«Кофе, камера, любовь!»

21 июня 2019 года. Суббота. 15:21.

      Мелани стояла перед дверью уже несколько минут. Белая футболка, джинсы, два хвоста — никаких заколок-незабудок, никакого жёлтого платья, никакой брони. Только она. Мелани. Девушка, которая не знала, зачем она здесь на самом деле.       Дверь была тёмно-коричневой, деревянной, с латунной ручкой. Обычная дверь. Но за ней начинался мир, в который она входила впервые. Дом Эйдана. Не ресторан, не офис, не парк. Дом. Место, где он спит, ест, смеётся, возможно, ссорится с родителями, где его вещи разбросаны по комнате, где на кухне пахнет тем, чем пахнет только дома.       Мелани смотрела на эту дверь и чувствовала, как в груди разрастается что-то большое, тёплое и очень страшное. «Это просто пиар. — сказала она себе в тысячный раз. — Стрим. Нам нужно снять стрим, подогреть интерес фанатов к сериалу. Вот и всё».       Она подняла руку. Опустила. Снова подняла. Вздохнула и три раза коротко постучала. Дверь открылась почти сразу, будто открывающий специально стоял с той стороны и ждал стука. На пороге стояла миссис Галлахер — в домашнем сиреневом платье, с лёгким фартуком поверх, с распущенными волосами и такой тёплой улыбкой, что Мелани на мгновение замерла. От неё пахло корицей и яблоками.       — Мелани, дорогая моя! — воскликнула Лорен, и в её голосе не было ни капли удивления, а только радость. — Заходи, заходи, будем пить чай с яблочным пирогом, который я испекла специально для тебя! У нас тапочки есть, я сейчас…       — Здравствуйте. — начала Мелани, заходя в квартиру и закрывая дверь. — Я не…       Но договорить она не успела. Из глубины квартиры раздался голос Эйдана — спокойный, чуть насмешливый, очень домашний.       — А у тебя теперь выбора нет, Мел. Мама напоит тебя литром чая даже без твоего согласия.       Мелани подняла глаза. Эйдан стоял в коридоре — в синей рубашке, которая была расстёгнута на три верхние пуговицы, открывая ключицы, и в простых свободных синих шортах. На ногах — серые носки. Волосы были слегка растрёпаны, будто он провёл по ним рукой за минуту до её прихода.       Он улыбался. И от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. Он шагнул к бежевой тумбочке у стены, открыл ящик и достал оттуда мягкие салатовые тапочки, поставил их перед ней на пол.       — Как Принцесса? — спросил он, глядя ей в глаза.       — С Лиззи всё хорошо. — ответила она. — Она уже успокоилась.       Эйдан кивнул.       — Я пока настрою… ну, то, что нам нужно. — сказал он, указывая в сторону своей комнаты. — Кухня справа, если что.       И ушёл в конец коридора. Мягко, бесшумно, но Мелани заметила, как он сжал и разжал пальцы — будто пытался успокоиться. Она осталась одна в коридоре. Аккуратно, боясь сделать лишнее движение, Мелани сняла кроссовки и поставила их рядом с дверью на сером коврике с жёлтой надписью «Welcome». Потом опустила ноги в салатовые тапочки — мягкие, пушистые, с забавными ушками-зайчиками. На секунду ей показалось, что она не здесь, не в доме популярного актера Эйдана Галлахера, а где-то в другой жизни, где всё просто и понятно.       Она подняла голову и увидела стену, а на стене висели фотографии. Маленький Эйдан. В белой кепке, на пляже, с огромной голубой лопаткой. Эйдан в школьной форме, с черным рюкзаком, улыбается в камеру, показывая рукой «класс». Эйдан лет пяти — на руках у Роба, в смешной шапке с помпоном. Эйдан с тортом, на котором одна свеча — первый день рождения.       Мелани усмехнулась. «Маленький, пухлощёкий, с огромными глазами. Он был такой умилительный». — подумала она.       Ещё одна фотография — Эйдан лет десяти в сценическом костюме. Наверное, пробовался на роль в школьном спектакле. Он выглядит серьёзным, почти взрослым, но в глазах — тот же свет, что и сейчас. Мелани задержала взгляд на этом фото дольше всего.       Из глубины квартиры донёсся звук — что-то щёлкнуло, потом загудело. Эйдана не было видно, но она знала, что он рядом. И это почему-то успокаивало.       — Чай готов! — донёсся голос Лорен из кухни.       Мелани вдохнула и пошла на запах. Вездесущий запах печёных яблок с корицей вёл её, как нить Ариадны, и когда она наконец вошла, то почувствовала себя в сказке. Кухня была светлой, с большим окном, за которым виднелись деревья и кусочек неба. На подоконнике — горшки с базиликом и мятой. На столе, накрытым клетчатой скатертью, дымился прозрачный чайник, тарелка с печеньем, и в центре — на подставке — золотистый яблочный пирог с решёткой из теста. Лорен стояла у плиты, поправляя полотенце.       — Садись, милая. — сказала она, указывая на стул со спинкой.       