Отражения, что лгут.

Каждое утро в нашем заведении начинается по заведенному, почти ритуальному сценарию. В то время как большинство обитателей школы еще досматривают последние сны, Вера Дмитриевна, наша учительница истории, уже вовсю демонстрирует приверженность культу здорового образа жизни. Иначе как еще объяснить тот факт, что ровно в семь утра по московскому времени, когда над лесом еще висит плотный молочный туман, она уже меряет шагами лесные тропинки? Вера бежала неспешно, грациозно огибая вековые деревья. В её ушах гремел тяжелый рок — музыка помогала отгородиться от давящей тишины этого места, где каждый куст, казалось, имел уши. Она была полностью погружена в ритм своего дыхания, когда внезапно мир вокруг неё взорвался движением. Чья-то тяжелая рука легла ей на плечо, вырывая из транса. Реакция была мгновенной. Годы тренировок или врожденное чувство опасности сработали прежде, чем она успела подумать. Резкий разворот, корпус вниз, и чёткий, поставленный удар справа — костяшки пальцев встретились с чем-то твердым. — О-о-ох… Вера Дмитриевна, ну как так-то? — раздался болезненный, но подозрительно веселый голос. Перед ней, согнувшись в три погибели и держась за глаз, стоял Кирилл Евгеньевич. Наш математик и завуч выглядел сейчас не как гроза двоечников, а как побитый школьник. — Я с вами так скоро инвалидом стану, — просипел он, пытаясь проморгаться. — Ой! Кирилл Евгеньевич! — Вера испуганно прижала ладони к губам. Внутри у неё всё похолодело: ударить завуча в глаз в первую же рабочую неделю — это был своеобразный рекорд даже для неё. — Простите, я не хотела! Я... я просто не слышала, как вы подошли. — Просто Кирилл, — математик наконец выпрямился, и на его лице, несмотря на стремительно наливающееся багровым пятно под глазом, заиграла обезоруживающая улыбка. — Пройдемся вместе? Обещаю больше не подкрадываться. Заодно я вам многое расскажу о наших местных... особенностях. Он протянул ей раскрытую ладонь — жест открытый и почти рыцарский. Вера на секунду замерла, глядя на его руку, затем коротко кивнула, но руку не приняла. Она медленно пошла вперед по тропинке, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

***

В самой школе жизнь тоже начинала пульсировать. Макс, только что вышедший из душевой с мокрой головой и полотенцем на плечах, едва не столкнулся с дворником. — Максим! Стой, — хриплый голос мужчины заставил мальчика остановиться. — Тут тебе посылка. Прямо с утра курьер привез. Макс взял плотную коробку, удивленно рассматривая штемпели. Имя отправителя заставило его сердце биться быстрее: Юля. Не заходя в столовую, он почти бегом направился в комнату. Сердце подсказывало — внутри не конфеты и не забытые вещи. Вскрыв упаковку уже у себя, он замер. То, что лежало внутри, было настолько важным и пугающим, что он тут же вытащил телефон, чтобы собрать всех девчонок. Это должны были видеть все.

***

На другом этаже, в жилом крыле персонала, утро было куда более тихим и нежным. Володя лежал в кровати, подперев голову рукой. Он завороженно наблюдал за тем, как первые лучи солнца играют в волосах спящей Марии. Она выглядела такой спокойной, такой далекой от всех ужасов, что творились в подземельях «Логоса». Но идиллия не могла длиться вечно. Володя вздохнул, осторожно коснувшись её плеча. Работа не ждет. Ватрушки на четыреста человек сами себя не испекут, хотя в этой школе, где оживали самые страшные легенды, он бы уже не удивился, если бы тесто начало замешиваться само по себе.

***

А в кабинете директора атмосфера была далека от романтики. Елена Сергеевна, едва успев передать маленького Игорька на попечение Галины Васильевны и дежурных второклашек, принимала у себя Яну. Учительница биологии выглядела взвинченной, её пальцы нервно перебирали края халата. — Так что вы говорите? Куда, по-вашему, пропал Константин Викторович? — с плохо скрываемым волнением спросила Елена, всматриваясь в лицо собеседницы. Яна криво усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что директрисе стало не по себе. — Его настоящее имя — Хельмут фон Хаммер, Елена Сергеевна. Нацист, сын самого Гитлера, если верить документам. И я очень надеюсь, что сейчас он уже давно гниет в земле, — с неприкрытой, клокочущей злобой выплюнула биологичка. Она произнесла это с такой уверенностью, будто сама заколачивала крышку его гроба. И как же она ошибалась. Где-то в глубине леса, скрытый тенями вековых дубов, тот, кого она так страстно хоронила, уже делал свой первый утренний вдох, готовясь к новому ходу в своей бесконечной игре.

