170 глава Обед в саду
26 марта 2026 г., 00:37
Обед накрыли в саду.
Большой стол, белая скатерть, лёгкая тень от раскидистого дуба. Море шумело где-то за деревьями, ветер приносил солёную свежесть, и день был настолько идеальным, что казалось — так не бывает.
Но бывает.
Рафаэль сидел во главе стола — место хозяина. Справа от него — Вика, в лёгком платье, с распущенными волосами, в которых поблёскивали шпильки князя Гордона. Слева — Дамиан, старый лис, который уже перестал удивляться и просто наслаждался жизнью.
Дальше — Лиана, Аурика и Велия. Младшая то и дело поглядывала на тигров, которые устроились неподалёку на траве, и с трудом удерживалась, чтобы не убежать к ним.
Ириней и слуги бесшумно подавали блюда — жареная рыба, свежие овощи, фрукты, прохладный морс. Обычный обед, если не считать того, что в паре метров от стола лежала огромная тигрица и наблюдала за происходящим с ленивым достоинством.
Тигрёнок сидел рядом с матерью, перед ним стояла отдельная миска — с мясом, которое Ириней распорядился приготовить специально для новых обитателей дома.
Он ел жадно, быстро, как все дети, которые только начинают восстанавливаться после болезни. Вика то и дело поглядывала на него с улыбкой.
— Хорошо идёт на поправку, — заметил Дамиан, кивая на тигрёнка.
— Живая вода, — пояснила Вика. — Она творит чудеса.
— Ты творишь чудеса, — поправил Рафаэль, кладя ей в тарелку очередной кусочек рыбы.
Она покраснела, но возражать не стала.
Тигрёнок тем временем доел всё, что было в миске. Облизнулся. Посмотрел на миску — пусто. Посмотрел на мать — та даже ухом не повела.
И тогда его взгляд упал на стол.
На белоснежную скатерть. На тарелки, полные еды. На людей, которые ели, и, кажется, совсем не спешили делиться.
Он поднялся. Медленно, с достоинством, которое только начинало в нём просыпаться, подошёл к столу.
Остановился.
И посмотрел.
Огромные, жёлтые, влажные глаза уставились прямо на Рафаэля.
В них читалось всё: голод, надежда, детская вера в то, что этот большой, добрый лис (который вчера нёс его на руках и спал рядом) просто не сможет отказать.
— О боги, — выдохнула Велия, прижимая руки к груди. — Он просит.
— Он смотрит, — добавила Аурика. — Так смотрит, что я готова отдать всё.
Тигрёнок переступил с лапы на лапу и чуть склонил голову набок.
Взгляд стал ещё выразительнее.
Дамиан, сидевший слева от племянника, покосился на эту сцену.
— Кажется, — сказал он тихо, — тебя только что удочерили.
Рафаэль посмотрел на тигрёнка. На его огромные глаза. На его дрожащий от нетерпения хвост.
Потом перевёл взгляд на Вику.
Она улыбалась — тепло, счастливо, чуть насмешливо.
— Твоя очередь, — сказала она. — Я свою порцию материнства уже получила.
Рафаэль вздохнул — но в этом вздохе не было и тени недовольства.
Он взял со своего блюда кусок мяса — самый большой, самый сочный — и протянул тигрёнку.
Тот аккуратно, почти нежно, взял мясо из его рук. Прожевал. Облизнулся.
И снова посмотрел.
Теперь — с обожанием.
— Кажется, у тебя появился ещё один ребёнок, — заметил Дамиан, усмехаясь в усы.
— Кажется, — согласился Рафаэль, протягивая следующий кусок.
Тигрица, наблюдавшая за всем со стороны, издала низкий, довольный звук. Поднялась, подошла ближе, легла у ног Рафаэля, положив голову ему на колени.
Вика рассмеялась.
— Теперь ты официально приёмный отец.
Рафаэль посмотрел на неё. На тигрицу, положившую голову ему на колени. На тигрёнка, который уже тёрся о его ногу, выпрашивая добавки.
— Знаешь, — сказал он, — когда я ехал в этот медовый месяц, я думал, что мы будем просто отдыхать у моря.
— А что? — Вика подняла бровь. — Разве не отдыхаем?
Он улыбнулся.
— Отдыхаем. Просто... немного иначе.
— Лучше?
— Лучше. — Он поцеловал её в висок. — Намного лучше.
За столом стало тихо.
Аурика смотрела на эту сцену — на лиса, обнимающего зайку, на тигрицу у его ног, на тигрёнка, который уже забрался к нему на колени и пытался стащить следующий кусок.
— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала она.
— Я тоже, — ответил Дамиан. — И, кажется, начинаю понимать, что это и есть счастье.