Мелани села. Неловко. Край стула. Руки на коленях. Лорен поставила перед ней чашку — белую, с синими цветами. Пар поднимался от тёмно-красной жидкости. Пахло ягодами.       — Ягодный. — сказала Лорен, садясь напротив. — Но в нём нет клубники. Я помню, в ресторане ты сказала, что у тебя аллергия.       Мелани почувствовала, как к горлу подкатывает ком.       — Спасибо, миссис Галлахер. — тихо сказала она.       — Называй меня просто Лорен, дорогая. — улыбнулась женщина и потёрла руки.       В её взгляде не было обязательной показательной вежливости, только желание познакомиться поближе.       — Ну, рассказывай. — сказала она, садясь напротив. — Как ты, Мелани?       Мелани вздохнула, взяла чашку, и почувствовала тепло, разливающееся по пальцам. Она не знала, с чего начать. Но знала, что здесь, за этим столом, в этом доме, она может попробовать. Она сделала глоток чая. Ягодный, тёплый, чуть сладковатый — без клубники, как и обещала Лорен. Тепло разлилось по горлу, по груди, по кончикам пальцев.       — Всё… относительно хорошо. — сказала она, не глядя на Лорен. — Несмотря на то, что случилось утром.       Она сжимала чашку обеими руками. Белый фарфор с синими цветами казался хрупким, но надёжным — как этот дом, как эта кухня. Лорен кивнула, не перебивая.       — Эйдан рассказал мне о том, что произошло в парке. — сказала она тихо. — Я до сих пор не понимаю, как такие люди остаются безнаказанными.       Мелани подняла глаза. В голосе Лорен была не просто тревога — была боль. Она посмотрела в окно. За стеклом качались ветки деревьев, где-то вдалеке проплыло облако.       — Это не должно оставаться безнаказанным. — сказала Мелани. Тихо, но твёрдо. — Если бы я могла… если бы у меня была возможность… я бы сделала всё, чтобы защитить детей от таких людей.       Лорен смотрела на неё долго. Внимательно. По-матерински.       — Ты очень добрая, Мелани. — сказала она наконец. — Добрая и сильная. Это редкость. Я так рада, что у моего сына такая замечательная девушка.       Мелани не знала, что ответить. Просто провела пальцем по краю чашки. Тишина. Не неловкая. Та, в которой можно говорить о серьёзном и не бояться. Лорен отломила кусочек яблочного пирога, положила на тарелку и подвинула к Мелани.       — Ешь, моя дорогая. — сказала она. — Это снимает стресс.       — Спасибо. — улыбнулась Мелани.       Она откусила. Тесто было рассыпчатым, яблоки — сладкими, с лёгкой кислинкой. И пахло всё это домом. Настоящим.       — Роб, кстати, сегодня на рыбалке. — сказала Лорен, будто продолжая разговор, который не начинала. — С друзьями уехал с утра, вернётся только к вечеру. Но он простил передать тебе привет.       Мелани кивнула.       — А Эйдан… — Лорен усмехнулась. — Он тут перед твоим приходом устроил в своей комнате генеральную уборку. Перебирал свои разбросаные вещи на полу. Я зашла к нему — а у него на столе столько кружек стоит! Я даже не знала, что у нас их столько есть.       Мелани отложила пирог.       — Очень много кружек? — переспросила она.       — Да, ты представляешь? — Лорен зашептала, будто сообщала тайну. — Все эти кружки были у него… ну, я даже не знаю сколько времени. Там и газировка засохла, и остатки овощного смузи, и… о, самое интересное — чайный пакетик с заплесневелой заваркой.       Мелани не выдержала и засмеялась — сначала тихо, потом громче, запрокинув голову.       — Правда? — выдохнула она сквозь смех.       — Абсолютная правда, клянусь тебе. — подтвердила Лорен, и сама усмехнулась. — Я теперь их все замочила в горячей воде в тазике в ванной.       — В тазике? — Мелани чуть не поперхнулась чаем.       — В самом обычном. Зелёном. Для ног, между прочим.       Они смеялись вместе — над Эйданом, над кружками, над тазиком. И в этом смехе не было ни капли злорадства. Только тепло. И в этот момент в дверях кухни появился сам Эйдан. Синяя рубашка, синие шорты, серые носки. Стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на них с подозрением.       — Почему вы так громко смеётесь? Я из комнаты своей слышал. — спросил он.       Мелани посмотрела на него. На его слегка растрёпанные волосы, на прищуренные глаза, на то, как он переминается с ноги на ногу — нервно, нетерпеливо, неловко.       — У тебя реально была плесень в кружке? — спросила она с улыбкой.       Эйдан перевёл взгляд на мать.       — Ну, мам! — воскликнул он со стоном. — Ну, зачем ты ей это сказала?       — А что? — спросила Лорен, сделав невинное лицо. — Я сказала правду между прочим. У тебя двенадцать кружек было в комнате. Прямо на ещё четыре семьи бы хватило.       Эйдан закрыл покрасневшие лицо руками.       — Мама, ты позоришь меня перед моей девушкой. — простонал он из-за ладоней. — И выставляешь меня неряшливым.

