Атака титанов: Байкал-88

Глава 5 Полковник вышел из палаты и наткнулся на лингвиста. -Товарищ полковник, я слышал что кто-то из них пришел в сознание? - спросил Очкарик - Да. Но она не в духе. Поэтому сейчас не стоит ее пугать. - Хотя бы послушать как она разговаривать на своем языке! - сплеснул руками Очкарик - Я записал на диктофон. Вот держите. - протянул диктофон Очкарику. - Ещё нужно узнать что скажит врач. Лингвист осторожно взял диктофон, как будто он кусается. Отошёл к окну и включил диктофон.Сначала был шум. Тихий треск, дыхание, отдалённые голоса. Потом — речь.Лингвист замер. Он сразу понял: это не просто эмоциональный бред и не набор бессвязных звуков. Речь имела структуру. Ритм. Повторы. Паузы в логических местах. Он машинально выпрямился, будто перед доской. — Так… — пробормотал он себе под нос.Немецкий. Да, без сомнений. Но не чистый. Искажённый, словно пропущенный через чужую фонетику. Некоторые слова были устаревшими, другие — с неправильными окончаниями, третьи вообще не вписывались ни в один известный диалект. Он перемотал назад. — Не может быть… — прошептал Очкарик и снова включил.Теперь он слушал внимательнее. Делал пометки в блокноте, торопливо, неровным почерком. Несколько раз останавливал запись, хмурился, потом снова запускал. — Это не шизофазия… — тихо сказал он. — И не афазия. Он поднял глаза на полковника. — Товарищ полковник, — начал он осторожно, — она не просто говорит на смешанном языке. Она думает на нём. Это важно. Рокоссовский молча ждал. — Здесь есть элементы немецкого, — продолжал лингвист, — но есть и конструкции, которые… — он запнулся, подбирая слова, — которые не принадлежат ни одному современному языку. Словно кто-то выучил немецкий в искажённой среде. Или… — он сглотнул, — в среде, где он развивался иначе. Он снова посмотрел в блокнот.— И ещё. Она несколько раз повторяет одно и то же слово. Я сначала подумал, что это имя. Но нет… — Очкарик медленно поднял взгляд. — Это обозначение. Социальное. Или… роль. Полковник нахмурился. — Проще. Лингвист выдохнул.— Она говорит не как беженка. И не как гражданская.Она говорит как человек изнутри другой системы. Несколько секунд в коридоре было тихо. Где-то капала вода. За стеной раздался приглушённый кашель. — Заключение? — спросил Рокоссовский. Очкарик закрыл блокнот. — Сразу не скажу.Он осторожно вернул диктофон полковнику. — Нужно разбираться. Рокоссовский медленно кивнул. Решение уже начинало оформляться — тяжёлое, опасное и слишком личное. — Спроси врача, когда вы с ней сможете пообщаться, — сказал полковник, медленно вертя в руке диктофон.Он сообщил, что один из найденных пришёл в сознание, однако по рекомендации врача её не стоит куда-либо перевозить. Второй выживший находится в критическом состоянии, и врачи не берутся ни за какие прогнозы. Все материалы полковник приложил к отправке в Москву… Один из инженеров, молодой парень, добился личной встречи с полковником. Полковник сидел у себя в кабинете, как всегда перебирая бумаги. Мысли ходили по кругу: зачем ему всё это и за что такое наказание. В этом мире только начинается лето, как утверждали учёные, а у нас уже поздняя осень… Инженер по фамилии Мурадов не походил на инженера вообще. Рост — под два метра. Лицо — словно у бойца спецназа, а главное — глаза. Глаза убицы. Полковник видел таких на войне: тех, кто легко теряет берега. Но про Мурадова сослуживцы говорили, что он и мухи не обидит. Полковник невольно усмехнулся. В дверь постучали. Полковник разрешил войти. Да, этот сержант Муратов своим видом способен напугать кого угодно. Шкаф с ушами, — мелькнула мысль. — Товарищ полковник, по вашему приказанию… — отчеканил сержант. — Так, сержант, времени у меня мало. Садись и рассказывай, зачем я тебе срочно понадобился. — Товарищ полковник, вы ведь интересовались, что или кто пробил ворота в этом городе? Так вот, перед тем как наши войска прошли через портал, были отправлены дроны. И, как вы знаете, я был первым оператором на месте. Я тогда не обратил внимания на верх внешней стены… даже забыл об этом. Но недавно вспомнил, — сержант поёрзал на стуле. — И что дальше? Я тоже эти стены видел. — Это следы рук. Я докладывал главному инженеру, но он отмахнулся. Учёные сказали то же самое: мол, такого урода раздавило бы гравитацией Земли, — сержант разложил фотографии на столе. Полковник видел эти снимки и раньше. Но сейчас смотрел на них иначе.По спине медленно прошёл холод. — Вам плохо, товарищ полковник? — тревожно спросил сержант. — А? Нет… Просто это же… Если оно появится, то у нас практически не будет шансов, — угрюмо сказал полковник. — Но это ещё не всё… — Ещё что есть? — приподнял одну бровь полковник, чувствуя, что дальше будет хуже. — Товарищ полковник, стены живые. — Чего?!!! — впервые полковник потерял самообладание. — Какого хрена… Они что, дышат или пердят, блядь? Полковник вскочил из-за стола и стал ходить по кабинету. Сержант тоже встал по стойке «смирно». — Да сядь ты, — махнул рукой полковник. — Они в спящем режиме, товарищ полковник. Вот доказательство, — сержант выложил фото.Снимки были необычные: в серых тонах. Если сами стены были чёрными, то внутри — белое. Фото походили на рентген. — Я знаю, какой аппаратурой вы пользовались. А что учёные? — спросил полковник, перебирая фотографии. — Они заняты. — Да? Сбором барахла по всему городу, что ли? — зло сказал полковник. Я им устрою конец света прямо сегодня, — подумал он. — Можно и так сказать… — замявшись, ответил сержант. — Ещё что-то есть? — спросил полковник, понимая, что начинает закипать, как чайник. — Если это всё, вы свободны. Фото оставьте мне.Сержант вылетел из кабинета как ошпаренный. Полковник спустился в штаб, где остались только операторы связи. — Так, слушать сюда! Всех яйцеголовых — ко мне в кабинет. Прямо сейчас! Мне насрать, где вы их найдёте. Даже если они упали со стены или их сожрали уроды. Чтобы через пять минут они были у меня. Поняли?! — рявкнул полковник, развернулся по-военному и поднялся к себе в кабинет.— Слышали, ребята? Похоже, яйцеголовым влетит без вазелина, — сказал один из связистов. — Это точно. Я его ещё таким не видел. Но меня больше тревожит, где мы их искать будем? Они же не военные и плевать хотели на приказы, — ответил второй связист и стал вызывать профессора. — Как всегда, рацию с собой не берёт… Вот гадство. Тем временем полковник ходил по кабинету. И всё думал: Вот неуправляемые придурки. Собирать всякое барахло у них получается, будто они на раскопки Древнего Рима припёрлись. Отдохнуть и языком почесать — это пожалуйста. А то, что в стенах могут быть замурованы уроды размером с небоскрёбы Москва-Сити — это, значит, ерунда. Да уж, в спящем режиме. Радость какая. Учёных собрали не сразу. Одного привели из жилого сектора, второго сняли с крыши, третий явился последним — с рюкзаком за спиной и кружкой в руках. Полковник стоял у стола. Он не сел. Это было намеренно. — Ну? — сказал он негромко. — Я слушаю. Учёные переглянулись. Главный, седой, в очках с треснувшей дужкой, осторожно шагнул вперёд. — Товарищ полковник, мы были заняты сбором образцов. Объект представляет исключительную научную цен — Хватит, — перебил полковник. Без повышения голоса. В кабинете стало ощутимо