***

Дверь в комнату парней распахнулась с таким грохотом, что Макс и Рома подскочили на своих кроватях. Даша и Вика влетели внутрь, задыхаясь, их лица были бледнее мела в лунном свете, пробивающемся сквозь высокие окна «Логоса». — Что? Что случилось?! — Даша почти кричала, её голос дрожал от нескрываемого ужаса. Она вцепилась в плечо Макса, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Почему вы так на нас смотрите? Макс не ответил. Он молча указал подбородком на стол, где лежал плотный, помятый конверт. — Юля прислала... Вот это, — глухо произнес он. Вика подошла к столу первой. Руки её заметно дрожали, когда она вытягивала из конверта стопку фотографий. На снимках, сделанных явно издалека и с плохим освещением, была запечатлена старая заброшенная церковь, стоявшая на отшибе школьного леса. Но пугало не здание. Около входа толпились люди в темных плащах. Вика начала перебирать фото, и её сердце пропустило удар. На одном из снимков, прямо под светом тусклого фонаря, замер Каверин. Тот самый Каверин, который бесследно исчез с чердака полгода назад и которого все считали мертвым или сбежавшим. Он стоял там, живой, и о чем-то переговаривался с людьми, чьи лица скрывали тени. — Нам нужно сходить туда. Прямо сейчас, — ледяным, неестественно спокойным голосом заключила Вика. В её глазах застыла решимость, за которой она прятала первобытный страх. — Мы должны узнать, что там происходит. — Согласен! — Ромка вскочил, сжимая кулаки. Гнев кипел в нём, вытесняя осторожность. — Возьмём камеру, заснимем каждое их движение. Хватит с нас этих тайн! Мы отправим это в полицию и посадим этих уродов раз и навсегда. Решено было идти немедленно. Но группа была не в полном составе. Андрей не смог пойти — Воронцов, словно почуяв неладное, впаял ему внеочередную отработку за малейшую провинность. Учитель буквально взъелся на подростка, заперев его в библиотеке под присмотром.

***

Лес встретил ребят враждебным шепотом ветвей. В густых сумерках старая церковь выглядела как оскаленный череп. Воздух здесь казался тяжелым, пропитанным запахом гнили и ладана. — Смотрите, — прошептала Вика, указывая на стену у входа. На облупившейся кладке красовалась свежая надпись, от которой веяло холодом: «Слабые должны умереть». Они проскользнули внутрь. За алтарем обнаружился потайной ход, ведущий в секретное помещение. Когда луч фонарика выхватил внутреннее убранство, ребята пораженно застыли. Стены были увешаны знаменами со свастикой, а на столах лежали странные медицинские инструменты и старые документы. — Снимай, Рома, всё снимай! — шептал Макс. Не теряя ни секунды, они двинулись дальше — вглубь, в холодное чрево подземелий, которые, казалось, тянулись под всем лесом.

***

В это же время в самой школе царила обманчивая тишина. Давно прозвучал отбой, и коридоры погрузились во тьму. В комнату Владимира, школьного повара, чей добрый взгляд всегда скрывал глубокую печаль, неожиданно постучали. Открыв дверь, Володя вздрогнул. На пороге стояла Надя. Маленькая девочка была вся в слезах, её ночная пижама помялась, а в руках она сжимала своего мишку. — Наденька? Что случилось? — он не раздумывая запустил её внутрь, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Ребенок дрожал так, будто увидел саму смерть.

***

А в подземельях тишина взорвалась адом. Ребята, увлеченные съемкой очередного жуткого зала, не заметили, как пересекли невидимую черту. Внезапно всё пространство заполнил пронзительный, режущий уши вой сигнализации. Где-то вдали послышался яростный лай собак и тяжелый топот кованых сапог. — Бежим! — закричал Макс, хватая Дашу за руку. Они неслись по лабиринту, задыхаясь от нехватки кислорода и адреналина. Собаки были совсем близко — их рычание эхом отражалось от стен. Выбежав за очередной поворот, они резко затормозили. Впереди, в тусклом свете аварийных ламп, возникла фигура. — Андрей? — выдохнула Вика. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, тишину коридора разорвали четыре оглушительных выстрела. Вспышки на мгновение ослепили их.