Диапазон чувств превышен

      Придерживаясь корейских обычаев, Джисон полагает, что старшие участники его группы должны окружать его заботой и вниманием, в то время как он, в свою очередь, обязан проявлять заботу о младших. Однако его устоявшийся мир претерпевает изменения с появлением молодого хубэ и преданного поклонника, испытывающего к нему сильное влечение. «Милашка», думал он на протяжении целого года после мимолетных встреч в коридорах музыкальных программ, в стенах JYP и во время съемок «Биас кемпинга», где юноша робел и смущался в его присутствии. Его улыбка была невероятно лучезарной. Неуклюжий, но такой милый, он сиял от счастья и гордости, рассказывая Джисону о множестве общих черт, которые он усматривал между ними.       Во время кемпинг-шоу Хан предложил ему как-нибудь посмотреть фильм ужасов в общежитии, которое он делит с Минхо. А ещё съездить к Хюи в Японию, чтобы побывать в горячих источниках. Но увы, сейчас, в 2025 году, у него совершенно нет времени на подобные занятия. Один камбэк сменяется другим, а за ними следуют бесконечные туры.       Если бы в подростковые годы рядом с ним кто-то из трейни так же заметно терялся от одного его присутствия, как сейчас Хюи, Джисон, вероятно, даже не стал бы задумываться. Он бы прижал и засосал, даже не раздумывая.       Но сейчас всё ощущалось иначе. Он привык. Слишком много людей в мире так или иначе были в него влюблены.       Stray Kids стояли за кулисами, уже готовые к выходу на сцену, вокруг кричили и болели за них NEXZ, их хубэ. Джисон поправлял съехавшую бретельку микрофона, рассеянно наблюдая за тем, как Хёнджин подбадривающе хлопает по плечу одного из их хубэ. Мальчишка, по имени Хару, кажется, сиял, словно новогодняя елка. И в этом хаосе, взгляд Хюи вдруг зацепился за его собственный.       Джисон уже давно заметил, что нём было нечто большее, чем привычное уважение к сонбэ. Хотя, казалось бы, чего ещё ожидать от парня, который носит фото другого парня за чехлом телефона? Ждёт его день рождение, чтобы поздравить, и восклицает, что «заново влюбился», увидев его в новом музыкальном клипе, и повизгивает, словно девчонка?       Да, конечно, Хюи всегда может... и, на самом деле, должен прикрываться восторгом фаната и профессиональным восхищением талантом коллеги. Ведь он тоже айдол. Но Джисону ли не знать, что за этими словами скрывается нечто иное? Он слишком хорошо знаком с тем самым взглядом, с теми едва уловимыми вещами в поведении, которые выдают истинные чувства.       Дело даже не в словах и действиях, а в той ауре, которую Хюи излучает, находясь рядом. Это трудно объяснить, но Джисон чувствует её кожей. И этот взгляд… В нём читается не просто уважение и восхищение, а какая-то особенная теплота, нежность, может быть, даже и надежда.       Джисон это заметил сразу, но внутри не произошло почти ничего. Он давно привык к подобным взглядам. Восхищение сопровождало его всю жизнь. И потому Хюи, каким бы искренним ни было это чувство, не заставил сердце Джисона сбиться с ритма.       Он и не думал об этом. Некогда было разбираться в нюансах чьих-то чувств. Расписание было забито до отказа. Сегодня M Countdown, завтра rehearsals для Music Bank, потом запись нового трека. И где-то между этим – встреча с международным артистом, возможно, коллаборация, которая может вывести Stray Kids на новый уровень.       Вечером, после изнурительного дня, чувствовавший себя выжатым до последней капли, Джисон почти машинально двигался по коридору JYP. Он едва замечал окружающих, пока не столкнулся с Хюи. Тот поклонился, и потупившись пробормотал скомканное: «Сонбэ-ним, вы очень круто выступили,» — хотя на лице всё ещё играла его яркая фирменная улыбка.       Джисон похлопал младшего коллегу по плечу, и чувствуя усталость, натянуто улыбнулся. «Спасибо, Хюи-я. Ты тоже отлично справляешься».       «...Помните, вы говорили о фильме ужасов?» – внезапно спросил Хюи. В его глазах мелькнуло легкое волнение, как будто он боялся поставить Джисона в неловкое положение. И, как и ожидалось, вопрос Хюи застал Джисона врасплох.       В голове промелькнула смутная тень обещания, данного когда-то в порыве дружеской болтовни. Он на мгновение растерялся, пытаясь вспомнить контекст их разговора. Усталость давала о себе знать, затуманивая память. «Фильм ужасов?» – переспросил он, слегка нахмурившись.       «Да,» — Хюи смотрел на Джисона с надеждой, словно от ответа зависело что-то важное.       Джисон почувствовал, как к усталости примешивается неловкость. Он действительно говорил о фильме, но это было, кажется, целую вечность назад, в один из тех редких моментов, когда у него выдавалась свободный час на разговоры с кем-то, кроме стаффа или мемберов. И не имеет значения, что это были съемки. Ему льстило внимание младшего коллеги, но сейчас же, под пристальным взглядом Хюи, он понимал, что тот воспринял его слова как обещание.       «Ах…» – протянул Джисон, ему хотелось просто рухнуть в кровать и проспать сутки напролет в ближайшие выходные. Но отказать Хюи напрямую было неудобно. Тот явно надеялся на положительный ответ.       «Ах, да! Точно!» – Джисон постарался придать своему голосу бодрость, изображая воспоминание. «Конечно, я помню. Но на следующей неделе у меня…» – он запнулся, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Хюи, казалось, понял его без слов. Яркая улыбка немного поблекла: «Ах! Нет-нет, всё в порядке, сонбэним! Я понимаю что у вас очень плотный график. Не стоит беспокоиться.» В его голосе звучала легкая грусть, которую Джисон не мог проигнорировать.       Ему не хотелось разочаровывать Хюи, но и втиснуть просмотр фильма в свой график было нереально. «Хюи-я, прости. Давай так, как только у меня появится свободное время, я обязательно тебе напишу, хорошо?» – он попытался сгладить свою вину искренностью в голосе.

