Десятый Хвост Авалона

​В один из тех дней, когда давление Мелюзины и тяжелый взгляд Кьюби стали почти осязаемыми, Каролина сбежала в сектор архивов. Там, среди мерцающих синих голограмм и бесконечных рядов данных, она надеялась найти покой от вечного гула чужих ожиданий. ​Там она встретила его. Марк Кулаев был старше её всего на пару лет, но его взгляд был взглядом человека, который видел рождение и смерть миров. В Неваде они были знакомы еще до катастрофы: Марк был её куратором в университете, тем самым молодым преподавателем, который верил в её интуицию техно-кузнеца, когда остальные видели лишь «хаос» в расчетах. Его дар ментальной эмпатии после активации базы превратился в идеальный инструмент для работы с системой. ​Марк сидел в окружении сенсорных панелей, и его пальцы быстро, почти музыкально, перебирали потоки данных. ​— Ты — Владычица, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был спокойным, лишенным того животного жара, который всегда исходил от Кьюби. ​— Привет, Марк, — Каролина подошла ближе, чувствуя, как напряжение в плечах чуть спадает при виде знакомого лица. — Значит, тебя распределили сюда? ​— Привет, Кэр, — он обернулся и мягко улыбнулся. — Как видишь. В архивах спокойнее, чем на Агропалубе. Я слежу за тем, чтобы твой пульс и пульс Лиса не разнесли этот корабль на атомы. Ты слишком часто злишься, Каролина. Это называется «Пульс Ковчега» — твоя связь с кораблем настолько глубока, что он транслирует в системы каждую твою обиду. Я вижу твои всплески на мониторах как маленькие ярко-красные взрывы. ​Каролина присела рядом на холодный металлический пол, поджав ноги под свои широкие штаны. Здесь, в тишине архивов, её «бесформенная броня» из хлопка казалась самой надежной защитой. ​— А ведь когда-то самым страшным в моей жизни был твой зачет по прикладной механике, — она слабо улыбнулась. — Помнишь, как ты завернул мой проект по генераторам? Сказал, что в нем мало логики. ​— Я не завернул его, Кэр. Я отправил его на доработку. В твоем «хаосе» всегда была искра, но ты никогда не хотела обуздать её правилами. Ты и тогда пришла на кафедру в этой самой кофте... Декан тогда чуть не лишился дара речи. ​Марк стал серьезным. Его ментальный дар осторожно коснулся её мыслей, создавая зону вакуума. — Я могу научить тебя «тишине». Это ментальный щит, который скроет твои истинные эмоции от Мелюзины и, что важнее, от Кьюби. Хочешь иметь уголок в своей голове, куда никто не сможет войти без спроса? Даже тот, кто делит с тобой Пульс Ковчега? ​Они начали занятие. Марк не давал ей поблажек, требуя точности. Он направлял ментальные импульсы, заставляя её вспоминать самое болезненное: Разлом, цунами, ярость Лиса. ​— Не давай страху течь в систему, — командовал он. — Представь, что твои мысли — это чертежи в старом отцовском гараже. Мы просто свернем их в рулоны и уберем в сейф. Подумай о Кьюби. О том, что ты чувствовала, когда он прижал тебя к стене... Вспомни, как ты ощутила себя нужной и привлекательной. Прячь это! Преврати это в холодный камень. ​Каролина сжала зубы. Волна жара накрыла её, «Пульс Ковчега» забился сильнее, но под тихий, уверенный голос Марка она начала «упаковывать» свои чувства в непроницаемую оболочку. Она училась фильтровать эмоции, не подавляя их, а лишая их связи с кораблем. ​Через некоторое время гул приборов в секторе затих. Каролина открыла глаза. Она всё еще чувствовала то самое пугающее притяжение к Лису, но теперь оно было заперто. Для систем «Авалона» она была спокойна, как гладь мертвого озера. ​— Невероятно, — Марк облегченно выдохнул. — Ты только что скрыла ядерный взрыв в спичечной коробке. Куратор доволен, студентка. ​— Это странно, — Каролина посмотрела на свои руки. — Я чувствую всё то же самое, но это больше не управляет мной. Я чувствую себя свободной. ​— Кьюби это не понравится, — тихо предупредил Марк. — Когда ты выйдешь отсюда, он почувствует, что «его» Каролины больше нет в общем эфире. Он увидит перед собой только тишину. И он пойдет по следу. ​— Пусть идет, — Каролина поправила кепку и решительно встала. — Теперь я сама решаю, когда открывать дверь в свою голову.