Горькая Панацея

Saw your seat at the counter when I looked away

Saw you turn around, but it wasn't your face

Said I need to be alone now, I'm takin' a break

How come, when I returned, you were gone away? I don't, I don't know why I called

I don't know you at all.

Что такое вампир? Определение, данное в Международном словаре Вебстера: «Кровососущий призрак или ожившее тело умершего человека; душа или ожившее тело умершего человека, которое, как считается, выходит из могилы и бродит по ночам, высасывая кровь из спящих людей, приводя к их смерти». Словарь Уитни «Century Dictionary» определяет вампира как: «Вид призрачного тела, которое, согласно суеверию, существующему среди славянских и других народов Нижнего Дуная, покидает могилу ночью и поддерживает видимость жизни, высасывая теплую кровь спящих мужчин и женщин». Так с какого именно словаря ты сбежала, Вивьен? В организме девушки критически не хватало животворящего никотина. Пол дня прошло с момента пробуждения, а ни один сверток с табаком не был выкурен. Так и есть, сейчас она готова убить за эту грёбаную сигарету, которая нужна ей. Темная комната казалась тесной, крохотные симптомы клаустрофобии лианами обвили и без того мокрую грудную клетку Вивьен. Её ладони были влажными и холодными одновременно. Пальцы мелко дрожали, и она то и дело сжимала их в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отвлечься на другую, понятную боль. В затылке пульсировала тупая тяжесть, будто там раздувался крошечный свинцовый шар. Иссушенные бледные губы шептали немую молитву, взгляд полный тревогой устремлен в низ — к полу. Дин и Бобби предварительно ушли из дома, с предлогом — достать некоторую вещь, которая наверняка поможет подруге справиться с жаждой. Сэм в свою очередь остался охранять сокровище — трясущуюся Вивьен. От еле тлеющего камина остались только угли, насыщенный запах дыма медленно просачивается сквозь тонкие стены дома. Осталось пару часов до заката, а значит — время до казни значительно истекает. Мерять шагами размер комнаты — любимое занятие Сэма, нужно же как-то себя занять до прихода Дина. Шесть шагов от дверей к столу, десять шагов от шкафа к окну. Занятное зрелище. Мужчина то и делал что украдкой смотрел на девушку которая сидела на кровати (гробе) с пустыми глазами. Никому не хотелось прерывать гробовую тишину, что стала им родной. Семь кругов по комнате… рекорд растет. — Сэм, присядь ко мне, — сказала Вивьен. Голос был ровным, но слишком тихим. — Я не… не кинусь. Причины отказа на предложение подруги можно насчитать миллион, вместе с тем, причины согласия — ноль. С чего же начать. «Вивьен я не могу сидеть близко к тебе — через твою болезнь. Вивьен, я боюсь, что если я сяду к тебе, ты выпьешь мою кровь, без обид.» И самое интересное: «Вивьен, я все еще помню ту ночь.» Хах, как забавно. Напоследок, перед уходом, Дин поставил лишь одно четкое правило — не приближаться к девушке. Но правила созданы, чтобы их нарушать, ведь так? Три причины которые составил Сэм, были откинуты в сторону. Время рискованных действий. Еще пару долгих секунд он смотрел в родные карие глаза, которые излучали искреннюю мольбу. Громко сглотнув, Сэм нерешительно начал двигаться в сторону её кровати считая шаги. Мягкий матрас прогибался под весом двух человек. Неспокойная Вивьен пыталась как можно дальше отодвинуться от аппетитного Сэма, постоянно отворачиваясь от его знакомого лица. Между ними, всего в каких-то сантиметрах, возникла незримая пропасть, не позволяя произнести ни единого слова. Их охватывает чувство дежавю. В голову обоих беспрерывно лезут ненужные мысли. Они вдвоем, перед ними камин. Сэм крутит в руках зажигалку. Вот только сейчас его руки не дрожат. Никто из них не валится от усталости. Сегодня они поговорят и, расскажут всю недосказанность, прежде чем лечь в постель. И сегодня, они сделают это в разных