***

      После головокружительного успеха на MAMA, где Stray Kids завоевали множество престижных наград, группа вернулась в свои общежития. Хан, едва успев снять верхнюю одежду, уже мысленно был в Bubble, делясь своей искренней благодарностью с фанатами. Улыбка не сходила с его лица. Счастью не было границ, так как менеджер ошеломил их еще одной прекрасной новостью — целых две недели долгожданного отпуска.       Джисон старался использовать это время по максимуму. Он съездил к родителям, несколько раз выбрался куда-то с участниками группы, наконец нормально высыпался и без спешки занимался тем, на что обычно не хватало сил.       В один из выходных Минхо уехал на встречу со старыми друзьями. Квартира опустела быстрее, чем Джисон ожидал. Сначала это даже показалось приятным: тишина, возможность просто лечь на кровать и пролистать телефон. Но ближе к вечеру он поймал себя на том, что уже в который раз открывает мессенджер без конкретной цели.       Он думал недолго. Сейчас, когда он был отдохнувшим и не чувствовал привычной усталости, мысль пригласить кого-то в гости не вызывала напряжения. Скорее наоборот... хотелось живого присутствия, пусть и ненадолго. Он написал Хюи почти импульсивно, не формулируя сообщение слишком тщательно. Ответ от Хюи пришел буквально сразу, словно он только этого и ждал: «Я буду свободен после девяти вечера».       Джисон невольно усмехнулся и отложил телефон. В голове мелькнула мысль о Минхо. Он уже представил его реакцию, когда тот вернется и войдёт в его комнату. Этот самый взгляд и тон этого хён-нима... будто он полностью одержим всем, что касается Джисона. Особенно если речь шла о неожиданных гостях.       Вечер тянулся медленно. Джисон успел переодеться, несколько раз проверить время и даже пожалеть, что не прибрался чуть тщательнее. Когда наконец раздался звонок в дверь, он на секунду замешкался, а потом машинально одёрнул футболку и пошёл открывать.       На пороге стоял Хюи. Он держал в руках небольшой пакет и выглядел слегка растерянным, словно всё ещё не был уверен, что действительно пришёл по адресу.       «Здравствуйте…» — неуверенно произнёс он и тут же добавил: «Я принёс немного токпокки.»       Джисон искренне улыбнулся, принял пакет и жестом пригласил его зайти внутрь. Хюи разулся чуть поспешно, аккуратно поставил обувь у стены и, пройдя дальше, невольно оглядел квартиру. Его взгляд задержался на пустом диване, затем скользнул в сторону кухни.       «А где Лино-сонбэним?» — спросил он, словно только сейчас понял, что в квартире слишком тихо.       «Он уехал к друзьям,» — ответил Джисон просто. «Вернётся поздно.»       Хюи кивнул и тихо произнёс короткое «понял». Он на секунду остановился, не двигаясь дальше, будто ждал, что Джисон скажет, куда идти. В руках у него больше ничего не было, и он неловко сцепил пальцы перед собой, не зная, куда их деть.       Глянув в сторону гостинной, Джисон почти сразу осознал, что времяпрепровождение там оставит желать лучшего. При возвращении Минхо их веселье точно помешает его отдыху.       «Пойдём ко мне в комнату,» — сказал он спокойно.       Неожиданный приступ хохота вырвался из уст Хюи, когда его захлестнуло волной смущения. Мысль о том, что он окажется в личном пространстве человека, вызывавшего у него трепет, застала его врасплох. Перспектива показалась слишком быстрой. Он поспешно кивнул, последовав за Джисоном, всё ещё слегка улыбаясь, как будто стремясь вернуть себе привычное выражение лица. «У вас есть телевизор в комнате?» — спросил он, делая вид, что так громко засмеялся именно из-за этого.

