Горькая Панацея

My church offers no absolutes She tells me, "Worship in the bedroom" The only heaven I'll be sent to Is when I'm alone with you I was born sick, but I love it

— Вы обалденно пахните. Парни в недоумении посмотрели друг на друга, как бы засчитывая комплимент в свой адрес. Честно говоря, не это они ожидали услышать от нее, в этой ситуации. Тем не менее кивнули в знак согласия. Все друг другу улыбаются в знак вежливого приветствия, но Вивьен представляет, как стреляет себе в висок. Глубокая темнота в комнате —символизирует недосказанность, что скрывается глубоко под кожей. Лишь слабый огонек от камина, освещает половину лиц присутствующих. Внешний вид подруги вызывал только жалость, как когда ты нашел потерянного котенка выброшеного на свалку, и не знаешь что с ним делать. Маленький цвета черного чая котенок сейчас смотрит на них и умоляет о помощи. Им кажется, или подругу в буквальном смысле трясет? Глаза словно в наркомана — стеклянные, с расширенными зрачками что переливались на свете от камина. Переодически поглядывает на объекты вожделения и представляет какова на вкус кровь из артерии. Она определенно их пугала. Ну, как и всегда. — Виви, — нежно сказал Сэм, и начал подходить ближе к виновнице торжества (похорон), чтобы сократить дистанцию для подальшего разговора. Ему показалось, или рот девушки слегка открылся, будто она хотела что-то сказать, либо возразить. Руки с кандалами неспешно взлетели вверх, преграждая невидимую дорогу, между ним и собой. Некое незримое представление теперь навсегда останется в долговечной памяти его сердца. Младший брат опередил его в приветствии, хотя сам же прекрасно знал, что молчал до последнего, и в результате реакцией на милое прозвище девушки — Дин лишь незаметно нахмурил брови. Знакомые карие глаза теперь выглядят, как остатки угля в камине. Они едва ли узнавали знакомые лица охотников. Ревность тебе не к лицу Дииин. Молодая луна ярко светит в зените. Чистое ночное небо усеяно маленькими огоньками давало некое спокойствие. Но лишь в номере старого мотеля ощущалось напряжение, окутанное светом луны. Тонкие тюли бросали рассеянную тень на две заправленные кровати. Рядом с прикроватной тумбой происходило некое содействие. Интимной полушепот эхом отскакивал от стен — двое близких душ раскрывали свои тайны. Дин сидел на краю кровати обернувшись голой спиной к девушке, не отрывал свой взгляд от пыльного пола. Лишь его редкое тихое мычание проскакивало в гробовой тишине номера. Вивьен зашивала резаную рану, что мучала своей болью спину Дина. Широкие плечи были напряжены, а под кожей перекатывались тугие узлы мышц. На бледной коже отчетливо выделялся глубокий порез — рваный след, нарушающий идеальный рельеф его спины. Она сидела позади, так близко, что чувствовала исходящий от него жар. Ее пальцы слегка дрожали, когда она поднесла иглу к его коже. — Будет больно, — прошептала она. Ее голос прозвучал тише обычного, с легкой хрипотцой, которая выдавала ее волнение. — Переживу, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Когда игла впервые проколола кожу, он даже не вздрогнул, лишь пальцы на его коленях сжались в кулаки, заставляя вены на руках вздуться. Она сосредоточенно вела нить, стараясь не смотреть на то, как капельки пота скатываются вдоль его позвоночника. Каждый раз, когда ее случайное касание — мимолетный мазок кончиками пальцев или теплое дыхание — касалось его лопаток, ему хотелось вить. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, как он ловит каждый ее вдох. Она закончила последний стежок и, вместо того чтобы сразу отстраниться, на мгновение задержала руку на его плече. Ее ладонь на фоне его смуглой кожи выглядела болезненно белой. Дин медленно повернул голову, глядя на нее через плечо. — Спасибо, — выдохнул он, в мгновение поцеловал костяшки ее руки. Забудь ту ночь. — Как ты? — переключая внимания Вивьен на себя, Дин вместо приветствия, засыпал ее желанным вопросом. Еще тогда в логове вендиго, где они ее нашли в полуживом состоянии, он понял — эта девушка живучая штучка. Она была тем нередким случаем где шансы на выживание равнялись нулю, тем не менее великодушная Смерть обошла ее стороной. Видок у нее был мягко говоря не очень (как сейчас), рваная одежда с порезами по всему телу, и привязанная словно дикое животное (как сейчас), но тогда, братья смогли привести ее в норму, заботясь над своим творением; объяснили порядки вещей с которыми сталкиваются каждый день, воспитывали как чужого ребенка. Год назад — ей выпал шанс стать кем-то другим, особенным, и