тише. — Я не вызывал вас читать мне вступление к докладу. Я хочу знать, почему доклад о живых стенах был проигнорирован. — Он не был проигнорирован, — быстро сказал второй, худой, с дёргающимися пальцами. — Мы провели расчёты. При земной гравитации подобная структура— Стоп, — полковник поднял руку. — Формулы мне не нужны. Мне нужны ответы. Он взял со стола папку и высыпал фотографии перед ними. — Глубинное сканирование. Биологическая активность. Спящий режим. Это вы видели? Молчание затянулось. — Видели, — наконец признал главный. — Но вероятность пробуждения крайне низкая. Полковник усмехнулся — коротко, без радости. — Низкая — это сколько? Когда погибнут первые десять человек? Или когда эта херня начнёт двигаться? — Мы действуем согласно научным протоколам, — вмешался третий. — Мы не военные — Именно, — холодно сказал полковник. — Вы не военные. Поэтому вы здесь гости. А я — хозяин. Он обошёл стол и остановился напротив них. — Пока вы собирали сувениры, мои люди нашли следы рук на стенах и биологическую активность в конструкции стен. И если это «крайне маловероятно» проснётся — отвечать буду я. Кровью. Он сделал паузу.— С этого момента вы работаете иначе. Никаких самостоятельных выходов. Никаких скрытых находок. Любая аномалия — мне. Любые сомнения — мне. Любое слово «потом» — тоже мне.— Вы превышаете полномочия, — тихо сказал главный.Полковник посмотрел на него долго. — А вы превышаете лимит ошибок. И если ещё раз решите, что знаете лучше — я оставлю вас здесь. Без эвакуации. В этом городе. Когда он решит проснуться. Он выпрямился. — Вопросы?Учёные молчали.— Свободны. Пока. Дверь закрылась.Полковник остался один. Он медленно выдохнул и посмотрел на фотографии. — Спящий режим… — сказал он вслух. — Хотел бы я так же верить. Полковник решил не спускаться в штаб — ещё не остыл. Он нажал кнопку на столе:— Вызывать всех старших офицеров ко мне. Срочно. Через пять минут все офицеры прибыли в штаб. — Да, товарищи офицеры, сегодня день раздачи звездюлей без вазелина, — улыбаясь, сказал один из связистов. — Да вы что? — майор бронетанковых войск усмехнулся. — Товарищ сержант, вы по уставу так не обращаетесь к старшему по званию. Кто уже получил свою порцию? — Так точно. Получили учёные, — сухо ответил сержант. — Ну эти как всегда в передовиках ходят, — добавил главный инженер с лёгкой усмешкой. Когда офицеры зашли в кабинет, на столе у полковника был полный бардак: фотографии, документы, разложенные сканирования. Сам полковник ходил у окна, взад-вперёд, заложив руки за спину. Даже не взглянул на подчинённых. Офицеры выстроились по стойке «смирно». — Товарищи офицеры, садитесь за стол. Не обращайте внимания на беспорядок, — сказал полковник, наконец усевшись. Обвёл взглядом всех присутствующих. — Наши великие учёные, — с лёгкой, ледяной иронией произнёс он. — Подложили нам огромную свинью из-за собственной невнимательности. Посмотрите на эти фотографии. Полковник задержал взгляд на каждом офицере, словно проверяя, кто первым осмелится что-то сказать. Тишина была плотной, почти осязаемой. — Ой… Хрена себе, — пробормотал майор бронетанковых войск, но тут же замолчал. Главный инженер лишь перегнулся, стараясь не выдать реакцию. — Я вижу, что начальник инженерных войск понял, чей это косяк, — ледяным голосом произнёс полковник, указывая на фотографии. — Я понимаю, что это не входит в вашу прямую компетенцию, — продолжил он. — Но вы могли надавить на учёных. Могли обратиться ко мне в любое время. Вместо этого ко мне пришёл ваш подчинённый. — Надавишь на них… как же… — пробурчал майор, отводя взгляд. — Не надо мне тут защищать инженера! — рявкнул полковник. — Вы хотя бы представляете, что могло произойти?