Code of Silence

Дмитрий

Пять дней. Прошло ровно пять дней с того момента, как мы вынырнули из сырого чрева того леса и ввалились в стерильные, пахнущие хлоркой и старой бумагой коридоры колледжа «Сент-Арка». Жизнь здесь имела свойство засасывать, как трясина, превращая недавний кошмар в нечто далекое, почти нереальное. Студенты снова обсуждали оценки, Донован снова ворчала на пыль в холлах, а Борис всё так же протирал очки, делая вид, что он просто старый профессор истории, а не человек, который видел ад своими глазами. Но мой сейф в кабинете помнил правду. Тяжелый, вмонтированный в стену стальной короб хранил в себе ящик, который я до сих пор не решался открыть повторно. Там, за запертой дверцей, лежала мумифицированная кисть и книга, способная свести с ума любого криптографа. Я чувствовал это присутствие даже через кирпичную кладку. Как будто у меня в кабинете поселилось нечто, у чего есть пульс, пускай и очень слабый. Донован устроила мне разнос в лучших традициях трибунала. Два дня отсутствия группы — это ЧП национального масштаба для такого заведения, как «Сент-Арка». Родители студентов обрывали линию, требуя объяснений. Странно только, что опекуны Лэйн хранили гробовое молчание. Ни звонка, ни письма. Будто им было плевать, вернется она из этого леса или останется там навсегда. Эта деталь царапала мне мозг. Я лежал на своей кровати в жилом блоке для персонала. Часы показывали 18:30. Занятия закончились подозрительно рано — какой-то сбой в расписании или просто везение. Окна в комнате наконец-то заменили. Одно из них разбил Ян, решив попрактиковаться в трёх очковых бросках прямо в коридоре, а вот со вторым была чертовщина. Стекло просто рассыпалось мелкой крошкой в три часа ночи, без видимых причин. Я тогда вскочил с пистолетом в руке, готовый к нападению, но в комнате было пусто, а на улице — ни души. Ни изнутри, ни снаружи. Просто… усталость материала? Или колледж начинает вибрировать в такт тому, что я привез в ящике? На улице была странная для осени оттепель. Грязный снег превращался в кашу, а воздух стал тяжёлым и влажным. Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но перед мысленным взором тут же всплыла Лэйн. Черт бы её побрал. Я помнил, как она дрожала в том лабиринте. Её руки, маленькие и ледяные, которые я пытался отогреть, когда отдавал ей свою куртку. Помню, как она прижалась ко мне всем телом, когда какая-то тень — я до сих пор не уверен, что это было, пронеслась в паре метров от нас. В тот момент я не думал о субординации. Я не думал о том, что я профессор, а она — проблемная студентка. Я просто хотел закрыть её собой. Принять на себя всё, что выпрыгнет из темноты. Ллойд, ты стареешь. Или тупеешь. Она — студентка. Объект под наблюдением. Инструмент для расшифровки. Соберись, солдат. Здесь тебе не Лабиринт, здесь «Сент-Арка». Порядок, дисциплина, правила. Я рывком сел на кровати и потянулся к папке с документами, которую притащил из деканата. Нужно было занять мозги чем-то сухим и бюрократическим. Внимание привлек файл на переводника. > Имя: Майкл. > Возраст: 19 лет. > Курс: Третий. > Происхождение: Германия. И всё. Ни фамилии, ни характеристик со старого места учебы, ни медицинских карт. Лаконичность, достойная секретных архивов. Прямо как у Лэйн. Немец… Третий курс. Надеюсь, он будет менее проблемным, чем нынешняя партия моих подопечных. Хотя, судя по отсутствию фамилии, парень явно из «непростых». Очередной «подарок» от опекунов или спецслужб? Я снова отложил папку. Лэйн. Интересно, она сейчас тоже думает обо мне? Или придумывает план, как втихаря пробраться в мой кабинет и залезть в сейф? Она ведь не успокоится. В её глазах горит этот холодный, исследовательский огонек, который я видел у людей перед тем, как они совершали либо великое открытие, либо фатальную ошибку. В дверь постучали. Коротко, энергично. — Входи, — буркнул я, пряча папку с документами под подушку. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Аня. Моя младшая сестра. Единственный человек в этом проклятом месте, который видел во мне не профессора и не надзирателя, а просто Диму. Она была подругой Лэйн, и это создавало дополнительный узел в моей голове. — Привет, братик, — она зашла, по-хозяйски усаживаясь на единственный стул. — Выглядишь паршиво. Снова не спал? — Сон — это роскошь, которую я не могу себе позволить, пока вы тут разбиваете окна и шляетесь по подземельям, — я попытался придать голосу строгости, но с Аней это работало плохо. — Ой, да ладно тебе. Мы уже получили свою дозу адреналина на год вперед. Донован до сих пор на нас смотрит, как на смертников. Мы заговорили. Сначала ни о чем — о еде в столовой, о переменах в погоде. Но потом разговор неизбежно свернул к «экспедиции». Аня до сих пор вздрагивала, когда вспоминала звук, доносившийся из глубины туннелей. — Дима, а ты... ты веришь в то, что мы там видели? — тихо спросила она, вертя в руках край кофты. — Лэйн говорит, что это всё объяснимо наукой, но сама... она изменилась. Стала еще более замкнутой. Я промолчал. Что я мог ей сказать? Что я храню в сейфе руку демона? — Лэйн сильная, — выдавил я. — Она справится. — Она отличная девчонка, — Аня вдруг улыбнулась. — Кстати, ты знал, что до той экскурсии мы устраивали небольшую... кхм... вечеринку у Каина? Сидр был потрясающий. Я поднял бровь. — Пили сидр в общежитии? Донован бы вас на костре сожгла. — Ну, мы же осторожно. Так вот, мы играли в «камень-ножницы-бумага» на желание. Лэйн проиграла и должна была сбегать за газировкой для коктейлей. Ушла — и пропала. Мы её до утра ждали, думали, она к себе ушла спать или заблудилась. Я едва заметно усмехнулся про себя. «Конечно, пропала». Я вспомнил тот вечер. Коридор, тени. Я был на взводе, ждал диверсии. И тут кто-то крадется. Я не стал разбираться — просто вырубил её одним четким движением, а потом притащил в свою комнату, чтобы она пришла в себя и чтобы я мог её допросить. Она тогда выглядела такой маленькой на моей кровати... Слава богу, Аня не знает этих подробностей. Она бы мне голову откусила за свою подругу. — Сама виновата, — вслух сказал я. — Красться в темноте в охраняемом здании — не самая лучшая идея. — Ну, она не кралась, она просто... Лэйн, — Аня вздохнула. — Она часто витает в облаках. Сестра пробыла у меня еще полчаса, рассказывая сплетни о студентах, а потом ушла к себе. В комнате снова стало тихо. Я встал и подошел к окну. В стекле отражался я — мужчина с глазами, видевшими слишком много смертей. Лэйн. Я снова вспомнил её доверительный взгляд в автобусе. То короткое мгновение, когда лед