— Что именно? — спросила Велия.
— Вот это. — Он обвёл рукой стол, сад, тигров, Рафаэля и Вику. — Семья. Любовь. Безумие. Всё вместе.
Лиана улыбнулась и положила руку на его ладонь.
— Ты становишься философом на старости лет.
— Я становлюсь счастливым, — поправил он. — Это важнее.
И обед продолжился.
С тигрёнком на коленях Рафаэля, с тигрицей у его ног, с Викой, которая светилась счастьем рядом.
С новой семьёй.После обеда солнце поднялось ещё выше, и мысль о купании в море стала не просто приятной — необходимой.
— Ну же, Вика! — Велия уже подпрыгивала на месте, её рыжий хвост ходил ходуном. — У тебя наверняка есть купальные наряды! Покажешь?
Аурика, чуть более сдержанная, но тоже явно заинтересованная, добавила:
— Мы привезли несколько новых. Можем подобрать что-то тебе.
Вика замерла.
Купание. Море. Все вместе. Открытые наряды.
Её живот.
Она невольно прижала руки к талии, чувствуя под тканью платья мягкую округлость, которую так старательно прятала корсетами и правильными фасонами.
— Я... — начала она, подбирая слова. — У меня есть... но я не уверена...
— Ви, — раздался рядом тихий голос Рафаэля.
Он подошёл незаметно, как всегда, положил руку ей на поясницу.
— Ты можешь надеть всё, что захочешь. Или ничего. Выбор за тобой.
Она подняла на него глаза.
— Если только ты, — прошептала она. — Если ты рядом — я смогу. Но если ещё кто-то будет смотреть...
— Я буду рядом, — пообещал он. — Весь вечер. И никому не позволю смотреть на тебя иначе, чем нужно.
Она выдохнула.
Повернулась к лисичкам.
— Я сейчас. Подождите меня у моря?
— Конечно! — Велия уже тащила сестру за руку. — Идём, Аурика, разложим полотенца!
Они убежали в сторону пляжа, а Вика скользнула в дом.
***
Через пятнадцать минут она вышла к морю. Рафаэль уже ждал её на берегу — стоял по колено в воде, тёмный, красивый, с хвостами, лениво покачивающимися на ветру. Увидел её — и замер. Вика шла к нему по песку. На ней были короткие шорты — почти трусики, но с завышенной талией. Высокий пояс поднимался до самой талии, скрывая живот, делая его практически незаметным. Сверху — лёгкий топик, открытый, но чуть утягивающий, поддерживающий грудь и тоже скрывающий то, что она так стеснялась показывать. Она была прекрасна. — Ну как? — спросила она, подходя ближе. — Ничего не видно? — Видно, — ответил он, и её лицо вытянулось. — Видно самую красивую женщину на свете. — Рафи! — Что? Я серьёзно. Она хотела возразить, но он уже притянул её к себе, поцеловал в лоб. — Идём. Вода тёплая. На берегу, на расстеленных полотенцах, уже визжали Велия и Аурика. Лиана сидела в тени с книгой, Дамиан загорал рядом, прикрыв глаза шляпой. Тигрица устроилась на границе песка и травы, наблюдая за морем. Тигрёнок носился по кромке воды, нападая на волны и отскакивая, когда они набегали. Вика шагнула в воду. Тёплая, ласковая, солёная. Она выдохнула — и пошла глубже, чувствуя, как напряжение уходит вместе с каждым шагом. Рафаэль был рядом. Всегда рядом. — Ты молодец, — сказал он тихо. — Я горжусь тобой. Она улыбнулась. — Это только начало. — Знаю. — Он поцеловал её в плечо. — И буду рядом на каждом шагу. Волна накрыла их, и Вика рассмеялась — счастливо, свободно, абсолютно. Живот был прикрыт. Стыд — почти побеждён. А любовь — любовь была везде.Вода была тёплой, ласковой, но предательски глубокой. Вика стояла по пояс, чувствуя, как волны лениво касаются живота, и не решалась идти дальше. Она умела плавать — ну, теоретически. В замке был бассейн, и учителя когда-то пытались её научить. Но это было давно, и тогда она всё время боялась, что кто-то увидит её тело в облегающем купальном костюме. Сейчас тело было прикрыто — шорты с высокой талией делали своё дело. Но вода... вода была другой. — Идём, — позвал Рафаэль, стоящий уже по грудь в воде. — Здесь неглубоко. — Для тебя неглубоко, — пробормотала она, делая осторожный шаг вперёд. — Ты вон какой высокий. Он улыбнулся и протянул руку. — Я поймаю. Она сделала ещё шаг. Потом ещё. Вода поднялась до груди, и вдруг дно ушло из-под ног. Вика взвизгнула, замахала руками, пытаясь удержаться на поверхности — и тут же тёплые, сильные руки