проебать такой шанс может только глупец, а эта девушка им точно не была. Сейчас — на пороге смерти (во второй раз) она сделает еще один выбор, изменив в дальнейшем всю оставшуюся жизнь. Выбирай. К небольшому удивлению Дина — акт нежной заботы, что был предъявлен им — перечеркивают сухие слова напротив: — Где вы были так долго? — голос мог предательски дрогнуть, ведь больное состояние Вивьен усугублялось с каждой минутой. Тем более когда в комнате находилась еда, что так сладко пахла, и безвольно манила ее своими чарами. Подойдите по ближе. Давайте же, еще на метр. Нос так и жаждал вдохнуть побольше пахучего воздуха, вязкая слюна выделяется непроизвольно, и от этого ставало еще хуже. Ее дикий взгляд, словно загнанное животное, они не могли не заметить. Годы опыта и знаний, о разных видах нечисти, должны были дать свои плоды. Из-за этого Винчестеры прекрасно видели что с ней творится, и понимали через кого. Даже на подсознательном уровне они держали дистанцию между собой и очередной добычей, своего рода подсчет траектории, где и когда упадет голова Вивьен. Сидевший на своей кухне Бобби, был подготовлен (мачете лежит на столе) к любому сценарию. Така уж у него работа. Всегда нужно готовиться к худшему. Самому тяжело на душе от предстоящего выбора, хоть Бобби и не очень хорошо знает девушку, все же хорошо ощутимая грусть пеленой усеялась на усталые глаза. Даже стакан терпкого алкоголя не смог зашить дыру в сердце. Как и всегда. — Выслеживали того урода, — бросил старший Винчестер, нахмурив брови, Дин пытался не выдать себя, скрывая свою злость. Губы сжались в одну линию, как бы давая намек, что пора заткнутся. Чтобы хоть на миг успокоиться — мужчина нащупал в полутемноте одиноко стоящее кресло, и тут же сел, принялся гулко тарабанить только ему известный ритм пальцами, параллельно постукивая ногой такт очередной песни Металлики — так он старался скрыть свою нервозность. Тишина затянулась. Они что-то не говорят. Инициативу разговора принял Сэм, который стоял рядом. — Ты что-то помнишь? — мягко, сожалеющим голосом произнес он, — О прошлом дне. — А что было вчера? — заметная нотка паники, буквально читалась на лице Вивьен. Хоть в комнате и не было достаточно яркого освещения, через наглухо закрытые шторы, Винчестеры словно коты вглядывались в настроение нестабильной девушки. А ведь ее можно понять, она до ужаса боялась услышать то, о чем говорило ее плохое предчувствие, все утро. Я знаю, я знаю, я знаю. Хватило лишь одного лишнего вздоха от Винчестеров, чтобы понять — она мертва. Слова сожаления были бы не уместны. Все и так это прекрасно понимают. Есть множество вариантов событий, где они (он) спасают девушку от рук того психопата. Но не в одном варианте, кровь вампира не обходит организм девушки, так получается замкнутый круг. Они (он) всегда не успевают. Всегда. Жизнь одного охотника, на жизнь пол сотни нечисти. Око за око, клык за клык. Какие-то считание секунды, до звука скручивания шеи, и считание секунды до крика отчаяния. Круговорот событий того вечера, как назойливая муха, стоят перед глазами Дина. Он уже сто раз пожалел, что не оставил ее охранять Импалу, тем самим сохранив ей жизнь. Смерть бы обошла стороной, она бы не посмела поднять на Вивьен свою костлявую руку. Результатом на эти пустые обещания, Смерть лишь подмигнула, и улыбнулась. — Хочешь ее? Так отбери. Она много повидала таких как он, раздающих пустые обещания, и в последствии, фортуна оказалась на стороне вампиров, или только одного. Того кто посчитал Вивьен — достойным посланием вендетты, тому кого он ненавидел всей сущностью. Это послание, ядовитой стрелой, попало в самый центр сердец братьев. Тот крик отчаяния — был криком Дина, напоследок оповещая о смерти еще одного невиновного человека, затем была долгожданная минута темноты в глазах. Угасающее тепло ее тела, и тихие слезы утраты дождем умывали мирное сознание девушки. Следом — злоба на себя, и на безжалостную фортуну удачи. Невидимое колесо судьбы вращается вокруг головы каждого человека, стрелка удачи может остановиться на любом сегменте крутящегося круга случаев. Каждый день мы делаем разные выборы и каждый день мы страдаем от них. — Ну? Не молчите! Терпение урвалось, еще тогда, когда Сэм посмотрели на нее так, словно ее сбил грузовик, и теперь, ему придется склеивать разбросанные конечности воедино. Мертвая до сих пор ненавидит этот его щенячий взгляд, он никогда не предвещал ничего хорошего. Даже сейчас. Первый нарушил глухую тишину — Дин, что сидел поодаль от них, упитанный горечью ярких