Отражения, что лгут.

— Андрюх, какого… — сдавленный хрип вырвался из горла Максима, когда он захлебывался собственной кровью, пузырящейся на губах. Но Андрея, казалось, не волновали ни предсмертные судороги друга, ни его мольбы, ни медленно угасающие тела товарищей, чьи глаза стекленели на холодном, грязном полу подземелья. Не волновали и доберманы, чьи клыки злобно скалились, предвкушая пир, пока горячая, красная кровь медленно растекалась по камням. Он медленно опустил еще дымящийся пистолет, от которого исходил едкий запах пороха и смерти, достал телефон и набрал номер. — Привет, дедушка. Они мертвы, — холодно выплюнул он, и в его голосе не было ни тени сожаления, лишь ледяное удовлетворение. — Проблем больше нет. Он погрузился в свои мысли, и мертвые глаза друзей, казалось, смотрели прямо в его душу.

***История Андрея Родиона.***

Он родился вместе с Андреем, два брата-близнеца, ангел и демон. Но только ему не повезло. Его забрали. Не просто забрали – вырвали из колыбели, из света, из надежды. Его детство было не просто ужасным, оно было адом, выкованным из стали и страха. Каждый день – новый эксперимент, новая боль, новый урок, как сломать, как убить, как стереть человечность. Его тело стало холстом для шрамов, его разум – полигоном для пыток. Он спал на холодном бетоне, ел отбросы, а вместо сказок на ночь слушал крики других детей, чьи эксперименты заканчивались неудачей. Его учили видеть в людях лишь мишени, в боли – инструмент, в страхе – оружие. Его учили быть идеальной машиной для убийств, лишенной эмпатии, морали, даже воспоминаний о том, что такое быть человеком. Пока, наконец, он не занял место брата. Конечно, было жалко убивать таких милых и добрых ребят, чьи лица были полны жизни и наивности, но задачи Рейха, шептал ему внутренний голос, были намного важнее и масштабнее, чем жизни какой-то кучки…

***Пол года назад.***

— Надя, Надюша, ты где? — кричал Андрей, его голос эхом разносился по сырым, гнетущим коридорам подземелья, полным теней и запаха плесени. Он бежал, спотыкаясь, в поисках сестры, и каждый шорох заставлял его сердце сжиматься от ужаса. Вдруг он услышал шаги – тяжелые, размеренные, не похожие на шаги Нади. Выбежав за поворот, он застыл, словно пригвожденный к месту. Перед ним стоял он сам, только другой. Глаза этого двойника были пустыми, мертвыми, а на него смотрело дуло пистолета, черное и безжалостное. «Какого…» — только и успел выдохнуть Андрей, прежде чем раздался оглушительный выстрел, и подросток рухнул замертво, его кровь мгновенно расплылась темным пятном на камнях. Его клон, с отвратительной, почти механической точностью, схватил камень и ударил себя по голове, но не сильно, лишь чтобы остался след крови, убедительная имитация. Сыщики бежали по подземелью в полной панике, их крики смешивались с рычанием гончих, чьи тени мелькали за спинами. Андрей, или уже не он, ненадолго отстал, завернув в соседний коридор. На бегу, с ловкостью хищника, достав пистолет, он выстрелил в бегущую фигуру блондинки. Пуля вошла ей в спину, и она рухнула, издав лишь короткий, булькающий звук. Убедившись, что попал, что ее агония началась, он бросился вслед за друзьями, его лицо было непроницаемо.

***Наше время.***

Вынырнув из мыслей, проклятый подросток подошел к незаметной двери, скрытой в тени. Вставив карточку, которая казалась частью его собственной плоти, и открыв ее, он направился вниз, в глубины, к тем, кто его по-настоящему любит. К тем, кто выковал его из боли и тьмы.

***

— Что случилось, Надюша? — голос Володи, обычно ласковый, теперь звучал как чужой в этой гнетущей тишине. Он пытался улыбнуться, но улыбка застыла на лице, когда девочка, с глазами, полными невысказанного ужаса, прошептала: — Мне приснился кошмар. Она только начала собираться с духом, чтобы поведать о тенях, что терзали ее сон, как телефонный звонок разорвал воздух. Трубка была поднята, и услышав несколько слов, лицо Нади исказилось. Исчезла детская беззащитность, сменившись ледяной решимостью. Рука, до этого дрожавшая, метнулась за спину, извлекая не игрушку, а холодный металл. Володя замер, парализованный шоком, не успев осознать происходящее, как раздался выстрел. Пуля, точная и смертоносная, нашла свою цель. Безжизненное тело повара рухнуло на деревянный пол, который тут же начал впитывать темную, густую влагу.