Он сделал шаг к столу, руки сжаты в кулаки.— Мы бы просто не спаслись. Либо появился бы урод, выше стен, разнёс бы всё, что вы тут нагородили. И остановить его мы не смогли бы. Нас ждала бы участь местного населения — ещё хуже. Полковник замолчал, обводя взглядом офицеров. — А если подтвердится, что в стенах действительно есть спящие уроды и они проснутся… — сказал он медленно, почти шёпотом, — я даже не буду объяснять, что тогда будет. Майор вздрогнул, главный инженер сжал губы. В кабинете повисла тишина, плотная, как натянутая струна.— Любой повторный промах — вы отвечаете передо мной лично, — закончил полковник, садясь обратно за стол. — Поняли? Офицеры кивнули. Ни один не осмелился сказать лишнего.Полковник обвёл взглядом кабинет и прошептал себе под нос:— Спящий режим… - Поэтому нужно усилить потрулирование стен. Все свободны. Когда все покинули кабинет, полковник по-прежнему не мог найти себе места. Мысли крутились, не давая покоя, и вдруг его осенило: нужно поговорить с выжившей девушкой. Как её там зовут? Анна.Полковник направился к двери, но на полпути остановился — вспомнил про фотографии. Вернулся к столу, выбрал несколько, аккуратно сложил в папку, остальные убрал в сейф.Потом разберусь, — подумал он. Он спустился в штаб. Там стояла тишина — не потому, что никого не было, просто все сидели тише воды, ниже травы, делая вид, что страшно заняты. Полковник вышел на улицу и вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить, когда в последний раз покидал здание штаба. Он направился к госпиталю.Там тоже было тихо. В регистратуре спала молоденькая медсестра, уронив голову на стойку. Полковник прошёл мимо, не останавливаясь.Коридор оказался пуст, но из палаты, где лежала Анна, доносились голоса. Полковник вошёл.В палате находился лингвист. Он увлечённо записывал каждое слово, которое говорила девушка. При этом он так умудрился устроиться на стуле, что полковник не сразу понял, как вообще возможно так скрючиться и при этом не упасть. — Здравствуйте, — сказал полковник. Оба вздрогнули и уставились на него. — Как ваше самочувствие? — обратился он к девушке. Лингвист без труда перевёл. Девушка что-то ответила. — Ей намного лучше. И она рада, что вы нашли время навестить её, — перевёл лингвист и при этом заметно покраснел. — А вы чего так покраснели? — спросил полковник, тут же почувствовав, что вопрос получился глупым. — Она всё время спрашивала о вас. Интересовалась, как вы себя чувствуете, не устали ли на службе, — объяснил лингвист. — Да? Со мной всё в порядке, — ответил полковник и вдруг почувствовал, как у него запылали уши. Как пацан малолетний, — мелькнула раздражённая мысль. — Я хочу показать ей кое-что, — сказал он и на секунду задумался, понимают ли они вообще, что такое фотографии. — Кое-какие… рисунки. Лингвист перевёл. Девушка кивнула в знак согласия. Полковник сел на край кровати и открыл папку. Первые снимки — стены с тем, что находилось внутри, — её никак не напрягли. Она даже спросила, что это такое. Полковник сразу понял: она не знает.— Это не важно, — сказал он.Лингвист, в отличие от девушки, всё понял и заметно побледнел. Полковник бросил на него строгий взгляд.Он убрал эти фотографии обратно в папку и достал другие — те, где была запечатлена верхняя часть стены. Повреждения были отчётливыми: ясно различимые отпечатки ладоней и пальцев.