«Моей девушкой».

      Мелани почувствовала, как щёки заливает краска. Сердце пропустило удар. Она посмотрела на Лорен — та притворно задумалась, поджав губы.       — Мелани, — сказала она. — а ты не хочешь посмотреть фотоальбом с детскими фотографиями Эйдана? Он там совсем маленький, в памперсах.       Эйдан убрал руки от лица. Его глаза широко расширились.       — Что?! Нет! — выкрикнул он и выбежал из кухни.       Мелани усмехнулась.       — И куда это он побежал? — спросила она.       — Он думает, что фотоальбом на полке в гостиной. — спокойно ответила Лорен. — Но он здесь, в секретном месте. Там где он бы даже не подумал искать.       Она встала, открыла ящик с макаронами и достала оттуда толстый потрёпанный фотоальбом в синей обложке. Мелани смотрела на неё с восхищением к её хитрости.       — Вы прячете от Эйдана его детские фотографии в макаронах? — спросила она.       — Конечно. — невозмутимо ответила Лорен, поглаживая обложку. — Иначе бы он сам спрячет их, и я никому не смогла бы их показать.       Из коридора донёсся голос Эйдана — встревоженный, громкий:       — Мама! Где фотоальбом?       Мелани посмотрела на дверь, потом на Лорен и улыбнулась.       — Мы как раз его смотрим, Эйдан! — крикнула Мелани ему.       — Нет, не смотрите! — донёсся отчаянный крик.       Лорен открыла альбом. На первой странице, пухлый, большеглазый, в белом памперсе и с погремушкой в руке, улыбался годовалый Эйдан. Мелани прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться слишком громко. А из коридора уже топали ноги. Эйдан бежал спасать свою репутацию, вернее остатки от неё. Но уже было поздно.       Эйдан влетел в кухню так быстро, что Мелани услышала его шаги за секунду до того, как он появился в дверях. Он тяжело дышал — не от бега, а от смущения. Его лицо раскраснелось, руки сжались в кулаки, он смотрел то на мать, то на фотоальбом, который лежал теперь на столе, раскрытый на той самой странице — пухлый малыш в белом памперсе с погремушкой.       — Мама! — выдохнул он. — Ну зачем?!       Лорен улыбнулась с ангельским       спокойствием.       — Потому что это мило.       — Это не мило. — простонал Эйдан и закрыл лицо руками.       Мелани посмотрела на него. На его напряжённые плечи, на уши, которые стали розовыми, на пальцы, которые нервно теребили край рубашки. Ей вдруг стало ужасно жалко его — и ужасно смешно одновременно.       — Ты был очень милым в детстве, Эйдан. — сказала она мягко.       Эйдан убрал руки от лица.       — Не был. — буркнул он.       — Был. — повторила Мелани. — Честно.       Лорен перелистнула страницу.       — А вот здесь ему два года. — сказала она. — Он рычал, как тигр.       Мелани посмотрела на фото. Малыш Эйдан стоял на четвереньках, выгнув спину, с открытым ртом — будто и правда рычал. Она попыталась сдержать смех, но губы предательски дрожали.       — Оххх. — только и смогла выдавить она.       — Я ненавижу эту фотку, мама. — проговорил Эйдан.       — Ты её обожаешь, сынок. — парировала Лорен.       — Я её ненавижу.       — Ты её показывал друзьям в пятом классе и говорил, что это ты после тренировки в спортзале.       Эйдан закрыл лицо руками снова. Мелани не выдержала — засмеялась. Тихим, нервным смехом, который никак не могла остановить.       — Нам пора. — произнес Эйдан, хватая Мелани за руку. — Стрим. Четыре часа. Мы уже опаздываем.       — Мы не опаздываем. — возразила Мелани.       — Мы опаздываем. — повторил он и потянул её за собой.       Лорен осталась сидеть за столом, с чашкой чая и открытым альбомом.       — Я буду смотреть ваш стрим. — сказала она им вслед. — У себя в комнате. Повеселитесь.       Эйдан не ответил. Он вёл Мелани по коридору, крепко держа за руку. Ладонь у него была горячей.       — О, Господи! — пробормотал он. — Где она его спрятала? Я обыскал полку в гостиной, я обыскал тумбочку…       — В самом неожиданном месте. — ответила Мелани с усмешкой.       — В каком? — с удивлением спросил Эйдан.       — Не скажу. — усмехнулась Мелани.       — Это женская солидарность?       — Совершенно верно.       Он остановился, повернулся к ней. Они стояли друг напротив друга — в узком коридоре, между семейными фотографиями на стенах.       — Мне так стыдно, Мелани. — сказал он тихо.       — Ничего постыдного в детских фотографиях нет. — ответила Мелани. — Все мы были маленькими.       — Но не все рычали как тигры.       — Ты рычал как очень милый тигр.       Он посмотрел на неё долго. В его глазах смешались смущение, благодарность и что-то ещё — то, что она пока не умела читать. Он отпустил её руку, толкнул дверь в свою комнату и жестом пригласил войти.       — Добро пожаловать в мою крепость. — проговорил он.       Мелани вошла. Комната оказалась не такой, как она представляла. Она думала, увидит плакаты, какие-то трофеи, может быть, ещё коллекцию дорогих гитар — но нет. Всё было скромно и очень по-домашнему. Стены были выкрашены в мягкий серо-голубой цвет. На одной из них висела карта мира — старая, с потёртыми краями, на которой разноцветными булавками были отмечены какие-то города. На другой — несколько чёрно-белых фотографий в рамках: Эйдан с родителями на пляже, Эйдан с гитарой, смеющийся Роберт Шиэн, обнимающий Джастина за плечи. Обычные снимки. Живые.        На столе, прямо напротив окна, теснился творческий хаос: ноутбук, стопка книг, блокнот с биркой, выпавшие из него листы, пара ручек, чашка с черным кофе и маленький кактус в горшке. Рядом со столом, на низкой подставке, уже стоял телефон. Экран был направлен на стол, за которым предстояло сидеть им. Рядом — два стула. Обычные, деревянные, с прямыми спинками, какие бывают на кухнях, а не в актёрских апартаментах.       А рядом со столом, на полу, стояла гитара. Самая обычная. Без блёсток, без надписей, без автографов. Просто гитара. Мелани смотрела на неё и почему-то чувствовала, что это и есть настоящий Эйдан — не тот, который Пятый, а тот, который остаётся, когда гаснет свет.       — Ты играешь? — спросила она.       — Немного. — ответил он, поправляя штатив. — Только для себя.       — Сыграешь мне когда-нибудь?       — Может быть.       Он не обещал, но и не отказал. Эйдан сел на стул перед телефоном, проверил освещение, постучал пальцем по экрану.       — Наверное, будет лучше, если я сначала один поприветствую подписчиков. — сказал он. — А потом представлю тебя.       — Хорошо. — кивнула Мелани. — А я пока побуду за кадром.       — Это прозвучало так, будто ты наёмная убийца в ожидании приказа.       — Это прозвучало так, будто я нервничаю.       — А ты нервничаешь?       — Очень.       Она села на мягкое кресло в углу — вне поля зрения камеры, но так, чтобы видеть его. Кресло оказалось глубоким, продавленным, с вытертой обивкой. На подлокотнике лежал плед — серый, вязаный, явно самодельный. Эйдан встал, подошёл к ней и взял её за плечи. Его руки были тёплыми, уверенными.       — Слушай, Мелани. — сказал он. — Тебе не нужно нервничать, потому что рядом с тобой буду я.       Она подняла глаза на его лицо. Глаза Эйдана были зелёными. Не серыми, не голубыми — ярко-зелёными, как трава после дождя, как мох на старых камнях, как её собственные глаза, которыми она смотрит на него сейчас. Она почувствовала запах кокоса. Тёплый, сладковатый, летний. И кивнула.       — Хорошо. — сказала она. — Я попробую.       — Вот и молодец.       Он отпустил её плечи, вернулся к столу, сел на стул перед телефоном. Мелани осталась в кресле ане кадра, но рядом. Эйдан бросил последний взгляд на телефон, поправил воротник рубашки и нажал кнопку «Начать стрим». Экран засветился.       — Добрый день, ребята. — сказал он с лёгкой, чуть виноватой улыбкой. — Извините, что немного опаздываю. У меня тут было небольшое семейное ЧП.       Чат взорвался.       @сапият: «ЭЙДАН!!! ТЫ ЛУЧШИЙ❤️❤️❤️❤️❤️!!!»       @lily_carter: «Стрим! Наконец-то!🎉🎊🥳»       @mike_jackson: «Какое ЧП? Ты в порядке?