подхватили её под спину и под живот. — Я же сказал — поймаю, — прошептал он ей в ухо. Она повисла в его руках, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Я не умею, — призналась она жалобно. — Совсем. — Научишься. — Он чуть ослабил хватку, давая ей почувствовать, что вода держит. — Я рядом. Она попробовала двигать ногами, как учили. Получилось неуклюже, но она не тонула. Его руки были под ней — надёжные, тёплые, готовые подхватить в любой момент. — Хорошо, — сказал он. — Ещё. Она гребла руками, болтала ногами, и постепенно паника отступала, сменяясь азартом. — Смотри! — крикнула она, когда у неё получилось проплыть целых два метра без его поддержки. — Я плыву! И тут же хлебнула воды, закашлялась. Он подхватил её мгновенно, прижал к себе. — Тише, тише. Я здесь. Она откашлялась, вытерла глаза. — Я идиотка. — Ты умница. — Он поцеловал её в мокрый висок. — Смелая. Упрямая. Моя. Она улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. — Подержи меня ещё немного. — Буду держать вечность. Он держал. Одной рукой — под спиной. Другой — под животом. А его хвосты — все девять — обвили её ноги, помогая держаться на воде, согревая, успокаивая. Она лежала на воде, как на облаке, и смотрела в небо. — Знаешь, — сказала она мечтательно, — я никогда не думала, что буду вот так. — Как? — Счастливо. С тобой. В море. С тиграми на берегу. Он проследил за её взглядом. На берегу тигрица лежала в тени, лениво наблюдая за ними. Тигрёнок носился по кромке воды, нападал на волны и отскакивал, когда они набегали. Велия и Аурика плескались неподалёку, то и дело поглядывая в их сторону с любопытством и лёгкой завистью. — Это только начало, — сказал он. — У нас впереди целая жизнь. — Целая жизнь, — повторила она. — Звучит... бесконечно. — Так и есть. Он поцеловал её — долго, нежно, под шум волн и крики чаек. А его хвосты всё держали её на воде. Чтобы она не боялась. Чтобы знала — он всегда рядом. Чтобы помнила — она в безопасности. Всегда.Она прижалась к нему плотнее — мокрая, тёплая, доверчивая. Его поцелуй только что был таким нежным, таким глубоким, что у неё внутри всё перевернулось. И теперь, когда его губы оторвались от её губ, тело продолжало жить этим поцелуем. Она чуть поёрзала в его руках. Сама не заметив. Инстинктивно. Просто потому что его близость, его тепло, его запах — всё это сводило с ума. Её бёдра чуть качнулись, прижимаясь к его животу. Ещё раз. Рафаэль замер. Он почувствовал. Конечно, почувствовал. Как можно было не почувствовать, когда она вот так трётся о него, даже не осознавая, что делает? — Ви, — его голос стал ниже, хриплее. — Ты чего? Она подняла на него глаза — невинные, огромные, зелёные. — Что? — Ты ёрзаешь. — Я?.. — Она моргнула, и вдруг до неё дошло. Её щёки вспыхнули даже под водой. — О боги. Я не специально. Я просто... ты целовал меня, и я... Он улыбнулся. Той самой улыбкой — опасной, тёплой, обещающей. — И ты? — И я... — Она закусила губу. — Ну... ты знаешь. — Знаю. — Его рука под водой скользнула чуть ниже, по её пояснице. — И мне это нравится. — Рафи! — Что? Я просто констатирую факт. — Он притянул её ближе. — Ты возбуждаешься от моих поцелуев. Это прекрасно. Она спрятала лицо у него на плече. — Ты невозможный. — Знаю. Он поцеловал её в макушку. — Хочешь, уйдём? — Куда? — Туда, где нет никого. — Он кивнул в сторону скал, подальше от пляжа, где плескались лисички и загорали дядя с тётей. — Можем поплавать... или не плавать. Она подняла голову. Посмотрела на него. В её глазах плескалось то же, что и в его. — А если увидят? — Хвосты прикроют. — А если услышат? — Море шумит. — А если... — Ви. — Он прижался лбом к её лбу. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Если ты тоже хочешь — давай уйдём. Если нет — я подожду. Она смотрела на него. На этого лиса, который всегда давал ей выбор. Всегда ждал. Всегда принимал. — Я хочу, — прошептала она. — Очень. Он улыбнулся. И они поплыли к скалам — он, поддерживая её, и его хвосты, обвивающие её ноги, не давая устать. А на берегу тигрица проводила их понимающим взглядом и снова закрыла глаза.тВсё правильно.Всё так, как должно быть.