воспоминаний. — Тебя обратили, — почти шепотом произнес Винчестер, тут же поднимая виноватые глаза. Устремился прямо на лицо Вивьен, что четко расслышала, приговор. Сколько времени она желала услышать заветное объяснение? Достаточно. Но как жаль, что девушка уже догадалась про свой диагноз. Перед ней стоят две судьи, что по очереди зачитывали приговор. Глаза полные отчаяния находят скамью людей. Эй! Господа присяжные! Я не виновата! Ни один мускул на камином лице, не посмел дрогнуть хоть на долю сикунди. Можно было подумать, что Вивьен все утро тренировалась стоять как статуя. Четко. Без эмоций. Только было слышно шум потрескивание полена в дымящем камине, и прерывистое дыхание унылого Сэма. Даже необычно, ведь по правде говоря, мужская часть присутствующих ожидала; что уж там, надеялась услышать хоть что-то. Плач. Истерику. Даже внезапный смех. Но увы — получили молчаливую статуэтку. Нечто хрупкое внутри фарфора заметно дрогнуло и развалилось на части. — Я догадалась. Кандалы помогли, — горько усмехнулась мертвая, и для наглядности потрясла железными цепями, — Вы же приковали меня не просто так, или я о вас что-то не знаю? Сэму совершенно не понравился шутливый тон подруги. Он мог бы предвидеть эту защитную реакцию — привычный механизм, который помогает Вивьен справляться со страхом. Но сейчас это только злило. Ему казалось, будто Вивьен намеренно не замечает всей тяжести происходящего, будто прячет тревогу за непробиваемой бронёй, и сквозь трещины этой брони проступает не легкомыслие, а паника. — Это для твоей же безопасности, — произнёс он, и собственные слова прозвучали жалко, как попытка разбавить воздух, который уже невозможно было вдохнуть. Но любые объяснения рассыпались с глухим крахом — об её усмешку, и об ту стену, которую она возвела между ними в одно мгновение. — Вашей безопасности, — подчеркнула девушка, сердито добавив,— Считаете меня монстром? Конечно считали. Это даже не обговаривается. За окном послышался раскат грома —единичный выстрел в голову Вивьен (мачете рядом). Должен пуститься дождь. Хотя обстановка в доме Бобби, и без молнии — накалена до бела. Кстати о Бобби, который не очень любил участвовать в таком роде разговора; незаметно ушел, на улицу — от греха подальше. Внезапно поднялся Дин. — Виви, — устало промолвил Дин, — Я не должен был… — боль, и вина, резали его горло ножом. Всю их занятную встречу, он боялся поднять глаза на Вивьен. Боялся что не найден там ту бывалую девушку, что всегда любил. Боялся что если будет искать в глубинах зрачков найдется искра вампира. Слова извинений трудно давались в более мягких ситуациях, не говоря уже об этой. Но честно говоря, за что он извинялся? За то, что не оставил ее, тогда в машине? Или. За то, что не сдержал свое обещание? — Что? Брать меня на охоту? — вытаращила карие глаза, на такого рода объяснений, — Я сама согласилась, и ты это знаешь, — хотелось сделать шаг навстречу, но ее прервал громкий стук цепей, что как назойливая муха жужжала над головой. Поморщившись она продолжила, — Мне не хочется слышать извинение, особенно твои Дин, — указала пальцем на напротив стоящего мужчину, Вивьен устало выдохнула, — Давайте вы освободите меня, и мы все дружно поговорим, — в темноте улыбка мертвой искажалась в оскал, обнажая ряд белых зубов. Юная девушка испытывала всевозможный спектр эмоций, если присмотреться то можно увидеть как пар из ее ушей достигает потолка. Отчаяние, страх, и испуг в суме дают — инстинкт убывать. Ведь не каждый день девушку запирают в доме, привязанную, с потерей памяти. Идеальная извращенная фантазия любого психопата. Кай бы оценил. Кто такой Кай? Как ни к стати, но Винчестеры и шагу не ступили чтобы спохватиться и освободить ее. Глаза цвета леса тупо смотрели на пол, разглядывая неинтересный узор, мозг пытался формулировать разумные объяснения — почему они не могли ее освободить. Что ж тут думать? Она и так знает, но все же частица надежды надеялась, что они пожалеют бедняжку. — Прости Вивьен… — начал Сэм, — но это невозможно, — и тут же добавляет, — Пока что. — Подожди Сэм, — вмешался Дин, попутно отводит брата в сторону, от посторонних ушей, — Может нужно обговорить это с Бобби, все таки он лучше знает что делать. На эти слова девушка лишь недовольно фыркнула. Они реально думают что она их не слышит? Горло сдавливает тугое желание закричать, неизменное чувство голода продолжает царапать желудок. По ощущениям — она ни ела целую неделю, а по факту — жажда будет продолжаться до тех пор, пока она не сдохнет (ей отрубают голову). Я тут надолго.