***

      Свет от телевизора Джисона отбрасывал жуткие тени на стены комнаты, тревожный шепот из фильма ужасов был едва слышен за чавканьем токбокки. Джисон сидел на кровати, скрестив ноги, держа миску на коленях, и запихивал в рот рисовые лепешки быстрыми, как у хомячка, укусами. Щеки раздувались, соус размазывался по губам. Каждый мелькающий призрак на экране и страшная музыка заставляла его напрягаться, но он сохранял хладнокровие, время от времени бросая взгляды на Хюи, чтобы проверить, как там младшенький. Ведь тот сказал, что вообще не из пугливых.       Тот развалился рядом с ним. Высокая фигура расслабленно оперлась на подушки, его миска уже была наполовину пуста. Желая отвлечься от страшных сцен, Джисон затевал непринужденные разговоры между молчаниями персонажей фильма. Интересовался его занятиями, тем, как продвигается подготовка к камбэку, и что они планируют на ближайшее время. Хюи отвечал сдержанно и вежливо, соблюдая субординацию и обращаясь к нему с той же учтивостью, что и всегда. Но где-то в глубине души Джисон не мог избавиться от сомнений: искренне ли Хюи доволен текущим положением вещей?       Внешне могло показаться, что между ними сложились комфортные отношения. Заурядный вечер сонбэ и хубэ, не представляющий собой ничего особенного. Однако Джисон постоянно ловил себя на мысли, что в любой момент ждет от Хюи признания в чувствах или, напротив, внезапного поцелуя в губы.       Ведь теперь, когда он неоднократно отпустил шутки о том, что Хюи следует поцеловать его в щеку, его вдруг осенило: Хюи может неправильно понять его намерения. Вдруг он решит, что у него к нему какие-то чувства?       Но будучи человеком, склонным к излишним размышлениям, Джисон уже знает, как будет действовать в подобной ситуации: просто посмется и погладит его по голове, назвав милым братишкой, а затем… расскажет эту историю на всех ближайших съемках, немного пристыдив, но в то же время смягчив историю, представив это как милый поступок, чтобы Хюи понял, что между ними не может быть ничего больше.       Так он уже делал. Однажды, когда он был почти обнажен, Феликс неожиданно поцеловал его в губы, а затем и в спину. Мотив поступка Феликса остался для Джисона загадкой. Однако, он предполагает, что Феликс просто испытывал потребность в нежности, так как никогда не слышал от него признания в любви. Тогда он лишь воскликнул от неожиданности и, глядя на Феликса широко распахнутыми от изумления глазами, рассмеялся. Затем он поведал об этом перед камерами, сглаживая углы, вынуждая Феликса сначала отрицать, а затем, осознав неизбежность, принять и подтвердить случившееся, смущенно и в поту, мечтая провалиться сквозь землю.       Джисон никогда не устанавливал границ в отношении своего личного пространства. Однако, разумеется, он был бы в ужасе, если бы кто-то из ребят его группы вдруг схватил его за член и полез языком в рот.       Он может понять Феликса, который, вероятно, из-за молодости, еще не осознал важность уважения чужого личного пространства. И он также поймет и не осудит юного Хюи, которому всего восемнадцать, даже если тот вдруг сейчас решит вцепиться в него губами.

***

      Хюи был совершенно не впечатлен фильмом. Он неспешно пережёвывал еду с показным вниманием, но его взор постоянно ускользал от происходящего на экране, сосредотачиваясь на Джисоне. Он не мог отрицать, что то, как округлялись щёки старшего с каждым проглоченным кусочком... как сверкал соус на его пухлых губах, вызывало в его душе бурю чувств. Он видел в нём сначала кумира, и лишь потом старшего коллегу. Неловко почесав затылок, он беззвучно засмеялся, осознав, что совсем перестал следить за сюжетом фильма.       Джисон внезапно повернулся к нему с большими глазами, и спросил, что смешного в фильме ужасов. В полумраке комнаты лицо Джисона казалось особенно серьёзным. Контраст между его тревогой и весельем Хюи вдруг показался Хюи совершенно комичным — плечи, до этого едва заметно вздрагивавшие, затряслись сильнее, и смех вырвался громче, чем он рассчитывал.       «Нет… просто токпокки слишком острые,» – проговорил Хюи, лишь немного успокоившись после приступа смеха, еле переводя дыхание. Несмотря на бурю эмоций внутри, робкая улыбка появилась на его лице, когда он заметил, как сосредоточенно сонбэ жует, будто не ел целую вечность.       Джисон сглотнул, небрежно вытирая рот тыльной стороной ладони, как всегда непринужденно. «Полегче с этим. Не хотелось бы, чтобы ты обжег язык.» Мягко поддразнил он, оценивая младшего взглядом с привычной заботой, как будто проверка самочувствия хубэ была просто еще одной обязанностью. Не будем углубляться, просто сонбэ начинает играть свою роль.       