Когда лис пришёл за даром леса

      Туман с моря сгущался, и солнце, уходящее за горизонт, окрасило его край в тёмный, глубокий багрянец. Свет угасал, и вместе с ним угасало тепло дня. Вика вздрогнула — не от страха, от прохлады, которая вдруг пробралась под лёгкое платье.       Рафаэль не спросил. Он просто шагнул ближе, обнял её со спины, укрывая своим телом от ветра. Его руки сомкнулись на её талии, подбородок лёг на макушку, и хвосты — все девять — медленно, лениво обвили их обоих, создавая живой, тёплый кокон. Чёрный мех с алыми кончиками укрыл её от груди до колен, и холод отступил, разбившись о эту пушистую, дышащую крепость.       — Так теплее, — пробормотал он куда-то в её волосы, и его голос, низкий и сонный, вибрировал у неё в затылке.       Вика прикрыла глаза. Её уши, только что ловившие каждый звук моря, теперь расслабленно легли назад, касаясь его груди. Хвост-помпон под юбкой замер, успокоенный тяжестью его хвостов сверху. Она чувствовала, как бьётся его сердце — медленно, ровно, как прибой, утихающий после шторма.       — Рафи, — прошептала она, пробуя это имя на вкус впервые.       Он улыбнулся — она почувствовала движение его губ у себя на макушке.       — Ви, — ответил он так же тихо, принимая подарок.

***

      Они простояли так, наверное, полчаса. Море темнело, туман сгущался, огни порта становились ярче, но их маленький мир из хвостов и дыхания не пропускал ничего лишнего. Только шум волн, только тепло друг друга, только тишина.       Наконец он вздохнул, неохотно размыкая объятия.       — Пора. Ты замёрзла и устала. Завтра трудный день.       Она хотела возразить, но вместо этого зевнула — громко, по-детски, и прикрыла рот ладошкой, смутившись.       Он усмехнулся, взял её за руку, и они пошли обратно к гостинице.       Вика шла пружинисто, мягко, той самой расслабленной походкой, которая появлялась у неё, когда она забывала о правилах и просто позволяла себе быть. Её ноги ступали почти беззвучно, тело чуть покачивалось в ритме, который задавало не воспитание, а её собственная, звериная природа. Уши лениво болтались за спиной. Хвост под юбкой, осмелев от темноты и усталости, уже не прятался, а мягко вилял, касаясь её собственных ног.       Рафаэль смотрел на неё краем глаза, и что-то в груди раздувалось тёплым, щемящим чувством. Такой она была настоящей. Его Ви.

***

      В гостинице их ждали.       Флора, доложив, что периметр чист, удалилась на свой пост. Игнатий и Элис уже распорядились насчёт вечернего омовения.       Когда они поднялись наверх, их развели по разные стороны коридора.       — Госпожа, — Элис, всё ещё слегка нервная, но уже более уверенная, придерживала дверь в просторную ванную комнату. — Вода горячая, я добавила травы для расслабления… и масла, которые передала госпожа Анрия…       Вика вошла внутрь и ахнула. Медная ванна, большая, на двоих, парила теплом, а на поверхности плавали лепестки каких-то белых цветов. Пахло лавандой, ромашкой и ещё чем-то сладким, успокаивающим.       Элис помогла ей раздеться, и Вика, впервые за долгое время позволившая себе быть просто уставшей девушкой, погрузилась в воду по самую шею. Рыжая лисичка, старательно отводя взгляд от обнажённого тела госпожи, принялась осторожно мыть её длинные белые волосы, втирая в них питательный бальзам. Её пальцы, сначала дрожавшие, постепенно обрели уверенность, и в тишине ванной комнаты слышался только плеск воды и тихие, довольные вздохи Вики.

***

      По другую сторону коридора, в комнате, больше похожей на малую оружейную, Игнатий готовил ванну для Рафаэля.       Та же медная ёмкость, та же горячая вода. Но никаких лепестков. Вместо них — резкий, бодрящий запах хвои и морской соли. Игнатий, невозмутимый как скала, подал господину чистую одежду и молча удалился, оставив его наедине с водой и мыслями.       Рафаэль мылся быстро, привычно, без неги. Но даже сквозь эту привычную скорость пробивалось ожидание. Он хотел к ней.

***

      Они встретились в общей комнате — той самой, где накрыли ужин.       Вика вышла из своей двери первой, закутанная в длинный, мягкий халат из белой шерсти. Её волосы, влажные после мытья, рассыпались по плечам, пахли травами и были такими чистыми, что, казалось, светились в полумраке. Лицо — расслабленное, чуть сонное, с припухшими от тёплой воды губами.       Рафаэль вышел следом, чёрный халат плотно облегал его широкие плечи, влажные волосы были небрежно зачёсаны назад. Он нёс с собой запах хвои и моря.       Их взгляды встретились.       Посреди комнаты, накрытой белой скатертью, дымились тарелки: жареная рыба, свежий хлеб, овощи, кувшин с морсом и фрукты. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с ароматами трав от их волос.       Вика улыбнулась — смущённо, счастливо — и сделала шаг вперёд.       Рафаэль протянул руку.       — Горячее, — сказал он, кивая на еду. — Надо есть, пока не остыло.       — Надо, — согласилась она, но вместо тарелки взяла его руку и прижалась щекой к его пальцам. — Но сначала — посиди так. Ещё минутку.       Он не спорил. Он сел за стол, усадил её рядом, и они молчали, глядя, как пар от ужина тает в воздухе, смешиваясь с теплом их дыхания.       Впереди была ночь, завтра — корабль, море, неизвестность. Но сейчас — сейчас была только эта комната, горячая еда, влажные волосы и рука, которую она держала, словно боялась отпустить.       И тишина, полная обещаний.