спальнях... — Помнишь тот день, когда вы меня нашли? Горькая усмешка озарила светлое лицо мужчины. Кивок. — Странно... у меня такие же ощущения, — сказала Вивьен, и развернула свое лицо в сторону напряженного Сэма. Эго идеальный профиль она будет помнить даже после своей смерти. Так устроена людская память — помнить прекрасное, — Я снова там… в ловушке, прикованная цепями, и безумно напугана. Я только и могла, что просить Бога о быстрой кончине… молилась чтобы не было боли. Яркие воспоминания не давали разумно говорить. Пауза немного затянулась. — Но вместо долгожданного облегчения я увидела яркий свет, а за ним услышала голоса… Первая горькая слеза скатилась очень быстро, за ней и следующая. — Твой, и Дина. И в ту же секунду он заметил, как её губы едва заметно дрогнули, не улыбка, но что-то очень близкое к ней. Исповедь подруги затягивала внимание Сэма пробудив в нем едва заметное желание подсесть поближе, и как-то её утешить. Видеть горькие слезы опечаленной девушки было пыткой для любого мужчины. — Вы стали мне больше чем семья, — апатично отозвалась она, немного помедлив Вивьен добавила — И я никогда от вас не уйду… обещаю. Тихая клятва была произнесена ровным голосом робота. Полный уверенности взор девушки переместился на лицо Сэма. Он был уверен, данная клятва была произнесена вполне серьезно. Вивьен слишком любила своих Винчестеров, и была не готова их оставлять так скоро. Можно подумать что в ней говорит ревность, или что-то более темное, наоборот, девушка слишком долго перебывала в одиночестве и пустоту её души могут заполнить только теплые чувства братьев. Если Вивьен ляжет в гроб — тела мужчин она несомненно заберет с собой. Осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, Сэм медленно перемещался по мягкой постели, пока не оказался в непосредственной близости от её руки. Поближе, поближе, поближе… Глаза полные слез тут же словили движение в её сторону. Копка темных волос закрывала большую часть обзора лица и, мешала взглянуть на обладательницу карих глаз. Голова девушки в тот же миг сделала поворот на право — туда где внимательный взор Сэма не смог её сканировать. Внезапно, чужая рука мягко, за подбородок повернула лицо на прежнее место. — Я на меньшее не рассчитывал, — выдохнул он. Мужчина выдавил что-то на подобии улыбки. Две горячие слезы одновременно скатились со стеклянных глаз подруги, затем упали на теплые пальцы Сэма. Немного мотнув головой, Вивьен готовилась к давнему, незаконченному разговору который уже давно должен был состояться. Сегодня день исповедания? — Сэм... ты меня простишь? — тяжело ворочая языком, спросила она. Тот напрягся, хотя внешне почти не изменился. Чувство непонятной тревоги прокатилось по позвонку. Больше всего его пугали эти черные зеницы девушки, что двигались совершенно в хаотичном порядке. Безразмерный стыд буквально читался в поведении Вивьен. — За что? Она не ответила сразу. Словно искала формулировку, которая не убьёт её саму. Слова застряли в сухом горле. Опять. — За ту ночь, — наконец выдохнула Вивьен. Сэм на секунду замер. Внутри что-то дёрнулось — старое, болезненное, то, что он пытался не трогать. Девушка могла попросить прощения за любую другую ситуацию, их насчитывалось миллион, но она выбрала именно эту — самую болезненную. Какая ирония. — Не надо, — громко возразил он. — Надо, — тихо сказала она. — Потому что… потому что это было ошибкой. Сэм медленно выдохнул, и опустил свою руку с подбородка подруги. Остался только горячий след от его пальцев, что быстро рассеялся холодный воздухом комнаты. — Ты жалеешь? Вивьен подняла на него глаза. В них не было злости, не было игры, только усталость и страх — настоящий, без защитной улыбки. Страх оттолкнуть еще одного дорогого человека. Очень любимого человека, без которого она умрет раньше времени. — Я жалею, что после этого всё стало хуже, — сказала она. — Что