Внезапно из динамиков раздался встревоженный сигнал, от которого Джисон резко дернулся и едва не выронил свою тарелку. Но глаза-то Хюи наблюдали за тем, как широкие плечи Джисона дернулись, как бицепсы напряглись под тонкой футболкой, когда он инстинктивно наклонился вперед, сжимаясь в защитной позе. «Я испугался», — пробормотал Джисон сквозь рот, полной еды, соус остался на нижней губе, голос, как всегда, был небрежным и неформальным. Он бросил косой взгляд на своего младшего, ожидая увидеть общий испуг, но Хюи лишь одарил его своей яркой улыбкой, его плечи покачивались в смехе. И Джисон не мог не заметить, как взгляд того был прикован к его губам.       Эти губы, блестящие от соуса...       Поддавшись импульсу, Хюи рванулся вперёд на коленях, одной рукой уперевшись в матрас для равновесия, а другой зависнув возле руки Джисона. Он высунул язык, слизывая соус с его губ. Мысли закружились в паническом экстазе, сожаление и восторг столкнулись, а тело задрожало от своей же внезапной дерзости. Это было слишком смело с его стороны, учитывая его характер. Сердце робко колотилось, но видимо «фанбой» в нем не мог устоять перед шансом попробовать то, чем он восхищался издалека.       Джисон застыл, шок пронзил его, как ледяная вода: «Хюи, что за...» — он дернулся назад, схватив того за плечо, чтобы оттолкнуть, лицо исказилось от замешательства и тревоги.       В вихре сознания Хюи пронеслись несметные размышления. Что же он натворил? Он, лишенный ловкости и опыта, покусился на святое – на самого Хан Джисона. Внезапно его словно озарило: отступить и молить о прощении сейчас не вариант. Потому что в уме уже возникла картина будущего: он отстраняется, лицо вспыхивает румянцем, уже готовый исчезнуть с лица земли, а Джисон смотрит на него с расширенными от потрясения глазами. И далее один из двух сценариев: либо Джисон смеется и переводит все в шутку, либо обрушивается с упреками. Что-то в этом роде. Он не желает подобного развития событий. «Совершил необдуманный поступок? Тогда действуй дальше с уверенностью.» — когда-то так сказал ему Томоя. С этой мыслью он сократил расстояние, прижавшись губами к губам Джисона в крепком поцелуе.       Его более высокое тело стремительно подалось вперед, крепко сжав запястье Джисона одной рукой, чтобы не дать ему вырваться, а другой бережно, но властно обвив его затылок. Джисон отталкивал. «Сонбэним, пожалуйста,» - прошептал Хюи голосом, в котором сквозило отчаянное желание. Переместившись, он уселся на Джисона, бережно поддерживая его за голову, прежде чем с грубостью прижать к кровати. Миска с токпокки с оглушительным звоном упала на пол, запачкав ковер. Но это не привлекло его внимания. Он вцепился в запьястья более крепкого мужчины, отдавая все силы, чтобы удерживать его.       Попытки Джисона оттолкнуть его тщетно утонули в его непреклонной хватке. Руки младшего были грубее, чем предполагала его нежная натура. Его худощавый вес давил, как якорь. Джисон никогда не скрывал, ни от поклонников, ни перед объективами камер, что ему нравится находиться в роли слабого: ощущать себя беспомощным, предподносить себя «маленьким».       «Хюи-я, стой…» — протестовал он уже менее слабо, его голос был приглушен настойчивым языком Хюи. Инициатива Хюи была такой эмоциональной... Робкие вздохи смешались, когда он углубил поцелуй, с нежной настойчивостью целуя Джисона за губы, воодушевлённый тем, что тот не отверг его полностью. Первоначальное потрясение Джисона уже давно уступило место более нежному чувству. Этот парень был так очарователен. Такой эмоциональный из-за обыкновенного поцелуя?       Слезы навернулись на глаза Хюи от переизбытка возбуждения. Он только что коснулся губами того, кого считал самым дорогим! Чувствительные нервы закричали, и без единого прикосновения его тело содрогнулось. Он с рождения переживал и смех, и слезы, и даже чувство возбуждения, более ярче, острее и интенсивнее, чем другие, из-за своей высокой эмпатии.       Его девственность просвечивала сквозь его пыл: Джисон мог почувствовать, как член того твердеет за считанные секунды, упираясь в его бедро, напрягаясь под его штанами с ощутимыми подергиваниями.       Чёрт, член Хюи так дико дергался, что извергал эякуляцию густыми, неконтролируемыми струями, пропитывая ткань. Внезапно его бедра непроизвольно выгнулись, плечи сгорбились, он согнулся над Джисоном и отстранился ровно настолько от поцелуя, чтобы хныкнуть. Он и сам не заметил, как сорвался на японский. Дыхание участилось, и едва различимое «…kimochii…» вырвалось непроизвольно. Тихий смех прорвался сквозь вдохи — застенчивый и смущенный.       «Эй, ты... ты плачешь? Из-за этого?» — пробормотал Джисон низко, неформально, в голосе звучала усмешка вперемешку с растерянностью. Тяжесть желания трущегося тела сверху заставляло его член в штанах напрягаться. Этот мальчик так сильно хотел его. Но Джисон пытался игнорировать это, взглянув на Хюи с ласковой улыбкой, оценивая этого прелестного мальчишку с инстинктом заботы, присущим старшему. В его сердце не было места романтике, ведь перед ним был его улыбчивый младший, который мило запинался на наградных речах... объект поддразниваний, а не тот, с кем можно завязать глубокую связь.       