между нами подтаял. Она начала мне доверять. Совсем чуть-чуть. И это пугало меня больше, чем мутант в подземелье. Доверие — это ответственность. А я не хотел отвечать за чью-то жизнь, кроме своей собственной. Но я уже ответил. Когда накинул куртку. Когда сжал её руку. В коридоре послышались шаги. Легкие, размеренные. Я уже научился отличать её походку от других. Она шла мимо моей двери в сторону библиотеки или своей комнаты. Я замер у двери, прислушиваясь. Стук сердца участился. Черт, Ллойд, ты ведешь себя как подросток. Шаги затихли у моей двери на секунду, а потом возобновились. Она знала, что я здесь. Она чувствовала меня так же, как я её. Я вернулся к столу и снова открыл папку Майкла. «Сент-Арка» готовилась к приему нового жильца. Лабиринт молчал, спрятанный глубоко под землей. Но я знал, что тишина — это лишь затишье перед бурей. И в центре этой бури будем мы с ней. Я взял ручку и размашисто расписался на документе о переводе. Ну что ж, Майкл из Германии, добро пожаловать в ад. Надеюсь, ты умеешь быстро бегать и не задавать лишних вопросов. Потому что в «Сент-Арке» вопросы обычно убивают тех, кто их задаёт. Часы на стене тыкали с раздражающей методичностью. 19:30. Желудок, который я игнорировал последние двенадцать часов, наконец-то подал голос, напоминая, что биологию не обманешь даже силой воли. Организм требовал топлива. Обычно я мог сутками жить на кофе и сигаретах, но после «Лабиринтного и лесного курорта» метаболизм решил взять реванш. Я встал с кровати, чувствуя, как хрустнул позвоночник. Идти в форме не хотелось. Форма — это обязательства. Это погоны, устав и необходимость держать спину так прямо, словно проглотил лом. Сейчас, когда официальная часть дня закончилась, хотелось чего-то... человеческого. Я открыл шкаф. Мой гардероб не отличался разнообразием — оттенки серого, черного и хаки. Выбор пал на черные спортивные штаны — широкие, удобные, скрывающие кобуру если бы я решил её надеть, но сегодня я был "налегке" и простую темно-серую водолазку. Ткань мягко облегал торс, скрывая шрамы на шее и руках. В зеркале отразился не профессор Ллойд, гроза первокурсников, и не командир, а просто усталый мужчина под тридцать, который хочет жрать. Я плеснул в лицо холодной водой, смывая остатки сонливости, и вышел в коридор. Колледж «Сент-Арка» вечером жил своей, особой жизнью. Где-то вдалеке слышался смех, звуки гитары, чьи-то шаги. Стены, впитавшие в себя вековую историю, казалось, выдыхали накопленное за день тепло. Я шел к лестнице, наслаждаясь относительной тишиной, когда из-за поворота, словно черт из табакерки, вынырнул Борис. Конечно. Куда же без него. Наш штатный историк и паникёр выглядел так, будто лично разгружал вагоны с углем. Галстук сбит набок, очки сползли на кончик носа, в руках — кипа каких-то бумаг, которые вот-вот грозили рассыпаться веером по полу. — Дмитрий! — он чуть не врезался в меня, затормозив в последний момент. — Господи, ты ходишь так тихо, что можно инфаркт получить. — А ты так громко думаешь, Борис, что слышно на первом этаже, — я прислонился плечом к стене, пропуская его. — Что, опять отчёты для ректората? — Хуже, — он нервно поправил очки. — Родительский комитет. Они требуют детального объяснения маршрута. Спрашивают, почему в программе была "незарегистрированная пещера". Дима, что мне им писать? "Извините, мы случайно нашли вход в преисподнюю"? — Напиши, что это был элемент неожиданности в рамках курса по ориентированию на местности. И вообще, скажи, что дети в восторге. — В восторге? — Борис истерически хохотнул. — Лестер до сих пор спит со включенным светом, а Ноа пытается продать кому-то кусок камня из того туннеля как "метеорит". — Предприимчивый парень, далеко пойдет, — усмехнулся я. — Расслабься, Боря. Все вернулись целыми. Остальное — лирика. — Лирика... — он покачал головой, глядя на мою «домашнюю» одежду. — Ты... эм... необычно выглядишь. Не по уставу. — Ужин — это внеуставное мероприятие. Иди спать, Борис. Ты выглядишь так, будто тебя самого выкопали вместе с тем ящиком. Я похлопал его по плечу и двинулся дальше, оставив историка переваривать мою метафору. Столовая встретила меня звоном приборов и запахом тушеного мяса, который, на удивление, не вызывал рвотных позывов. Наоборот, рот наполнился слюной. Народу было немного. Человек пятнадцать, не больше. Основная масса студентов либо уже поела, либо заказывала пиццу в общагу. Мой взгляд привычно просканировав периметр. Профессиональная деформация: сначала оценить угрозы и расстановку сил, потом — искать ложку. И расстановка была интересной. В дальнем углу, у окна, сидели Грег и Аня. Моя сестра что-то увлеченно рассказывала, размахивая вилкой, а Грег слушал её с выражением преданного спаниеля. Выглядели они до тошноты мило. Хорошо. Пусть хотя бы у них всё будет нормально. Чуть дальше, в тени колонны, расположились Ян и Анхея. Там атмосфера была иной. Ян мрачно ковырял вилкой салат, а Анхея, сложив руки на груди, сверлила его взглядом. Видимо, последствия стресса выливались в выяснение отношений. Лестера и Ноа не было видно. Наверное, отсыпаются или реализуют бизнес-план с "метеоритом". И, наконец, центр композиции. За столиком у стены сидела Лэйн. Не одна. Напротив неё, развалившись на стуле с грацией рок-звезды, сидел Каин. Наш местный бунтарь, и головная боль всего преподавательского состава. Он что-то говорил ей, наклонившись через стол, улыбаясь той самой улыбкой, от которой первокурсницы падают в обморок. Лэйн слушала. Или делала вид. Она сидела прямо, глядя в свою тарелку, но я заметил, как напряжены её плечи. Я направился к раздаче, стараясь не задерживать взгляд на этой парочке. Какое мне дело? Пусть хоть на голове стоят. Я взял поднос, кинул на него тарелку с каким-то рагу, кусок хлеба и стакан вишнёвого сока. Пока я медленно шёл, краем глаза заметил движение. Каин встал. Он сказал Лэйн что-то на прощание, легко коснулся её руки, я почувствовал странный укол раздражения в этот момент и направился к выходу. Наш маршрут пересекался. Он заметил меня. Его глаза сузились. Улыбка стала шире, но холоднее. — Профессор Ллойд, — протянул он, останавливаясь. — Неужели вы едите ту же пищу, что и мы, смертные? Я думал, вы питаетесь солнечной энергией и страхом студентов. — Страх слишком калорийный, Каин. Берегу фигуру, — парировал я, не сбавляя шага. — Вижу, ты уже оправился от потрясения. Быстро. — А я и не пугался, — он хмыкнул, поправляя куртку. — Было весело. Жаль, гитару с собой не взял. Акустика в пещерах — огонь. — В следующий раз возьми. Может, летучие мыши оценят