😶»       @рита_маргарита: «Эйдан как обычно красив😍»       Мелани сидела в кресле вне кадра, сжавшись в комок. Плед сполз с колен, она поправила его, но руки всё равно дрожали. Эйдан поймал её взгляд, чуть заметно кивнул и снова повернулся к камере.       — Я сегодня не один, ребята. — сказал он. — У меня гость.       Он повернул голову в сторону кресла:       — Гость мой, иди сюда ко мне.       Мелани выдохнула. «Пиар. — сказала она себе. — Контракт. Стрим. Рейтинг». Встала, сделала шаг, потом другой, и села на стул рядом с Эйданом. Чат зашевелился быстрее скорости звука.       @olivia_w: «КТО ЭТО?😱😶‍🌫️🫣»       @jessica_brown: «Девушка? ДЕВУШКА?😨😳🤯»       @академия_амбрелла_навсегда: «Они такие красивые🥹🥰😘»       Мелани помахала рукой в камеру. Улыбка вышла натянутой, почти испуганной.       — Эйдан, — прошептала она. — Что мне говорить?       Он улыбнулся шире.       — Не волнуйся, Мел. — сказал он. — Они очень добрые у меня и не укусят.       — Ты обещаешь?       — Обещаю.       Она повернулась к экрану.       — Ciao! — воскликнула она.       Эйдан засмеялся — громко, неожиданно, отвернувшись за кадр, прикрыв рот ладонью.       — Прости, Мел. — выдохнул он. — Просто ты сказала на итальянском, и я сразу вспомнил нашу первую совместную отснятую сцену на съёмках «Академии Амбрелла».       Чат засыпал их вопросами:       @maria_p: «Какую сцену?👀 Расскажите!»       @andrew_k: «Что там было🧐?»       @лаура_ногт: «Они такие смешные 😂…»

***

      А вот что произошло на съёмках в первый рабочий день Мелани как актрисы. Они снимали сцену на заброшенном складе. Арабелла (Мелани) должна была обойти стол, подойти к Пятому (Эйдану), который был прикован к стене, и начать свой монолог. Мелани сделала шаг, второй — и зацепила ногой ножку черного низкого стола. Стол дёрнулся, портфель упал на пол, а Мелани, больно ударившись, выругалась. По-итальянски. Грязно, как сапожник, с совершенно правильным акцентом. Мелани знала итальянский, ведь её бабушка была итальянкой и учила внучку говорить по-итальянски. Именно поэтому Мелани решила сделать своего персонажа родом из Италии, ведь эта культура была ей не чужда.       На площадке повисла тишина. А потом кто-то из осветителей фыркнул, кто-то из костюмеров засмеялся, а режиссёр, посмотрев запись, сказал:       — Оставляем. Это отличная импровизация. С самым настоящим итальянским матом.       Так мат стал частью сцены и сериала.

***

      — Я хотела забыть этот момент, Эйдан. — проговорила Мелани, чувствуя, как щёки заливает краска.       — Ты никогда его не забудешь, Мел. — ответил Эйдан. — Потому что твой «провал» на съёмках так всем понравился, что его оставили в записи. И ты это знаешь.       Она улыбнулась. Краска на щеках стала теплее. Эйдан смотрел на неё секунду, потом выдохнул — медленно, облегчённо — и повернулся к камере.       — Это Мелани. — сказал он. — Моя девушка.       Чат взорвался с новой силой.       @emily_wild: «ОНИ ПРАВДА ВМЕСТЕ!😳😻🎉❤️»       @мистер_жакет: «А кто-то сомневался?»       @sophia_fas: «Она красивая. У неё приятное лицо»       @mike_jackson: «Респект, Галлахер.🫡 Хорошую девушку ухватил.»       Мелани посмотрела на Эйдана. Его глаза — зелёные. Она перевела взгляд на камеру и сказала:       — А это Эйдан. Мой парень, у которого была плесень в кружке.       Чат засмеялся.       @lily_carter: «ЧТО?!👀😂🤣»       @академия_амбрелла_навсегда: «Плесень? Серьёзно?»       @maria_p: «Она его топит в прямом эфире😂»       @дарья_ковалёва: «Теперь я её уважаю.🤣🤭🫡»       @andrew_k: «Эйдан, позор на твою голову.😂🤣😂»       — Зачем ты им рассказала? — простонал Эйдан, закрывая лицо рукой.       — Чтобы они знали правду. — ответила Мелани с усмешкой.       Он убрал руку от лица, посмотрел на неё с притворной обидой, но в глазах плясали смешинки.       — Ладно. — сказал он. — Давай начнём отвечать на вопросы подписчиков?       — Давай. — кивнула Мелани.       Чат взревел.       @olivia_w: «ВОПРОСЫ! У МЕНЯ ЕСТЬ ВОПРОСЫ!»       @jessica_brown: «Первый! Дайте первый!»       @катя_холст: «Что он за человек в жизни?»       @david_k: «Скажи честно, Эйдан дома нормальный?»       @валерия_стоун: «Почему вы такие милые? Это законно?»       Эйдан повернулся к экрану.       — Ну что ж. — сказал он. — Начнём.       Чат кипел. Вопросы сыпались один за другим, иногда смешные, иногда неловкие, иногда слишком личные. Эйдан просматривал ленту, хмурился, улыбался, иногда качал головой.       — Вот. — сказал он, тыкнув пальцем в экран. — Спрашивают: «Как давно вы вместе?»       Мелани почувствовала, как внутри всё сжалось. Шесть дней. Всего шесть дней. Они знакомы меньше недели, а уже сидят вдвоём перед камерой и притворяются, что их связывает нечто большее, чем контракт и пиар-план Моники. Она не могла сказать правду. Никто не поверит, что можно быть «парой» после шести дней знакомства. И Моника убьёт их, если они скажут правду. Она улыбнулась. Максимально мягко, максимально искренне.       — Время не имеет значения, — сказала она, глядя в камеру. — когда рядом любимый человек.       Чат ахнул.       @emily_wild: «Какая романтика!😭🥰😍»       @марина_яковлева: «Она права, время — это просто цифры»       @mike_jackson: «Красиво сказано»       Эйдан повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, восхищение, благодарность. Он не ожидал, что она так ловко выкрутится.       — Я тоже так считаю. — сказал он, кивая. — Но если вы так хотите знать…       Он сделал паузу. Мелани поняла — он собирается врать. И ей оставалось только подыгрывать.       — Мы знакомы всего пять месяцев. — сказал Эйдан. — А встречаемся… два месяца.       Мелани сохранила улыбку, хотя внутри всё сжалось. «Пять месяцев знакомства? И два месяца отношений? Он только что придумал целую историю? Прямо сейчас? На ходу?»       Она украдкой посмотрела на него. Он сидел прямо, говорил уверенно, даже руку положил на стол — спокойно, расслабленно. Ни один мускул не дрогнул. Чат поверил.       @lily_carter: «Два месяца — это серьёзно!»       @арсений_сырков: «А я думал, дольше. Вы так смотрите друг на друга»       @olivia_w: «Пять месяцев знакомы — это уже немало»       Эйдан чуть заметно выдохнул. Мелани уловила это краем глаза. Он проверял, не ошибся ли. Она чуть заметно кивнула — всё правильно, всё хорошо. Он улыбнулся. Шире, свободнее. Взял со стола ручку и начал крутить её между пальцев — быстро, нервно, но уже привычно. Мелани не обратила внимания. Она привыкла.       — Следующий вопрос. — улыбнулся Эйдан, поворачиваясь к экрану. — Давайте что-нибудь полегче.       Чат засмеялся.       @maria_p: «Они такие настоящие!»       @академи_амбрелла_навсегда: «Эйдан, не ври, ты просто боишься её смутить»       @jessica_brown: «Какие у них планы на лето?»       @леона_иванова: «Расскажите, как вы познакомились!»       Эйдан посмотрел на Мелани. Она посмотрела на него. Они не обсуждали этот вопрос, не репетировали, не готовились. И всё же она знала, что он справится.       — Как мы познакомились? — переспросил он, глядя в камеру. — Это долгая история.       Он улыбнулся. Мелани улыбнулась в ответ. Эйдан отложил ручку, которую до этого машинально крутил в пальцах, и откинулся на спинку стула. Его лицо стало мягче, словно он перенёсся в тот день — в переулок, где всё началось.       — Ну хорошо. — сказал он, глядя в камеру. — Расскажу, как мы познакомились.       Чат замер в ожидании. Эйдан начал говорить. Сначала медленно, потом быстрее — слова лились сами, без подготовки, без репетиций.       — Мелани разлила кофе на шарф. — сказал он. — Дорогой, винтажный, который, наверное, стоил как среднестатистическая зарплата. Я этого не видел, я подошёл позже.       Он жестикулировал, показывая, как Мелани бегала за Чуви.       — А её собака, Чуви... он решил, что эта мокрая, пахнущая кофе тряпка — самая идеальная игрушка на свете. Схватил и давай носиться, а Мелани за ним. Она гонялась за ним по всей площадке. — он усмехнулся. — А он быстрый. Несмотря на свой маленький внешний вид — просто молния. Она бегала, бегала, а потом выдохнула, села на какую-то коробку и выглядела так, будто вот-вот расплачется.       