И тут полковник от неожиданности едва не дёрнулся назад. Девушка закричала так, словно её пытались убить. Она заговорила быстро, сбивчиво, почти захлёбываясь словами. — Я не понимаю… она говорит слишком быстро, — растерянно сказал лингвист. Полковник тут же убрал фотографии и поднял руки, пытаясь её успокоить. Крик стих, но девушка продолжала говорить — быстро, дрожа, будто снова переживала тот момент. — Она говорит: «Большой титан без кожи проломил первые ворота». Примерно так, — перевёл лингвист. — Их было больше одного? — резко спросил полковник. — Переводи. Лингвист, запинаясь, задал вопрос. — Да… Второй появился уже внутри города. Он был бронированный. Ростом как обычные титаны, — сказала девушка, дрожа от страха. — После этого моя жизнь… — она запнулась. — Нет. Она не просто изменилась. Она разделилась. На «до» и «после». После долгой паузы она добавила ещё что-то. От этого лингвист был готов упасть в обморок. - Что она сказала? Не смейте падать в обморок. - зарычал полковник на лингвиста. - Она сказала если они появятся снова вам их не остановить они всех убьют. Полковник кровожадно улыбнулся от его улыбки стало плохо не только лингвисту но и девушке. — Пойду найду вашего врача-бездельника, — сказал полковник и вышел из палаты. Он направился к главврачу и столкнулся с ним прямо в коридоре. — Вот вы мне как раз и нужны, — бросил полковник. — Каково состояние вашей подопечной? — Удовлетворительное, — опешив от такого напора, ответил врач. — Вот и замечательно. Подготовьте её к прогулке, — полковник хлопнул в ладони. — Но… она слаба. — Никаких «но». У вас пятнадцать минут, — полковник посмотрел на часы. — И не надо на меня так смотреть. Врач лишь тяжело вздохнул и направился в ординаторскую — раздавать подчинённым нагоняй за то, что госпиталь давно превратился в проходной двор, и заодно выполнять приказ полковника. Спорить с ним было себе дороже. Тем временем в палате… — Что с ним случилось? Я сказала что-то не то? — спросила Анна. — Нет, — покачал головой лингвист. — Просто полковнику пришла в голову какая-то идея. В палату почти вбежали две медсестры. Одна из них толкала перед собой инвалидную коляску. — Что случилось? — растерянно спросил лингвист. — Ничего страшного. Просто сегодня Анне разрешили выйти на прогулку, — улыбнулась одна из медсестёр. — А вы так и будете здесь стоять? Переводите и выходите. Лингвист быстро перевёл и тут же вылетел в коридор. Анна. Я постоянно спрашивала о полковнике. Почему-то часто вспоминала его — он очень напоминал мне отца.И вообще… они были странными. Не такими, как мы. Они почти не боялись титанов.Но когда полковник пришёл, я заметила: он был немного обеспокоен.Он показал мне рисунки. Первые были непонятными, странными — я ничего не поняла. Зато парень, который учил мой язык, Кирилл, вдруг сильно побледнел. Потом полковник показал другие рисунки. И я узнала нашу стену. Следы на ней мгновенно вернули меня в тот день — день, который стал первым днём ада.Я закричала и начала говорить, сбиваясь и задыхаясь. Моя реакция испугала даже полковника. Кирилл не сразу смог перевести, но когда у него всё-таки получилось… по лицу полковника на мгновение скользнула тень. Всего на секунду. Потом он улыбнулся — странно, зловеще. Я испугалась. И он просто вышел из палаты. Позже пришли медсёстры, а Кирилл сказал, что мне разрешили выйти на прогулку. Я была счастлива. Полковник стоял в коридоре, прислонившись к стене. Рядом с ним — лингвист. — Что вы собираетесь сделать? Просто вывести её на прогулку? — спросил тот, косо взглянув на полковника. — Да. А что, не верите? — усмехнулся полковник. — Хочу показать ей кусочек нашего мира, который случайно сюда проник. Показать, что мы можем дать отпор тем… — он на секунду задумался. — Титанам. — Да