твой талант лучше, чем я. — Обязательно, сэр. Приятного аппетита. Он подмигнул и вышел, оставив за собой шлейф одеколона и юношеской наглости. Я закатил глаза. Клоун. Я повернулся к залу. Лэйн осталась одна. Её стол был островком отчуждения. Она сидела, глядя в окно, и лениво возила вилкой по тарелке. Еда была почти нетронута. Вокруг неё было пусто. Профессоров не было, другие студенты держались своих групп. Она выглядела... нет, не жалкой. Она выглядела как оголённый провод. Тонкая, бледная, в своей объемной толстовке, в которой можно было спрятать ещё одну Лэйн. Ноги сами понесли меня в её сторону. Зачем? «Проверить состояние подопечной», — соврал я сам себе. «Потому что тебя бесит, что она сидела с Каином, а теперь сидит одна», — честно ответил внутренний голос. Я подошёл к её столу бесшумно. Мягкая подошва кроссовок гасила звуки. Она не заметила меня, пока я не поставил свой поднос напротив её тарелки. Грохот пластика о дерево прозвучал как выстрел. Лэйн вздрогнула и резко подняла голову. В её глазах на долю секунды мелькнул испуг — эхо Лабиринта, — но он тут же сменился привычным холодом. Она увидела меня. Оценила мой вид — водолазку, растрёпанные волосы. Её брови чуть поползли вверх. — Свободно? — спросил я, хотя уже отодвигал стул. — А если я скажу "нет"? — её голос был тихим, немного хриплым. — То я всё равно сяду. Я профессор. У меня привилегия игнорировать демократию. Я опустился на стул, оказавшись прямо напротив неё. Теперь между нами была только ваза с искусственными цветами и две тарелки с едой. — Приятного аппетита, — буркнул я, берясь за вилку. Лэйн не ответила. Она отложила свою вилку и скрестила руки на груди, откидываясь на спинку стула. Она изучала меня. Внимательно, без стеснения. — Вы... странно выглядите, Дмитрий Ллойд, — наконец произнесла она. — "Странно" — это комплимент или повод вызвать санитаров? — я отправил в рот кусок мяса. Мясо было жестким, как подошва моих берцев. — И давай без официоза. Мы не на лекции. И мы ели консервы из одной банки пять дней назад. — Хорошо, — она чуть наклонила голову. — Вы выглядите... по-домашнему. Это пугает. Словно Терминатор решил надеть пижаму. Я поперхнулся соком, но быстро взял себя в руки. — Смешно. Петросян отдыхает. А ты выглядишь так, будто собираешься упасть в голодный обморок. Почему не ешь? — Не хочу. — "Не хочу" — это ответ капризной принцессы. А ты у нас вроде как боец. Ешь. Я кивнул на её тарелку с пюре и котлетой. — Это приказ? — Это настоятельная рекомендация куратора, который не хочет потом тащить твое бездыханное тело до медпункта. Мне хватило того раза, когда я тащил тебя из лабиринта. Ты, кстати, тяжелее, чем кажешься. Скелет, а кости тяжёлые. Лэйн фыркнула. В её глазах мелькнула искра. Живая искра. Это было то, чего я добивался. Злость лучше апатии. — Вы ужасный джентльмен, вы в курсе? Сказать девушке, что она тяжёлая. — Я не джентльмен, Лэйн. Я реалист с больной спиной. Она взяла вилку и неохотно ткнула в котлету. — Тут всё на вкус как картон. — Скажи спасибо, что это не крыса, жаренная на костре. В условиях выживания ты бы дралась за этот картон. — Опять вы про крыс, — она прищурилась. — У вас фиксация на крыс? — У меня фиксация на том, что выживает. Крысы выживают. А принцессы, которые не едят, — нет. Я замолчал, продолжая методично уничтожать свой ужин. Лэйн тоже начала есть. Медленно, маленькими кусочками, словно делала мне одолжение. Мы сидели в пузыре тишины посреди шума столовой. Я чувствовал её взгляд на своих руках. На водолазке. — Как рука? — вдруг спросила она. Я замер. — Какая? Та, что в ящике, или моя? — Ваша. Та, которой вы держали трос. Вы содрали кожу. — Зажило. Как на собаке. — А та... другая? — её голос стал тише. — Та, что в сейфе? — Она не жалуется. Лежит смирно. Не стучится, пиццу не заказывает. Лэйн нервно улыбнулась. — Вы закрыли сейф на два оборота? — На три. И заминировал проход. Шучу. Или нет. Она подняла на меня глаза. В них было что-то... мягкое. Испуганное, но доверчивое. — Спасибо, — сказала она одними губами. — За что? За то, что не заминировал? — За то, что забрали это. Я бы... я бы сошла с ума, если бы знала, что этот ящик где-то у меня в комнате. Или у Бориса. — Ну, моя психика покрепче будет. Я и не такое в сейфах хранил. — Например? — Например, конфискованный самогон у старшекурсников. Поверь, это страшнее любой демонической руки. Она улыбнулась. По-настоящему. Уголки губ дрогнули, и лицо сразу преобразилось. Стало моложе, мягче. Я почувствовал, как что-то теплое шевельнулось в груди. Неприятное, незнакомое ощущение. Я быстро запил его соком. — Ешь давай, — буркнул я, чтобы сбить этот момент. — А то Каин решит, что я тебя голодом морю, и напишет про меня грустную песню. Лэйн закатила глаза, но продолжила есть активнее. — Каин просто болтун. — Но сидела ты с ним. — Он сам подсел. У нас с ним... — она замялась. — Что? — Ничего. Просто он не задаёт лишних вопросов. Он болтает о себе. Это удобно. Не нужно думать. — А со мной нужно думать? — С вами нужно быть начеку. Вы сканируете. Даже сейчас. Вы считаете, сколько раз я моргнула и сколько грамм съела. — Ошибаешься. Я считаю, сколько времени осталось до отбоя, чтобы выгнать вас всех спать и насладиться тишиной. Она отложила пустую вилку. Тарелка была пуста наполовину. Прогресс. — Я наелась. — Ладно. Для первого раза сойдёт. Я тоже отодвинул поднос. — Что дальше, профессор? Будете конвоировать меня до комнаты? — Слишком много чести. Дойдешь сама. Тут по прямой, монстров нет. Окна починили. — А тот... в Лабиринте? — её голос упал до шепота. — Вы думаете, оно осталось там? Я посмотрел ей прямо в глаза. Серьезно, без шуток. — Оно осталось там, Лэйн. Вход завален. Сюда никто не придет. Кроме, может быть, налоговой инспекции. — Вы умеете успокаивать. — Работа такая. Она встала. Поправила свою огромную толстовку. — Спокойной ночи, Дмитрий... — Спокойной ночи, Лэйн. Иди. И не броди по коридорам. Второго удара прикладом твоя красивая голова может не пережить. Она хмыкнула, но в этом звуке не было обиды. — Я запомнила. Больше не попадусь. Она развернулась и пошла к выходу. Я смотрел ей вслед. Худая, в нелепой одежде, с прямой спиной. Моя головная боль. Моя ответственность. Моя...? Покачал головой из стороны в сторону. Я откинулся на стуле, чувствуя вкус дешевого вишнёвого сока на губах. Ужин удался. Ящик в сейфе молчал. Но я знал, что этот разговор был лишь перемирием перед новой войной. И в этой войне мне, возможно, придется выбирать между долгом и этой девчонкой, которая ест как птичка и смотрит как волчонок.