я… позволила себе забыть, где мы находимся. Сэм понял, о чём она не говорит, и понял слишком быстро. Он сжал челюсть, выступили желваки. Конечно, везде висело имя брата. — Ты думаешь, я не знал? — уверено спросил он. Вивьен стыдливо отвела затуманенный взгляд. Он догадался. — Я не хотела, чтобы ты знал. Сэм усмехнулся — коротко, без радости. — Поздно. Давняя скрытая обида на брата вечно всплывает там где этого не должно быть. Дин всегда был тем, на кого смотрят. Дин всегда был тем, к кому тянутся, всегда был тем, кто получает. И неважно, хочет ли он этого или нет. Сэм проглотил комок в горле и заставил себя смотреть спокойно. Его взгляд метался, выдавая больше, чем любые слова: от её глаз, печальных и внимательных, к губам, задерживаясь там чуть дольше, чем следовало. Он хотел сделать шаг навстречу, хотел сократить это ничтожное расстояние между ними, но не решался. Слова признания осели густым осадком в душе Вивьен. Из-за этого хотелось больше плакать. Больше блевать. — Я люблю вас обоих, по-своему… Сэм пойми, — Вивьен взяла ладонь мужчины и положила её себе, на холодную щеку. Цепи громко звякнули. Слабая, еле заметная улыбка незаметно появилась на бледных губах девушки, слезы оставили сухие дорожки на лице. Большой палец Сэма стал нежно гладить по щеке и стирать следы былой печали. Сэм и Вивьен сидели так близко, что между ними не оставалось воздуха — только тишина, натянутая, как тонкая нить. Он наклонился первым, медленно, словно спрашивая разрешения не словами, а дыханием. Их лбы соприкоснулись — осторожно, почти невесомо, но от этого прикосновения в груди Сэма что-то болезненно сжалось. — Не надо… — выдохнула Вивьен, но голос у неё был слабый, не как запрет, а как просьба о спасении. Сэм закрыл глаза. Он не поцеловал её. Не сделал этого — потому что знал: если сделает, то уже не остановится. Он держал их лбы вместе, как будто это был единственный способ быть рядом и не разрушить всё окончательно. Его дыхание было горячим, неровным. — Я не могу перестать, — сказал он тихо, — Даже когда пытаюсь. На его месте должен был Дин. — Почему ты делаешь это со мной? — прошептала она. — Потому что ты единственная, — сказал он. И в этих словах было не признание, а приговор.

***

День приближался к концу. Ярко красное солнце озаряло голубой горизонт, освещая своим светом темные уголки земли. Вся лесная живность давненько попряталась в самые укромные уголки зеленной рощи, готовясь к глубокому сну спасаясь от ночных хищников. За считаные минуты солнце должно сесть, давая место серой луне. Звуки тормозных колодок оглушил тихую обстановку улицы. Поспешные шаги в сторону дома раздавали громкий топот что оповещало о прибытии гостей. Тем временем в доме, а конкретно в темной комнате с камином не было видно не одного движения — время там застыло навсегда. Обессиленная Вивьен безжизненно лежала на горячо любимой кроватке, минутная стрелка жизни отчитывали обратный отсчет. Пот капля за каплей летели с холодного виска мертвой, и съезжали прямиком на мокрую подушку. Желание открывать тяжелые веки оставалось все меньше, а желание заснуть тянуло сознание прямо в забвение. Еще немного и пора вызывать катафалк. Ведь вряд ли они будут хоронить ее как обычного охотника — то есть сжигать. Не заслуженно. Таких монстров как она, убивают одним взмахом мачете, без лишнего шума и суеты. Она об этом только мечтает. Громадная тень скрытно падала на мирное лицо не давая заснуть окончательно, а назойливое присутствие мужчины мешало глотнуть лишнего воздуха. Специально. Сэм смирил взглядом бледное лицо девушки — от линии волос к маленькому подбородку. Теплая рука покоилась на запястье Вивьен, сжимала тоненькую венку, каждую минуту проверяла пульс, обидно будет если Вивьен помрет еще до того как приедут палачи. И все недавние представление было бы впустую, хотя, конечно, было забавно наблюдать