Учитель русского или ученик технарь

Юджин кидает огромное покрывало на диван в гостиной. Я не заглядываю в его спальню, хотя достаточно интересно ее увидеть, но предлога зайти туда не нашлось. — Спасибо, — шепчу, осматривая свою кровать на эту ночь. Вместе с едой закончились и темы для разговоров. Их и раньше было не особо много, но я не хочу молча сидеть рядом с ним. Телефон стоит на зарядке. Удачно, что у него нашлась подходящая. — Я вот подумал, что помешает Косте заявиться к тебе домой, допустим, завтра? Ты ведь уже будешь там? — произносит Юджин, не отрывая глаз от остальных подушек на диване. Он медленно складывает их в одну кучу с другого края. — Завтра он остынет и духу у него не хватит. Я его знаю, — отвечаю я, чувствуя, будто в легкие попало много иголок при упоминании этого имени. — Надеюсь, — добавляю шепотом. Юджин бросает на меня оценивающий взгляд, мычит в ответ и пожимает плечами. Только опускаюсь на край дивана, он кидает последнюю подушку в кучу и падает рядом, на противоположный конец. Расстояние между нами нормальное из-за того, что каждый вжался в свой угол, поэтому смущаюсь еще больше. — Ну, если он такой отходчивый, может, и проблем с ним не будет? — продолжает он. — Не настолько, чтобы простить меня и общаться... — Простить тебя?! Я вздрагиваю от возгласа и сжимаю губы. Блять, ну зачем оговорился. Это оговорка, хотел сказать — смириться или типа того. Просто само вырвалось. Юджин потирает ладонью лицо со вздохом, а я разворачиваюсь к нему, пытаясь оправдаться, но в первые секунды только ловлю воздух ртом. — Нет, это оговорка! Хотел сказать... что вообще хотел сказать только про «общаться». — Ага, притворюсь, что этого не слышал, — отвечает он, даже не одаривая взаимным взглядом. Снова тишина. Я пытаюсь не сгореть со стыда, а Юджин смотрит в одну точку, размышляя о чем-то. — Как учитель, я не должен так говорить, но... пропусти пару дней в школе, пока синяки не пройдут. Ну и слухи тоже. Это хороший совет, хоть и банальный. Хотел бы я им воспользоваться. Смотрю на него еще какое-то время, но взаимности снова нет. Не понимаю: он правда так долго думает над моей проблемой или просто не хочет впускать в свое поле зрения? — Не получится. Если я попрошу маму остаться дома, то она поймет, что все случилось именно в школе, а если скажу, что это не так и просто слишком болит нога, то разборки пойдут уже с родителями Кости. — Скажи, что не хочешь, чтобы в школе тебя с синяками видели. Да и вообще, тебе восемнадцать лет, что за гиперконтроль? Точно... по легенде я еще и совершеннолетний. За один день я соврал Анне Валерьевне, маме и Юджину около трех раз. Конечно, Косте я наконец-то сказал правду, а ошибкой стало именно это. — Просто скоро экзамены, и мама будет переживать, если начну пропускать просто так. На моей учебе держится вся надежда на нормальное будущее. —Ну, понятно, — отвечает Юджин и резко встает с дивана. Он потягивается, идет в сторону спальни. — Если что, я в комнате. Я провожаю его взглядом и снова облокачиваюсь на спинку. Завтра утром лучше выйти домой пораньше, чтобы не встретить никого из одноклассников на улице. Нужно объясниться с мамой, сделать домашку на понедельник, прорешать географию к ОГЭ и молиться, чтобы в школе я вдруг стал невидимым. Единственное, почему не хочу уходить отсюда — это то, что дома придет осознание происходящего. Не хочу сходить с ума снова, не хочу, правда. Но я ничего не могу сделать. Мне не с кем поговорить, не у кого спросить совета. Блять! Да не могу я скрывать, что отдал бы все, лишь бы вернуть с дружбу! Мне похуй, что он обо мне думает, что он меня презирает за это, что я всегда буду под него подстраиваться — да плевать. Зато не буду один, не буду возвращаться домой со школы, а после только ждать, когда снова в нее пойду. Просто не хочу это испытывать. Вижу, как скучает мать одна в квартире, когда делаю уроки в соседней комнате. Отца нет, подруга одна, и на этом все. Конечно, так просто пойти да познакомиться с кем-то. Я же, ебать, нахожу с кем трахаться в соседнем районе. Но это, блять, не одно и то же. Ни с кем из них не завязывались отношения или общение. Таких, как я, у них много, и после меня их будет много. Мы просто знакомимся через Кирилла, который мне когда-то открыл мою ориентацию, а потом этот парень знакомит меня еще с кем-то, и понеслось. Просто общение: без стеснения, обязательств. Мы видимся, общаемся, и все доходит до постели, а после уже и говорить не о чем. Последний раз виделся с кем-то месяца четыре назад. Не особо хочется продолжать такие связи, но по-другому останусь один. А теперь не хочу ничего, потому что больше ничего нет: дружбы – нет, отношений — нет, ничего нет.

