Когда лис пришёл за даром леса

      После совета Вика вернулась в свои (пока ещё старые) покои, но её мысли были уже там, на том самом балконе. Восторг от неожиданной поддержки Люциуса и разрешения на сад постепенно сменился практическими размышлениями. Она сидела у своего окна, глядя на черёмуху, и представляла, как будет пересаживать её отростки в кадки.       «Без излишеств», — сказал Ливерий. «Под личную ответственность», — добавил он, обращаясь к Люциусу. Вот в этом и была загвоздка. Люциус был пылок и искренен, но он… он был Люциус. Он мог привезти самые редкие, самые капризные и самые буйно растущие растения из всего каталога, только потому, что они «потрясающе выглядят». А потом они могли захватить весь балкон, обрушить штукатурку или, что ещё хуже, привлечь нежелательных насекомых или даже иметь какую-то магическую pollen, нарушающую покой дома. Она не могла позволить Люциусу, который так ей помог, попасть в немилость из-за её же сада.       Нужен был план. Умный, сбалансированный и безопасный.       Она нашла Рафаэля в его кабинете. Он изучал архитектурные чертежи будущих переделок.       — Нужен совет, — сказала она, садясь на край стола (жест, который она позволяла себе только с ним).             — По саду? — угадал он, отложив перо.       — Да. Люциус… он хочет помочь. Но я боюсь, что он выберет что-то слишком… эффектное. И рискованное. Ливерий сказал «без излишеств». Нужно что-то красивое, но смирное. То, что не разрастётся на весь фасад и не потребует заклинаний для ухода.       Рафаэль задумался. Потом его взгляд упал на листок с гербом Совария, лежавший среди бумаг — напоминание о визите.       — Лунный вьюнок, — произнёс он. — Тот, что он упоминал. Цветёт ночью. Неагрессивный. Символ памяти и тишины. Подходит совам… и, думаю, тебе. Только его семена редкость.       — А где их взять? — спросила Вика, и в её глазах уже зажглись огоньки интереса.             — У Совариев, — сказал Рафаэль. — Или у тех, кто с ними торгует. Люциус, конечно, полезет на все чердаки города, но… — он посмотрел на неё, — …у тебя теперь есть свой человек, который знает и ценность, и скромность.       Он имел в виду Флору. Волчица, бывшая на стороне старейшин, идеально подходила для такой миссии: она не привлечёт лишнего внимания, не станет хвастаться, купит именно то, что нужно, и не прихватит «заодно» что-то экзотическое.       — Ты прав, — кивнула Вика, и её лицо озарилось не просто радостью, а осознанным, зрелым решением. Она не просто получала подарок. Она управляла его обустройством. — Я попрошу Флору. Она сходит на рынок или свяжется с кем-то из людей Совария. Тихо. Без шума.       Рафаэль смотрел на неё, и в его феолетовых глазах светилась та самая гордость, что была вчера за ужином. Она училась. Не просто выживать, а строить.       — Хорошо, — согласился он. — Скажу отцу, что мы отправляем Флору по моему поручению за материалами для новой библиотеки. Это прикроет её отсутствие.       Он подозвал слугу и отправил его за +/Флорой. Когда волчица вошла, Вика объяснила ей задачу тихо и чётко: найти семена Лунного вьюнка, возможно, ещё несколько скромных, душистых трав для чая. Ничего яркого, ничего буйного. «Спокойная красота», — сказала Вика.       Флора выслушала, кивнула — её умные глаза поняли не только задание, но и его скрытый смысл: безопасность, скромность, контроль. — Я знаю одного торговца, который получает товары из лесов сов. Он немногословен. Я найду, госпожа.       Когда Флора вышла, Вика не смогла сдержаться. Чувство, что она не просто пассивно принимает решения о своей жизни, а активно их формирует, было таким новым и головокружительным, что её обычный контроль над собой дал сбой. Её уши, эти предательские барометры её души, которые она так долго дрессировала, радостно и резко поднялись вверх, приняв самое открытое, самое счастливое положение. Она даже не заметила этого, глядя на Рафаэля сияющими глазами.       — У нас будет сад, — прошептала она. — Наш. На балконе. И он будет прекрасным. И… и безопасным.       Рафаэль увидел её поднятые уши и этот сияющий, неприкрытый восторг на её лице. Это зрелище было для него дороже любого спланированного сада. Он не стал говорить ей опустить уши. Он просто протянул руку и нежно провёл пальцем по основанию одного из них, от кончика к голове.       — Да, — согласился он, его голос был тёплым и глухим. — У нас будет сад. И он будет именно таким, каким ты захочешь. Моя мудрая хозяйка.       Вика, наконец почувствовав прикосновение к ушам, ахнула и прижала их обратно, но было поздно — он уже всё увидел. И вместо смущения на её лице расцвела счастливая, немного виноватая улыбка. Она не спрятала свою радость. И он не заставил её это делать. В этом кабинете, в предвкушении их общего будущего, она могла позволить себе быть собой. Пушистой, восторженной и чуть-чуть беспечной. По крайней мере, на минуту.