пальцем на крышу дома. — Значит, они держаться плотно друг к другу. — Майк думал, что это показатель безопасности.        — Ааа… — понимающе кивнул Уилл. — Ну, ладно. Но… Майк! — воскликнул Уилл и схватил Майка за руку, когда Майк уже развернулся к окну и собирался лезть внутрь. — Будь очень осторожен, пожалуйста. Ты смелый, но иногда это может сыграть злую шутку. И не наступи на стекло. Мне кажется, оно там повсюду разбросано. Если поцарапаешься, будет больно.       Майк кивнул и развернулся к окну, а потом расплылся в гордой улыбке. Ему было приятно, что Уилл считает его смелым. И что беспокоится за него.        Майк подпрыгнул и ухватился за самый низ рамы окна, а потом закинул ногу на выступ и подтянул за собой вторую. Он помахал Уиллу сидя на оконной раме, мол, «всё хорошо, я в порядке», и спрыгнул с неё вниз. В темноте Уиллу не было ничего видно, но он услышал глухой стук об дерево.       — Я в порядке! — крикнул Майк. — Темнота тут жуткая. Надо было взять фонарики. Сейчас, я осмотрюсь тут, и ты сможешь полезть за мно—       Майк не договорил, потому что раздался глухой треск дерева, а в следующую секунду пол под ним провалился. Майк негромко вскрикнул, но постарался сделать это незаметно, чтобы Уилл не услышал.        — Майк! — закричал Уилл и помчался к дому. — Майк, что это за звук? Боже, Майк, ты жив? Ты в порядке?       — Уилл, всё хорошо! — слегка хриплым, дрожащим голосом ответил Майк. Он изо всех сил старался не заплакать перед Уиллом. — Я сейчас… сейчас выберусь сам.        — В смысле «выберешься»? Майк, ты что, провалился вниз? — испуганно закричал Уилл.       — Да, но… Но я сейчас вылезу! Тут невысоко! Наверное… — последнюю фразу он сказал тише. Яма была ему по пояс, и он сомневался, что сможет. Наверное, Уиллу придётся идти в город за помощью. И тогда и Майку, и Уиллу будет серьезная взбучка от родителей. Особенно от отцов.       — Майк. — серьёзно, надрывающимся голосом спросил Уилл. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне честно. Ты сможешь выбраться сам?       — Нет. — ответил Майк, слегка помедлив. — Но ничего страшного, ты можешь сбегать в город и попросить помощи. Полчаса туда, полчаса обратно. Я выдержу тут час, не переживай.        Уилл не ответил. Пару секунд он постоял в тишине, а затем Майк услышал хруст веток.        — Уилл, что ты делаешь? — завопил Майк. — Уилл, не надо, тут опасно! Мы не спасёмся, если ты провалишься как я!        Но Уилл не слушал. Он со всей силы схватился за оконную раму, а потом вдруг громко вскрикнул, но руку не отнял. Он схватился за другой край рамы второй рукой и подтянулся наверх, закидывая ноги на выступ и садясь на корточки, а потом, тяжело дыша, протянул Майку вторую руку. Той, которой он схватился за раму в первый раз, он так и держался со всей силы, не отпуская.       — Майк, хватайся! — закричал Уилл. Его губы дрожали, а зубы были стиснуты.        — Уилл, ты что, с ума сошел? — закричал Майк. — Боже мой, держись крепко, прошу, Уилл, если ты рухнешь я не—       — Пожалуйста, Майк, просто хватайся! — отчаянно завопил Уилл.        Майк подпрыгнул и схватился за руку Уилла. Уилл начал тянуть его наверх, крича от тяжести и боли. Наконец, спустя долгую минуту Майк вылез из под досок и быстро схватился за раму, спрыгивая вниз. Уилл остался сидеть наверху.        — Уилл, мы в порядке. — тяжело дыша обратился к нему Майк. — Ты можешь отпустить.       Уилл посмотрел на него, а потом медленно разжал руку и отцепился от оконной рамы, сжав зубы от боли.       