***

Мои вещи лежат в первом шкафу Юджина. В нем хочется рассмотреть многое, но закрываю его быстро, опасаясь, что, когда он проснется, первым делом увидит, что роюсь в его вещах. Натягиваю свою футболку и штаны. Его же вещи аккуратно складываю на край дивана. Время — семь тридцать утра. Нужно идти домой, пока это можно сделать спокойно. Все почти готово, но... Юджин еще спит. Я же не могу просто убежать, да и дверь оставить открытой. Подхожу к его спальне и останавливаюсь перед приоткрытой щелкой. Внутри тихо, за шкафом у самого входа видно только половину кровати. Пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь: белое одеяло, задернутые шторы. Могу ли я зайти? Надеюсь, что да. Аккуратно приоткрываю дверь и ступаю бесшумно внутрь. Слева стоит огромное кресло со столом, на котором расположен компьютер с двумя мониторами. Выглядит дорого, даже очень. Клавиатура охуенная: с подсветкой, черно-белым дизайном. Да и сам системный блок с прозрачной стенкой. Я отрываюсь от осмотра и аккуратно подхожу ближе. Ноги останавливаются тогда, когда замечаю голую спину, закрытую одеялом лишь частично. Юджин спит на животе. Его темные волосы растрепаны, щека лежит на подушке, а тело лишь слегка поднимается от дыхания. Застываю как вкопанный. Черт, спасибо, что хоть в шортах спит. Глаза проходятся по белым, крепким рукам и опускаются к расслабленному лицу. Сжимаю кулаки несколько раз и пытаюсь собраться с мыслями. А что я могу сделать? Резко заорать, чтобы проснулся? Судя по медленному дыханию, сон достаточно глубокий. Подхожу еще чуть ближе. Белые шорты ему идут, и почему он спит в этом? Глаза останавливаются на них, как вдруг начинают оценивать и остальное. Осознание приходит не сразу. Его тело кажется достаточно спортивным, и я все смотрю то на спину, то на ноги, то на шорты, все еще уверяя себя, что именно на них. Нужно идти домой, хватит! Хочу посмотреть еще раз на лицо. Когда оно не хмурится, кажется таким юным, располагающим. Я опускаюсь чуть ниже и вслушиваюсь в дыхание. Розовые губы приоткрыты, но не сопят. — Орлов! — его глаза резко открываются, когда я теряю счет времени, нависая прямо перед лицом. Юджин подскакивает, переворачивается на спину и смотрит на меня так, будто не помнит, как я попал в его квартиру. Мое же тело практически врезается спиной в шкаф. — Я... я просто не знал, как вас разбудить... Он вздыхает, потирает глаза руками и падает обратно на подушку. Я же продолжаю смотреть только на окно, чтобы в поле зрения не попала обратная сторона его голого тела. — Куда ты собрался? — Домой. Юджин быстро моргает и тянется к телефону на тумбочке. — Полвосьмого утра? — Да, чтобы я смог дойти без других. — Без кого «других»? — Без одноклассников. Он снова вздыхает, падает обратно, и я опускаю глаза к твердому прессу. Теперь волосы растрепаны еще больше, а покрывало практически упало вниз. — Дверь открывается внутри без ключа? — произношу я быстро, чувствуя, как от стыда начала приливать кровь к щекам. — Да. — Хорошо, пока, — произношу и практически вылетаю из спальни, не дожидаясь.