***Пол года назад.***

— Мне страшно, — шепот Нади терялся в сыром, затхлом воздухе подземелья. Каждый шаг по каменным ступеням отдавался эхом, усиливая ее раскаяние. Стоило ли отправлять то письмо матери? Внезапный поворот, и перед ней возникла фигура. Дедушка. Тот самый, что давно покинул этот мир. — Дедуля! — радостный крик сорвался с ее губ, когда она бросилась к нему. Он, словно призрак из прошлого, повел ее за собой, вглубь лабиринта. Бесконечные коридоры подземелья плавно перетекли в стерильные, пугающие проходы лаборатории. Они остановились перед дверью, за которой, как она помнила из детских снов, лежала та самая спящая принцесса. — Внученька, — голос Вульфа, обволакивающий и сладкий, как яд, прозвучал рядом. — Только ты можешь ей помочь. — он знал, как надавить на ее детскую психику. — Тебе нужно лечь сюда, — он указал на мерцающую капсулу. Слепо доверяя самому дорогому человеку, Надя легла. Секунды растянулись в вечность, когда тысячи острых игл впились в ее тело. Кровь хлынула, стремительно покидая ее. Смерть пришла быстро, без криков, без борьбы, лишь тихий шепот уходящей жизни.

***

Хотелось бы сказать, что добро в последний момент нашло лазейку. Хотелось бы верить, что свет в окнах «Логоса» — это свет новой жизни, а не холодное мерцание операционных ламп. Но правда в том, что сказки закончились в тот самый миг, когда в подземельях раздались последние крики. Все мы прекрасно понимаем: счастливого финала не будет. Его не существовало в чертежах этой школы с самого 1945 года. Тела Даши, Вики и Ромки так и остались в холодном бетоне нижнего уровня. Их не нашли, не опознали и не похоронили. Теперь они — лишь безымянный биоматериал, сваленный в общую яму вместе с сотнями других «неудачных образцов». Максим, которая так отчаянно захотел жить, умер последний, глядя в пустые глаза тех, кого когда-то называл друзьями. Их камера, на которую они снимали «доказательства», была раздавлена тяжелым сапогом еще до того, как они успели нажать кнопку «отправить». Князь убит. Таинственный и могущественный кукловод, собиравший свою сеть десятилетиями, закончил свой путь в луже собственной крови. Его элитные агенты, включая Володю, который так и не успел допечь свои последние ватрушки для Марии, были вырезаны с хирургической точностью. Вера, чья пробежка закончилась в подвале, теперь лишь экспонат в коллекции Хельмута. Сопротивления больше нет. На пути у нацистов больше не стоит никто — ни закон, ни мораль, ни месть. Всё произошло пугающе быстро. Не понадобилось ни танков, ни ракетных ударов. Хватило одного крошечного стеклянного флакона, разбитого в системе вентиляции крупнейших аэропортов мира. Смертельный вирус погубил планету за считаные дни. Это не была тихая смерть во сне. Вирус действовал изощренно: он заставлял легкие превращаться в вязкую черную слизь, а вены — проступать сквозь кожу уродливыми синими молниями. Города превратились в гигантские морги. Москва, Лондон, Нью-Йорк — все они замолкли, задыхаясь в собственной крови. Смерть забрала 80 процентов населения Земли, превратив цветущие мегаполисы в заброшенные склепы, где единственным звуком остался вой ветра в разбитых окнах. Выжили только «избранные». Те, у кого в крови текла спасительная сыворотка. Те, кто заранее подготовил себе места в стерильных бункерах. Сейчас они выходят на поверхность — в черных мундирах, с ледяными улыбками на лицах. Они смотрят на горы трупов не с ужасом, а с хозяйским удовлетворением. Земля наконец-то «очищена». Над лесом «Логоса» встает холодное, безразличное солнце. Оно освещает пустые коридоры школы, где по стенам всё еще развешаны детские рисунки. В столовой накрыты столы, но за ними никто не сидит. В библиотеке Андрей, превращенный в безвольную куклу после «обработки», монотонно перелистывает страницы старых книг на немецком. И над всем этим пепелищем цивилизации, над братскими могилами и тишиной пустых городов, гордо развевается флаг с древним, зловещим символом. Новый Порядок наступил. И в этом мире больше нет места для людей. Только для образцов.