По его руке стекала струйка тёмной алой жидкости. Майк побелел. Он подбежал к Уиллу и, придерживая его, помог ему спуститься вниз.       Ребята сели на траву, а Майк осторожно взял руку Уилла и посмотрел на неё. В темноте мало что можно было разглядеть, но вся его рука была в крови, а посередине торчал блестящий осколок.        Глаза Майка округлились и он с ужасом посмотрел на Уилла. Тот не плакал. Он только тяжело дышал, стараясь не смотреть на свою руку.       — Майк… — хрипло сказал Уилл. — Ты… Ты не ушибся? Как твоя нога? Ты ничего не сломал?       — Ты это серьезно сейчас? — ошарашенно прошептал Майк. Он не знал, что ему сказать. Уилл, шестилетний мальчик, с истекающей кровью рукой сейчас сидел перед ним, перед Майком, который, в общем-то, целиком и полностью был виноват во всем случившемся, и спрашивал, не поранился ли он. — Уилл, ты… Почему ты не позвал на помощь?! — закричал Майк. Слёзы покатились по его щекам. — Боже мой, боже мой… Почему ты не отнял руку? Почему ты продолжал держаться? Я даже не сломал ничего, я говорил, что всё в порядке! Я просто ушибся! Ты себя должен был спасать, а не меня!        — Извини… — виновато пробормотал Уилл. — Я боялся оставлять тебя одного в такое время в заброшенном доме. Я бы никогда не смог тебя оставить. — признался Уилл.       — Но как... — еле дыша прошептал Майк. — Как ты продолжал держаться? Уилл, в твою руку вонзилась стекляшка!        — Не знаю… Мне было это неважно. — сказал Уилл, как будто извиняясь. — Я просто хотел, чтобы ты выбрался. Я думал только об этом. Наверное, поэтому боль притупилась. — Уилл вдруг зашипел, стиснув зубы. Адреналин потихоньку покидал кровь, и боль давала о себе знать. — Поехали домой? Мне нужно вытащить стекло и перебинтовать руку.       Майк открыл рот, желая что-то сказать, но передумал. Говорить было просто нечего. Он мог только смотреть на маленького, хрупкого Уилла, который виновато глядел в пол. Который только что спас ему жизнь.        Майк чувствовал себя отвратительно. Потому что он потащил Уилла сюда в его день рождения. Потому что он сказал, что всё будет нормально. Потому что он провалился вниз по неосторожности. Потому что из-за него рука Уилла сейчас была вся в крови.        Майк был трусом. Он думал о том, что случись такое с ним, вероятно, он бы разрыдался от боли в ту же секунду. А потом, вероятно, потерял сознание при виде окровавленной руки, из которой торчит стекло. Он не мог признаться себе в том, что, возможно, он бы даже не осмелился полезть следом. Да, он бы помчался за помощью в эту же секунду, он бы нашел её абсолютно любыми способами, но он бы не смог сделать так, как Уилл. Майк не был храбрым паладином, каким его видел Уилл. Майк был самым обычным трусом.       Он помнит выражение лица Уилла, когда тот протягивал ему руку, крепко держась за раму. В нём не было страха или сомнения. Была только уверенность. Он думал только о том, как спасти Майка, и не замечал ничего вокруг. В том числе и боли.        В Майке смешались два чувства: чувство глубинной ненависти и отвращения к себе и невероятное восхищение Уиллом, от которого появлялись мурашки на шее и руках. Он подумал, что Уилл — самый смелый и невероятный человек во всей вселенной. И что, наверное, ему стоило бы дружить с кем-нибудь получше.        Майк молча встал и протянул Уиллу руку. Уилл схватился за него здоровой рукой и поднялся. Монстров они, конечно, не нашли.        Хотя, по дороге домой, Майк подумал, что всё же нашёл одного.        В своём лице. 