***

Мама не злилась. Я сказал, что подрался с Костей, поэтому пришел так рано утром. Подробности придумывать не хотелось, но причина в любом случае нужна. — Мы не сошлись во мнении по поводу нового учителя. Я встал на его сторону, вот и вышло, — звучала легенда. На вопрос: «Что там за мнение такое?» не ответил, сказал, что личное. Этот ответ не особо устроил, но что ж поделать. Причитания о ее единственной надежде на меня все же пришлось выслушать. О том, как нам тяжело без отца, и о том, что постоять за себя мне нужно самому. Я киваю, со всем соглашаюсь, потому что выбора больше нет. Выходные прошли тихо. Костя не объявлялся ни по телефону, ни лично. Впервые за два дня было некуда выходить. Точнее, не с кем. Мелек писала пару раз, спрашивала о настроении и о том, узнал ли еще кто-то. Если на первый вопрос я могу ответить, то на второй — это достаточно сложно. Узнал ли кто-то или нет, будет понятно в школе. Мама пыталась поговорить о нашей ссоре два раза. Пообещать, что помиримся, – не могу. Пришлось сказать только то, что я буду в порядке и найду с кем общаться. В попытках отвлечься начал смотреть «Эхо террора», было неплохо, пока не понял, что советовал его именно Костя. После этого осознания сосредоточиться не получалось. Было бы прекрасно выехать в Малые Камни на рынок или пойти к тете Тане в гости, но, увы, мама не планировала ничего такого. Понедельник, который вселял ужас, медленно наступил. Я выхожу из дома пораньше, не желая отдалять неизбежное. Нога болит намного меньше, как и рука. Синяк под глазом заметен, но мама согласилась помочь замазать его какой-то своей штукой из косметички, поэтому выглядит сносно. Александр Валерьянович уже ждет в своем кабинете вместе с небольшим количеством отличников, занявших первые места. Они не заметили, как я вошел, поэтому молча падаю на предпоследнюю парту, на которой мы иногда сидели с Костей, и придвигаюсь к стене. Нужно пережить восемь уроков и еще четыре будних дня. Мысль о том, что школа скоро закончится, теперь радует как никогда. Достаю из рюкзака тетрадь, пенал и пытаюсь сделать вид, что сижу в телефоне. Каждый, кто подтягивается к звонку, сначала обводит меня любопытным взглядом, перешептывается с соседом и только потом садится на место. Делаю вид, что не замечаю этого. Хотя я еще как замечаю, — от этого становится лишь хуже! Звонок через две минуты. Входят Мелек с Дианой. Не знаю, стал ли я в самом деле призраком, но они также лишь оглядывают меня, останавливаясь в двух метрах от парты, и молчат. Через пару секунд Мелек медленно шагает на место позади. У нас теперь радужный уголок, вот так прелесть! Костя бы посмеялся. Я глубоко вдыхаю и закатываю глаза от своих же мыслей. Звонок звенит секунда в секунду. Историк встает из-за своего стола, как вдруг последним в кабинет влетает Костя. Он проносится мимо меня, из-за чего вжимаюсь в стену. Достает из портфеля первую попавшуюся тетрадь, знаю, что она не та, и, чтобы не злить учителя, сразу записывает дату в нее. Я наблюдаю за всеми действиями и не могу понять, о чем начинает говорить Александр Валерьянович. Урок нудный, кажется, еще скучнее обычного. Теперь так будет всегда: лучше слушать лекцию, чем утопать в собственных мыслях. Жаль, что сегодня нет русского, я бы хотел посидеть в кабинете с Юджином. Он хотя бы не смотрит на меня косо. Хотя после того как я ушел от него в субботу, именно так он и будет смотреть. Может, посмотреть его расписание или найти на перемене? Но что сказать, зачем? Он мне не друг и не одноклассник. Физкультура вторым уроком. Проблема в том, что бегать я не смогу, ходьба и так отзывается болью. Заявлять об этом на весь класс также не хочется, поэтому подхожу к Александру Сергеевичу до урока. Его занятия пропускаю редко, поэтому доказывать что-то не приходится. Он внимательно осматривает мое поникшее лицо и разрешает отсидеться на скамейке. С Костей это было гораздо веселее. Я наблюдаю, как все наворачивают круги