за её реакцией. Недавние признание висело в пространстве. Держало в тисках яремную вену на шее, и не давало нормально вдохнуть полной грудью. Сэм облажался. Опять. Не так как тогда в мотеле, а по настоящему. В награду за очередную оплошность — он получает мертвое тело, что мирно покоилось около горячей руки. После этого (если выживет) Вивьен никогда на него не посмотрит, как раньше, без чувства вины. Ставки пятьдесят на пятьдесят. Дверь с грохотом открывают сильные руки, железные петли держатся из последних сил. По сценарию — каждый день как минимум пять раз подряд бедная древесина должна выдерживать на себе всплески гнева, а то и ярости. По настроению. Кто бы после этого хотел быть дверью? Два громких дыхания резали уши, грудь вздымалась три раза в секунду, будто машины вовсе не было и, они бежали весь длинный путь от больницы к дому на своих двух. Интересная штука это искусство, не каждый может запечатлеть живопись наяву; Дин и Бобби застали картину маслом — Сэм Винчестер и дочь его Вивьен, автор неизвестно. Неужели они опоздали. Хватило одного быстрого взгляда на окружающую обстановку и понять — время на исходе. Кстати говоря об исходе. Яркий закат подошел к концу, настала очередь темноты. Хозяин дома быстро сориентировался в поисках источника хоть какого либо света, ведь спасать жизнь девушки нужно при здоровом уме. Пару секунд и бледный свет из улицы проник в комнату открывая всеобщий обзор на казалось мертвую Вивьен. Идея на вечер — найти пять отличий от вполне реального трупа и этой девушки. Рука сжимающая чужое тонкое запястье броско выделяется в полутемноте комнаты. Дин нервно сглотнув вязкую слюну, сердце пропустило очередной удар, миллион дурных мыслей пронеслись в шумной голове охотника. Братья смотрели друг на друга как будто впервые увиделись. И Сэм вдруг ощутил вспышку злости — не громкую, не яркую, а такую, которая разъедает изнутри. Потому что Дин всегда так делает. Приходит в конце — и всё равно становится главным. Сэм слышал себя со стороны, когда сказал: — Она в порядке. Медленные шаги давались с большим трудом, первый шаг — сомнение, последний — ясность. Резкий вздох со стороны кровати пугает всех без исключения. Подумаешь кто-то проснулся. Подумаешь кто-то восстал из мертвых. Рука соскользнула с запястья как будто обожглась адским огнем. Шесть пар испуганных глаз уставились на второе пришествие Христа. Каждый по своему трактовал внезапный дар Божий. Вивьен не умерла. Дин подскочил как ужаленный, ноги что минуту назад были налитыми свинцом — теперь несли его в сторону громкого вздоха. Сэм встал со своего нагретого места и уступил его брату, последний же без особых раздумий начал приподнимать тело Вивьен в сидячие положение. Ее плечи еще немного трясло как от лихорадки, но полуоткрытые глаза давали знак — еще не все потеряно. Одно слово сорвалось с сухих обкусанных губ, и этого хватило чтобы мужчина пустил слезу. — Дин… Сэм не сказал ни слова, но внутри у него возникло то самое чувство, которое преследовало его с детства: ты можешь стараться сколько угодно, но если Дин захочет — он всё равно заберёт это себе. — Да… да это я, — прошептал Дин, положив свою руку на растрепанный затылок девушки. Чувство опоры дало девушке медленный импульс чтобы до конца открыть глаза. — Ты принес мне сигареты? — запинаясь сказала она. Короткая усмешка озарила лицо Дина, Вивьен была на смертном одре и думает о сигарете. Анекдот. Махнув свободной рукой в немой помощи Дин подозвал к себе испуганного Бобби. Тот в секунде понял что нужно, достал из небольшой сумки — интересную диковинку. Сэм догадался что они принесли. Только одна вещь способна спасти драгоценную душу Вивьен. — Милая, потерпи еще немного, мы тебе поможем… обязательно, — беря из рук Бобби предмет говорит Дин. Она ему не поверила. Сухие губы девушки хотели что-то прошептать не согласовавшись с хозяйкой, но