Десятый Хвост Авалона

​Прошло десять дней тихой, изнурительной войны за право на внутреннюю тишину. Архив стал для Каролины не просто хранилищем данных, а тренировочной площадкой, где каждый байт информации служил кирпичом для её ментальной крепости. Марк, чьи пальцы постоянно дрожали от напряжения, учил её главному: не блокировать ярость Кьюби, а пропускать её сквозь себя, как ток через изолятор. Для остального экипажа Владычица стала воплощением ледяного спокойствия, но Кьюби ощущал это спокойствие как личное оскорбление. Его хищная натура не терпела пустоты там, где раньше полыхал костер их общей связи. ​Их очередное занятие было прервано так, будто в стерильный вакуум Архива швырнули кусок раскаленного солнца. Двери шлюза не просто разъехались — они со стоном деформировались, поддаваясь напору чудовищной, первобытной воли. Кьюби вошел, и само пространство вокруг него начало уплотняться, обретая вязкость раскаленной смолы. Девять его хвостов развернулись колоссальным багровым веером, мгновенно вытеснив из помещения прохладный воздух. Кончики хвостов, заряженные статикой, высекали снопы искр, касаясь металлических стоек, а воздух стал настолько тяжелым, что Каролине показалось, будто ей на грудь положили бетонную плиту. ​— Что ты здесь делаешь с ним, Каролина? — его голос рокотал в её костях. — Десять дней... Ты проводишь здесь больше времени, чем на Мостике. Ты строишь стены там, где раньше была открытая рана, которую мы делили на двоих! ​Кьюби ударил ментально. Каролина почувствовала, как его воля, острая и горячая, попыталась привычно ворваться в её мысли. «Пульс Ковчега» мгновенно отозвался: свет в Архиве мигнул, а глубоко в недрах корабля завыли перегруженные компенсаторы. ​— Держись, Кэр! — сквозь зубы выкрикнул Марк, выставив ментальный буфер. ​Каролина медленно встала. Она сосредоточилась на образе своего старого гаража, на запахе масла и тихом тиканьи часов. Удар Лиса соскользнул с её сознания. ​— Я учусь, Кьюби. Тому, чему ты не можешь меня научить, — её голос прозвучал чисто и весомо. — Я больше не хочу быть просто эхом твоих вспышек. Я — не ты. ​Кьюби сделал шаг вперед, и металлический пол под его весом прогнулся. Один из его хвостов, объятый пламенем, обвился вокруг шеи Марка, не касаясь кожи, но заставляя его волосы обугливаться. ​— Не лезь в её голову, человечишка, — прорычал Лис. — Ты крадешь её у меня! Ты заменяешь моё пламя этой мертвой тишиной! ​Каролина шагнула в центр огненного круга. Она видела, как её серая кофта на рукавах начинает дымиться, но не остановилась. Она прижала ладонь к обнаженной, раскаленной груди Кьюби. Ткань её рукава мгновенно почернела, в воздухе повис резкий запах жженого хлопка. ​— Хватит! — отрезала она, глядя в его багровые зрачки. — Ты — мой партнер, а не мой кукловод. Моё тело принадлежит мне. Мой разум — тем более. Ты не владеешь мной, Кьюби. Ты делишь со мной путь, но не мою суть. ​Кьюби зарычал, но его хвосты медленно опали на пол. Он посмотрел на её обгоревшую кофту, и в его взгляде что-то надломилось. ​— Идем в каюту, — буркнул он, отводя взгляд. — Я нашел на старом складе запасы... из твоего мира. Настоящую еду. Такую, как ты любила в Неваде. ​Каролина поправила задымленную кофту, чувствуя грубость обугленной ткани на коже. Это была её метка победы. Она вышла первой, а девять хвостов Лиса послушно тянулись за ней по темным коридорам «Авалона». ​ ​Они покинули Архив, но напряжение лишь сменило форму, став густым и тягучим. В узком техническом коридоре, где