Мелани смотрела на него, и её лицо медленно розовело.       — Я не смог сдержать смеха. — признался Эйдан, виновато улыбнувшись. — Честно, я смеялся не над ней, а над ситуацией. Над этим безумным днём, над собакой, над шарфом. Всё было как в комедии.       Чат зашевелился.       @emily_wild: «Он так мило это рассказывает!»       @аврора_бориал: «Бедная Мелани😂»       @mike_jackson: «Собака — главный герой. 😂🤣🐶»       @lily_carter: «Они такие живые, не наигранные.😍🥰😘»       Эйдан повернулся к Мелани, на секунду отвлекаясь от камеры. Их взгляды встретились.       — Потом я решил обменять шарф на виноград. — продолжил он, снова глядя в объектив. — Обычный зелёный виноград. Мелани сказала, что Чуви не ест из чужих рук.       Он сделал паузу.       — А он съел из моих.       @академия_амбрелла_навсегда: «Собака одобрила!🐶👍🏻»       @maria_p: «Это знак!😊»       @николай_бекетов: «Если собака доверяет, значит, ты хороший человек»       Эйдан улыбнулся.       — Я вернул ей шарф. — сказал он. — Мокрый, в собачьей слюне, но целый. И мы разговорились.       Мелани наконец подала голос. Она улыбнулась — мягко, по-домашнему.       — Чуви его обожает. — проговорила она. — Особенно когда он приносит ему зелёный виноград.       Эйдан посмотрел на неё. В его глазах — та самая зелень, которую Мелани уже научилась узнавать. Чат заметил.       @дарина_чарльз: «Смотрите, как он на неё смотрит!😩🛐»       @olivia_w: «Они правда влюблены. ❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥»       @jessica_brown: «100 процентов»       @райана_вост: «Я тоже так хочу.🥹»       Эйдан взял со стола ручку и снова начал крутить её между пальцев — быстро, нервно, но уже привычно. Мелани не обратила внимания. Она привыкла. Чат не унимался. Вопросы сыпались один за другим — про съёмки, про планы на лето, про любимые фильмы, про то, как они познакомились. Эйдан успевал отвечать, перешучивался, иногда переводил взгляд на Мелани, проверяя, не устала ли она. Она не уставала. Ей даже начинало нравиться. А потом в чате появился новый вопрос.       @Канапешка: «Как вы поняли, что любите друг друга?»       Мелани прочитала и усмехнулась.       — Я теперь канапешку хочу, Эйдан. — сказала она, повернувшись к Эйдану.       Он засмеялся — тихо, одними плечами, но глаза засветились.       — Не делайте, пожалуйста, ники с едой. — сказал он в камеру. — Вы мучаете желудок Мелани.       Чат захихикал.       @emily_wild: «Канапешка, ты гений!😂🤣😍»       @никка_степаненко: «Лучший ник в этом чате😆😁🙃»       @mike_jackson: «Эйдан, не уходи от вопроса!»       Мелани посмотрела на Эйдана.       — Эйдан, а ты хочешь канапешку? — спросила она с лёгкой усмешкой.       Он повернулся к ней, секунду смотрел, а потом перевёл взгляд в камеру.       — Вот так. — сказал он. — Вот так я понял, что люблю её. Такую смешную и такую... настоящую.       Тишина. Даже чат, кажется, перестал дышать. Эйдан улыбнулся, чуть смущённо, но уверенно.       — Не волнуйся. — добавил он, глядя на Мелани. — После стрима я накормлю тебя канапешками. Обещаю.       Мелани смотрела на него. На его зелёные глаза. На лёгкую улыбку. На руки, которые уже не крутили ручку — он замер, будто боялся спугнуть момент.       — Вот за его заботу. — сказала она. — Я поняла, что он — тот самый.       Чат взорвался.       @lily_carter: «ОНИ ПРИЗНАЛИСЬ ДРУГ ДРУГУ ПРЯМО В ЭФИРЕ!❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥»       @академия_амбрелла_навсегда: «Канапешка, ты историческая личность»       @olivia_w: «Эйдан смотрит на неё как на чудо!🥹🥹🥹»       @jessica_brown: «А она ему доверяет. Это видно»       @ариана_дост: «Я плачу… они такие настоящие»       Эйдан выдохнул — медленно, облегчённо. И снова взял ручку, крутанул её между пальцев, а потом положил на стол.       — Ладно. — сказал он. — Следующий вопрос.       Мелани улыбнулась и поправила выбившуюся прядь волос. Чат продолжал кипеть, но они уже смотрели друг на друга.

