169 глава гонка
26 марта 2026 г., 00:28
Лиана проснулась позже всех.
Сказывалась дорога — сутки в экипаже, потом этот сумасшедший вечер, тигры, кровь, спасение... Она не была готова к такому приёму. Но утро есть утро, и надо было вставать.
Она разбудила дочерей — Аурика, как всегда, недовольно заворчала, Велия же, наоборот, вскочила с кровати с непривычной для себя живостью.
— Мама, там тигры! Настоящие! — глаза младшей горели любопытством.
— Тигры там, где их оставили, — проворчала Аурика, натягивая платье. — Надеюсь, они не бегают по дому.
— Надеюсь, бегают, — мечтательно протянула Велия.
Лиана вздохнула и открыла дверь.
***
Они вышли в сад и замерли. Картина, открывшаяся их взглядам, была... невероятной. По огромной зелёной лужайке носились двое. Маленький полосатый тигрёнок — и белая зайка. Только зайка эта была не просто зайкой. Она двигалась как молния, как ветер, как сама стихия. Тигрёнок нападал — она уворачивалась, подпрыгивала, делала сальто в воздухе. Корни деревьев вдруг вздымались перед ней, создавая трамплины, и она взлетала ещё выше, крутилась, приземлялась на другом конце лужайки. Тигрёнок нёсся за ней, подпрыгивал, пытался поймать в воздухе — и иногда это ему удавалось. Они падали в траву, кувыркались, и зайка... зайка смеялась. Тем самым фыркающим, заячьим смехом, от которого у Вельи защипало в глазах. А над всем этим, на краю лужайки, сидели двое. Рафаэль — с чашкой чая, спокойный, расслабленный, с лёгкой улыбкой на губах. Рядом с ним — Дамиан, который смотрел на эту сцену с выражением человека, окончательно сдавшегося на милость победителя. И тигрица. Огромная, полосатая, она лежала в тени дерева и наблюдала за игрой. Её янтарные глаза следили за каждым движением — но в них не было тревоги. Только покой и... гордость. — Мама, — прошептала Велия. — Это... это она? Жена кузена? — Она, — выдохнула Лиана. Аурика молчала. Она смотрела, как маленькая зайка, которую она вчера едва не оскорбила, кувыркается в воздухе, как корни слушаются её, как тигрица охраняет её покой. И чувствовала, как внутри что-то меняется. — Она... она же была вчера вся в крови, — сказала Аурика тихо. — Уставшая, едва стояла на ногах. А сегодня... — А сегодня она играет с тигрёнком, — закончила Лиана. — И выглядит счастливой. Велия не выдержала — рванула вперёд. — Можно? — крикнула она на бегу. — Можно мне тоже? Вика, замершая в прыжке, обернулась. Её зелёные глаза — сейчас чистые, счастливые, без тени той вчерашней усталости — встретились с глазами Вельи. — Хочешь попробовать? — крикнула она в ответ. — Лови! И тигрёнок, послушный её жесту, рванул к Велье. Младшая взвизгнула, но не от страха — от восторга. И рванула наутёк, хохоча, а тигрёнок нёсся за ней, и ветер свистел в ушах. Аурика смотрела на сестру, на эту невозможную сцену, и вдруг почувствовала, что губы сами растягиваются в улыбку. — Иди, — сказала Лиана тихо. — Иди. Тоже ведь хочешь. Аурика не стала спорить. Она шагнула вперёд — и через минуту уже бегала по лужайке, пытаясь поймать увертливую зайку и полосатого тигрёнка. Дамиан смотрел на дочерей, на племянницу, на тигрицу, на Рафаэля. — Три дня, — сказал он тихо. — Они здесь три дня. А уже изменили всё. — семьдесят пять лет, дядя, — ответил Рафаэль, не сводя глаз с Вики. — А я только сейчас понял, что такое жизнь. Лиана подошла к ним, опустилась на траву рядом. — Налейте чаю, — попросила она. — И расскажите, как вы это делаете. — Что именно? — спросил Рафаэль. — Всё. — Лиана обвела рукой сад. — Это. Её. Их. — Она кивнула на тигрицу. — Как? Рафаэль улыбнулся. — Просто любить, тётя. Больше ничего не нужно. Лиана смотрела на него. На этого мальчишку, которого помнила серьёзным, холодным, вечно правильным. — Ты изменился, — сказала она. — Нет, — ответил он. — Я стал собой. Благодаря ей. И все трое — старый лис, его жена и их племянник — смотрели на лужайку, где носились, смеялись и жили две девочки, один тигрёнок