***

      Майк открыл глаза и схватился за голову, которая по ощущениям раскалывалась. Кассета в плеере давно закончилась и просто крутила сама себя. Майк огляделся вокруг. Абсолютно ничего не изменилось. Значит, красная вспышка в небе ему просто приснилась. Это было, конечно, итак абсолютно очевидно, но почему-то молния ощущалась так реально, что Майк подумал, что она попала в него. Но раз он живой и здоровый, а вокруг нет ни единого следа от изнанки, значит, у него просто богатая фантазия. Что ж, ладно.       Возвращаться домой не хотелось совсем. Он не представлял, что скажет маме, не представлял, что скажет Теду и остальным членам семьи, и, что самое главное, что он скажет Уиллу.       У Майка ненадолго появилась мысль заночевать на холме, но, поскольку был уже прохладный октябрь, а трава влажная после прошедшего несколько часов назад дождя, Майк быстро отмёл эту идею. Хотя перспектива диалога с Уиллом ощущалась намного ужаснее, чем подхваченная ангина или пневмония, делать ему было нечего.        Майк полежал на траве, смотря в затянутое тучами небо ещё полчаса, а потом нехотя встал, взял рюкзак, и шагом черепахи поплёлся в сторону дома. Идти было минут пятнадцать от силы, но Майк растягивал дорогу как мог, чтобы у него было время подумать, что сказать родным.       Он решил, что скажет маме, что его тошнило, и ему надо было срочно подышать свежим воздухом. Но с Уиллом такое не сработает. Хотя, если подумать, почему Майк вообще должен перед ним оправдываться? Да, Майк безусловно виноват и наговорил лишнего, но ведь он не виноват в его лжи. Хотя, можно было подобрать слова и повежливее. Но с другой стороны, Уилл скрывал от него правду уже два года! Но, всё равно, это было слишком грубо. Хотя—       Мысли съедали Майка, и он плелся так медленно, как только мог.       Наконец вдалеке показался их дом. Свет уже не горел, что было странным. Неужели они даже не предпринимали попыток найти Майка, а просто спокойно легли спать? Или, о боже, не дай бог никого нет дома, а все члены семьи сейчас бегают по лесу вместе с Хоппером и остальными офицерами полиции, и ищут его так, как искали Уилла много лет назад. Хотя, куда бы делась Холли? Они бы не взяли ребенка на поиски, кто-то должен был остаться с ней. А если бы остались, то свет горел бы, Холли ни за что не легла бы спать, зная, что Майк непонятно где.        Хотя, может, все действительно просто легли спать. В этом нет ничего странного, как ни крути Майк не ребёнок, а шестнадцатилетний парень, который просто убежал из дома. Никто не похищал его, как похитили Уилла, и все это видели, так что, может, они решили, что нет повода волноваться. По крайней мере, Майк на это надеялся.        Он подошёл к двери и постучался в неё, предвкушая, как её откроет заспанная мама и начнёт неистово орать на Майка. Или откроет Джойс, которая ещё не ложилась, потому что Майк был для неё как второй ребенок, и её материнское сердце не позволило бы ей уснуть. Или, не дай боже, откроет Уилл. Будет просто страшно неловко.        Замок провернулся, а затем дверь распахнулась, и Майк замер на месте, растерянно моргая. Ноги словно вросли в пол. Он ничего не понимал.       Перед ним стоял мужчина, на вид лет пятидесяти, с усами и бородой. Сзади показалась заспанная молодая девушка.       — Малец, чего тебе надо в такую темень? — недовольно пробурчал мужчина, потирая глаза.       — Здравствуй…те… — ошарашенно пробормотал Майк. Он абсолютно ничего не понимал. Кто этот человек? Он никогда не видел его в городе. Что он, черт возьми, делал в их доме? — А мама… — начал Майк, не зная, что вообще можно сказать в ситуации, когда заспанный голый мужик открывает тебе дверь в твой же дом. — Мама дома?       — Какая ещё мама, мелкий? — в недоумении спросил мужчина. — Я понятия не имею, дома ли твоя мама. Ты пьяный что ли? — со смешком поинтересовался мужчина. — Я не знаю, насколько нужно быть пьяным, чтоб спутать меня со своей мамой. Шагай ка ты домой, пацан. — сказал мужчина и собирался уже закрыть дверь, как изумленный Майк схватился за неё, придерживая одной рукой.        — Извините, но… эм… дело в том, что… это мой дом. — пробубнил Майк. — Я не могу пойти домой, потому что я живу здесь. Вы понимаете? Как вы сюда попали?       — О господи. — молча засмеялся мужчина и потёр глаза руками от абсурда. — Мальчик. Это я тут живу. Я повторяю тебе ещё раз: иди домой. Не мешай трезвым людям спать.       — Извините, но… это я тут живу. — не отставал Майк, настойчиво пытаясь попасть в свой дом. — Как вы можете тут жить, если я уходил из этого дома несколько часов назад, и тут ещё жила вся моя семья? — спросил Майк. Его начинала забавлять происходящая ситуация. У него оставалось два варианта: либо молния ударила в него, и сейчас его мертвое, обгоревшее тело лежит на холме, либо он просто ещё не проснулся.        — Да ну, — засмеялся мужчина. — ну ка, расскажи ка мне, и сколько же ты тут живешь? — спросил мужчина с явной иронией.       — Да уже лет одиннадцать примерно? — ответил Майк. — с тех пор, как мы переехали сюда из Лондона. Скажите, вы в моем сне? — решил спросить напрямую Майк. Он слышал, что иногда когда спрашиваешь во сне, сон ли это, то лица людей начинают искажаться в страшные гримасы. Майк был готов уже и к этому, лишь бы поскорее проснуться и просто пойти домой. Но лицо мужчины не менялось. Он только поднял бровь и недоверчиво уставился на Майка.       — Слушай, малец, кончай прикалываться. — серьёзно ответил мужчина. — Мы с женой тоже переехали сюда одиннадцать лет назад. И мы купили этот дом у людей, которые переезжали в Лондон, а не из него. У них, конечно, был мелкий отпрыск, но я сильно сомневаюсь, что этот отпрыск — ты, и у тебя просто отшибло память за последние одиннадцать лет. Так что проваливай ка отсюда и не мешай нормальным, трезвым людям спать. А если позвонишь в эту дверь еще раз, я наберу шерифу Джиму Хопперу, он мой хороший знакомый. И он не любит, когда подростки злоупотребляют травкой. — сказал мужчина и захлопнул перед его лицом дверь.        Майк же остался стоять и пялиться на дверь с широко распахнутыми глазами.       Потом он развернулся, как остолбеневший, и оглядел пространство вокруг, пытаясь найти зацепки, которых в реальности быть не должно. Потом он посмотрел на свои часы, они показывали три часа ночи. Время было ровное, без искажений. И дата была такая же — шестое октября, следующий день.       Либо это слишком реалистичный сон, либо Майк действительно умер, либо, самое банальное — он сошёл с ума в какой-то момент его жизни и осознал это только сейчас. Он даже не знал, какой вариант привлекал его больше.        Майк не знал, куда ему идти, и решил просто плестись по улицам, пока не встретит знакомые лица и не узнает у них, что, чёрт возьми, происходит. Конечно, вероятность встретить хоть кого-нибудь в три часа ночи была мала, но делать ему было банально нечего.       Майк прошёл школу, дома Лукаса, Макс, Дастина, и наконец дошел до дома Уилла. За всё это время он не встретил ни одной живой души, что было ожидаемо, но всё же, в Майке до последнего была надежда.        Свет в окнах бывшего дома Байерсов не горел. Неудивительно, пока Майк шатался по улицам прошло уже больше часа. На часах было четыре пятнадцать утра. До оживления города оставалось ещё примерно три часа. Майк решил, что если это действительно его сон, то удивительно, что во сне он хочет спать. Однако глаза слипались, и у Майка не оставалось выбора, кроме как подложить под голову свой несчастный рюкзак, устроиться на скамейке во дворе дома Байерсов и задремать на три часа минимум.       Руки и пальцы Майка уже заметно подрагивали, так как спустя четыре часа нахождения на улице всё его тело промёрзло до мозга и костей, но, поскольку все происходящее — сон, Майк сомневался, что может чем-то заболеть. Он устроился поудобнее, натянул на голову наушники и включил плеер. Катушка начала крутиться, а в ушах заиграла какая-то незнакомая песня. Майк закрыл глаза и сразу же отключился.       Никаких снов он не видел.