***

      Эйдан нажал кнопку «Завершить стрим». Экран погас. Чат исчез. Тысячи зрителей растворились в небытии, оставив после себя только тишину и лёгкое жужжание вентилятора на столе. Мелани выдохнула. Эйдан — тоже.       — Всё прошло не так катастрофически, как могло бы. — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Даже плохих комментариев не было. Это удивляет.       Мелани кивнула. Она смотрела на погасший экран, на своё отражение в чёрном стекле. И вдруг поняла — они не сказали ни слова о сериале. Ни о съёмках. Ни о новых сериях. Ни о том, ради чего, собственно, затевался этот стрим. Они просто рассказывали о себе. О них. И тут Эйдан встал.       — Я обещал тебя накормить канапешками. — сказал он с улыбкой. — Пойдём.       Кухня встретила их запахом яблочного пирога, который Лорен убрала в холодильник, и тишиной. Лорен ушла к себе, оставив им пространство и свободу. Эйдан открыл холодильник, достал сыр, помидоры черри, оливки, хлеб, шпажки. Всё разложил на столе.       — Для тебя с сыром. — проговорил он. — Для меня без.       Мелани взяла нож, начала резать хлеб. Эйдан мыл помидоры. Они не говорили. Только смотрели друг на друга, улыбались, передавали продукты, иногда касались пальцами. Было тихо. Было тепло. Было как-то по-настоящему. Когда канапешки были готовы, они сели за стол рядом с друг другом, касаясь плечами.       Эйдан взял одну — с сыром — и протянул её ко рту Мелани. Она открыла рот и съела. Сыр таял во рту, помидор был сочным, оливка — чуть солёной. Было очень вкусно. Она протянула ему следующую — без сыра. Он съел.       — Вкусно? — спросила она.       — Очень. — ответил он.       И посмотрел на неё. Тем взглядом, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Они сидели очень близко. Мелани чувствовала его дыхание, запах кокоса, тепло его рук, которые лежали на столе — совсем рядом. Они смотрели в глаза друг другу. И тут медленно, словно кто-то невидимый толкал их в головы, они начали приближаться. Сантиметр за сантиметром. Она видела свои веснушки в отражении его зрачков. Он видел свою зелень в её глазах.       Их губы встретились. Первое прикосновение было мягким, почти невесомым. Мелани чувствовала, как его ресницы касаются её щеки, как его дыхание смешивается с её дыханием. Это был поцелуй — не для камер, не для родителей, не для пиара. Только для них. Она не знала, сколько это длилось. Может, секунду. Может, вечность. Эйдан отстранился, посмотрел на неё. Его глаза были зелёными-зелёными. А потом он взял её лицо в ладони — осторожно, будто она была хрупкой — и поцеловал снова. Жадно. Уверенно. Близко. Она почувствовала его пальцы на своих скулах, его дыхание, его губы, которые теперь не спрашивали разрешения — они утверждали. Она ответила, не думая ни о чём, не анализируя. Просто ответила.       И тут....Вспышка.       — Это пойдёт в альбом. — раздался довольный голос Лорен из дверного проёма.       Мелани и Эйдан отскочили друг от друга, как нашкодившие школьники. Лорен смотрела на них, улыбаясь во весь рот.       — Ну, мам! — воскликнул Эйдан.       — Что? — она пожала плечами. — Фото отличное. Я не могу пройти мимо. Вы такие милые.       Лорен скрылась в коридоре, тихо напевая что-то весёлое. Мелани сидела, не в силах пошевелиться. Её губы горели. Они смотрели друг на друга. Смущённо. Неловко.       — Мне, наверное, пора. — прошептала Мелани.       — Да. — так же тихо ответил он.       Они дошли до прихожей. Мелани обулась, надела кроссовки. Эйдан держал дверь открытой.       — Доберёшься сама?       — Да.       — Напиши как зайдешь домой.       — Хорошо.       Она шагнула за порог, повернулась.       — Увидимся?       — В понедельник. На съёмках.       — Да.       Она пошла к лифту, не оборачиваясь, но знала — он стоит в дверях и смотрит. В лифте Мелани прислонилась к стене и закрыла глаза. Она чувствовала на губах вкус сыра и его — кокос, лето, тепло. Чувствовала пальцы на своих скулах. Слышала шёпот: «Я обещал накормить тебя канапешками».       «Не привязываться». — сказала она себе. — «Не привыкать. Он уйдёт. Они все уходят. Он бросит меня прямо как…»       Мысль оборвалась. Не закончилась — оборвалась. Она не позволила себе додумать. Лифт открыл двери. Мелани вышла на улицу. Вечерний Лос-Анджелес шумел. Пальмы, машины, огни. Мир возвращался к ней. А она всё ещё была там — в его комнате, в его руках, в его глазах. «Что угодно. — подумала она. — Что угодно, но не любовь». Она повторяла это всю дорогу домой, но не верила. И просто сжимала браслет от Веры, браслет с шипами.