Несмотря на «милое состояние» Хюи, его руки были всё еще грубые в своей хватке. Его улыбка, пробиваясь сквозь смущение, сменилась тихим, застенчивым смехом: «Я люблю вас...» — сказал он, и начал осыпать Джисона страстными поцелуями: начиная с челюсти, запрокидывая его голову назад грубым толчком носа, а затем небрежно посасывая пульсирующую точку на шее.       Его тело покачивалось в этой позе, заставляя дыхание Джисона перехватить. Он, вопреки своему желанию, слегка выгнул туловище. Теперь его руки скорее сжимали бедра Хюи, пытаясь сдерживать того в неподвижности, чем толкать: «Подожди, Хюи...» Тот слегка коснулся кожи ключицы Джисона зубами, а его свободная рука уже вовсю расправлялась с его брюками.       Нетерпеливые, но дрожащие пальцы Хюи потянулись к поясу брюк и трусов Джисона, рывком стягивая их вниз, так что Джисон едва успел осознать произошедшее. Его эрекция выскочила наружу, тяжелая и жилистая, шлепая по животу. «А-а-ах!!!» — завопил Джисон громким, режущим слух криком, разнесшимся по общежитии. Тут же приподнявшись на локтях, он судорожно вцепился пальцами в пояс, силясь вернуть штаны на место. «Хюи, стой!» - воскликнул он в ужасе, шокированный тем, что младший осмелился пойти дальше простого поцелуя.       Ведь это тоже было для Джисона совершенно новым опытом, особенно с учетом того, как он с юности и по сей день полностью погружен в свою профессиональную деятельность и стремление к достижениям. Он только смутно вспоминает, как в период своей стажерской жизни переспал с одним привлекательным старшаком, который тоже проходил практику в JYP, после его признания в симпатии и предложения об отношениях. В те времена Джисон пользовался большой популярностью среди остальных, вызывая у них уважение и восторг, но тот симпатичный парень, к сожалению, был вскоре исключен из компаний.       Грудь Джисона сдавило от бешеного стука сердца. Адреналин зашкаливал, смешиваясь с приливом смущения, который обжигал его лицо и шею. «Хюи— Отпусти!» — взвизгнул он. Но Хюи не сдавался. Его взгляд был прикован только к члену Джисона, который стоял, тяжелый, вены пульсировали по всей длине, а кончик уже блестел от капельки предсеменной жидкости.        В голове Джисона всё перемешалось, вихрь смятения и неожиданное возбуждение захлестнули его. Ему было нельзя чувствовать подобное к Хюи, к этому мальчишке, о котором ему следовало только заботиться. И всё же вот он, обнажённый и ещё больше возбуждённый под этим взглядом. Его сопотревление стало неуклюжим, когда он почувствовал, как крепко Хюи удерживает его брыкающиеся ноги.       «Погоди…» — вымолвил Джисон, ощущая, как слова протеста застряли в горле, когда тот неожиданно, одним лишь плавным движением, взял его член в свой рот.       Джисон вскрикнул, спина изогнулась дугой, таз невольно подался вперёд. Затем, он в испуге, с широко раскрытыми глазами, взглянул на Хюи, заметив, как у того в уголках глаз начали скапливаться слезы из-за его неожиданного рывка прямо в горло. Джисон перестал дышать, сердце заколотилось в груди, будто время замерло. Но несмотря на это, Хюи крепко удерживал бедро Джисона прижатым к себе, тихий кашель волной прокатывался по их телам, пока он пытался освоиться с ощущением, принимая всё больше.       Влажный жар обволакивал головку, язык прижимался к нижней части члена. Он опускался ниже, посасывая с намеренной медленностью, которая противоречила его напору. Щеки впали, вызвав вздох у Джисона, и он, вместо того, чтобы продолжать брыкаться и сопротивляться, теперь откинулся назад, вцепившись пальцами в простыни. Шуршание ткани разносилось по комнате, когда он беспокойно ерзал на кровати. Ему следовало собрать все свои силы и бороться. А не... это.       Сердце Хюи колотилось так сильно, что ему казалось, оно вот-вот лопнет. Его вселенная словно схлопнулась до одного-единственного объекта: до этой смуглой кожи Джисона, до этой пульсаций на его языке. В груди переплелись, словно дикие лианы, обожание и трепет, рождая острое, почти невыносимое желание, от которого возбуждение, уже сковавшее его тело, стало причинять физическую боль.       Тело Джисона извивалось, голова уже уперлась в изголовье кровати. Зубы Хюи слегка царапнули нежную кожу, пока язык хаотично облизывал основание, слюна тонкими ручейками стекала вниз к мошонке, смешиваясь с капельками пота на коже.       Смущение румянцем окрашивало щеки Хюи из-за собственной неопытности, но переполнявшое влечение вело его вперед, подгоняя каждое движение, когда он расслышал сдавленный, приятный для ушей стон, неохотно вырвавшийся из Джисона.       