***

      — Эй, малыш! — послышался голос откуда-то издалека. — Детка, вставай. С тобой всё в порядке? Тебе нужна помощь?        Майк узнал этот голос. Он потёр глаза и с трудом разлепил их. Первое, что он осознал, это то, что его голова жутко болела. Второе, что он осознал — это то, что он абсолютно не чувствует ни рук, ни ног. Третье, что он понял, это то, что перед ним стояла обеспокоенная Джойс.        — Миссис Байерс! — хотел радостно воскликнуть Майк, но из его горла вырвался только болезненный хрип. Он откашлялся и заговорил снова. — Миссис Байерс, простите, что не пришёл вчера домой. Мне приснился ужасно странный сон, знаете? Боже мой, как холодно. Мама дома? Как Холли? Они не волновались? Как… Как Уилл? Я был на холме всю ночь, смотрел на небо. И уснул там же. Мне нужна была передышка, мы с Уиллом слегка повздорили вчера, когда мама попросила занести мне ужин. Но всё хорошо, я сегодня же извинюсь перед ним. Миссис Байерс, надеюсь, ничего страшного, если я сегодня не пойду в школу? Мама не разозлится?        Всё время, пока Майк говорил, Джойс постепенно менялась в лице. Под конец его тирады она смотрела на него с непонимающим взглядом, удивленно и часто моргая.        — Милый, может, у тебя температура? — осторожно предположила Джойс. — Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Я вижу тебя в первый раз.       Сердце Майка ушло в пятки, а в лёгких не осталось воздуха.       В его глазах читался ужас. Он всё ещё не проснулся от жуткого сна. Может, всё это проделки Векны? Может, он поместил его в реальность, где Майка просто не существует? Может, всё вокруг — это иллюзия, а Майк сейчас лежит на холме с побелевшими глазами и кровью, стекающей из них по щекам?       — Миссис Байерс, прошу, прошу, скажите, что все вокруг просто сговорились, чтобы проучить меня за побег. — отчаянно затараторил Майк. — Джойс, это я, Майк Уиллер, вы знаете меня с шести лет, я каждый божий день был у вас дома потому что дружил с Уиллом, мы были лучшими друзьями, а потом мы выросли и все вместе переехали в один общий дом из-за апокалипсиса — наш дом, в котором, какого-то чёрта, теперь живет огромный бородатый мужик и его жена, а моя семья и воспоминания обо мне словно испарились абсолютно у всего города, боже мой, меня как будто не существует! — Майк истерически засмеялся, хватаясь за голову. Кажется, он правда просто сошёл с ума.        — Майк… Уиллер? — спросила Джойс, а затем нахмурилась, слово что-то вспоминая. — В доме, где сейчас живет Мистер Джонс и его жена, действительно жила семья Уиллеров, если мне не изменяет память. Это было очень давно. Но, милый, они переехали оттуда с десяток лет назад. Они, по-моему, и месяца там не прожили.        Майк открыл рот, хотев было что-то сказать, но лишь откинулся на спинку скамейки, ошарашенно таращась на Джойс.  Это всё нереально. Такое бывает только во снах. Значит, это сон. Очень реалистичный сон. Или Векна. И то, и то — дерьмово.        Джойс сочувственно взглянула на него, а потом положила руку ему на плечо.        — Я не знаю, что на самом деле у тебя стряслось, Майк Уиллер, но я знаю, что просиди ты тут ещё часик-другой, и скорая увезёт тебя с обморожением. Знаешь что? — Джойс ободряюще похлопала его по плечу. — Иди ка ты к нам домой. Отогреешься. Может, и память вернется. А если нет, решим, что с тобой делать.        — Но… Я же незнакомец для вас. Вы же меня, ну… не знаете, вроде как. — буркнул Майк, сам не веря в сказанные им слова. — Как вы можете впускать меня к себе в дом, если видите меня в первый раз? Вдруг я украду что-нибудь. Или убью кого-то. — Джойс рассмеялась.        — Ну, тогда я буду жалеть о своей глупости до конца своих дней. — улыбнулась она, и Майк подумал, что всё-таки мамы будут мамами независимо от того, чей ребенок перед ними. — У нас нечего красть, если ты вдруг вздумаешь. — вздохнула Джойс. — Ну, разве что можешь украсть что-нибудь из рисунков Уилла. Когда всё вот это, - она указала на затянутое красноватыми тучами небо, - кончится, уверена, они будут дорого стоить. Они потрясающие. — улыбнулась Джойс, а потом дала Майку ключи. — Отдыхай, располагайся. Если найдешь что-нибудь в холодильнике, можешь поесть. Ну, или приготовить. Уилл сейчас уйдёт в школу, если ты не врёшь мне и действительно знаешь кто это, то он будет дома через несколько часов. Я буду ближе к ночи, сегодня смена допоздна. Джонатан… не знаю.        — Опять с Нэнси напиваются? - улыбнулся Майк, но тут же осёкся. Он не хотел слышать ответ.       — С Нэнси? — подняла бровь  Миссис Байерс.       — Ой, то есть… Я перепутал. С другим Джонатаном. То есть, с другой Нэнси. — Майк закрыл лицо руками. — Извините.       — Я уточню у Джонатана, с какой такой Нэнси он напивается. — сказала Джойс и заговорчески подмигнула ему. — Всё, заболталась я с тобой, Майк Уиллер. Беги давай, грейся. Надеюсь, вы с Уиллом поладите. — усмехнулась она, и застучала каблуками по асфальту, убегая на работу.        Да, Майк тоже надеялся, что они поладят.       Если всё это реально, и он жив, то вариантов в его голове не оставалось. В смысле, как такое вообще возможно?Живёшь себе, живёшь всю жизнь спокойно, а потом в один день приходишь домой, а там живет не твоя семья, а какая-то другая. И в памяти всех близких тебе людей тебя просто не существует. И тебя самого впринципе, оказывается, не существовало.       «В доме, где сейчас живет Мистер Джонс и его жена, действительно жила семья Уиллеров, если мне не изменяет память. Но, милый, они переехали оттуда с десяток лет назад»       Если Джойс все-таки не изменяет её память, то все воспоминания Майка о его жизни последние одиннадцать лет — это просто галлюцинация, и на самом деле они переехали обратно в Лондон.        Но что, чёрт возьми, тогда Майк делает тут? В смысле, почему он всё помнит, а все вокруг — нет?        Майк старался не делать поспешных выводов. Для начала, ему требовалось поговорить с Уиллом. И если и он не помнит ничего о Майке Уиллере, тогда уже надо будет что-то решать. Но как и что он может решить, если во всем городе нет ни единого человека, для которого он не был бы чужим? Уилл был единственной и последней надеждой Майка. Потому что в какой бы ссоре они ни были, он всегда был единственным человеком, который верил всему бреду, который он говорил.       Единственный человек, который мог бы поверить Майку сейчас, — это Уилл. Хоть Майку по-прежнему казалось, что всё происходящее — это просто глупая шутка, которой его захотели вот так вот своеобразно проучить, у него всё ещё не было объяснения незнакомому бородачу в их доме, который открыл ему голый в четыре часа утра. Как ни крути, даже если это продуманный, невероятно продуманный злой розыгрыш, заселить этого мужчину в их дом и убрать из него абсолютно все их вещи за четыре часа было просто физически невозможно.        Возможно, Майку показалось в темноте, он не был уверен, однако пока он говорил с мужчиной, он краем глаза обратил внимание на то, как выглядела их гостиная.       