неужели? — Ты не веришь в нашу армию? Сам-то хоть служил или… — полковник не договорил. В коридор вывезли Анну. — Спасибо, девушки. Дальше мы сами, — сказал полковник, отодвигая медсестру от коляски. — А ты что, лингвист, так и будешь стену подпирать? Пошли с нами. Когда они вышли из госпиталя, Анна ахнула. Было от чего. От старого города почти ничего не осталось. Повсюду стояли сборные жилые модули. По улицам ездили военные машины, ходили солдаты — не строем, но уверенно. Они отдавали честь и с любопытством смотрели на девушку. Теперь Анна была уверена: это совсем другие люди. Их самоходные телеги были большими и шумными.Но главное — у этих людей были другие лица они излучали уверенность. Анну вывезли на широкую бетонную площадку перед госпиталем. Её мир умер здесь окончательно. Там, где раньше были дома — аккуратные, знакомые, живые, — теперь стояли серые сборные модули, как будто город собрали второпях из чужих деталей. Воздух пах металлом, горелым топливом и чем-то ещё — резким, военным. Земля под колёсами коляски была исчерчена гусеницами.Мимо проходили солдаты. Они не суетились. Не бегали. Не кричали. Просто шли — спокойно, уверенно, будто титаны были для них не кошмаром, а задачей. Анна ловила их взгляды. В них не было страха. Был интерес. И странная уверенность. Она вдруг поняла, что именно это пугало сильнее всего. Полковник Она смотрела так, как смотрят люди, впервые понявшие, что мир необратимо изменился.Полковник это знал. Он видел такой взгляд и раньше — у тех, кто выжил там, где выживать не должны были. — Видите? — негромко сказал он, обращаясь сразу к ней и к лингвисту. — Это не показуха. Мы живём так уже несколько месяцев. Анна что-то спросила. Кирилл перевёл, запнувшись: — Она спрашивает… почему вы не прячетесь. Полковник усмехнулся краем рта. — Потому что если всё время прятаться, однажды не останется места, где можно спрятаться. Он поднял руку. Сигнал был коротким, почти ленивым. И мир взорвался движением. С дальнего края площадки с рёвом вышла бронемашина. За ней — вторая. Затем тяжёлый танк, медленно разворачивающий башню. Где-то выше загудели винты — над ними прошёл вертолёт, так низко, что поток воздуха заставил Анну вцепиться в подлокотники. Она вскрикнула.Солдаты даже не обернулись.Для них это было обычным днём. — Спокойно, — сказал полковник, положив руку на край коляски. — Это всё — наше. Анна смотрела широко раскрытыми глазами. Кирилл едва успевал переводить — слова путались, мысли обгоняли язык. — Она… — сглотнул он. — Она говорит, что у них даже пушки не могли остановить титанов. — Знаю, — ответил полковник. — Но у нас другие пушки.Он сделал ещё один жест.На дальнем рубеже раздался глухой удар. Потом второй. Земля едва заметно дрогнула. В воздух поднялся столб пыли и дыма за стеной Анна замерла. — Мы можем их доставать даже не выходя за стены, — спокойно пояснил полковник. — Мы тренируемся каждый день. Потому что они не спрашивают, готов ты или нет.Она что-то сказала — тихо, почти шёпотом.Кирилл побледнел, переводя:— Она говорит… если бы у них было хоть что-то подобное, её город бы выстоял. Полковник ничего не ответил.Он смотрел на Анну и думал не о городе. И не о титанах.Он думал о том, что если эти миры столкнутся по-настоящему, выживет только один способ мышления. — Поэтому вы здесь, — наконец сказал он. — И поэтому мы будем задавать вопросы. Много вопросов.Он наклонился чуть ближе, чтобы она видела его лицо. — И если они придут снова, — продолжил он тихо, без угрозы, но так, что даже Кирилл замолчал, — Мы их не будем останавливать. Анна замерла. — Мы их уничтожим.