***

06:00. Глаза открылись за секунду до сигнала будильника. Привычка, въевшаяся в подкорку глубже, чем шрамы на теле. В армии говорят: если ты спишь, когда всходит солнце, значит, ты уже мертв. В колледже «Сент-Арка» это правило тоже работало, пусть и метафорически. Я сбросил одеяло, чувствуя, как утренний холод комнаты кусает кожу. Отопление работало, но сквозняки в этом старом здании гуляли, как призраки бывших ректоров. Подъем. Короткая разминка прямо на полу. Пятьдесят отжиманий, пресс, планка. Тело ныло после «лесной прогулки» и ночевки на камнях, мышцы были забиты, но боль — это хороший индикатор. Пока болит — ты жив. Затем душ. Ледяной. Вода обжигала холодом, смывая остатки сонливости и кошмаров о Лабиринте, которые, признаться честно, всё ещё пытались прорваться в мой мозг. Я стоял перед зеркалом, проводя бритвой по щеке. Из стекла на меня смотрел не профессор и куратор, а уставший наемник, который притворяется педагогом. — Улыбнись, Ллойд, — пробормотал я своему отражению. — Ты несёшь разумное, доброе, вечное. Или хотя бы пытаешься не дать им убить себя. Одежда. Черная водолазка та самая, вчерашняя, но чистая, брюки карго, тяжёлые ботинки. Кобура осталась в сейфе. Сегодня я решил играть роль гражданского пацифиста. Почти. Нож всё равно занял свое законное место в боковом кармане. Столовая. 07:45. Завтрак в «Сент-Арке» — это отдельный вид пытки шумом. Я вошёл в зал, держа в руке кружку с черным кофе — единственным топливом, которое мой организм принимал без возражений в такую рань. Взгляд привычно просканировав периметр. Сектор чист. Угрозы минимальны, если не считать угрозой качество местной овсянки. Почти весь мой «зоопарк» был в сборе. За сдвоенными столами сидела наша компания выживших. Грег что-то эмоционально доказывал, размахивая тостом с джемом. Аня смеялась, прикрывая рот ладонью. Ян выглядел мрачнее тучи, ковыряя вилкой омлет, а Анхея сидела рядом с ним с видом королевы в изгнании. Каин… этот черт сидел на спинке стула, поставив ноги на сиденье нарушение техники безопасности, Ллойд, сделай замечание… ай, к черту, и пил что-то из термокружки, явно наслаждаясь вниманием женской половины столовой. Лестер и Ноа о чем-то шептались, склонив головы друг к другу. Видимо, обсуждали, как монетизировать свои психологические травмы. И Лэйн. Она сидела с краю. Чуть в стороне от общего веселья, но всё же с ними. Перед ней стояла чашка чая и нетронутая булочка. Она листала какую-то книгу, не обращая внимания на хаос вокруг. «Машина», — подумал я. — «Даже после ада она просто перезагрузилась и продолжила работать». Выглядела она лучше, чем вчера. Бледность стала аристократической, а не болезненной. Я сделал глоток кофе, наблюдая за ней поверх края кружки. Она почувствовала. Подняла глаза. Наш взгляд пересекся на долю секунды. Она кивнула. Едва заметно. Просто обозначила: «Я вижу вас, профессор». Я кивнул в ответ. Контакт установлен. Аудитория 104. Основы криптографии и безопасности. 08:00. Звонок прозвенел, отрезая пути к отступлению. Студенты расселись по местам. Шум стих, сменившись шуршанием тетрадей и щелчками ручек. Я стоял у кафедры, опираясь на неё руками. — Доброе утро, дамы и господа, — начал я своим лекционным голосом, в котором было больше металла, чем в обшивке танка. — Надеюсь, все успели написать завещания перед сегодняшним тестом? По аудитории прошел нервный смешок. — Шучу. Теста не будет. Сегодня мы разбираем методы шифрования времён Второй мировой. «Энигма», код Лоренца и почему человеческий фактор — главная дыра в любой защите. Я уже собирался повернуться к доске, чтобы написать тему, как дверь аудитории открылась. Не распахнулась с грохотом, как это делал Каин, и не приоткрылась робко, как это делали первокурсники. Она открылась уверенно, ровно настолько, чтобы пропустить человека. На часах было 08:01. Опоздание. На одну минуту. Для меня это было равносильно преступлению, но я промолчал. Пока что. В аудиторию вошёл парень. Я прищурился, мгновенно оценивая вошедшего. Профессиональная привычка: сначала оцениваешь физические параметры и уровень угрозы, потом слушаешь, что он скажет. И параметры были впечатляющими. Высокий. Сантиметров сто девяносто, не меньше. Я сам не маленький, но этот парень мог бы смотреть мне в глаза, не задирая голову. Широкие плечи, но не раскачанные стероидами, а сухие, жилистые. Так выглядят боксеры или пловцы. Примерно девяносто килограммов функциональной массы. Черные волосы, слегка взъерошенные ветром, падали на лоб. Лицо… интересное. Светлая кожа, резкие скулы. И глаза. Ярко-зеленые, холодные, внимательные. Под левым глазом — маленький шрам. На правой щеке — ещё один, тянущийся к глазу. Родинка под правым глазом добавляла его лицу какую-то странную, почти кинематографическую харизму. Одет просто, но дорого. Темные джинсы, серый джемпер, из-под которого виднелся воротник рубашки. Никакого пирсинга, татуировок на видных местах нет. Он остановился в проходе, спокойно выдержав мой взгляд. Не стушевался, не опустил глаза. — Entschuldigung für die Verspätung, — произнес он. Голос был низким, спокойным, с легким металлическим оттенком. Тут же исправился, переходя на английский без акцента, но с характерной немецкой четкостью: — Apologies for being late, Professor. I got lost in the corridors. Ich bin ein neuer Student. Немец. Ага. Тот самый Майкл. Без фамилии. — Опаздывать в первый же день — плохая примета, — я говорил по-русски, проверяя его личное дело в своей голове. Там было сказано, что он понимает. — Ваше имя? — Майкл, сэр, — ответил он по-русски. Немного ломано, с жестким акцентом, но понятно. — Майкл... просто Майкл. — Просто Майкл, — я усмехнулся. — Как Шер или Мадонна. Что ж, проходите, Майкл из Германии. Но учтите: в следующий раз дверь закроется ровно в 8:00. И открывать её буду не я, а саперы. — Я понял, — он коротко кивнул. Ни тени улыбки. Он повернулся к аудитории, выбирая место. Я наблюдал за ним. Он двигался плавно, экономно. Никаких лишних жестов. Аудитория замерла. Все взгляды были прикованы к новенькому. Девушки особенно Анхея и Аня тут же оживились. Ну еще бы. Высокий, красивый, загадочный иностранец со шрамами. Полный комплект для девичьих грез. Парни напряглись. Каин перестал качаться на стуле и оценивающе прищурился, явно видя в нем конкурента. Ян нахмурился. Грег просто смотрел с любопытством. Майкл сканировал свободные места. Выбор был невелик. Грег сидел с Аней, строя из себя примерного ученика. Ян и Каин оккупировали заднюю парту, создав там филиал хаоса. Лестер и Ноа сидели вместе, обложившись гаджетами. Анхея сидела с Кирой, шепотом обсуждая маникюр. Свободных парт не было. Были только свободные стулья. Один стул был свободен рядом с парнем в очках, который грыз ручку. И один стул был свободен... ...