И, чёрт возьми, ему показалось, что там был совершенно другой ремонт. Стены вместо светлых были тёмными, очертания люстры были совершенно другими, да даже мебель была расставлена иначе. Майк уже молчал про вещи — чужие вещи, которые стояли там, где их быть не должно было. Их вещей там не было. Телевизор, стол, чёртовы картины на стенах — не было ничего.       Майк сидел на скамейке еще несколько минут, отчаянно прокручивая увиденное в голове и пытаясь понять, привиделось ли ему произошедшее, или же рассудок просто окончательно его покинул.       Из мыслей его выдернул громкий хлопок входной двери. Майк резко повернул голову в сторону звука, и его сердце замерло в груди.       Майк увидел Уилла.       Он выходил из дома закрывая замок на ключ, а потом, вставив кассету в плеер, нацепил наушники на голову и побрёл в сторону школы.       Майк не успел ничего сообразить, как ноги сами повели его в сторону Уилла.        Он не знал, что он будет ему говорить, что он вообще может сказать человеку, для которого его не существует, но что-то сказать ему надо было, потому что Уилл — единственный человек в его жизни, который, чисто теоретически, мог бы попытаться поверить в произошедшее.        — Уилл! Уилл, ты... — закричал ему вслед Майк, чтобы тот остановился.       — Да? — Уилл снял наушники и удивленно уставился на Майка.        Майк попытался прочитать по выражению его лица, знает ли он, с кем говорит. Уилл, казалось, смотрел на него приветливо, как раньше, и именно это в момент убило всю надежду. Потому что после вчерашнего, особенно после вчерашнего, его Уилл не смотрел бы на него так.       Однако попробовать стоило.       — Уилл, я… — Майк попытался подобрать слова, которые бы его не спугнули. — Скажи, а ты, ты—               Ты помнишь меня?        Уилл растерянно поднял бровь, вглядываясь в лицо Майка.        — Эм… Извини, но… — Уилл отрицательно покачал головой и улыбнулся Майку с сожалением. Он уже собирался уходить, но Майк настойчиво схватил его за запястье.       — Уилл, мы должны поговорить. Это срочно. Мы можем поговорить? — Уилл уставился на Майка с испугом и попытался отдернуть руку.       — Эй, отпусти меня. — Уилл опустил взгляд на своё запястье, которое крепко сжимал Майк.       Майк тоже посмотрел вниз, и вдруг замер, разжимая хватку. Уилл выдернул руку и непонимающе посмотрел на Майка. Майк же, на этот раз аккуратно, взял руку Уилла и притянул, развернув ладонью к себе.       Шрам.       Его не было.        Маленькой белой полоски, которую Уилл получил десять лет назад на свой день рождения в заброшенном доме, просто не было. Вместо неё Майк смотрел на идеально чистую, ровную поверхность кожи. Ошарашенный Майк перевёл взгляд с ладони на Уилла, а потом обратно. Уилл одернул руку во второй раз.        — Уилл… Твоя ладонь… — начал было Майк, но Уилл перебил его.       — Ты… Какого чёрта ты делаешь? Что не так с моей ладонью? — спросил Уилл. Он не злился, но, кажется, был напуган и сбит с толку.        — Шрам… — начал Майк, понимая, как глупо звучит. — У тебя разве… Не было шрама?       — Нет, у меня не было шрама. — отрезал Уилл. — Какой ещё шрам? О чем ты вообще говоришь?        Майк замер. Уилл не помнил его. Он не знал, о каком шраме идёт речь, а Майк даже не мог ему объяснить, потому что как это вообще должно было прозвучать?       Мы с тобой, вообще-то, в детстве были на заброшке, где ты спас мне жизнь, а сам проткнул себе руку насквозь. Да, у меня нет ни единого доказательства этому, но в моей памяти такое действительно было, и у тебя был шрам, так что ты должен поверить мне на слово.       