по залу, выполняют беговые упражнения, и физрук проводит свою разминку. Никто на меня уже не смотрит. Судя по молчанию учителей, Анна Валерьевна сдержала слово — она никому не сказала о случившемся. На третьем уроке я также падаю на последнюю парту. Половина класса ушла в столовую, включая Костю, поэтому стало спокойнее. Я открываю варианты ОГЭ по географии и продолжаю нарешивать все к экзаменам. Отвлекает лишь это, как ни странно. Когда девочки заходят в класс после физры, переодеваясь гораздо дольше меня, Диана достает из своего розового портфеля кошелек с мелочью. Мелек ставит свою сумку на место и оборачивается. Делаю вид, что не замечаю. Они переглядываются, хотят пойти в мою сторону, но так и стоят. Вскоре Диана направляется в сторону выхода. Со мной не хотят говорить даже они? Окей, допустим, когда-нибудь я подойду сам, но, видимо, моя репутация теперь — обуза. На следующей перемене выхожу из класса. Невыносимо так долго сидеть. Я прохожу по третьему этажу, обходя пятиклашек, которые кидают огромный попрыгунчик с такой силой, что он отталкивается от потолка и летит в хаотичном направлении в других учеников. Учителя пресекают такие, травмоопасные, на их взгляд занятия, но не спешат их останавливать. У нашего класса достаточно молодой педагогический состав, у остальных же — преподаватели старой закалки. Лишь бы дети не сидели в телефоне всю перемену. Я прохожу зону поражения мячом и спускаюсь по лестнице на второй этаж. Около окон стоят девочки и обсуждают что-то свое достаточно эмоционально. Не запоминаю лица других классов, не понимаю, как остальные знают точно, кто в каком находится. Дохожу до конца и поворачиваю в обратную сторону. В самом конце вижу силуэт Кости. Я притормаживаю и вглядываюсь, пока это можно сделать незамеченным. Он стоит с Сашей у стенки правой рекреации. Не замечаю, чтобы он говорил что-либо, но вот у Сани рот не закрывается. Все как обычно. Нашел себе новую компанию. Подхожу еще ближе, пытаясь разглядеть лицо. Кажется, что оно не изменилось с того вечера в автобусе, когда мы забежали в него после ливня. Меня бросает в дрожь от этого взгляда. Я останавливаюсь ровно в центре и прижимаюсь к стене, чтобы спрятаться за остальным народом. Костя хмурится, что-то изредка отвечает и смотрит куда-то в пустоту. Достаю телефон для прикрытия. Сообщение в общем чате высвечивается на экране блокировки: «Анна Валерьевна просила переслать: «Дети! Так как скоро у вас экзамены, учителя проводят дополнительные занятия, согласованные по времени с родителями. Файл с расписанием прикрепляю вам ниже. О дополнительных часах договаривайтесь сами, но согласованные крайне рекомендую посещать! Всем хорошего дня.»» Блеск! Ну прекрасно, я не могу высидеть здесь и основные уроки, а теперь нужно посещать дополнительные. Может, я смогу договориться с учителем математики и информатики? Они явно в курсе, как хорошо знаю их предметы. Но вот ебаная география с русским... Оставшиеся уроки прошли так же нудно и тревожно. Страшнее всего сидеть на тех, где меня могут вызвать к доске. Не потому, что не знаю, а потому, что все будут пялиться. Вечер тихий, ветер не дует, а солнце сегодня не такое жаркое. Я иду домой один, как и предполагалось. Может, завтра все-таки догнать Мелек или Диану? Они не должны злиться на меня. За что? Но они игнорируют, как и все. Дома мама готовит что-то острое. Я чувствую запах из подъезда и наконец расслабляюсь. Открываю дверь тихо и скидываю кеды в угол. Она не слышит меня, поэтому прохожу на кухню сам. — Привет, — произношу тихо, но мама все равно вздрагивает. — Даня, подкрался, как обычно. Никогда этого не делал. Она пугается моего появления сама, как бы ни подошел. Подхожу ближе к столу, чтобы рассмотреть пасту с красным соусом и фарш, который она обжаривает на сковородке. — Иди руки мой, если есть хочешь, — говорит мама, будто специально ускоряясь, и режет овощи на салат еще быстрее. — Как дела в школе? — Все хорошо.