рядом с Лэйн. Она сидела у окна, как всегда, отгородившись от мира стопкой книг. Она даже не подняла голову, когда он вошел. Ей было плевать на новеньких немцев, красавцев и вообще на всё, кроме конспектов. Майкл прошел мимо парня с ручкой. Он направился прямо к Лэйн. Я напрягся. Не знаю почему. Просто инстинкт. Две «вещи в себе» сейчас столкнутся. Он подошел к её парте. Лэйн, почувствовав чье-то присутствие, наконец оторвала взгляд от тетрадь. Она подняла голову. Их взгляды встретились. Зеленые глаза против... её глаз. Секундная пауза. Никаких искр, никаких молний. Просто холодный расчет. — Здесь свободно? — спросил Майкл на английском. Лэйн молча убрала рюкзак с соседнего стула, ставя его на пол. — Свободно, — коротко ответила она. Майкл кивнул опять этот экономный кивок и сел. Он достал из сумки идеально чистую тетрадь, черную ручку и очки в тонкой оправе. Надел очки. Вид у него стал совсем интеллигентный, если бы не ширина плеч, которая занимала половину прохода. Лэйн вернулась к своим записям. Майкл открыл тетрадь. Никаких «Привет, я Майкл», никаких «Ты красивая», никаких попыток завязать разговор. Они просто сидели рядом, как два незнакомца в библиотеке. — Прекрасно, — громко сказал я, привлекая внимание обратно к себе. — Раз уж мы закончили с рассадкой в стиле "Титаника", вернемся к криптографии. Урок потек своим чередом. Я рассказывал про принцип работы роторов «Энигмы», рисовал схемы на доске, задавал вопросы. Но краем глаза я следил за третьим рядом у окна. Это было... странно. Обычно, когда к Лэйн кто-то подсаживался кроме Ани, она напрягалась. Она отодвигалась, строила барьеры из книг. С Майклом всё было иначе. Они сидели рядом, почти касаясь локтями, но между ними не было напряжения. Было какое-то стерильное спокойствие. Один раз у Лэйн перестала писать ручка. Она раздраженно черкнула по бумаге. Майкл, не поворачивая головы и не отрываясь от лекции, достал из своего пенала запасную ручку и молча положил её на стол перед Лэйн. Лэйн взяла ручку. — Спасибо, — шепнула она. — Пожалуйста, — так же тихо ответил он. Всё. Весь диалог за полтора часа. Но я видел, как на них косятся остальные. Каин бросал на спину Майкла взгляды, в которых читалось: «Кто ты такой и почему ты сидишь на моем месте?». Ян выглядел так, будто просчитывал траекторию удара. Аня смотрела на них с умилением, уже, наверное, мысленно их поженив. Я же чувствовал глухое раздражение. Этот немец... он был слишком похож на Лэйн. Такой же закрытый. Такой же рациональный. «Машина». И это мне не нравилось. Две машины могут работать в идеальной синхронизации. А могут создать резонанс, который разнесет этот колледж к чертям. К тому же, Майкл был физически крепким. Если у него в голове те же тараканы, что и у Лэйн, но помноженные на боксерскую подготовку и немецкую педантичность... у нас проблемы. — Майкл, — внезапно обратился я к нему, прерывая лекцию. Он тут же поднял голову. Взгляд через очки — спокойный, ожидающий. — Как вы считаете, почему немцы проиграли в информационной войне, имея лучшую шифровальную машину? Вопрос с подвохом. Проверка на патриотизм и объективность. Майкл даже не задумался. — Самонадеянность, сэр, — ответил он ровным голосом. — Они считали, что их код нерушимый. Гордыня убивает быстрее, чем пуля. И... они недооценили человеческий фактор противника. Математика проиграла интуиции. В аудитории повисла тишина. Лэйн, я заметил, перестала писать и внимательно посмотрела на своего соседа. Кажется, этот ответ ей понравился. — Хороший ответ, — процедил я. — Садитесь. Гордыня действительно убивает. Запомните это. Звонок прозвенел как спасение. Студенты начали собираться. Майкл аккуратно сложил ручки в пенал педант, черт возьми, закрыл тетрадь. Лэйн тоже собралась. Они встали одновременно. — Ты хорошо понимаешь тему? — вдруг спросил Майкл, обращаясь к Лэйн. Это была первая фраза, не касающаяся ручки. — Более-менее, — пожала плечами Лэйн. — А ты? — У меня были хорошие учителя, — уклончиво ответил он. — Но русский язык... сложный. — Привыкнешь, — она закинула рюкзак на плечо. — Главное, не зли Ллойда. Он кусается. Я услышал это. — Я всё слышу, Лэйн! — крикнул я с кафедры. — И я не кусаюсь, я сразу глотаю целиком. Лэйн даже не обернулась, только уголок её губ дернулся в улыбке. Майкл посмотрел на меня, потом на неё. В его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Они вышли из аудитории вместе. Не как друзья, но как люди, идущие в одном направлении. Я остался один у доски, стирая мелом схему «Энигмы». Белая пыль оседала на пальцах. Господи, главное, чтобы этот немец оказался нормальным парнем. Просто студентом, который любит порядок и книги. Потому что если он — еще одна загадка, как тот ящик в моем сейфе, то мне придется просить у ректора надбавку за вредность. Или пистолет покрупнее. Я посмотрел на пустую парту, где они сидели. Атмосфера менялась. В уравнении появилась новая переменная. И мне, как математику по призванию и параноику по жизни, нужно было срочно вычислить её значение.

Лэйн

Лекция закончилась так же внезапно, как и началась. Звонок разрезал душную тишину аудитории, и пространство мгновенно наполнилось звуками: скрипом отодвигаемых стульев, шелестом собираемых тетрадей и гулом голосов, которые полтора часа сдерживались авторитетом Ллойда. Я медленно закрыла блокнот. Криптография. «Энигма». Человеческий фактор. Дмитрий был прав. Самое слабое звено в любой системе — это люди. Мы ломаемся, мы устаем, мы совершаем ошибки из-за эмоций. Я скосила глаза влево. Майкл собирался с той же педантичной аккуратностью, с какой, вероятно, саперы обезвреживают мины. Ручка к ручке, тетрадь к книге. Ни одного лишнего движения. Его пальцы были длинными, ухоженными, но на костяшках проступали едва заметные белесые следы. Старые шрамы. «Боксер», — отметила я про себя. — «Или пианист, который очень любит драться». Он выпрямился, закинув рюкзак на одно плечо. Его рост действительно впечатлял. Рядом с ним я чувствовала себя карманной версией человека, хотя никогда не считала себя низкой. — Идем? — спросил он. Не навязчиво, а просто как факт. Мы сидели вместе, значит, и выходим вместе. Логика. — Идем, — кивнула я, поднимаясь. Мы вышли из аудитории в коридор, и тут же попали в оцепление. Это напоминало засаду. Только вместо вражеских агентов нас ждал наш «Сквад» в полном составе. Аня, Грег, Каин, Ян, Лестер, Ноа и Анхея. Они стояли полукругом, перекрывая поток студентов, словно какая-то мафиозная группировка на разборках. Очевидно, новость о "горячем немце" разлетелась быстрее, чем вирус в незащищённой сети. Я остановилась. Майкл сделал ещё шаг и тоже замер, оказавшись в центре внимания. Обычно новички в такие моменты теряются. Начинают глупо улыбаться, теребить лямку рюкзака или искать глазами поддержку. Майкл просто стоял. Спокойно, расслабленно, чуть сунув руки в карманы джинсов. Он смотрел на ребят с вежливым интересом, как турист смотрит на местные достопримечательности. — Ну ни хрена себе, — первым нарушил тишину Каин. Он отлип от стены и подошел ближе, бесцеремонно оглядывая Майкла с ног до головы. — Ты в дверные проемы боком проходишь, или тебя по частям заносят? Это был классический Каин. Смесь