в результате просто двигались без слов. Вязкая слюна скатилась в глубь рта. Мужчина безумно пахнет. Чтобы найти в себе остатки былой силы — нужно переступить через себя. Через усталость. Через боль. Но все же, Вивьен — борец, а борец всегда пытается. С помощью Дина, Вивьен встала на ноги, хотя слабые колени иногда давали слабину. Ощущения как в детской карусели, и от этого тошнило. Сфокусировав свое мутное зрение она взглянула на Сэма и Бобби, что лишь напряженно наблюдали за происходящим. Кивнув им, она перевела взгляд на мужчину что поддерживал за локти. Дин заглядывал в свои родные карие глаза что притягивали своей темнотой. Они стояли слишком близко, даже для друзей, или давних знакомых, но этого требовала ситуация. — Порядок? — поднял брови Дин. Она кивнула. Слишком быстро. — Да. Дин стоял так близко, что Вивьен пришлось чуть поднять подбородок, чтобы смотреть на него. Сэм заметил это — и заметил, как её взгляд задержался на Дине дольше, чем нужно. Не специально. На автомате. Как привычка, которую не успели стереть даже цепи. Неприятно. — Пей, — сказал Дин, подносил ей прозрачный пакет с темно-красной жидкостью, что так заманчиво пахла. Будто приглашала. Проверяла силу воли. Можно было подумать что происходит сеанс месмеризма, и вместо пакетика, она видела гипнотическую спираль, что манила её голодный взгляд. Черные зрачки размером с копейку смотрели в точку перед собой. Сухое горло нервно дёргалось, вязкая слюна старалась заполнить как можно больше пространства. Пазухи носа шумно вдыхали сладкий запах что исходил от пакета. В то время тихие голоса в пустой голове девушки лихорадочно шептались, наводя на мысль — безумство. Выпей, выпей, выпей. Сеточка из вен внезапно появилась под глазами Вивьен, тонкие и красные полосочки налились кровью придавая немое ощущение опасности. Словно красна молния в летнюю грозу. Секунда, две, нужно чтобы безразлично рассматривать любопытный объект, главное делать это бесстрастно, дабы не подумали, якобы он сильно её интересует. Третья секунда нужна для того чтобы выдернуть пакет из податливых рук. Густая красная жидкость плавно растекалась по стенкам горла прямо в сжатий желудок. Солоноватый привкус железа казался сладкой карамелью, все вкусы и ощущения смешались в единую смесь. Губы окрасились в цвет спелой вишни. Кайф и яркая эйфория к большому удивлению Вивьен длилась слишком мало — её прервал гром из вне. Шаг влево, шаг вправо и стремление к полу, холодной водой окатило сознание девушки. Что то не так. Сильный спазм мышц живота заставил Вивьен согнутся и вывернуть все содержимое желудка на пол. Было б не так обидно, если бы она что-то поела кроме крови. Сигарета не засчитывается. В моменте, дубовый паркет которого секунду назад украшала пыль, пятнами окрасился в цвет бордо. Эх, как жаль, а ведь Бобби любил цвет этой пили . Резкий скачок адреналина вызвал тахикардию, повышенное давления, ускоренное сердцебиения, тремор и обострение восприятия. Реакция подготавливает тело к действию «бей или беги». При таком раскладе обязанность свидетеля — вызвать скорую помощь. Если конечно тебя не обратили в гребаного вампира. Скора не поможет, вызывайте психушку. Больная почувствовала сильное головокружение, словно от тумана, и её тело качнулось. Земля ускорила свое вращение…? Или это комната идет кругом? Дин подхватил Вивьен за талию, и заключил в объятья сильными руками (она могла бы привыкнуть). Железные цепи ударили о пол. Дальше пошла паника. — Эй, эй, эй! — громко прокричал он, — Твою ж мать! — затараторил напуганный мужчина, увидев как глаза Вивьен закатаются за орбиты. Для полного диагноза не хватает конвульсий, и тремора, но в этой ситуации — всем присутствующим достаточно одного полуживого тела. Увидев испарину на виску больной, Бобби тут же кинулся на кухню, за водой (ей), и за чем то покрепче (им). — Я в поряд… Мертво