***

Второй день, к которому я отношусь с таким же настроением. Теперь никто не оборачивается, когда захожу в кабинет. Предметы вроде математики, истории или химии с биологией скучные просто потому, что я не хочу сейчас слушать их, но чертовы ИЗО и музыка просто убивают. Пару раз даже посетила мысль о том, чтобы впервые открыть учебники по ним. Тем более что сейчас таскаю их все. И почему наш город в числе тех, кто оставил эти бесполезные часы до девятого класса? Когда учительница ИЗО снова уходит куда-то на пять минут, которые превращаются в двадцать, я оборачиваюсь назад. Не удивляюсь, что Костя сидит отдельно и Саша так же, но и Мелек с Дианой не берут попытки с ними поговорить. На их ряду около окна никто не сидит, поэтому разговор не должны услышать. Все скопились у стены, наблюдая, как Влад проходит какой-то хоррор. Позже к ним присоединяется и Саша. Удивительно то, что теперь он делает вид, будто и вовсе никогда не общался с нами. Иногда переговаривается с Костей, но, замечая, что тот явно не в настроении, сидит один или уходит к другим компаниям в классе. Он знает, что произошло, и ему это не нравится, но не настолько, чтобы участвовать в этом. Я еще раз оглядываю всех и собираюсь сесть к девочкам. Поворачиваюсь, бросаю на них многозначительный взгляд, но Диана, замечая это, резко опускает голову. Мелек видит ее реакцию, также смотрит на источник и напрягает плечи. Она отворачивается в сторону и больше не смотрит. Мне ничего не остается, как снова сесть ровно и придумать другое занятие. В голову ничего не приходит, кроме разъедающего чувства внутри. Русский язык прошел быстро. Юджин не взглянул на меня на входе. Он игнорировал мой взгляд и на уроке. Впервые мне хочется смотреть на него не как на объект ненависти. Учитель вызывает пару человек к доске, что-то зачитывает про оставшиеся часы и предстоящие контрольные. Моих оценок ничтожно мало, но он не спрашивает. Кажется, что мое тело стало прозрачным. — Надеюсь, вам отправили расписание дополнительных занятий. В среду и четверг жду вас. Приходите, как сами считаете нужным. Моя обязанность — дать вам знания на уроках, а дополнительные — это сугубо ваше желание. Я улавливаю эти слова достаточно четко и поднимаю голову с парты. Лица одноклассников говорят о том, что половину из них он не увидит. Юджин выглядит как никогда уверенно, он многозначительно сжимает руки, отвечая на все довольные улыбки. Прекрасно, еще один предмет отпал. Со звонком скидываю вещи в рюкзак и двигаюсь к выходу с первой толпой. Так и ожидалось, что работать он не особо любит, так что эти дополнительные ему не в радость, как и нам. Если игнорировать меня решили все, то я не стану стараться, чтобы завоевать внимание. Проходили... У меня плохо получается. Да и вообще, пусть видит, что я даже не остался в кабинете подольше, чтобы... — Даниил, подожди здесь. Я резко притормаживаю. В спину кто-то врезается, поэтому отскакиваю к учительскому столу. Юджин молча садится в кресло, не добавляя пояснений. Кабинет пустеет быстро. Никто не слышал его приказа, а мое застывшее выражение лица мало кого волнует. Когда Таня и Ева выходят последними, он закрывает за ними дверь. Я смотрю, как его рука медленно заставляет щелкнуть дверной язычок, и вжимаюсь в стену. Учитель снова проходит мимо, возвращаясь на место. — Как настроение? — спрашивает он тем голосом, которым рассказывает скучную тему. — Я не знаю. Юджин не одаривает взглядом. — И что ты собираешься делать? И что, мне рассказать свой суперплан? Я не знаю... — Подожду выпуска. — Мм. Мм?! Юджин открывает классный журнал и что-то заполняет в нем. Я смотрю на его зрачки, которые мечутся по строчкам между фамилиями, и чувствую, как внутри все разрывается. — Так что не рассчитывайте увидеть меня завтра. Он медленно поворачивается на стуле. — На дополнительных? — На уроках. — И почему? — Мне нет смысла ходить сюда, готовиться к ОГЭ я и дома могу. — Почему? Что за тупой вопрос?! Идиот, он же прекрасно понимает. Зачем злить меня специально? — Потому что я... и мне... раньше... — Послушай, жизнь не заканчивается на этом, и... — Да вам-то откуда знать?! Что вы пристали ко мне сейчас? — А ты не хотел ни с кем поговорить? — И вы предлагаете поговорить с вами? Лицо Юджина изменяется настолько резко, что я выпрямляюсь и снова смотрю в пол. Он приподнимает брови и смотрит в одну точку, оставляя ручку на столе. — Нет, наверное, — шепчет учитель. — Да, поэтому я не хочу больше пытаться что-то делать и просто... останусь дома. — Но так нельзя. Мы замолчали. Юджин выглядит так, будто не ждал, что я стану так отвечать, а я — будто хотел сказать другое. — Давай так: ты приходишь завтра в школу, а вечером я свожу тебя в одно место. Не знаю почему, но от формулировки этой фразы мое лицо начало гореть. Юджин ухмыляется. — Меня это...— я заминаюсь, стараясь сделать вид, что смущения нет, — не мотивирует. — Возможно, оно тебя замотивирует не впадать в депрессию. Договорились? Если соглашусь, то он подумает, будто влюблен в него? Что я согласен на все, лишь бы провести с ним время. Это не так, и хочется, чтобы он это понял. — Ладно, — сквозь зубы отвечаю я.