наглости, харизмы и попытки сразу обозначить, кто тут альфа-самец. Майкл чуть наклонил голову, глядя на Каина сверху вниз. В его зеленых глазах мелькнула тень усмешки. — Я складываюсь, — ответил он на чистом английском. Спокойный, глубокий баритон. — Как швейцарский нож. Каин хмыкнул, явно не ожидая ответа. — Немецкий нож, — поправил Ян, подходя следом. Он протянул руку, коротко и жестко. — Ян. — Майкл, — новенький пожал руку. Я заметила, как напряглись мышцы на предплечьях у обоих. Это было не просто рукопожатие, а замер силы хвата. Ян кивнул, видимо, удовлетворившись результатом. Тест пройден. Рука не дрогнула. — А ты правда из Германии? — тут же вклинился Лестер, выглядывая из-за плеча Ноа. — А скажи что-нибудь! Типа "Das ist fantastisch" или как там в фильмах? — Лестер, не позорься, — закатила глаза Анхея, поправляя волосы. Она смотрела на Майкла оценивающе, как на новую коллекцию брендовой одежды. — Привет. Я Анхея. Это Кира где-то там потерялась. Не обращай внимания на этих придурков, у них тестостерон вместо мозгов. — Приятно познакомиться, Анхея, — Майкл кивнул ей. Галантный, черт возьми. Я стояла чуть в стороне, прислонившись спиной к прохладной стене коридора, и наблюдала. Это было похоже на интеграцию нового кода в уже работающую программу. Обычно бывают баги, конфликты версий. Но Майкл вписывался. Он не пытался понравиться. Он не лебезил. Он отвечал на подколы Каина с той же ледяной невозмутимостью, с какой Ллойд ставит "неуд". — Ты на бокс ходил? — спросил Грег, глядя на шрам под глазом Майкла. — Немного. В прошлой жизни. — О, наш человек! — обрадовался Грег. — А то тут одни интеллигенты и музыканты, — он пихнул локтем Каина. — Нормально подраться не с кем. — Я не дерусь, — мягко возразил Майкл. — Я защищаюсь. — Философ, блять, — резюмировал Каин, но уже без злобы. В его голосе звучало что-то похожее на уважение. — Ладно, Майкл, принят в стаю. Пока условно. Я хмыкнула про себя. «Стая». Громко сказано для кучки травмированных студентов, которые боятся темноты. Но, пожалуй, точно. Майкл повернул голову в мою сторону. Видимо, искал взглядом ту, с кем сидел. Я не отвела глаз, просто смотрела, как он осваивается. Он был... нормальным. Слишком нормальным для этого места. Но шрамы на лице говорили об обратном. У "нормальных" мальчиков из Германии таких меток не бывает. В этот момент дверь аудитории снова открылась. Шум в коридоре как будто стал тише на пару децибел. На пороге появился Дмитрий. Черная водолазка, брюки карго, папка в руке. Он выглядел как темное пятно на фоне светлых стен колледжа. Он запер дверь ключом, провернул его дважды привычка или паранойя? И развернулся, чтобы уйти. Его маршрут пролегал мимо нас. Студенты инстинктивно расступались, создавая ему коридор. Аура Ллойда работала безотказно: "Не влезай — убьет". Он шел, глядя перед собой, но я знала, что он сканирует пространство. Когда он поравнялся с нашей группой, его шаг на долю секунды замедлился. Он не посмотрел на Каина, который громко ржал над чем-то. Не посмотрел на Майкла, который был новым объектом в его уравнении. Он посмотрел на меня. Я стояла у стены, скрестив руки на груди, прижимая к себе тетрадь. Наши взгляды встретились. Это длилось недолго. Три, может, четыре секунды. Но в эти мгновения время словно сгустилось. Весь шум коридора, смех ребят, голос Майкла — всё это ушло на задний план, превратившись в белый шум. Были только его голубые, стальные глаза. В них не было тепла. Не было улыбки. Там было что-то другое. Тяжёлое, темное понимание. «Ты в порядке?» — безмолвно спросил этот взгляд. «Я в норме. Я держусь», — так же безмолвно ответила я. «Не расслабляйся. Враг не дремлет». «Знаю. Я всегда начеку». И ещё там было воспоминание. О холоде леса. О тепле куртки. О том, как мы были одной командой в темноте. Это была наша тайна. Невидимая нить, натянутая между профессором и студенткой посреди оживлённого коридора. Он моргнул, разрывая контакт, и, не сбавляя шага, прошел мимо, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого табака и какой-то морозной свежести. Я выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Сердце сделало странный кульбит. Черт. Мне нужно прекратить реагировать на него так остро. Это всего лишь Ллойд. Мой куратор. Мой спаситель. И моя самая большая проблема. — ...эй, Лэйн! Земля вызывает Лэйн! Голос Грега ворвался в сознание, возвращая меня в реальность. Я моргнула, фокусируясь. Дмитрий уже скрылся за поворотом. Я посмотрела на ребят. Они стояли плотным кольцом вокруг Майкла. Пока я играла в гляделки с профессором, я пропустила какой-то важный момент социальной динамики. Грег стоял рядом с Майклом и по-дружески хлопал его по плечу своей огромной лапищей. Майкл не отстранился, не дернулся хотя я ожидала реакции на вторжение в личное пространство. Он просто стоял, чуть улыбаясь уголком рта. — ...так что ты просто обязан попробовать нашу пиццу, — вещал Грег. — Она на вкус как картон, но с майонезом заходит на ура. — Звучит... аппетитно, — с сарказмом заметил Майкл. — Это лучшая реклама столовой, которую я слышал, — фыркнул Каин. — Грег, ты маркетолог от бога. — Лэйн, ты идёшь? — Аня дернула меня за рукав. — Мы ведем Майкла на экскурсию в пищеблок. Надо же парню показать, где у нас тут травят студентов. — Что? — я перевела взгляд с руки Грега на плече Майкла на Аню. — А, да. Столовая. Конечно. Когда они успели так сблизиться? Грег обычно не трогает людей, которых знает меньше пяти минут. А тут прям братани. Видимо, Майкл прошел какую-то невидимую проверку Грега. Может, просто потому, что он высокий и выглядит надёжно? Грег любит надёжные вещи. — Погнали, немчура, — Каин махнул рукой, указывая направление. — Если выживешь после местной котлеты, значит, ты точно бессмертный. — Я постараюсь, — ответил Майкл. Вся толпа двинулась по коридору. Шумная, разношёрстная, живая. Каин шел впереди, рассказывая какую-то байку. Ян и Анхея спорили о чем-то. Лестер и Ноа были рядом, задавая Майклу вопросы про немецкий автопром. Майкл шел в центре, возвышаясь над ними как башня. Он отвечал коротко, по делу, но без снобизма. Я шла чуть позади, замыкая процессию. Мне нравилось наблюдать за ними со стороны. Новенький вписался. Удивительно. Я думала, он будет изгоем. Или одиночкой, как я. Но у него была какая-то странная, спокойная харизма. Он был как скала, о которую разбиваются волны экспрессии Каина и глупости Лестера. «Спокойный. Добрый. Любит читать»,— прокрутила я в голове то, что успела заметить. — «И носит маску». Потому что я видела его взгляд там, в аудитории. Когда он смотрел на Дмитрия. Это был взгляд хищника, который оценивает другого хищника. Майкл не так прост. И Ллойд это тоже заметил. — Ты идёшь? — Майкл вдруг обернулся. Он остановился, пропуская поток студентов, и ждал меня. Все остальные уже ушли вперёд на пару метров. — Иду, — я ускорила шаг, равняясь с ним. — Твои друзья... энергичные, — заметил он, когда мы пошли рядом. — Они громкие, — поправила я. — И