вцепившись в футболку Дина, Вивьен сжала ткань, стараясь устоять на ногах. Однако её усилия были излишни — старший Винчестер по-прежнему крепко удерживал девушку в своих сильных объятиях. Что же пошло не так? Эта простая мысль тревожит всех присутствующих. Ну не может же Бог проклясть в третий раз. Даже уж слишком много несостыковок. План был идеален. Напоить кровью, всего то, так в чем собственно проблема? Тонкая синяя венка на шее мужчины пульсировала в такт его бьющегося сердца, невольно привлекала внимание Вивьен. Сердце под ней билось уверенно, размеренно, и этот ритм почему-то действовал на неё сильнее, чем сама жажда. Оно работало словно насос, который непрерывно перекачивает кровь по сосудам. Говорят, что за минуту оно прокачивает около пяти литров крови, за сутки — свыше семитысяч литров. Можно лишь надеяться на то, что Дин согласится поделиться своим драгоценным веществом, дав его голодной Вивьен. Почему-то именно запах кожи этого мужчины пробуждал необыкновенную реакцию в теле девушки. Это забавляло. Проводя холодным носом по выемки на шеи Дина — там где находится важная артерия полная соленной крови, Вивьен не теряет лишнего времени наконец-то вдохнула полной грудью запах мужчины. Пришлось привстать на носки чтобы дотянуться до обьекта желания. Губы со следами густой крови широко открылись в немом экстазе. Если ситуация позволяла любые вольности со стороны голодной девушки, она бы с удовольствием закатила карие глаза — туда в темноту. Мужчина почувствовал что-то холодное и одновременно горячее что скользнуло вдоль нервно-скачущего кадыка Дина и, заставило его резко отстраниться от тихой Вивьен. Она стояла так близко что следы крови отпечатались на ключице мужчины. Сэм это предвидел. Он видел, как плечи брата напряглись, как пальцы крепче сжали ткань её кофты — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать. Дин всегда тянулся вперёд, даже если не понимал, к чему именно. Вивьен уже могла стоять на своих двоих и тут же приступила оттирать остатки, той крови что её пытались напоить. Сонливость выдернули с корнем, давая место возбуждению. Девушка выглядела словно наркоман в ломке; дрожащие пальцы нервно оттирали кровь с подбородка, взгляд полный желания метался по комнате в поисках выхода. В замешательстве Дин провел кончиками пальцев по влажной шеи, был след то ли от волнения, то ли от его же крови — он не подумал. Переведя взгляд на подушечки пальцев правой руки Дин увидел еле заметный остаток алой крови. — Дин, все в порядке? — обеспокоено спросил Сэм. Сердце старшего Винчестера отдавало глухой ритм, он даже не заметил как перестал дышать целую минуту когда держал Вивьен. Если бы он не отдёрнулся? — Вроде… — ответил перепуганный Дин, табун мурашек выскочил на предплечье мужчины. Он успел подумать что девушка хотела укусить его, но раскрывать истинную причину секундного испугу он не собирался, по крайней мере сейчас, когда обстановка накалилась до предела. Не то, чтобы Дин не доверял брату, напротив, он был единственный человеком, которому можно было довериться. Но не сейчас. — Прости, — коротко извинилась Вивьен. Опустив глаза в пол, она двинулась обратно к кровати, ведь колени грозились задрожать. За последний день тело девушки заметно истощилось, этим свидетельствовало заострение скулы и, впалые карие глаза, что потихоньку начинали смотреть сквозь тебя. Её состояние явно ухудшалось с каждым неосторожным вздохом, который слетал с влажных губ. Она медленно угасала. Хотелось прилечь, уплыть в царство Морфея, там где братья не смогут ей помочь. Просто легла, опершись на изголовье, и перевела взгляд к окну, где сквозь стекло начинал проступать холодный лунный свет. В комнате повисло напряжение — не из-за возможного укуса, а из-за того, что все трое поняли: в следующий раз может быть сложнее удержаться. И не факт, что дело будет только в голоде.