Его сердце колотилось от смеси ужаса и восторга. Для девственника каждое ощущение было новым и ошеломляющим по своей интенсивности. Тягучий, словно мускус, привкус наполнял его сознание, а ритмичная пульсация члена Джисона в своём нёбе вызывало трепет.       Он отстранился лишь на миг, чтобы отдышаться. Тонкие нити слюны связывали его опухшие губы с влажной головкой Джисона. Его глаза, распахнутые настежь и мерцающие от слёз, уставились прямо на Джисона.       Вина стиснула внутренности Джисона. Хюи был так молод, так неопытен, а он здесь, позволяет своему члену жадно пульсировать в этом неопытном рту. «...Слезай…», — голос Джисона звучал грубо и отрывисто, когда он попытался изобразить ярость. Но большая ладонь Хюи неожиданно сомкнулась вокруг его скользкого ствола, совершая неравномерные движения. Инстинктивно и по необходимости. Бедра Джисона непроизвольно качнулись навстречу. Хюи растраивало то, что несмотря на свои усилия, в словах Джисона он всё ещё слышал нотки протеста: он снова поспешно обхватил член ртом, горло сжалось вокруг головки. Джисон тут же вцепился обратно в простыни, его пальцы, кажется, уже побелели от напряжения.       Фильм ужасов на экране телевизора был забыт, крики оттуда едва заметно смешивались с воплями Джисона. Стоны и невнятные слова вырывались из него в тумане сопротивления и нарастающего удовольствия. Хюи крепко стиснул бедро Джисона, чтобы остановить его судорожные реакций. Пальцы с отчаянной нежностью впились в кожу.       Внезапно, тело Джисона изогнулось, и он с усилием погрузил свой член глубже в манящий жар: неопытность Хюи в ритме лишь добавляла грубости его действиям.       Хюи ощутил перемену, заметив, как сопротивление Джисона сменилось желанием. Вдохновленный, и слегка дрожащий от волнения, он втянул щеки и начал сосать с еще большим усердием. Его рука ритмично двигалась у основания, синхронно с движениями рта.       Предэякулят теперь непрерывно выделялся, окутывая язык, и Хюи проглотил его.       Прерывистое дыхание Джисона напоминало короткие, судорожные вдохи, как будто каждый новый глоток воздуха изгонял предыдущий из его груди. «Ах! Агх!» - громкие стоны вырвались, когда бедра непроизвольно затряслись в предвкушении кульминации. «Не надо… так глубоко—» — выкрикнул он, но: «…нгх» — и фраза прервалась, потонув в накатывающей волне оргазма.       Хюи мог ощутить во рту непроизвольное сокращение. Плотные струи спермы мощно хлынули, растекаясь в рту. Его кашель завибрировал по длине, глаза вновь наполнились слезами, но он с алчностью проглотил всё, что изверглось. Излишки просочились из уголков губ, и липкими струйками стекли по подбородку.       Губы Хюи задержались еще на мгновение, нежно посасывая пульсирующий член, прежде чем отстраниться с влажным звуком, и тихим стоном от усталости.       Его губы поблескивали, покраснев от приложенных усилий. Он влажно вздохнул, громко закашлявшись в локоть.       Застенчивый смешок снова вырвался наружу среди кашля, когда он внезапно встретился взглядом с Джисоном, у которого брови мило были сомкнуты в домик, будто был готов заплакать.       «Вы, оказывается, такой громкий,» — Хюи дрожал, как и Джисон, но скорее от неизведанной потребности. От переизбытка возбуждения. Сперма размазалась по его подбородку, но он не спешил её убирать, слишком увлеченный наблюдением за тем, как член Джисона всё ещё вздрагивает на прохладном воздухе, продолжая извергать остатки семени.       Он снова обхватил член рукой. Надавливал, сжимал каждую каплю, до тех пор пока старший почти что не потерял рассудок от удовольствия.       «Нгх... Ха-а-а-АХ! Стой...!» — смог поговорить измотанный Джисон, несмотря на то, что чувствовал приятное изнеможение от продолжающегося доения.       Член Джисона был скользким и ноющим, вены пульсировали. Необдуманный выговор, который он хотел произнести, замер на языке, когда рука Хюи наконец оставила в покое его член, теперь скользнув по его бедру, чуть поднимая ноги. «Хюи, подожди—» — сказал он, быстро садясь, и хватая Хюи за запястье. «Я думаю, этого хватит... Ты, что ли, собираешься нести ответственность за всё, что произошло между нами?» — спросил он, запыхаясь, смотря на глаза младшего, который превратил их обычный вечер за просмотром фильма в нечто грубое и навязчивое.       Хюи заглянул ему прямо в глаза, стараясь не показать, насколько сильно его внезапные, острые слова ранили его душу. ...Однако Джисон всё же уловил лёгкую дрожь в уголках его рта.       Хюи прекрасно понимал, что сонбэ способен отвернуться от него раз и навсегда. Но этот облик… измученный... красивый, с румянцем на щеках и неровным дыханием... лишь укреплял его уверенность и решимость. Джисон казался в его глазах идеальным.       «Я не сделаю больно», — мягко пробормотал Хюи, с настойчивостью, решительно приподнимая одну ногу Джисона. Наклонившись вперёд, он использовал собственный вес, чтобы зафиксировать его колено, и другой рукой поднял и вторую его ногу. «Нет, Хюи. Ты не можешь просто… Хватит, я сказал!» — запротестовал Джисон, его тон стал ещё более резким, превращаясь в ругань. Он попытался выскользнуть, прогнувшись назад, но Хюи, перебросив колено через его узкую талию, надежно зафиксировал его положение. Внутри Джисона зародился внезапный приступ тревоги. Его сопротивление было вызвано не страхом перед физической болью, а осознанием собственной неспособности дать Хюи какие-либо гарантии. Он не может просто... встречаться с ним. Ему мучительно не хотелось причинять страдания тому, чьи чувства были искренны, и кто действовал так отчасти потому, что сам Джисон когда-то не обозначил ясных пределов допустимого.       Тем не менее, если на него направлено прямое принуждение… разве у него отсутствует не только право, но и долг противостоять этому всеми силами?       Но он не и успел среагировать, как Хюи неожиданно, резким движением, зацепил его колени, прижимая его к его же груди, вынуждая конечности старшего вытянуться в форме глубокой галочки — бёдра разведены широко, голени оказались почти у ушей. Всё случилось стремительно, и Джисон даже не успел понять, как очутился в этой безумной позе, когда его собственный член тяжело покачивался прямо перед его же лицом.       Ягодицы Джисона приподнялись вверх, обнажив и сделав беззащитным его задний проход. Хюи освоил эту позу благодаря Томиясу Ю. Тот также однажды прижал его, однако оба были одеты, и всё происходило в шутку. По своему опыту Хюи знал, что эта поза лишала человека возможности сопротивляться, надёжно фиксируя руки.       Джисон мог ощутить, как от чрезмерного усилия руки младшего дрожали, однако тот не отпускал его, с поразительной мощью изгибая его гибкое тело. Его худощавое тело плотно прижалось к Джисону, а колени, вонзившиеся в матрас для упора, удерживали его в жестоком и безвыходном захвате.       «...всего лишь палец. Вы ведь никогда раньше не испытывали оргазм от массажа простаты, так?» — он вздохнул. Каждая клетка его тела ныла от неразделенности его чувств, однако это ощущение… словно жажда увидеть наслаждение Джисона пересиливала всё. Он уже переступил грань, теперь уже терять нечего. «Я не потребую ничего в ответ,» — тихо проговорил он, голос дрожал, во взгляде читалась печаль, возбуждение, обещание, и искренняя уверенность.       Даже не дождавшись ответа от Джисона, он провёл пальцем, ещё липким от его спермы, по напряжённому краю, мягко надавливая на сжавшееся отверстие. Сердце бешено колотилось, в груди давило, ладони дрожали, но в глазах была только просьба. «Хюи-я, нет. Не надо!» — выкрикнул Джисон, вдруг осознав, как эта поза полностью лишает его возможности сопротивляться, прижимая его руки.       «Это совсем не больно,» — произнёс Хюи, и в Джисоне смешались унижение с нарастающим страхом, когда палец проник внутрь, упорно преодолевая сжавшееся кольцо. Джисону казалось, что Хюи всё ещё не осознавал, что его сопротивление было вызвано лишь его неспособностью что-либо ему обещать.       Глаза Хюи загорелись, когда он нащупал простату, упругую железу, набухшую под его прикосновением. Без колебаний он изменил хватку. Его тонкий, длинный палец начал двигаться быстрыми, стремительными толчками — проникая пальцем в задницу Джисона, поршнеобразно двигаясь взад и вперед в бешеном темпе. Скольжение быстро нарастало, каждый толчок был направлен на чувствительный пучок нервов, безжалостно потирая его.       Тело Джисона качалось на мягкой кровати вверх-вниз, его протесты превратились в невнятные крики. Интенсивная стимуляция сводила его с ума. Он захныкал, когда попытался что-то сказать, но вышло лишь что-то дрожащее. Голос перешел в пронзительные вздохи, слюна пузырилась на губах, когда волны всепоглощающего, нового, и необычного удовольствия захлестнули его.       Тело неконтролируемо извивалось, рефлекторно стремясь освободиться из пут, но к сожалению, или к счастью... хватка младшего оставалась железобетонной.       Струи преякулята непрерывно лилось на собственную грудь. Сознание рушилось под натиском ощущений. Все тело было влажным, словно после купания. С подбородка стекала слюна, смешиваясь с влагой пота. Он отчаянно сжимал простыни, затем ухватился за ткань брюков Хюи.       На его лице отражалась смесь экстаза и агонии, а из приоткрытого рта вырывались непрерывные стоны и крики. Неопытная рука двигалась с поразительной быстротой, влажное хлюпанье и соприкосновения кожи заполняли пространство, неумолимо приближая Джисона к пределу. Все возражения Джисона утихли, сменившись бессвязными, неразборчивыми просьбами: «Пожалуйста… помедленнее… ах!»       