иногда бесят. Но они свои. — Свои... — он покатал это слово на языке, словно пробовал его на вкус. — Это важно. — А у тебя были "свои"? — спросила я, глядя прямо перед собой. — Были, — коротко ответил он. Тень пробежала по его лицу, стирая спокойствие. — Но это было давно. — Здесь тоже можно найти, — неожиданно для самой себя сказала я. — Если не будешь вести себя как мудак. Майкл тихо рассмеялся. Звук был низким, приятным. — Я постараюсь не быть мудаком, Лэйн. Обещаю. Мы вошли в столовую. Запах еды, шум, звон посуды. Жизнь продолжалась. Но я чувствовала, что с появлением этого парня равновесие в "Сент-Арке" снова пошатнулось. И почему-то, глядя на широкую спину Майкла, я подумала: хорошо, что он сел со мной. Вдвоем в одной лодке или в одной камере? всегда веселее. Даже если эта лодка плывет в ад. Я бросила быстрый взгляд на преподавательский стол в углу. Пусто. Дмитрия там не было. Значит, ужин будет без "надзирателя". Ну что ж, Майкл. Добро пожаловать в цирк. Надеюсь, ты умеешь жонглировать гранатами. Наша компания оккупировала тот самый стол у окна — стратегически важную точку, откуда просматривался весь зал, а сквозняк от старой рамы не давал уснуть над тарелкой. Мы расселись с грацией стада слонов. Стулья скрипели, подносы грохотали. Я села на своё привычное место, спиной к стене. Справа от меня опустился Майкл. Его движения были настолько плавными, что стул под ним даже не скрипнул. Он просто возник рядом, как тень, и поставил свой поднос с хирургической точностью — параллельно краю стола. На подносе у него был стандартный набор: суп жижа неопределенного цвета, пюре с котлетой и компот. — Ну что, Майкл, — Каин плюхнулся напротив, закидывая ногу на ногу. Он уже успел стянуть у кого-то яблоко и теперь подбрасывал его в воздух. — Готов к гастрономическому самоубийству? Местная котлета — это тест на выживание. Если через час не скрутит, значит, ты прошел инициацию. Майкл невозмутимо взял ложку, помешал суп, изучая его консистенцию с видом лаборанта. — В Германии в армии дают сухпайки, которые на вкус как прессованный картон с витаминами, — спокойно ответил он. — Думаю, я справлюсь с этой... субстанцией. — О, так ты служил? — оживился Грег, набивая рот хлебом. — Или это так, метафора? — Отец служил, — уклончиво ответил Майкл, отправляя ложку в рот. Он даже не поморщился. Железный человек. — Я просто знаю вкус картона. — Слушай, — вклинилась Анхея, накручивая локон на палец. Она смотрела на Майкла тем взглядом, которым обычно выбирают десерт. — А почему ты вообще здесь? В смысле, «Сент-Арка» — это, конечно, элитно и всё такое, но... Россия? Серьезно? Почему не Оксфорд или, не знаю, Сорбонна? Ты выглядишь как парень, которому место в Лиге Плюща. Вопрос повис в воздухе. За столом стало чуть тише. Даже Ян перестал стучать вилкой. Все ждали ответа. Новичков всегда прощупывают на предмет скелетов в шкафу. У каждого из нас они были. У кого-то маленькие, как у Лестера, у кого-то огромные, как у меня. Майкл отложил ложку. Он вытер губы салфеткой господи, кто вообще пользуется салфетками в этой дыре? И его взгляд на секунду застыл. — Семейные обстоятельства, — ровно произнес он. — Ой, да ладно, — фыркнул Каин. — «Семейные обстоятельства» — это когда ты залетел или кого-то убил. Колись, ты спалил дом? Угнал тачку канцлера? Майкл перевел на него свой зелёный, немигающий взгляд. В нем не было агрессии, только усталость. — Отец и мачеха решили, что мне нужно сменить обстановку, — сказал он, и в голосе проскользнул холод. — Я стал... лишним элементом в их новом уравнении счастья. Слишком много напоминал о прошлом. — О прошлом? — тихо спросила Аня. Она всегда была самой эмпатичной из нас. — О моей матери. — А где она? — вопрос вылетел у Ноа раньше, чем он успел подумать. Лестер пыхнул его локтем в бок, но было поздно. Майкл не отвёл глаз. Он смотрел куда-то сквозь Каина, сквозь стену, в пустоту. — Рак, — коротко бросил он. — Два года назад. Сгорела за месяц. Отцу было больно смотреть на меня. Я — её копия. Только мужского пола. Поэтому... «Сент-Арка». С глаз долой, из сердца вон. Ложь. Я почувствовала это кожей. Не знаю как. Может, потому что я сама врала всю жизнь. Или потому что я видела, как едва заметно дрогнул уголок его глаза. Это была слишком идеальная, слишком "удобная" легенда. Рак, трагедия, злая мачеха. Классика. Люди верят в такое, потому что боятся спрашивать детали. Ребята поверили. Лицо Ани вытянулось в скорбной гримасе. Каин перестал подбрасывать яблоко. Даже Ян уважительно кивнул. — Дерьмо случается, чувак, — резюмировал Грег, нарушая неловкую тишину. — Но ты не парься. Тут у всех родители с придурью. Мои вообще думают, что я учусь на экономиста, а не бегаю по лесам от монстров. — Монстров? — переспросил Майкл, подняв бровь. — Это метафора! — быстро встряла я, пнув Грега ногой под столом. Тот охнул и подавился компотом. — Метафора учебного процесса. Сессия — это монстр. Ллойд — это босс уровня. — Понятно, — Майкл чуть улыбнулся. Едва заметно, одними уголками губ. Кажется, он понял, что я его прикрыла от лишней информации. Или понял, что я знаю, что он врет. — Короче, — Каин снова ожил, решив сменить тему. — Ты теперь в нашей банде. Но учти, у нас есть правила. Первое: не стучать. Второе: не трогать гитару Каина. Третье: если видишь Донован с сигаретой — беги. — А четвертое? — спросил Майкл, возвращаясь к еде. — Четвертое: не бесы Лэйн, — Каин подмигнул мне. — Она маленькая, но кусается. И у неё есть доступ к ядам. Шучу. Наверное. Майкл повернул голову ко мне. Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его плеча через ткань футболки. — Я запомню, — серьезно сказал он. — Не бесить Лэйн. Это приоритетная задача. — Молодец, быстро учишься, — хмыкнула я, ковыряя вилкой пюре. — Может, и выживешь. Аудитория 204. Всемирная история. 13:00. После обеда жизнь казалась немного более сносной, но впереди нас ждал Борис Романов. Наш историк был человеком-катастрофой. Гениальный, начитанный, но абсолютно не приспособленный к реальности. Его лекции напоминали поток сознания, где даты битв перемешивались с теориями заговора и жалобами на сквозняки. Мы вошли в аудиторию вместе с потоком студентов. Майкл шел рядом со мной, словно личный телохранитель. Это начинало входить у него в привычку, и, честно говоря, меня это не раздражало. Он был как молчаливая стена, отсекающая лишний шум. Романов уже был у доски. Он нервно перекладывал карты, ронял мел и поправлял очки, которые всё равно сползали на кончик носа. — Так, господа, рассаживаемся, быстрее! У нас сегодня сложная тема! Веймарская республика и предпосылки... о господи, кто открыл окно?! Сквозняк! Мы все умрем от пневмонии раньше, чем от невежества! Я направилась к задним партам. Моё любимое место — "галерка". Оттуда можно спокойно спать с открытыми глазами. Майкл пошел за мной. Мы сели за одну парту. Он у окна, я — ближе к проходу. Он достал свои идеально ровные принадлежности. Я положила на стол помятую тетрадь и карандаша. Контраст