***

На ночной улице сияли тусклые звезды, полнолуние освещало угольный асфальт, ночка обещала быть спокойной. Дверь на кухню закрылась с излишним грохотом. Звук мигающей лампочки раздражал не на шутку. Всем присутствующим срочно нужен тайм-аут, поэтому измученные бойцы разошлись по кутах ринга. В освещенной комнате стоял запах терпкого алкоголя — Бобби открыл бурбон, которой хранил на черный день. Видимо этот день пришел раньше чем он ожидал. Дин стоял у раковины, опершись ладонями о столешницу, ледяная вода любезно помогла уменьшить ощущение дискомфорта. Вода из крана текла слишком долго, прежде чем он её перекрыл. Им предстояло пролить свет на интересную ситуацию с больной девушкой, но без вкуса сладкого бурбона тут явно не обойтись. Усталый Сэм присел за деревянный стол, и взял из рук Бобби предложений им кружку с алкоголем. Залпом выпив все пойло он шумно поставил стакан на стол. Глухой звук привлек внимание поникшего Дина, вынуждая его переместить взгляд с раковины к источнику звука. Бойцы обмениваются грозными взглядами. — Это было близко, — кинул Сэм даже не оборачиваясь. Все и так знали кому это адресовано. Воздуха не хватало, нужно открыть окно. Да, точно, свежий воздух не помешал бы. — Не было, — сухо ответил Дин. Безосновательная ревность брата в нынешней ситуации потихоньку выводила из себя. Вся эта бессмысленная гонка за внимание Вивьен давно зашла слишком далеко, пришло время поговорить на чистоту. Голова Сэма чуть развернулась полу боком, открывая вид на профиль. Его негромкий грудной смешок был неуместен. Второй стакан виски был налит и осушен в ту же минуту. Обстановка в комнате с ужасом накаляется. Мда, открытое окно сейчас бы не помешало. — Напомнить, что именно ты, Дин, предложил принять меру предосторожности? Вдох. Медленно повернувшись к (сопернику) брату, Дин провел мокрой ладонью по лицу, капли води закатывались за рукава рубашки. Усталый вздох сорвался из горла. Чтобы случайно не ударить брата, он скрестил руки на напряженной груди. — Есть что мне сказать, Сэм? Смешок. Свет от лампочки сверкнул на белых зубах мужчины, отдавая яркий блик. — Больше чем ты думаешь. Даже вот так. Слова летели конвейером и слетали раньше чем их успевали обдумывать. Как и всегда впрочем. — Так чего же ты ждешь? — рыкнул Дин. — Хватит! — резкий крик Бобби прервал небольшую перепалку между братьями, —Устроили черти что! Грызетесь словно собаки! — он был зол, и немного разочарован поведением этих двоих. —Девченка еле на ногах стоит, и если кровь не помогает, значит, мы чего-то не знаем. И это меня беспокоит куда больше, чем ваши…пустые соревнования. Рефери внезапно остановил спарринг, второй тайм боя прошел быстрее чем первый, время истекло. Спокойно глазеть на стычку между двух собак было морально сложно. Агрессия в большинстве случаев может быть естественной реакцией на ненормальное событие. Агрессия — это нормально. Мальчики такие мальчики. Дай им мяч, и дружеская игра неизбежно состоится. Но