Изнуренное тело Хюи содрогалась от напряжения, необходимого для удержания старшего, но он не ослаблял натиск, проникая все глубже и быстрее, пока сопротивление Джисона не уступило место безудержной сдаче.       Эрекция Джисона теперь билась в полную силу, внутренняя пульсация была такой сильной, что оргазм казался неминуемым. Из глаз хлынул поток слез, из-за осознания того, что он лежит в столь безумной позе перед почти незнакомым человеком... из-за неожиданного для себя удовольствия, которое доставляло ему обычное проникновение пальца в его анальное отверстие. И волна наслаждения пронзила его, лишая дыхания. Глаза закатились вверх, застыв в блаженстве. Он затих, словно онемел.       Но Хюи всё ещё вбивал палец в него с тем же быстрым ритмом, безжалостно долбя простату.       Член Джисона изверг семя мощным потоком, обдавая собственное лицо липикими брызгами. «Нгх,» — издал он звук наконец, содрогаясь всем телом. Его анус сжался вокруг пальцев Хюи, простата отзывалась учащенной пульсацией.       Накатывающее ощущение оргазма растянулось, превосходя все предыдущие, что он ощущал в своей жизни по силе и продолжительности, повергая его тело в трепетную дрожь и изнеможение.       Когда он пришел в сознание, его лицо исказилось в отчаянной просьбе, брови, спачканные спермой, сдвинулись, образуя жалобную гримасу. Из его горла вырвался хнык, смешиваясь с бессвязным бормотанием и тихими рыданиями.       Хюи, наконец, осторожно вынул пальцы, и медленно опустил Джисона обратно на поверхность.       Тяжелый вздох сорвался с его губ. Опасения по поводу предстоящей реакции Джисона после случившегося не покидали его. Но он всё же бережно склонился над Джисоном, кончиками пальцев аккуратно убирая с его лица сперму, смешанную с слёзами и потом. «Сонбэ… в таком виде… вы еще красивее…» — прозвучал тихий шепот. Однако взгляд Джисона в ответ лишь непроизвольно метнулся вверх, когда новая волна блаженства скрутилась в его животе, вызванная внезапными, откровенными фразами, сорвавшимися с губ невинного, и милого, в его глазах, Хюи. Эта дрожь прокатилась по позвоночнику, обрушиваясь прямо в таз, заставляя всё тело содрогнуться.       Легкая дрожь от смеха пробежала по плечам Хюи. «Мило,» — сказал он мягким, нарочно изменённым, чтобы звучало мило, голосом, и Джисон поперхнулся своей слюной, не сдержав смех.       Липкость штанов Хюи подсказывала, что его разрядка наступила давно, без единого касания, лишь от созерцания сводящего с ума Джисона.

Эпилог:

      «Кстати, отчего у вас такая красная попа?» - поинтересовался Хюи, с едва заметным подъемом брови.       «А, это?» — ответил Джисон, разворачиваясь и опираясь на гардероб, пока переодевался в свежую одежду, только что выйдя из душа. «Из-за Минхо. Он отшлёпал меня этим утром.»       Степень шока Хюи достигла такой отметки, что его взор, распахнутый до предела, напоминал глубокое черное озеро.       И тогда Джисон рассмеялся, низкий, бархатный звук, который, казалось, завибрировал в самом основании живота Хюи. «Нет,» — выдохнул он, с удовольствием наблюдая за смущением своего хубэ, который, как выяснилось, «зависим» им не меньше, чем Минхо. «Он просто сам по себе такой странный. Разве ты не видел наши видео?» — спросил он, натянув брюки.

***

      Войдя в общежитие, Минхо сразу же увидел незнакомую мужскую обувь у входа. Определённо не его и не Джисона. Тихо сняв свою обувь, он услышал приглушенный гомон из комнаты друга, перемежающийся с характерными резкими звуками из фильма ужасов.       Не раздеваясь, он стремительно двинулся по коридору, ускорился, и распахнул дверь комнаты без предупреждения.       Джисон сидел на полу, опершись спиной о кровать. А рядом с ним... тот самый хубэ из группы NEXZ, которого Минхо узнал сразу: слишком хорошо в памяти отложилось то видео, где Джисон смеялся, подписывая фотокарточку, а Хюи держал её так бережно, будто это было нечто большее, чем просто автограф.       «Здравствуйте!» – проговорил Хюи, поспешно вставая и приветствуя Ли Ноу. И на нём… домашняя одежда Джисона?       Джисон взял в руки пульт и поставил фильм на паузу. На ковре между ними виднелось темное красноватое пятно, уже успевшее подсохнуть.       «Привет,» — сказал Минхо своим мягким от природы голосом, интенсивно моргая – это было его обычной реакцией, когда мысли путаются. «Что за пятно на ковре?» - спросил он так, как будто вопрос не представлял у него особого интереса.       Джисон даже не напрягся. «А, это мы пролили топпокки.»       Минхо кивнул, не сказав ни слова, прошел дальше в комнату и уселся рядом с ними, расположившись слишком уж близко к Джисону.       Хюи на мгновение засмеялся.       «Что?» — хмыкнул Джисон, бросив на Минхо взгляд, в котором уже мелькало веселье. «Ты какой-то странный.»       «Да ничего,» - кратко ответил Минхо. Он протянул руку и, почти не раздумывая, забрал пульт у Джисона, снова включив фильм.