Майк был в отчаянии. Единственное, что он сейчас мог делать, — это умолять Уилла о том, чтобы тот его выслушал, и надеяться на чудо.       Потому что случись такое с Майком, он бы, наверное, не поверил ни слову.       — Уилл, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Но нам надо поговорить. — настойчиво потребовал Майк.        — Послушай, извини, я же сказал, что не помню тебя. — слегка повысив голос, ответил ему Уилл. — Возможно, ты обознался. Нам с тобой не о чем говорить. Мне пора. Прости. — настороженно отрезал Уилл, и быстрым шагом пошел прочь.       — Уилл, прошу, подожди, это важно! — отчаянно прокричал ему вслед Майк, но Уилл только надел свои наушники обратно, делая вид, что не слышит. А может, он правда не слышал. Майк не знал.       Он остался растерянно смотреть ему вслед.        Ему вдруг стало ужасно обидно.         Неужели это возможно? Просто взять, и раз — вот так вот легко вычеркнуть Майка из своих жизней, и, что самое обидное, для них ничего не изменилось. Они просто живут себе счастливо, ну, насколько это конечно возможно, и делают вид, что Майка не существует вовсе.        Он не знал, что ему делать. Вариантов не осталось совсем. Единственный какой-никакой вариант, который у него был — это пойти в дом Байерсов и ждать Уилла там. Он, конечно, испугается до смерти, может убежит, может вызовет полицию, но это единственное, что Майк может сейчас предпринять.        И самое ужасное в том, что у Майка даже нет ни единого доказательства своего существования. Это только он знает, что существует такой вот Майк Уиллер, который живет в своём доме со своей семьей, ходит в свой класс в своей школе, играет в ДнД в своем подвале со своими друзьями. А сейчас для них всех он — обычный приезжий подросток, который, видимо, просто перебрал с травкой.        Майк, глядя в пустоту, медленно развернулся и уже сделал первые несколько шагов в сторону дома Байерсов, как вдруг резко замер и остановился.        Фотография.        В его рюкзаке лежала их с Уиллом фотография с Хэллоуина. И, более того, там лежал рисунок Уилла, где чёткими буквами было выведено его подчерком:        «Моему храброму паладину Майку! От Уилла»       На лице Майка заиграла лёгкая победная улыбка.        У него появился шанс.        Да, конечно, почерк Уилла можно подделать если сильно постараться, но как подделаешь фотографию?       Фото, где они с Уиллом стоят в обнимку и улыбаются, а внизу написана дата —тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год.        Если верить всей абсурдности происходящего, значит, Уилл не знал Майка на момент этого снимка. Он вообще его не знал. Как и все вокруг.        Но если у него есть хоть малейшее доказательство своего существования, значит, есть вероятность, что это не он сошел с ума, а весь окружающий его мир. Значит, есть шанс доказать Уиллу, хотя бы Уиллу, что Майк действительно существует. А если он докажет, значит, у них появится шанс выяснить, что происходит, и вернуть всё на свои места.        Потому что пока эти два несчастных клочка бумаги лежат в его рюкзаке, Уилл может ему поверить.       Два этих клочка — это единственное подтверждение его рассудка.        Держась за эту мысль, Майк выдохнул с облегчением, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, и, подойдя к двери дома Байерсов, провернул ключ в замочной скважине, а затем зашёл внутрь, захлопнув за собой дверь.        В этом странном, непонятном и чужом для него мире, он был в этом доме впервые.