стоит этот мяч отобрать, и драка — это самое безобидное что может случиться. Весьма интересно. Самое забавное, так это то, что этот «мяч» это — Вивьен. Кто там хотел открыть окно? — Ладно Бобби, говори то что знаешь, — вполголоса пробормотал Дин. Тут Бобби был прав, бессмысленная вражда с Сэмом выдавалась крайне неуместной сейчас. Поведение младшего брата неистово раздражало. Его бесит то, что всё снова и снова сводится к ней. Каждый разговор — о ней. Каждый спор — из-за неё. Каждая пауза между ними — пропитана её именем, даже если его не произносят. Он раздражается, потому что эти споры повторяются по кругу. Одни и те же аргументы. Одни и те же обвинения. Сэм смотрит своим упрямым взглядом, говорит тихо, но твёрдо — и Дина от этого просто переклинивает. — Обычные вампиры пьют любую кровь, им все равно чья она, главное чтобы была по вкусу, — сказал Бобби, указывая пальцем в сторону гостиной, — То, что произошло там, не нормально. — Может мало? — Нет, — покачал головой Сэм. — Дело не в количестве. Организм её не принимает. Как будто… отторгает. — Тогда нужна найти другую кровь, — уверенно сказал Дин. — Какую? — тихо, но уже без усмешки спросил Сэм. — Ты вообще слышишь, что я говорю? Это не про кровь, это что-то в ней. Дин сжал зубы, выдохнув сквозь них. — Я слышу. Просто не собираюсь сидеть и смотреть, как она… — он запнулся, — как её ломает изнутри. — И что ты предлагаешь? Привезти полгорода в холодильнике? — устало бросил Сэм. — Предлагаю не умничать, а действовать. Опять этот тон. Сэм медленно встал из-за стола. Стул скрипнул по полу, будто тоже устал от их голосов. — Ты действуешь, Дин. Всегда. Не думая, не проверяя, вдруг этими действиями ты усугубишь состояние Вивьен. — А ты? — рыкнул он. — Ты будешь сидеть и строить теории, пока она не… Дин не договорил. Лампочка над головой мигнула сильнее обычного. На секунду свет погас совсем, и кухня утонула в густой, липкой темноте. Щёлк. Свет вернулся. Сэм стоял ближе к двери, чем раньше. Бобби уже доставал с полки старую потрёпанную книгу. — Я проверю кое-что в записях, — сухо сказал Бобби. — Есть ли похожие случаи. Если это не обычный вампиризм, значит, что-то древнее. И это мне совсем не нравится. — Я с тобой, — тут же сказал Сэм. Он сделает все чтобы поскорее убраться от взгляда осуждения старшего брата. Дин мотнул головой. — Серьёзно? Прямо сейчас? — Да, прямо сейчас, — твёрдо ответил Сэм. — Потому что если ты снова решишь импровизировать — это закончится плохо. Бобби уже наливал второй стакан янтарной жидкости. Так, для лучшего фокуса глаз. — Останься с ней, Дин. Кто-то должен быть рядом. Сэм прошёл мимо. На долю секунды их плечи почти соприкоснулись, но он чуть сместился в сторону. Намеренно. На улице всё так же висело полнолуние, равнодушное к их маленькой войне. Дверь захлопнулась. Тишина в кухне стала оглушительной. Дин остался один — с гулом лампы, с запахом бурбона и с её именем, которое, кажется, эхом звенело в пустом доме громче любого крика.