был налицо. Хаос и Порядок. Романов, наконец справившись с картами, поднял глаза на аудиторию. Его взгляд блуждал по лицам, пока не наткнулся на новую фигуру. Он замер. Очки съехали ещё ниже. — Э-э-э... Простите? — Борис вытянул шею, щурясь. — Молодой человек у окна... Я вас раньше не видел. Вы призрак? Или я наконец-то сошел с ума от переутомления? — Я новый студент, сэр, — Майкл встал. Медленно, вежливо. — Майкл. Перевелся из Берлина. — Из Берлина?! — Борис аж подпрыгнул. — Германия?! Настоящий немец?! Wunderbar! Потрясающе! Живой носитель истории! Аудитория захихикала. Майкл стоял с каменным лицом, но я видела, как напряглись желваки на его скулах. Он явно не любил быть экспонатом. — Садитесь, садитесь! — замахал руками Романов. — Боже мой, какая удача. Мы как раз говорим о Европе. Вы должны будете... нет, потом! После лекции! Я хочу узнать всё о вашей системе образования! Майкл сел. — Он всегда такой... экспрессивный? — тихо спросил он, не поворачивая головы. — Это он ещё спокойный, — шепнула я. — Иногда он начинает рассказывать, как лично видел призрака Наполеона в библиотеке. Просто кивай и делай вид, что записываешь. И мы начали "записывать". Майкл действительно писал. Его почерк был острым, готическим, красивым. Я же рисовала на полях виселицы и чёртиков. Мне было комфортно. Удивительно, но мне было комфортно сидеть с парнем, которого я знаю полдня. Он не ерзал. Не пытался заглянуть в мою тетрадь. Не задавал тупых вопросов типа "А ты что рисуешь?". Он просто был рядом. Тихий, сосредоточенный, пахнущий чем-то нейтральным — мылом и дождем. Впервые за долгое время я чувствовала, что рядом сидит не раздражитель, а... союзник? «Машина», — снова подумала я. — «Такая же, как я. Только немецкой сборки». Общежитие. 16:45. Пары закончились. Мозг был похож на плавленый сырок. Я попрощалась с ребятами у входа в корпус. Аня звала к себе пить чай и обсуждать новенького естественно, но я сослалась на головную боль. Мне нужно было побыть одной. В тишине. Моя комната — моя крепость. Единственное место, где можно снять броню, смыть косметику и просто пялиться в потолок. Я поднялась на третий этаж, мечтая о том, как сейчас скину эти неудобные джинсы и завернусь в одеяло. Ключ-карта пискнула. Зелёный огонек. Щелчок замка. Я толкнула дверь, вошла и... застыла. Что-то было не так. Воздух. Он изменился. Обычно комната пахла моей лавандой и немного пылью. Сейчас к этому примешался другой запах. Мужской дезодорант? Я включила свет. Мой взгляд метнулся к правой стороне комнаты — той, что пустовала после исчезновения моей соседки. Шкаф был открыт. На полках, где раньше не было ничего, теперь лежали аккуратные стопки одежды. Темные футболки, джинсы, толстовки. На вешалке висела куртка. Мужская куртка. На столе стоял ноутбук — черный, мощный, без единой наклейки. Рядом — стопка книг на немецком. Кровать... Кровать была идеально заправлена, но на ней лежал рюкзак. Тот самый рюкзак. — Какого хрена... — выдохнула я. В этот момент дверь ванной комнаты которая у нас была одна на блок открылась. На пороге возник Майкл. В клубах пара. Он был уже не в той одежде, что на парах. На нем были простые серые спортивные шорты и белая футболка, которая слегка облепляла влажное тело. Волосы были мокрыми, зачесанными назад, с них капала вода на футболку. В руках он держал полотенце, которым вытирал шею. Мы уставились друг на друга. Немая сцена из дешёвого ситкома. Я — с рюкзаком в одной руке и ключами в другой, с вытаращенными глазами. И он — полуголый ну почти, расслабленный, в своей комнате. — Ты? — это всё, что я смогла выдавить. Интеллектуалка, блин. Майкл замер с полотенцем у шеи. Его брови поползли вверх, а зелёный глаза расширились. Кажется, его хваленое хладнокровие тоже дало трещину. — Лэйн? — он оглядел комнату, потом меня, потом снова комнату. — Это... твоя комната? — Была моей. Пока ты тут не развел... это, — я махнула рукой на его половину. — Ты что здесь делаешь? — Живу. Мне дали ключ от 302-й. Сказали, свободное место. — 302-я — это женское крыло! Ну, частично. Но это моя комната! — Администратор сказал, что мужские блоки переполнены из-за ремонта на четвертом этаже. Сказали: "Временная мера, сосед тихий, не жалуйтесь". Я не знал, что "сосед" — это ты. Он прошел в комнату, бросил полотенце на спинку стула. Я смотрела на него. Шорты открывали вид на его ноги — мускулистые, крепкие. На правой икре был ещё один шрам, длинный, застарелый. Господи, Лэйн, куда ты смотришь? — Временная мера? — переспросила я, прислонившись к косяку. Шок начал сменяться истерическим смешком. — Они подселили парня к девушке? Донован в курсе? Она же пуританка, она нас сожжёт. — Донован лично выдала мне ключ, — спокойно ответил Майкл. Он сел на свою кровать, которая предательски скрипнула под его весом. — Сказала: "Веди себя прилично, немец". Я закрыла лицо рукой. Это какой-то сюр. Сначала Лабиринт, потом ящик с рукой, теперь это. Я живу с парнем. С Майклом. С "Машиной". С другой стороны... Я посмотрела на него сквозь пальцы. Он сидел спокойно, не пялился, не отпускал сальные шуточки. Он просто ждал моей реакции. — Ладно, — я опустила руку и прошла в комнату, бросив рюкзак на свою кровать. — Это лучше, чем та истеричка с первого курса, которая жила тут до тебя. Она храпела и слушала попсу. Ты храпишь? — Нет. — Ты слушаешь попсу? — Я люблю тишину. — Идеально, — я начала стягивать ботинки. — Но у нас будут правила. Ванную занимать не больше 20 минут. Мои вещи не трогать. Если приведешь кого-то — предупреждай за сутки. И не вздумай ходить тут голым. — Договорились, — он серьезно кивнул. — Голым ходить не буду. Шорты — это мой максимум разврата. Я не сдержалась и фыркнула. — Максимум разврата... Ты странный, Майкл. — Ты тоже, Лэйн. Поэтому нас, видимо, и свели. Ирония судьбы. Он встал, подошёл к своей кровати и откинул покрывало. 18:30. — Ты что, спать собрался? — удивилась я. — У меня режим, — он лег, вытягиваясь во весь свой гигантский рост. Ноги почти упирались в спинку кровати. — И разница часовых поясов. Я не спал сутки. — А, ну да. Германия. — Спокойной ночи, соседка, — он повернулся на бок, спиной ко мне. — Спокойной... сосед. Я осталась стоять посреди комнаты. За окном темнело. В комнате горел тусклый свет настольной лампы. На соседней кровати лежал парень, которого я знала меньше суток, и уже засыпал. И самое странное было то, что я не чувствовала страха. Или неловкости. Было чувство... безопасности? Словно в комнате появилась большая, злая собака, которая никого ко мне не подпустит. Я подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. — Ну что, Лэйн, — прошептала я своему отражению. — Жизнь становится всё интереснее. Я начала расстёгивать рубашку, стараясь не шуметь. Теперь мне придется переодеваться в ванной. Но, черт возьми, это была маленькая цена за тишину и адекватность. Я бросила взгляд на спящего Майкла. Его дыхание уже стало ровным. «Спи, немец. Завтра будет новый день в аду. И нам понадобятся силы».