и одна маленькая белая зайка. Которая была сердцем всего этого. Игра достигла своего апогея. Вика носилась по лужайке как белая молния — уши прижаты, хвост-помпон мелькает среди травы, лапки едва касаются земли. Тигрёнок нёсся за ней, подпрыгивал, пытался поймать, но она каждый раз уворачивалась в последний момент, дразня, заставляя бежать быстрее. Аурика и Велия уже не бежали — они стояли, уперев руки в колени, тяжело дыша. Лисицы, привыкшие к светским развлечениям, а не к таким бешеным гонкам по саду, сдались первыми. — Она... она вообще... устаёт? — выдохнула Аурика, глядя на носящуюся зайку. — Не-ет, — ответила Велия, пытаясь отдышаться. — Она... бесконечная... Тигрёнок, поняв, что поймать зайку в честной гонке не получится, применил хитрость. Он резко развернулся, сделал обманный манёвр и прыгнул туда, куда, по его расчётам, должна была прибежать Вика. И почти поймал. Но в этот момент из тени дерева поднялась тигрица. Огромная, величественная, она сделала один шаг — и её лапа аккуратно, но твёрдо прижала тигрёнка к земле. Тот возмущённо заурчал, пытаясь вырваться, но мать только фыркнула — хватит. А Вика... Вика юркнула под огромное тело тигрицы, забилась в тёплую впадину между её лап, прижалась к полосатому боку и тяжело, часто задышала. Язык вывалился, глаза сияли счастьем, но сил не осталось совсем. Тигрица наклонила голову и лизнула её — огромным, шершавым языком, смывая пот и усталость. Аурика и Велия смотрели на это, открыв рты. — Она... она под ней спряталась, — выдохнула Велия. — Тигрица её приняла, — тихо сказала Аурика. — Как свою. Совсем. Лиана, наблюдавшая за всем с террасы, покачала головой. — Я такого не видела никогда, — призналась она Дамиану. — Я тоже, — ответил тот. — И уже привыкаю.***
Через минуту Вика поднялась, отряхнулась — насколько это возможно в заячьей форме — и быстрыми, пружинистыми прыжками скрылась в саду, там, где за густыми кустами было её тайное место. Тигрица проводила её взглядом и легла обратно, прижав к себе тигрёнка, который уже перестал вырываться и просто лежал, уткнувшись носом в материнский бок. Аурика и Велия опустились на траву рядом с родителями, принимая из рук слуг воду и прохладный лимонад. — Я никогда так не уставала, — призналась Велия. — Но это было... невероятно. — Она как ветер, — добавила Аурика. — Никогда не думала, что зайка может быть такой быстрой. Дамиан усмехнулся. — Зайки, которые с детства тренируются на полигоне и носят секретное оружие в волосах, могут всё, что захотят. Прошло минут десять. Из сада, со стороны той самой тропинки, вышла Вика. В лёгком платье — другом, свежем, идеально сидящем. Волосы уложены — ни одного намёка на недавнюю бешеную гонку. На щеках — лёгкий, свежий румянец. В ушах — серьги Люциуса. В волосах — шпильки князя Гордона. На шее — кулон-папоротник. Она подошла к столу, улыбнулась. — Всем доброе утро. Чай ещё остался? Аурика открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Ты... как?.. — выдавила она. — Ты же только что... — Только что что? — Вика подняла бровь. — Я пила чай в саду. Наслаждалась утром. Разве нет? Она взяла чашку из рук Рафаэля, который смотрел на неё с той самой тёплой, бесконечно влюблённой улыбкой, и сделала глоток. Аурика перевела взгляд на сестру. Велия пожала плечами и улыбнулась. — Она волшебная, — прошептала младшая. — Просто волшебная. Дамиан рассмеялся. — Зайка, которая умеет исчезать и появляться неузнанной. Что дальше? — Дальше, — Вика поставила чашку и посмотрела на тигрицу, которая всё ещё лежала в тени с тигрёнком, — обед. И купание в море. Если никто не против. — Я — за, — поднял руку Рафаэль. — Я — за, — подхватила Велия. — Я... — начала Аурика и осеклась. — Я тоже. Если можно. Вика улыбнулась ей. — Можно. Всем можно. И солнце залило сад золотом, и море шумело где-то за горизонтом, и этот день обещал быть ещё одним идеальным днём в их новой, невозможной, счастливой жизни.