освещение мигало, не в силах совладать с Пульсом Ковчега, Кьюби внезапно остановился. ​Каролина не успела сделать и шага, как он развернулся. Его движение было молниеносным. В следующую секунду она почувствовала спиной холодную сталь переборки, а перед собой — стену из пульсирующего жара. Кьюби прижал её, упираясь руками в металл по обе стороны от её головы. Девять хвостов лениво извивались за его спиной, отсекая её от остального мира багровым занавесом. Воздух в коридоре стал интимно тесным, пропитанным запахом озона. ​— Ты думаешь, твоя «тишина» спасет тебя от меня, Кэролайн? — его голос опустился до едва слышного рокота. ​Он наклонился, пока кончик его носа не коснулся её виска. Его дыхание обжигало кожу. Каролина замерла, вцепившись в края обгоревшей кофты. Щит Марка всё еще держался, но теперь он казался тонким стеклом против надвигающегося ледника. ​— Ты можешь закрыть свой разум, — прошептал Кьюби ей в самое ухо. — Но ты не сможешь запереть свою кровь. Она поет, когда я рядом. Я слышу, как твоё сердце бьется быстрее. ​Один из его хвостов, невероятно теплый, скользнул по её лодыжке и медленно обвился вокруг талии поверх широких штанов. Это прикосновение было властным и дразнящим. ​— Твоя тишина — это просто маска, Кэр. Но под ней ты всё та же девчонка, которая боится своей силы... и того, как сильно она хочет моей. ​Кьюби придвинулся еще ближе, лишая её пространства для вдоха. Она чувствовала рельеф его мышц сквозь тонкую ткань одежды. Его жар больше не обжигал — он манил, обещая избавление от холода стального корабля. ​— Марк учит тебя контролировать систему, — он провел кончиками пальцев по её щеке, оставляя за собой шлейф искр. — А я могу научить тебя чувствовать её. Ты не можешь отрезать меня, не отрезав часть себя. ​Каролина тяжело дышала. Её «сейф» в голове дрожал. Тишина Марка была логикой, но Кьюби был самой жизнью — дикой и бесконечно притягательной. Она посмотрела ему в глаза и увидела в их багровой глубине зеркало своей собственной страсти. ​— Я не отрезаю тебя, — выдохнула она на грани шепота. — Я просто учусь быть собой, а не твоей тенью. ​Кьюби усмехнулся с хищным торжеством. Он не поцеловал её, хотя до этого оставался лишь микрон. Вместо этого он медленно отстранился, ровно настолько, чтобы она могла дышать, но его хвосты продолжали удерживать её в коконе. ​— Идем, Капитан, — сказал он с опасным обещанием во взгляде. — Наш обед остывает. Но помни: тишина хороша для мертвых машин. Для живых... живым нужно пламя. ​Он отпустил её, и Каролина почувствовала внезапный холод. Она сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить барьеры, но знала: её крепость дала трещину. И Кьюби это тоже знал. ​Когда они вошли в каюту, освещение здесь было янтарным и приглушенным. На низком столе стоял помятый ящик из Невады, жестяные банки и галеты. Запах старого металла и консервированного мяса мгновенно перенес её в гараж отца. ​— Я узнал этот запах в трюмах, — Кьюби подошел со спины, его тень накрыла её. — Запах твоего прошлого. Он горький, как пепел, но ты улыбаешься, когда чувствуешь его. ​Они ели в тишине. Хруст галет казался оглушительным. В какой-то момент Кьюби протянул ей руку. На его ладони лежал старый, испачканный в мазуте ключ на 10 — тот самый, который она потеряла в день Разлома. ​— Я хранил его в своей сути всё это время, — тихо сказал Лис. — Чтобы ты не забыла, кто ты. ​Каролина взяла ключ. Холодный металл лег в ладонь, и Пульс Ковчега внутри неё зазвучал иначе — как тихая песня благодарности.